Огненная Богиня

Коталло шёл по коридорам базы рядом с Эрендом. Они вернулись вместе — усталые, без лишних слов, как люди, которые провели слишком много времени вне стен и наконец вернулись домой. Шаги отдавались приглушённо, свет панелей был снижен, база спала. За ними всё ещё тянулся запах дороги — холодной земли и камня Мемориальной Рощи. Коталло заговорил негромко, почти на ходу: — Завтра попробуем выйти к границе Утару. Если договоримся там с людьми, переселение пойдёт быстрее. Земли отходят Карха, взамен будут ежегодные поставки новых культур. Без этого людям там не выжить. Эренд кивнул, не глядя на него. — Надеюсь, твой язык справится, — продолжил он спокойно. — Ты и мёртвого уболтаешь. Эренд усмехнулся себе в бороду. — Просто я выгодно смотрюсь на фоне слишком сурового Железного Маршала, — ответил он. — Ты мне в этом смысле льстишь. Коталло коротко хмыкнул. У развилки коридора они остановились. Эренд кивнул первым. Коталло ответил тем же. Они разошлись молча, и шаги быстро растворились в ночной тишине базы. Коталло вошёл в свою комнату. Внутри было темно и пусто. Он сразу посмотрел на кровать, которая оставалась нетронутой. Элой здесь не было. Внутри у него возник короткий укол. Ему хотелось увидеть её, услышать голос, словно убедиться в ее реальности, дотронуться, почувствовав тепло. Но все же так было лучше. Завтра ему снова уходить с рассветом. Встреча сейчас только усложнила бы прощание. Дверь за ним автоматически закрылась, и он на пару секунд устало приснился к ней. Оттолкнувшись от холодного металла, Коталло прошел в глубь комнаты к столу. Он принялся медленно раздеваться. Ноги ныли, спина отзывалась при каждом движении. Ремни брони поддавались не сразу. Пальцы слушались хуже обычного. В плечах тянуло, поясница отзывалась тупой болью после дороги. Он отстегнул протез и поставил его у стены. Коталло ослабил застёжки и снял наплечники. Броня глухо легла на пол. Когда он остался без неё, усталость навалилась сразу с новой силой. Он вошёл в ванную комнату и включил воду. Поток горячей воды ударил сверху по плечам и спине, словно дождь. Вода стекала по коже, смывая дорожную пыль, усталость и краску. Он смотрел, как вода уходит вниз и становится белёсой, пока цвет не исчезал. Коталло упёрся правой рукой в стену и подставил спину под струи. Он опустил голову и закрыл глаза. Тело отпускало напряжение медленно, неохотно. Он стоял неподвижно и позволял воде делать то, на что у него уже не осталось сил. Коталло услышал, как открылась дверь. Он не повернул голову. Поток воды продолжал бить в спину ровно и тяжело. Шагов он не услышал. Руки Элой коснулись его медленно. Ладони легли на спину, скользнули вниз, повторяя линии мышц и узоры татуировок. Он выдохнул глубже, но не обернулся. — Я думал, тебя сейчас нет на базе, — сказал Коталло, ощущая как в груди разжимаются последние тиски. Голос звучал тихо, приглушённо шумом воды. — Я была на нижних уровнях с Альвой и Сильгой, — ответила Элой. — Мы восстановили лифты. Теперь нам не нужно спускаться вниз по шахтам самим. Она тихо рассмеялась. Смех был коротким и тёплым. Её руки продолжали движение. Пальцы скользили по коже, по татуировкам, задерживались на знакомых линиях. Она наклонилась ближе и прошептала куда-то между его лопатками: — Я люблю видеть тебя без краски. Ты совсем другой. Коталло усмехнулся едва заметно. — Чужой? — Нет, — ответила Элой сразу. — Настоящий. Мой. Она коснулась губами одной из татуировок. Той, что отмечала битву при Свете Пустоши. Прикосновение было коротким, почти бережным. Коталло закрыл глаза. — Завтра мне снова нужно уходить, — сказал он тихо. Элой замерла. — Я думала, ты останешься со мной ненадолго, — сказала она тихо. Коталло не обернулся. Он сжал пальцы правой руки и упёрся ладонью в кафель. — Я бы хотел этого, — ответил он. — Правда хотел бы. Губы снова коснулись его спины между лопаток. — Я скучала по тебе, мой маршал, — прошептала она. — почему они все постоянно хотят забрать тебя у меня. Слова легли на кожу тяжело и тепло. «Мой» Коталло сделал медленный вдох. — Карха выдвинули новые условия мира, — сказал он. — Хекарро их принял. Завтра на рассвете мы с Эрендом должны выйти к восточным пограничным землям Утару. Нужно договориться о переселении людей. Эти земли отходят Карха. Если жители не согласятся уйти добровольно, к ним применят силу. Её пальцы продолжали движение по контуру его татуировок на спине. Она не останавливала его и не спорила. — Я не могу остаться, — сказал он тише. — Не сейчас. Её руки соскользнули ниже. Ладони легли на его живот, прошли по боковым шрамам, по той самой линии мышц, что сходились к низу живота, где тело всегда особенно чувствительно. Движение было медленным и осознанным. Он повернулся к ней. Вода стекала по её обнаженному телу, по плечам, по груди, по животу. Элой смотрела на него снизу вверх спокойно и внимательно, как всегда, когда что-то было по-настоящему важно. Коталло поднял руку и коснулся её щеки костяшками пальцев. Прикосновение получилось осторожным, почти бережным. Он наклонился ближе и прошептал ей прямо в приоткрытые губы. — Извини. Я слишком устал, чтобы любить тебя сегодня. В её глазах вспыхнул тихий огонь. Элой не отступила. Она шагнула вперёд и прижалась к нему всем телом. Движение было мягким, но настойчивым. Коталло вынужден был отступить назад. Его спина встретилась с холодным кафелем. Контраст оказался резким. Горячая вода била по плечам, а холод стены прошёлся по коже. По телу пробежали мурашки. Он выдохнул и позволил себе не сопротивляться. Ему стало хорошо уже от этого. От того, как её кожа касалась его кожи. От простого, честного телесного контакта, в котором не было требований. Только присутствие. Он видел, как вода стекала по её бёдрам и собиралась каплями на коже. Ее кожа была светлой и тонкой, усыпанной веснушками, словно кто-то рассыпал по ней золото. На руках и ногах загар уже взял своё, мягкий, дорожный, оставшийся от солнца и ветра. От этого светлая кожа казалась ещё живее, ещё теплее. Рядом с ней его собственная кожа выглядела темнее. Не резко, не грубо, а просто плотнее по тону, привыкшая к открытому солнцу и краске, которую он носил почти всегда. Он редко видел себя без неё и сейчас особенно остро чувствовал этот контраст. В голову Коталло внезапно пришла мысль, которая была почти кощунственной. У Тенакт не было богов. Они чтили Великую Десятку воинов Предтеч, которых превозносили на силу и мужество. Но если бы ему пришлось выбрать, чему поклоняться, он построил бы храм для неё одной. Из камня и стали. И стоял бы там на коленях днями, потому что это казалось единственно правильным. Он почувствовал, как внизу живота поднимается тяжёлое, тёплое напряжение. Коталло закрыл глаза и позволил воде и её прикосновению делать своё дело. Элой приподнялась на цыпочки, и мягко коснулась губами шрама, что рассекал его подбородок. Поцелуй был теплым, нежным, и Коталло почувствовал, как напряжение в его челюсти спадает. Затем ее губы начали медленное движение вниз, по шее, по груди. Коталло откинул голову, давая воде стекать по лицу, и ждал. Он знал, что будет дальше. Элой опустилась на колени на скользкий кафельный пол. Ее ладони легли ему на бедра. Коталло посмотрел вниз. Мокрые волосы Элой прилипли к ее плечам, ресницы слиплись от воды и пара. Ему всегда ее было мало. Эти редкие встречи были лишь краткими передышками в их постоянной борьбе. Он думал о ней, когда спал на холодной земле, когда шел по заснеженным перевалам, когда говорил с послами во дворцах. И теперь, когда она была здесь, он хотел запомнить каждое ее движение. Ее ладонь скользнула по его животу, задержавшись на мгновение, прежде чем опуститься ниже, обхватывая его яйца нежно, но уверено. Она медленно перекатывала их, поочередно сжимая и отпуская, и каждый толчок крови, что отвечал на ее прикосновение, отдавался в глубине живота Коталло тупым, приятным ударом. В то же время ее язык, плотный и горячий начал двигаться по его члену. Он медленно полз вверх от самого основания, и Коталло чувствовал, как она обводит им каждую выпуклость, каждый изгиб взбухшей вены, словно запоминая каждую рельефную деталь перед тем, как мир снова растащит их в разные стороны. Он чувствовал, как кончик языка задерживается на особенно чувствительном месте чуть ниже головки, описывая там медленный, выверенный круг, прежде чем продолжить свой путь вверх. Это было невероятно интимно, словно она не просто ласкала его, а впитывала в себя его суть, оставляла на нем свой след, который он будет чувствовать еще долгие дни после их разлуки, будто метку. Он знал, что еще не раз вернется к этому воспоминанию в минуты, когда напряжение и тоска по ней будут доходить до грани. Коталло тихо застонал, видя, как ее пухлые губы раз за разом поглощают его член, и это было самое прекрасное и самое порочное зрелище, которое он когда-либо видел. Его правая рука нашла ее мокрые волосы, он сжал их в кулаке, задавая ритм. Он двигал ее голову, ускоряя движения. Элой подчинялась, позволяя ему управлять. Он неотрывно смотрел на ее лицо, на то, как капли воды стекают по ее щекам, и чувствовал, как контроль ускользает от него. В какой-то момент она подняла на него глаза. Ее взгляд ярко-зеленных глаз встретились с его. И это стало последней каплей. Коталло кончил быстро и резко, с тихим стоном, который потерялся в шуме воды. Но Элой не остановилась. Она продолжала двигаться, ее язык продолжал ласкать его чувствительную головку, выпивая его досуха. Коталло вздрогнул от острого, почти болезненного удовольствия. Это было слишком много. Он мягко остановил ее, взяв ее за плечи, вынимая свой член из ее рта и мягко поднял ее на ноги. Коталло наклонился и поцеловал ее, ощущая на ее языке свой собственный вкус. Это была его женщина. Его огненная богиня. И это было все, что имело значение.