Галстук аврора

Скорпиус вернулся домой без сил. Работа аврором выматывала его и раньше, но сегодня усталость была другой — тяжёлой и давящей. Хотелось либо закричать, либо лечь и больше не вставать подобно трупу. Сегодня был суд. Он участвовал в задержании бывшего Пожирателя Смерти — человека, который двадцать лет скрывался и был пойман только благодаря его, Скорпиуса, работе. Скорп составил план операции, лично надел наручники. Он сделал всё правильно. А потом его вызвали на процесс как свидетеля. Скорпиус видел семьи жертв — людей, чьих родных этот человек убил во время войны. Они сидели в зале, бледные и полные ненависти. Он понимал эту ненависть и был на их стороне. Но когда одна из женщин встала и закричала: «Все они одинаковые! Малфои, Кэрроу, Ноттов! Их детей надо было запереть вместе с ними!» — его начали выводить из зала. Скорп успел услышать аплодисменты и тогда понял — не важно, сколько преступников он поймает. Не важно, сколько жизней спасёт. Для них он навсегда останется сыном Пожирателя Смерти. Коллега что-то говорил ему по дороге, успокаивал, наверное. Скорпиус не слышал. Только шёл, переставляя ноги одну за другой, и в голове звучало эхо: «Их детей надо было запереть вместе с ними!». Когда он вошёл в дом, то не сразу понял, как добрался сюда. Словно последние три часа выпали из памяти, остались только гул в ушах и тяжесть в груди. Закрыв за собой дверь, Скорпиус прислонился к ней на секунду, просто чтобы выдохнуть. В квартире было тепло. Пахло чем-то домашним: имбирным чаем, свежей шоколадной выпечкой. Альбус явно был дома уже давно. Скорпиус стянул мантию, повесил на крючок, то же проделал с черным аврорским пиджаком — его руки двигались на автопилоте. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потянулся к галстуку и замер. Обычно он снимал его сразу, аккуратно сворачивал и убирал в ящик комода. Но сегодня не смог. Вместо этого он медленно ослабил узел на шее. Не развязал, просто… позволил себе дышать легче, но ткань всё ещё обхватывала шею. Тогда Скорп прошёл в гостиную и остановился на пороге. Его ноги вдруг стали ватными, будто только сейчас тело поняло, что он в безопасности, и перестало держаться. Альбус сидел на диване с книгой, но, судя по тому, как быстро он поднял глаза, не читал, а ждал. Его взгляд скользнул по лицу Скорпиуса, по плечам, остановился на шее. На ослабленном галстуке. Тишина продлилась несколько секунд, но Скорпиусу показалось, что прошла вечность. А потом Альбус отложил книгу. — Тяжёлый день? — тихо спросил он. Скорпиус кивнул. — Садись. Скорпиус послушно сел на диван. Альбус прошёл на кухню и вскоре вернулся не с имбирным чаем, а с бутылкой огненного виски и двумя стаканами. Налил не полные, по пальцу, и протянул один. — Выпей. Скорпиус выпил залпом. Резкое, отрезвляющее жжение в горле на секунду вернуло его в тело. Он поставил стакан на журнальный столик, Альбус допил свой и поставил рядом. Потом сел на край дивана, расставил ноги чуть шире и выжидающе посмотрел на Скорпиуса, не сказав ни слова. Скорпиус встретился с ним взглядом и что-то внутри него сдалось. Он медленно соскользнул с дивана на пол. На колени — между ног Альбуса. Молчаливый, но отчаянный жест, означающий: «Ты мне нужен. Делай со мной, что посчитаешь нужным». Альбус выдохнул. Провёл рукой по его волосам один раз, медленно, от макушки до затылка. — Хорошо, — прошептал он. — Я понял. Скорпиус закрыл глаза и уткнулся лбом ему в бедро. — Устал, — выдохнул он. — Я так устал. — Знаю. Ал провёл пальцами по его шее, помассировал напряжённые мышцы. Нашёл конец галстука и медленно обернул вокруг ладони. — Сегодня ты ничего не решаешь, — тихо сказал он. — Только слушаешься. Понял? Скорпиус кивнул в ответ и Альбус несильно натянул ткань. — Вслух, Скорп. — Понял, — хрипло ответил Скорпиус. — Хороший мальчик, — Альбус ослабил хватку. — Покажи мне, как сильно тебе нужно. Скорпиус замер на секунду, посмотрев на него снизу вверх. Потом наклонился и уткнулся лицом ему в пах прямо через ткань домашних штанов. Альбус выдохнул. — Хорошо, — прошептал он. — Ещё. Скорпиус повиновался. Медленно провёл щекой по шву вниз, потом обратно. Он чувствовал тепло чужого тела сквозь ткань, чувствовал, как Альбус твердеет под его прикосновениями. Где-то в затылке ещё теплилась мысль: «Это унизительно. Ты стоишь на коленях, как блядь», но мысль быстро гасла и на смену ей приходило другое. Облегчение. Скорп больше не должен был быть безупречным аврором Малфоем. Не должен был держать спину прямо, лицо бесстрастным, голос ровным. Здесь, на коленях перед Альбусом, он свободен от бремени «быть правильным». — Открой рот, — велел Альбус и его голос стал жёстче. Послушно приоткрыв губы, Скорпиус снова прижался теперь уже открытым ртом, чувствуя ткань на языке, вкус стирального порошка и что-то ещё, солоноватое. Альбус дёрнул галстук резко, требовательно, и Скорпиус подался вперёд, вжавшись теснее. — Вот так, — выдохнул Ал. — Не останавливайся. Скорпиус повиновался. Он двигался медленно, методично — вверх-вниз, чувствуя, как галстук то натягивается, то ослабевает. Дыхание Альбуса стало тяжелее, а стояк под штанами совсем окреп. Голова у Скорпиуса кружилась — не от виски, а от того, как мало ему нужно было думать. Только слушаться. Только двигаться в ритме, который ему задавали. — Смотри на меня, — приказал Альбус. Скорпиус поднял глаза, не отрываясь от того, что делал, и встретился с тёмным, горящим взглядом. — Ты так красиво выглядишь, — прошептал Альбус, проводя свободной рукой по его щеке. — На коленях. С натянутым галстуком на шее. Мой. Скорпиус с трудом не опустил взгляд вниз. Всю жизнь он боролся за то, чтобы никому не принадлежать. Чтобы не быть «сыном Малфоя», «внуком Пожирателя», «тем самым Скорпиусом», чтобы быть наконец собой. А сейчас он отдавал себя добровольно и это было освобождением. — Твой, — выдохнул он, не узнав собственного голоса. Ал медленно и хищно улыбнулся. — Умница. Теперь заслужи. Облизнув уголок губ, Скорп подцепил пальцами резинку штанов вместе с трусами, спустил с бёдер Альбуса и стянул ненужное до самых щиколоток. В следующее мгновение он уже чувствовал вкус и густой, мускусный запах Альбуса, приятную тяжесть на языке. Ал шумно втянул воздух носом и зарылся пальцами Скорпу в волосы. Время потеряло смысл. Прошла минута? Десять? Или целый час? Скорп не знал, сколько простоял так на коленях, со сдавливающим горло галстуком. Сжав кулак, Альбус то заставлял двигаться быстрее, то надавливал, чтобы Скорпиус заглотил глубже. Глаза у того слезились, челюсти ныли от беспрерывного напряжения. Он мог бы прервать всё в любой момент, но не хотел. Скорпиус всю жизнь контролировал себя, каждое слово, каждый жест, каждую эмоцию. Сейчас же он отдавал контроль Альбусу и мог сбросить ответственность. От одной мысли, что он во власти Альбуса, что он ничего не решает, только слушается, член в брюках дёрнулся, и Скорп застонал, не сдержавшись. Вибрация прошла по члену Альбуса, и тот сорванно выдохнул. Язык смочило новой порцией смазки. — Мерлин, Скорп, — прохрипел он. Вдруг галстук резко дёрнули вверх. Скорпиус отстранился, тяжело дыша. Его губы распухли, а подбородок был влажный, во рту ярко чувствовался вкус Альбуса. Ал смотрел на него долго, оценивающе, и в его глазах горело что-то голодное. — Достаточно, — сказал он тихо. — Теперь моя очередь. Он поднялся, потянул Скорпиуса за галстук — мягко, но настойчиво — и повёл к кровати, вышагнув из валяющихся у ступней штанов. Альбус уверенно стянул с него рубашку и брюки, не оставляя Скорпиусу времени на мысли. Затем снял с него галстук. — Ложись и руки над головой, — приказал он. Скорпиус повиновался не задумываясь. Альбус обмотал галстук вокруг его запястий, привязывая к изголовью кровати. Скорпиус дёрнул рукой просто проверить. Галстук держал. Тот самый, что душил его каждое утро, теперь держал его в безопасности. Смешно. — Сегодня я решаю, когда ты кончаешь, — сказал Альбус, глядя ему в глаза. — Я буду касаться тебя, а ты будешь только лежать и чувствовать. Если попытаешься кончить, я остановлюсь. Понял? Скорпиус сглотнул, по ногам и рукам пробежались мурашки. Такого они с Альбусом ещё не пробовали, ему стало волнительно, но волнение было приятным, поэтому он кивнул. — Вслух, — снова потребовал Альбус. — Я тебя понял, — выдохнул Скорпиус и Альбус довольно улыбнулся. — А теперь давай посмотрим, как долго ты продержишься. Альбус провёл ладонью по его груди медленно, почти лениво, и Скорпиус почувствовал шероховатость его пальцев. Они всегда были такими — огрубевшими от струн гитары, на которой Ал любил играть в свободное время, с мозолями на подушечках. Скорп знал это наощупь, знал, как они царапают кожу, оставляя за собой дорожку мурашек. Сейчас эта шероховатость была почти нестерпимой, каждое прикосновение отдавалось где-то внизу живота горячей волной. Альбус наклонился и поцеловал его. Коротко, почти небрежно. Губы коснулись губ Скорпиуса на мгновение и тут же ушли. Скорпиус попытался потянуться за ним, углубить поцелуй, но галстук впился в запястья, удерживая. Альбус довольно усмехнулся и поцеловал снова, в этот раз в уголок губ. Затем в подбородок. Это были короткие, лёгкие прикосновения, от которых хотелось большего. — Тише, — прошептал Альбус, останавливая руку на его животе. — Не торопись. Скорпиус застонал тихо, почти беззвучно. Галстук на запястьях так и напоминал ему: сейчас он ничего не решает. Сейчас он просто разгоряченное тело под руками Альбуса. И от этой мысли стало ещё жарче. Как такое возможно? Он лежал голый в прохладной комнате, но весь горел. Скорпиус посмотрел на Альбуса, его всклокоченные чёрные волосы, тёмные глаза, полные чего-то хищного. Он всё ещё был одет в растянутую футболку, из-под её края торчал твёрдый член. Мерлин, как же сексуально он выглядел. Скорпиус хотел коснуться Альбуса, провести пальцами по груди, по животу, взять в рот снова. Хотел поцеловать по-настоящему, глубоко, до потери дыхания, но галстук держал. И Альбус, будто читая мысли Скорпа, понимающе улыбался. Горячая ладонь двинулась ниже. Ал крепко и уверенно обхватил член Скорпиуса и повёл вверх. Один раз. Медленно. Так медленно, что Скорпиус выгнулся, задохнувшись. Шероховатые пальцы скользили по разгорячённой коже, и это было слишком много и недостаточно одновременно. — Хороший мальчик, — прошептал Альбус и поцеловал снова — в шею, чуть ниже уха. Застонав, Скорпиус повернул голову, пытаясь поймать его губы, но Альбус уже отстранился. Он повторил движение рукой. Снова. И снова. Каждый раз чуть быстрее. Скорпиус чувствовал, как напряжение нарастает, как что-то горячее и тугое сжимается внизу живота. От сухой ладони было дискомфортно и даже почти больно, и от этого как-то неправильно хорошо. Хотелось уйти от кулака и толкнуться в него одновременно. Скорп едва помнил, что кончить сразу у него не получится. Нахмурив брови, он задержал дыхание и приподнял бёдра, чтобы поймать надвигающийся оргазм. «Да, да… ещё немного, вот сейчас…» Альбус остановился, резко убрав ладонь. Скорп дёрнул связанными руками и распахнул удивленные глаза — ужасная боль в паху вспыхнула и тут же перетекла в новое, пьянящее удовольствие. Так неожиданно, странно. Он даже не сразу заметил, что вспотел и постельное белье под ним прилипает к влажному телу. — Ты в порядке? — Альбус гладил его внизу живота, теперь эти прикосновения ощущались ярче прежнего. — Продолжим? Все еще растерянный, Скорпиус посмотрел на него, кивнул с хриплым «да» и уложил поудобнее руки над головой. — Хорошо. В этот раз будет медленнее. Воды? Ал поднялся на ноги, налил воды из графина в стакан, где недавно был виски. Вернувшись, сел на край кровати и помог Скорпу сделать несколько глотков, остальное допил сам. Поставил стакан у изголовья кровати и устроился между ног Скорпиуса. Его ладони легли на бёдра сразу крепко, почти собственнически. Скорпиус всё ещё дышал рвано, член оставался твёрдым, налитым, и от малейшего движения воздуха по коже проходила волна мурашек. Альбус наклонился и небрежно провёл языком по внутренней стороне бедра, как будто проверяя реакцию. Скорпиус дёрнулся, сжав зубы. — Чувствительнее, чем я думал, — пробормотал Альбус и провёл языком выше, ближе к паху. Скорпиус попытался развести ноги шире, но пальцы Альбуса впились в кожу, фиксируя его на месте. Язык скользнул по основанию члена от самого низа вверх, обводя каждую выступающую вену. Скорпиус мучительно простонал, чувствительная кожа была будто ободрана — каждое прикосновение отзывалось острее, чем должно было бы. Альбус дошёл до головки, слизнул выступившую каплю и взял член в рот — не глубоко, только кончик. Сразу стало горячо и влажно. Он надавил языком на уздечку и Скорпиус вскрикнул, выгнувшись. — Не сдерживайся, — прошептал Альбус, отстранившись на мгновение. Его дыхание обожгло влажную кожу. — Хочу тебя слышать. Скорпиус сглотнул, но не успел ответить — из груди вырвался новый протяжный стон. Альбус снова взял член в рот, на этот раз глубже, и начал неторопливо двигаться. Его язык скользил по нижней стороне, губы плотно обхватывали ствол, щёки втягивались при каждом движении. Скорп чувствовал, как горло Альбуса сжимается вокруг головки, и его глаза закатывались от удовольствия. Было почти невыносимо. Ал освободил одну руку и провёл пальцами по животу Скорпиуса, выше, к груди. Большой палец легко коснулся соска, почти случайно, и Скорп дёрнулся, вскрикнул от остроты ощущений. Альбус замер, подняв глаза. — О, — выдохнул он, и в голосе послышалось что-то хищное. — Вот это интересно. Придерживая у основания одной рукой, он неспешно провёл языком по головке члена и одновременно сжал сосок между пальцами. Скорпиус выгнулся всем телом, дёрнув связанными руками. Слишком много. Слишком много сразу. Рот на члене, пальцы на груди, ощущения накладывались друг на друга, и он не знал, куда деться от этого. — Ал… я не… — он не договорил. Альбус снова взял член глубоко в рот и ущипнул второй сосок. Громкий стон Скорпиуса сорвался на хрип. Альбус продолжал двигаться, скользил ртом по члену размеренно, пальцы поочерёдно сжимали соски, катали, царапали ногтями. Скорпиусу казалось, что выдержать больше уже невозможно. Он чувствовал, как напряжение нарастает где-то глубоко внизу живота, как мышцы бёдер дрожат и дыхание сбивается окончательно. Он зажмурился, закусил губу до крови. Нельзя. Альбус ускорился — совсем чуть-чуть — и провёл ногтем по соску, и тут Скорп почувствовал, как что-то горячее поднимается к горлу. — Сейчас… сейчас… — выдохнул он, и голос сорвался. Альбус резко отстранился. Скорпиус застонал мучительно и громко, почти закричал, выругался. А потом беззвучно всхлипнул и понял, что не может остановиться. Оргазм не случился, но боль была другой — острее и глубже. Член дёргался в воздухе, требуя завершить начатое, а из глаз предательски выступили слёзы. Скорпиус зажмурился сильнее, пытаясь спрятать их, но одна капля скатилась по виску, потерялась в волосах. Альбус поднялся к нему, уперевшись рукой в кровать рядом с головой Скорпа. — Эй, — позвал он тихо, проводя ладонью по его щеке. Большой палец коснулся влажной дорожки. — Смотри на меня. Скорпиус мотнул головой, сжав губы. Что-то внутри него рвалось наружу, сдавливая горло тугим обручем. Что-то неконтролируемое, чего он сильно боялся. — Скорп, — голос Альбуса стал тверже. — Открой глаза. Скорпиус медленно вдохнул через нос и наконец разлепил веки. Альбус смотрел на него внимательно и серьёзно. — Вот так-то лучше, — прошептал Ал и провёл большим пальцем под глазом, собирая влагу. — Ты молодец. Давай-ка уберём это. Он потянулся рукой к изголовью кровати, подхватил край галстука и вскоре Скорп почувствовал, что руки свободны. Альбус поцеловал его медленно и особенно нежно. Скорпиус позволил себе прижать его за затылок, мягко потянуть за волосы, и неосознанно потёрся о бедро членом. Почувствовав это, Ал тут же отстранился. — Нет. Сегодня я решаю, как много прикосновений ты получишь. Скорп чуть ли не захныкал, сжимая пальцы от все еще мучительного возбуждения. Тогда Альбус встал на колени, оставив вместо себя пустоту. А затем тут же потянул Скорпиуса за руку, заставив сесть. Он перебрался Скорпиусу за спину, положил подушек к изголовью кровати, облокотился о них спиной. Скорпиуса он притянул к себе, прижав лопатками к груди, и обнял за живот. — Вот так. Под копчиком сразу почувствовался жёсткий стояк Альбуса и с этого полусидячего положения Скорпиус наконец увидел, каким бордовым и налитым стал его собственный член. — Посмотри, какой ты красивый. И как много ты уже выдержал, — прошептал Альбус ему на ухо и совсем невесомо, одними кончиками пальцев провел по его члену от основания до головки. Скорп задохнулся. Теперь член был не просто чувствительным. На это невинное, щекочущее прикосновение он отреагировал разрядом удовольствия прямо в головку, от которого дико захотелось схватиться за член и спустить в кулак. — Зря ты меня развязал, — прохрипел он со стоном, зажмурившись, пока Ал мягко оглаживал его мошонку и яйца. — Я больше не вытерплю, Ал… Мне так хочется… Что зудят пальцы. Я свихнусь… — Ты выдержишь, осталось еще совсем немного. Доверься мне. Скорпиус откинул голову Альбусу на плечо, облизнул пересохшие губы и стиснул одеяло по краям от себя. — Согни ноги в коленях и разведи их как можно шире, — приказ шепотом прозвучал возле самого уха. Скорпиус покрылся мурашками, сглотнул и послушался. Его колени соприкоснулись с коленями Альбуса. — Если хочешь, можешь хвататься за мои ноги и даже царапаться. Я потерплю. Ал поднёс ладонь к своему рту, плюнул в нее и вернулся к тому, на чем они остановились — к члену Скорпиуса. В этот раз стоны не прекращались. Скорп жмурился, извивался и вздрагивал под ласкающими его руками. Из глаз текли слёзы и волосы липли к влажному от пота лицу. Незначительным стало все, кроме рук на его теле. Мысли поплыли и почти перестали его беспокоить. Почти. Что-то на задворках сознания еще зудело: «Держи себя в руках. Твои чувства опасны. Сдерживайся». Скорп не знал, сколько прошло времени, прежде чем Ал вновь поцеловал его в изгиб шеи и спросил: — Знаешь, что я всегда в тебе видел? С самого первого курса Хогвартса, каждый раз, когда ты сталкивался с нападками и непреодолимыми трудностями, — рука Альбуса не замедлялась, пока он говорил. Скорпиус тяжело дышал и вслушивался. — Я видел в тебе бешеную, стихийную силу, Скорп. Настоящее торнадо, которое ты сдерживал в себе. Снова, снова и снова. Будто внутри тебя был обскур, которому хотелось вырваться наружу и отомстить всем обидчикам. Рука на члене ускорилась, сжала теснее. Скорпиус сглотнул и сильнее впился пальцами в колени Альбуса. — Тогда я понял, что хочу отводить от тебя весь огонь. Я хочу мстить за тебя, чтобы тебе было легче справляться с торнадо внутри. Ты боялся на всех разозлиться и я делал это за тебя. Заглушив голос Альбуса новым стоном, Скорпиус всхлипнул и вдавился затылком в плечо за собой. — Теперь ты мужчина, первоклассный аврор, но всё так же боишься своего обскура. Я это вижу, Скорп. Каждый день, даже рядом со мной. Ты думаешь, что всё разрушишь, если хотя бы раз отпустишь контроль, — рука Альбуса ускорилась и теперь Ал дрочил Скорпиусу быстро, с громким чваканьем от обильной смазки. — Мир не разрушится, если ты хотя бы иногда перестанешь себя сдерживать. Отпусти контроль, Скорп. Отпусти. Скорпиус слышал эти слова, но они не сразу дошли. Рука Альбуса продолжала двигаться быстро и ритмично, и тело уже реагировало — дыхание сбилось, мышцы сводило, Скорпиус был на грани. Но внутри будто мешал затор, что-то не пускало. Кончить физически он способен. Но отпустить свои эмоции из под контроля? Кажется невозможным. — Я не могу, — выдохнул он. Голос сдавленный, будто чужой. — Ал, я не… не выходит. Альбус замедлился и теперь гладил медленнее, почти невесомо. — Можешь, — возразил он тихо, но твёрдо. — Ты просто забыл, как это делается. Забыл, каково это — не держать. Скорпиус почувствовал, как свободная рука Альбуса скользнула по груди вверх — медленно, по-хозяйски, оставляя за собой дорожку мурашек. Пальцы коснулись подбородка, чуть надавили, заставляя повернуть голову. — Посмотри на меня. Скорпиус с трудом разлепил веки. Альбус был совсем близко. Слишком близко. Скорпиус видел его глаза — тёмные и спокойные. Ресницы у Альбуса были мокрые — от пота? Или Скорпиус дышал так часто, что запотело всё вокруг? На щеке он увидел маленькую царапину, старую, от кота. Скорпиус почему-то зацепился за неё взглядом. — Смотри, — повторил Альбус. Его губы шевелились медленно и чётко. Скорпиус видел, как двигается его язык, когда он говорит. — Смотри на меня и дыши. Просто дыши. Скорпиус попытался. Вдох вышел рваным. Выдох — со всхлипом. Альбус кивнул, поглаживая большим пальцем его скулу и не переставая двигать рукой внизу. — Я здесь, — прошептал Ал. — Я держу тебя. И весь твой ураган — я держу. Ты можешь его выпустить, Скорп. Он не разрушит ничего, кроме той стены, которую ты сам построил. Скорпиус всхлипнул громче. Из его глаз текли слёзы, которых он даже не замечал. — Я боюсь, — прошептал он одними губами. — Знаю, — Альбус поцеловал его в висок, мокрый от слёз. И снова ускорил руку на члене. — Но я здесь. И я не боюсь. Давай. Не оргазм, настоящий катарсис захлестнул Скорпиуса изнутри. Будто лопнула какая-то тугая струна, которую он натягивал годами. Он закричал не громко, но страшно, надрывно, будто из него вырывали душу. Крик был будто чужим, Скорп даже не понял, что кричит именно он. Тело выгнулось, забилось в руках Альбуса. Член дёргался, выпуская сперму толчками на живот, на пальцы Альбуса, на одеяло, но Скорпиус этого почти не чувствовал. Всё внимание ушло внутрь, туда, где что-то разваливалось на части. Его плечи затряслись. Судорога прошла по спине, свела лопатки и отпустила. А затем хлынули слёзы. Скорпиус не плакал — его выворачивало. Рыдания поднимались откуда-то из живота, раздирали горло, вылетали наружу мокрыми и некрасивыми всхлипами. Лицо горело, заложило нос, слезы затекали в уши, капали с подбородка на грудь. Скорпиус пытался вдохнуть и не мог, воздух застревал где-то в спазмированном горле, а обратно выходил жалким сипом. Он перестал понимать, где находится. Мир сузился до размера собственного тела, которое трясло крупной дрожью. Он повернулся на бок, бессмысленно шаря руками, ища опору, и наткнулся на Альбуса. Скорп вцепился в его футболку, смял ткань, притянул ближе. Ткнулся лицом ему в шею, мокрый и горячий, и глухо завыл, не сдерживаясь. Альбус держал. Одной рукой он прижимал затылок Скорпиуса, пальцами перебирал влажные, спутанные волосы. Второй — гладил по спине, широко, медленно, от лопаток до поясницы, чувствуя, как под ладонью ходуном ходит позвоночник, как вздрагивают рёбра при каждом всхлипе. — Тихо, — шептал он. — Тихо, тихо, я здесь. Слова были бессмысленные, но он не пытался успокоить, Альбус просто был рядом и дышал в макушку. Иногда целовал куда придётся — в висок, в мокрую щёку, в край брови. — Я здесь. Я держу. Ты молодец. Всё хорошо. Скорпиус дрожал в его руках крупно и некрасиво, по-настоящему. Футболка Альбуса промокла от слёз и пота. Тело Скорпа разряжалось последними судорогами, выплёскивало то, что копилось годами. — Дыши, — тихо сказал Альбус, когда рыдания чуть стихли. — Давай, вдохни. Скорпиус судорожно втянул воздух, захлебнулся им, закашлялся. Альбус ждал, гладя по спине, плечу, не торопил. — Ещё. Скорпиус вдохнул долго и шумно, с последним всхлипом. Выдохнул снова уже чуть ровнее. — Умница, — выдохнул Альбус ему в макушку. — Вот так. Ты справился. Скорпиус всё ещё висел на нём обессиленный, мокрый и пустой. Тело казалось ему чужим — тяжёлым и лёгким одновременно. Он слышал, как ровно бьётся сердце Альбуса под ухом и это успокаивало. Медленно, толчок за толчком, он начал засыпать. Прямо так, в его руках, лицом в шее, с мокрыми дорожками на щеках и спутанными волосами. Альбус подцепил сбоку плед, накрыл их обоих, прижал Скорпиуса крепче и поцеловал в висок. — Спи, — шепнул он. — Я за тобой присмотрю.

***

Скорпиус проснулся от бледного, зимнего света, который пробивался сквозь неплотно задвинутую штору. Первое, что он почувствовал, — это ломоту в теле. Не боль, нет, а просто глубокую усталость, будто он всю ночь дрался или бежал. Второе — это тишина в голове. Он лежал на спине, глядя в потолок, и пытался вспомнить, когда в последний раз просыпался с таким ощущением… пустоты. Не как в Хогвартсе, когда он проваливался в депрессию и чувствовал себя мертвецом. А просто пустоты, лёгкой, как выдох. Вчерашнее всплыло медленно, кадрами: руки Альбуса на его запястьях. Галстук. Его собственный голос, сорванный до хрипа. Слёзы. И странное, непривычное облегчение. Скорпиус повернул голову. Альбуса в постели не было, но подушка рядом была примята, а на тумбочке лежал тот самый галстук — аккуратно сложенный. Из кухни донёсся знакомый голос: — Завтрак стынет, аврор. Скорпиус глубоко вдохнул, потянулся. Выбрался из-под одеяла. На кухне он несколько минут не выпускал Альбуса из объятий, сопя ему в шею, потому что вчера не успел сказать «спасибо». Уже через час он стоял перед зеркалом в холле. Затягивал на шее аврорский галстук, застегивал поверх рубашки пуговицы пиджака. Альбус, который сегодня работал во вторую смену, оставался в домашнем — уютный и растрепанный. Скорпиус жалел, что не может провести с ним весь день. Ал подошел к нему, поправил узел на шее и приблизился, чтобы поцеловать прямо над воротником. — Хэй, — он посмотрел Скорпу в глаза и улыбнулся. — Мир не разрушится, если ты хотя бы иногда перестанешь себя сдерживать. Помнишь? — Помню, — ответил Скорпиус честно, глядя прямо в глаза Альбуса. А затем улыбнулся, расстегнул пиджак снова и показал ему галстук — вчерашний, измятый вместо идеально выглаженного. Брови Альбуса от удивления поползли вверх. А затем он прикусил губу, чтобы совсем не разулыбаться от уха до уха. Скорп кивнул, снова посмотрев на себя в зеркало. — Вчера я не был идеальным и мир не рухнул. Значит, не рухнет и сегодня из-за этого дурацкого галстука.

***

Обеденный перерыв в аврорате — всегда одно и то же. Скорпиус сидел в углу столовой с отчётом, делая вид, что читает. Есть не хотелось. После вчерашнего суда он думал, что сегодня станет легче. И правда стало благодаря Альбусу. А потом он пришёл на работу, и мир напомнил, что не собирается меняться. Те же преступления одно хуже другого, та же боль пострадавших и неумолкающие шепотки за спиной. Интересно, сколько времени нужно, чтобы люди смирились с тем, что Малфой - аврор? Может, его признают на почетной пенсии? Это было бы уже что-то... Он вынырнул из своих мыслей, зависнув над страницей отчета, когда услышал не особо скрываемый шепот за столом позади себя: — …Поттер просто покрывает Малфоя, потому что дружит с его папашей. Пальцы на бумаге сжались до побеления в ногтях. Скорп медленно глубоко вдохнул, собираясь привычно сделать вид, что не слышит, но ярость внутри продолжала закипать. Если бы все эти идиоты знали, как тяжело ему досталась должность аврора. Отец, дед, тётя — пожиратели смерти. С такой родословной его не должны были подпустить к Министерству магии близко. Но он был лучшим учеником на своём курсе, сдал ЖАБА выше всех, прошёл в три раза больше проверок, чем остальные. Интервью под легилименцией. Тесты под сывороткой правды. Магические, физические, психологические испытания в тренировочных комнатах. Он выдержал всё. И всё равно знал: без Гарри Поттера во главе аврората у него не было бы шанса. Поттер ни разу не сделал для него поблажки. Ни разу. Но он почему-то поверил. Принял в авроры, дал форму, дал право носить этот чёртов галстук. Когда отец узнал, что сына взяли, он минут пять просто стоял и обнимал его молча. Мама плакала в углу, прижимая ладони к губам. А потом Драко выдохнул: «Мы гордимся тобой». Скорпиус не знал, говорил ли Люциус такие слова своему сыну хоть раз в жизни. Подозревал, что нет. Поэтому гордость отца значила для него больше, чем любые вежливые поздравления от коллег, которым он всё равно не верил ни на секунду. И правильно делал. Потому что теперь они сидели здесь, в столовой аврората, и позволяли своим грязным ртам цепляться не только к Малфоям. Но и к Гарри Поттеру. К тому, кто поверил в Скорпиуса вопреки всему. К тому, чей сын Альбус защищал его все годы учебы в Хогвартсе. «Мир не разрушится, если ты хотя бы иногда перестанешь себя сдерживать». Скорпиус отложил отчет. Медленно поднялся и развернулся с таким уничтожающим взглядом, на который способны только Малфои. — Заткнись. В столовой всё стихло. Тот аврор, что говорил, медленно повернул голову. Скорпиус смотрел ему прямо в глаза с нескрываемым презрением. — Если у тебя есть претензии к моей работе, то выскажи в лицо, — его голос звучал ровно. — Но имя Поттера в таком тоне при мне… не смей. Он не ждал ответа. Просто развернулся, забрал отчет и пошёл к выходу.

***

До вечера Скорпиус дотянул как-то механически. Перебирал бумаги, отвечал на вопросы, делал вид, что ничего не случилось. Но краем глаза ловил взгляды. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с усмешкой. Новость уже разлетелась. Ещё бы — Малфой заткнул коллегу в столовой. Событие. Он ждал, что позовут к начальству. Ждал выговора, дисциплинарного взыскания, чего угодно, ведь он впервые оступился. Вместо этого под вечер, когда он уже собирался уходить, в коридоре раздались шаги. — Скорпиус. Голос был спокойный. Слишком спокойный. Скорпиус обернулся. Поттер. Он шёл небыстро, засунув руки в карманы брюк. Лицо усталое, но не злое. Скорпиус внутренне сжался. Сейчас начнётся. «Не надо было провоцировать. Раздуваешь конфликт. Ты должен быть выше этого». Он приготовился слушать. Поттер остановился в паре шагов. Посмотрел на него и вдруг усмехнулся. Тёпло, почти по-свойски. — Я слышал, что случилось сегодня. Скорпиус кивнул. Горло пересохло. — Знаешь, — сказал Поттер, — когда я учился в Хогвартсе, я точно так же взбесился, когда кто-то при мне плохо сказал о Дамблдоре. Скорпиус моргнул. Это было последнее, что он ожидал услышать. Поттер смотрел на него всё с той же усталой усмешкой. Ни тени осуждения. Никакого «ты не должен был». Просто констатация факта. — Ты не обязан меня защищать, Малфой. — Поттер сделал паузу, будто давая время осознать. — Но спасибо. И хлопнул его по плечу. Обычный, будничный жест, как равного. Потом развернулся и пошёл обратно по коридору, даже не оглянувшись. А Скорпиус остался стоять. В груди разрасталось что-то тёплое, почти горячее. Незнакомое. Он не сразу понял, что это. Потом дошло - это было принятие. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал его от кого-то кроме Альбуса. Не от отца, который любит, но сам раздавлен своей фамилией. Не от коллег, которые вежливо кивают и шепчутся за спиной. А просто — ты свой. Ты молодец. Спасибо. Скорпиус стоял в пустом коридоре, смотрел на дверь, за которой скрылся Поттер, и думал: вот оно, значит, как. Когда Поттер просто поверил в него в первый раз — это было важно. Но когда он сказал спасибо за то, что Скорпиус защитил его имя, — это было что-то другое. Это значило, что он не ошибся. Что он имеет право здесь быть и не обязан всегда себя контролировать. Скорп выдохнул, сунул руку в карман и пошёл к выходу, второй рукой ослабляя галстук у горла. В груди всё ещё грело. Дома ждал Альбус. Ему он расскажет всё. А пока надо просто вернуться.