Ненулевой пациент

– Кто ты?

– Создатель одного телешоу, которое вселяет надежду и радость в сердца миллионов.

– Тогда кто я?

– Его звезда.

«Шоу Трумана»

      Это походило на пробуждение после кошмара.       Впрочем, не совсем так. Я не подскочил на кровати с колотящимся сердцем и широко распахнутыми от ужаса глазами, как это бывает, когда видишь страшные сновидения. Преобладало скорее чувство дезориентации, словно меня выдернули прямиком из фазы глубокого сна. Тело отказывалось слушаться, а в голове плавала нехорошая лёгкость, как будто…       «Как будто отходишь от наркоза», – подумал я.       Я потёр глаза и огляделся. Предметы вокруг понемногу приобретали свои очертания: я оказался в комнате, скудностью обстановки напоминавшей больничную палату. Помимо кровати здесь имелась тумбочка у изголовья, незамысловатая картина в рамке на стене, пушистый ковёр и шкаф у входной двери, запертой на электронный замок с мигающим красным огоньком. Была и ещё одна дверь – попроще, с обычной ручкой, ведущая, как я предположил, в ванную комнату. В помещении горел свет. Странно, как при такой яркости я вообще умудрился пробыть в отключке.       Оперевшись на локти, я попробовал приподняться. Голова кружилась, мысли никак не хотели проясняться, но постепенно в моём затуманенном сознании уже формировались два главных вопроса:       Кто я и как я сюда попал?       Сделав небольшое усилие, я заставил себя сесть и свесил ноги с кровати. Потребовалось несколько секунд, чтобы головокружение более-менее отступило. Не знаю, сколько времени я провёл, бесцельно пялясь в одну точку, пока из оцепенения меня не вырвал чей-то голос:       – Вижу, ты проснулся.       От неожиданности я едва не подпрыгнул. Вздрогнув, я как полоумный стал озираться по сторонам в поисках источника звука, однако кроме меня в комнате по-прежнему никого не было.       Невидимый собеседник выдержал паузу – то ли давал мне прийти в себя, то ли наслаждался произведённым эффектом.       – Не оглядывайся. Меня здесь нет. По крайней мере, физически.       Я поднял глаза и тут заметил под потолком камеру и закреплённый рядом с ней динамик. Собеседник, похоже, через камеру перехватил мой взгляд и заметно оживился:       – Да, ты всё правильно понял. Мы уже довольно давно ждём твоего пробуждения. Извини за некоторую бестактность, но ты у нас очень важный пациент. – голос немного смягчился, – Как ты себя чувствуешь, Боб?       Боб. Видимо, это моё имя. Хорошо, одной загадкой меньше. Я хотел рассказать про головокружение и лёгкую слабость, но с удивлением обнаружил, что могу издавать только невнятные мычащие звуки.       – Ничего, это незначительный дефект… то есть эффект. Побочный, от лечения. – собеседник кашлянул, – Но это сейчас не главное. Полагаю, у тебя много вопросов, верно?       Отчаявшись выдать хоть что-то членораздельное, я замолчал и просто кивнул в камеру.       – Не волнуйся, ответы будут совсем скоро. А пока постарайся набраться сил: завтра нам предстоит важный день. – на другом конце послышался писк: должно быть, какая-то аппаратура, и собеседник поторопился завершить разговор, – Спокойной ночи, Боб.       Голос в динамике смолк, свет погас, и я снова остался наедине со своими мыслями. Помедлив в ожидании сам не зная чего, я опустился обратно в кровать, закрыл глаза и стал думать.

***

      Уснуть мне так и не удалось. Всю ночь я пытался вспомнить о себе хоть что-нибудь, но пришел к выводу, что мне просто не за что зацепиться. Туман в голове рассеялся и головокружения я больше не испытывал, но память ко мне так и не вернулась. В какой-то момент я поднялся с кровати и принялся бродить по комнате, в полумраке рассматривая предметы.       У двери в ванную комнату обнаружился выключатель: похоже, свет там можно было включить самостоятельно, что я и не преминул сделать, оставив дверь открытой и тем самым немного осветив пространство. Над раковиной висело зеркало, и некоторое время я провёл перед ним, вглядываясь в своё отражение. Кудрявые каштановые волосы, серо-голубые глаза, довольно большие уши. Никакого озарения у меня, увы, не случилось.       В шкафу я нашёл комплект одежды, состоявший из белой водолазки, голубой жилетки и серых штанов, а также пару ботинок. Всё идеально подошло мне по размеру. Должно быть, в этом я и поступил сюда… какое-то время назад.       Что-то во всей этой истории не давало мне покоя. Если я угодил в некую передрягу и не мог ничего о себе вспомнить, разве не логично было бы разместить в палате мои личные вещи, которые могли подстегнуть память? Моя семья знает, что я здесь? Или доктора не смогли с ней связаться? Да и где хоть один врач?..       Ответов ни на один из этих вопросов у меня не было. Единственным, что связывало меня с внешним миром, оставался таинственный голос, вещавший ранее из динамика. Не знаю, почему, но голосу хотелось верить; других вариантов у меня, в общем-то, особо и не было.       Я привёл себя в порядок, ещё немного постоял у зеркала и, сев на кровать, стал дожидаться утра.

***

      Ожидание оказалось не таким уж и долгим. Не удивлюсь, если они отслеживали все мои передвижения.       –  Доброе утро, Боб.       Я приветственно хмыкнул. Способность говорить ко мне так и не вернулась. Интересно, как скоро это пройдёт?       – Вижу, ты собрался. Тогда нет смысла затягивать.       Замок на входной двери мигнул зелёным и разблокировался, издав тихое жужжание. У входа в палату застыло нечто, едва не заставившее меня повторно лишиться дара речи: моим сопровождающим должна была стать огромная тряпичная кукла-санитар с жуткого вида физиономией, глазами-пуговицами и неподвижной вышитой улыбкой. С нарастающим чувством тревоги я отметил, что кукла отдалённо похожа на меня.       Что за чертовщина тут творится?       – Итак, – в голосе из динамика зазвучали нотки нетерпения, – ты готов?       Выдавив из себя подобие кривой улыбки, я, изображая смущение, жестом указал на дверь ванной комнаты. Голос вздохнул.       – Хорошо, понял. Я тебя подожду.       Я прошмыгнул в ванную и затворил за собой дверь, для шума открыв воду. Я и сам не понимал, для чего это делаю и чем мне поможет тянуть время, однако ночью я как следует осмотрел помещение и был уверен, что в ванной видеонаблюдение не ведётся – по крайней мере, я на это рассчитывал. В сущности, здесь не было ничего интересного, что могло бы пригодиться: конечно, я мог разбить зеркало ради осколков, но это сразу вызовет переполох, да и выглядело зеркало довольно прочным. Они всё предусмотрели.       Всё, да не всё. В углу ванной комнаты, прямо под раковиной, виднелся кусок отломанной плитки – маленький, но достаточно острый. Заприметив осколок, я, недолго думая, припрятал его в карман. Если осколок обнаружат, мне несдобровать; с другой стороны, что-то всё больше подсказывало мне, что лучше быть готовым ко всему. Я перекрыл воду и вышел из комнаты, стараясь казаться как можно более невозмутимым.       Кукол-санитаров оказалось двое, что меня совсем не обрадовало. Это могло всё усложнить, если ситуация накалится. Когда палата осталась позади, меня напоследок настигло ещё одно неприятное осознание: в комнате не было окон. Это место всё меньше и меньше походило на обычное лечебное учреждение. Я инстинктивно положил ладонь на карман, в котором лежал осколок.       Куклы повели меня вдоль бесконечно длинных белых коридоров. Минимализм и однообразие обстановки создавали удручающее впечатление, будто мы ходим кругами. Более того – в коридорах я тоже не заметил ни одного окна. У меня даже промелькнула мысль, что я умер, а это место – некое подобие рая. Ну, или чистилища.       Вскоре ко мне и куклам присоединился паривший в воздухе круглый серый дрон. Дрон подлетел вплотную, пристально нацелив на меня свой единственный красный глаз, и заговорил знакомым голосом:       – Вперёд, Боб. Нам сегодня многое предстоит.       Я не сводил с дрона напряжённого взгляда. Мой загадочный собеседник начинал нервировать меня куда сильнее, чем куклы.       – Ничего необычного, – спокойно пояснил дрон в ответ на моё недоумение, – Когда нужно быть во всех местах сразу, приходится проявлять изобретательность. И прибегать к различным достижениям научно-технического прогресса.       Я наконец решил поинтересоваться, кем является мой спутник, но смог лишь вопросительно изогнуть бровь и пробормотать нечто неразборчивое, тыча в дрона пальцем. Впрочем, он меня понял.       – Верно, я ведь так и не представился. Вечно забываю такие формальности. Можешь звать меня… – собеседник ненадолго задумался, – ну, скажем, Диктор.       «Диктор»? Может, мне послышалось, и он имел в виду «доктор»? Я предпочёл не уточнять. Всё равно Диктор не проявлял заинтересованности в разговоре, и часть пути мы проделали молча. Я то и дело бросал косые взгляды на это чудо техники: корпус дрона выглядел лёгким, но не особо прочным, а потому если нанести удар точно в цель, возможно, мне удастся вывести его из строя. Но это только в случае, если того потребуют обстоятельства: действовать опрометчиво я тоже не собирался, поэтому пока что…       Мы миновали очередной поворот, и тут я едва не споткнулся: в дальнем конце коридора, с огромного плаката размером во всю стену, на меня пялился… я сам, беспечно улыбающийся во все тридцать два.  Моё замешательство при виде этой странной картины не укрылось от Диктора.       – Да, Боб, ты у нас своего рода знаменитость. Как я и говорил прежде, ты – весьма ценный пациент. Мы неоднократно пытались выйти на связь с твоими родственниками, но все наши попытки остались без результата, поэтому мы собираемся записать обращение. В данный момент мы направляемся в комнату, откуда ведутся прямые трансляции: ты помашешь в камеру ручкой, а мы тебя представим и выведем на большие экраны. По рукам?       Комната для трансляций… в больнице? Это что, теперь норма? Сколько времени я провёл без сознания? Так или иначе, мне всё больше хотелось покинуть это место. Борясь с паникой, я кивнул в ответ, параллельно обмозговывая пути к отступлению. С учётом пристального внимания к моей персоне, скрыться незамеченным, скорее всего, будет нелегко, а то и вовсе невозможно.       Но и сдаваться так просто я не собирался.       Когда мы подошли вплотную к огромным белым дверям без каких-либо надписей, дрон Диктора обернулся ко мне:       – Итак, Боб. Сделай глубокий вдох.       Может, он и правда хотел меня приободрить, но от холода в его голосе у меня по спине пробежали мурашки. Когда дрон отвернулся к электронному замку для сканирования, в моей голове словно нажали на спусковой крючок: я понял, что если зайду сюда, пути назад уже не будет.       Больше ждать некогда. Сейчас или никогда.       У меня была всего одна попытка. Я рванулся вперёд как ошпаренный и одним ударом зарядил припрятанный осколок прямиком в «око» дрона. Дрон протяжно загудел и задёргался в воздухе, из задымившегося корпуса полетели первые искры. Куклы накинулись на меня почти одновременно, стоило мне пошевелиться, но, действуя на чистом адреналине, я успел перекатиться в сторону. В следующую секунду раздался громкий хлопок, и дрон взорвался, оставив от кукол лишь тлеющие корпуса.       К моим ногам упал небольшой предмет, вылетевший из одной куклы. Я наклонился и поднял его: это оказался полупрозрачный кристалл бледно-жёлтого цвета. В этот же миг пространство вспыхнуло ослепительно-ярким красным сиянием, и со всех сторон завопили сирены:       –ТРЕВОГА! БОБ НОМЕР ОДИН ПЫТАЕТСЯ СБЕЖАТЬ. КОД КРАСНЫЙ. ПОВТОРЯЮ: КОД КРАСНЫЙ.       Зажав кристалл в ладонь, я что есть силы бросился по коридору, по памяти пытаясь восстановить ранее проделанный маршрут. Примерно спустя минуту помещение заполонили новые куклы-охранники, сканирующие буквально каждый сантиметр пространства. Я успел спрятаться за ограждением, но понимал, что надолго мне здесь не укрыться. Дальше бежать было некуда; рано или поздно они меня найдут.       Одна из кукол подошла вплотную и застыла, как бы прислушиваясь. Я затаил дыхание. Кукла не поднимала тревогу, но и не отходила. У меня вдруг возникла мысль.       Я отбросил кристалл в сторону, и кукла, как зачарованная, перевела на него взгляд и, неуклюже развернувшись, зашагала в его направлении. Дождавшись, когда она отойдёт на безопасное расстояние, я выпрыгнул из своего укрытия и, наскочив, одним движением свернул кукле шею. Я не был уверен, что это сработает, однако кукла обмякла, и мне удалось повалить её на землю. Шея куклы пошла по швам, и на месте разрыва я заметил свечение: внутри находился ещё один кристалл, на этот раз зелёный, насколько можно было судить при пылающе алом свете сигнала тревоги. Я вытащил зелёный осколок из куклы и положил в карман, поспешно подобрав с пола и второй кристалл. Почему её так заинтересовал этот камень? Может, эти кристаллы – источники их энергии? Надо будет тщательней изучить их на досуге… если только смогу выбраться отсюда. Прячась за куклой – благо, невзирая на размеры, поднять её не составляло труда – я прижался спиной к стене и стал двигаться вперёд, осторожно минуя ищеек Диктора. Маскировка вышла, прямо сказать, не очень убедительной: любой проходивший мимо сотрудник моментально бы меня раскусил, однако для распознавательных систем кукол этого оказалось достаточно, и я впервые за всё время порадовался, что не встретил в этих стенах ни одной живой души.       Однако вскоре меня ждало новое разочарование: стараясь идти в направлении, куда пока не успели добраться охранники, я забрёл в тупик. Моя маскировка разваливалась с каждым шагом, поэтому о том, чтобы вернуться тем же путём, не могло быть и речи. Тут под потолком я заметил решётку, ведущую, по всей видимости, в вентиляционную систему. Несмотря на незавидность своего положения, я усмехнулся. Классика. Соорудив из останков куклы небольшое возвышение, я взобрался наверх и зацепился за прутья решётки при помощи позаимствованных у куклы наручников. Решётка поддалась с неожиданной лёгкостью; подтянувшись, я пролез внутрь и начал ползти, стараясь производить при этом как можно меньше шума.       Когда куклы остались позади, я позволил себе немного выдохнуть. Я был в относительной безопасности – по крайней мере, на какое-то время. Сирены продолжали голосить, но здесь их вой был не таким оглушительным, и поневоле я начал прислушиваться. Непонятно, что значило «Боб номер один»: были и другие Бобы? Или это некая кодовая фраза? Я мысленно добавил этот пункт в список тем для размышления на потом.       Вентиляция вывела меня к пустому полутёмному кабинету. Я упёрся в стену, ползти дальше не было возможности; оставалось спуститься вниз или же вернуться обратно, где меня, вполне вероятно, уже засекли. Я выбрал первый вариант: в комнате было тихо, крики сирен сюда не долетали, из чего я заключил, что достаточно удалился от источника опасности. Убедившись, что внутри никого нет, я спрыгнул и первым делом бросился к полуоткрытой двери. Та оказалась оснащена очередным электронным замком, а потому запереться изнутри, к моему огорчению, не вышло. Прикрыв дверь вручную, я осмотрелся, стараясь оставаться начеку.       Сумрак комнаты в значительной мере компенсировался светом, исходившим от огромного монитора. Экран был поделён на несколько десятков отдельных изображений с трансляцией из разных комнат и коридоров. Большинство сегментов горело красным из-за по-прежнему включённого сигнала тревоги, однако некоторые участки источали спокойный белый свет. Я пригляделся: каждому сегменту было присвоено своё название. Моё внимание привлёк экран с надписью «ЭКСПЕРИМЕНТЫ_НАСТРОЙКА», где попеременно возникали то заснеженные горы, то пустыня, то бескрайний океан и ещё с десяток разных локаций. Похоже, это была какая-то продвинутая виртуальная реальность. Слева находился экран «ЭКСПЕРИМЕНТЫ_ВХОД», на котором я узнал двери, куда меня ранее привели куклы Диктора. Мне стало не по себе, но, с другой стороны, я ещё раз убедился, что всё сделал правильно. Хоть отчасти и было любопытно, какое из этих мест ждало бы меня, не устрой я саботаж, ничем хорошим это явно бы не закончилось.       На фоне красно-белых вспышек тёмным пятном выделялся сегмент с помещением, похожим на лабораторию, в которой стройными рядами у стены стояли длинные, похожие на гробы белоснежные капсулы. Я обмер: внутри капсул точно были люди, однако под непрозрачными тёмными крышками разглядеть можно было лишь очертания тел. В этот момент к одной из капсул подъехало устройство, похожее на автоматизированную медицинскую каталку, и с помощью небольшого выдвижного манипулятора ввело на панели внизу, по-видимому, некий код доступа. Крышка отворилась, высвобождая клубы дыма, и когда пелена рассеялась, я всё же смог увидеть лицо заключённого там человека.       В капсуле находился я.       У меня подкосились ноги; кровь в жилах застыла, будто перестав циркулировать. Я невольно сделал шаг назад.       Внезапно моё левое плечо пронзила вспышка острой боли.       Если бы я не утратил бдительности, то заметил бы, что в помещении стало гораздо светлее, но я осознал это слишком поздно. Я перевёл взгляд на плечо – из него торчал миниатюрный дротик; в этот же момент я почувствовал, как зрение расплывается, сознание стремительно угасает, а сам я медленно сползаю на пол.       «Транквилизатор. – пронеслось у меня в голове, – Они всё-таки до меня добрались».       Последним, что я увидел, был силуэт приближающегося человека в белом халате, а затем всё померкло.

***

      На этот раз пробуждение было куда мучительней.       К чувству дезориентации и головокружению присовокупилась тошнота, вдобавок я чувствовал, что не могу пошевелиться – и не из-за онемевших рук и ног, а из-за наручников, приковывавших меня к невидимой стене. И вновь всё вокруг было ослепительно белым. Я начинал ненавидеть белый цвет.       Возможно, я и вправду умер.       Перед моим лицом возник голубой шар с красной точкой по центру – ещё один дрон. Повисло гробовое молчание. У меня замерло сердце.       – А ты упрямый, – холодно заметил Диктор, – весь в своего исходника. Впрочем, должен сказать спасибо: благодаря твоей маленькой выходке мне удалось выявить брешь в системе безопасности. Новая партия дронов будет прочнее, – он немного помедлил, раздумывая, стоит ли заканчивать фразу, – и следующих клонов я постараюсь сделать более податливыми.       Клонов?..       Что-то внутри меня оборвалось и рухнуло – как лифт, сорвавшийся с тросов и несущийся вниз по шахте навстречу неизбежной гибели. Моё сознание словно раскололи на тысячу частей – и вместе с тем соединили в единое целое. Всё наконец вставало на места.       Я – клон. Значит, вот… так вот почему…       – Да-да, это не так сложно. Уменьшим подачу кислорода в мозг на стадии формирования нервной системы, заложим выработку окситоцина при распознавании звука моего голоса… А вот дефект речевого аппарата я, пожалуй, оставлю без изменений: боюсь представить, сколько всего мне придётся выслушивать, если каждый из вас в ходе экспериментов начнёт высказывать всё, что он обо мне думает.  – Дрон переместился в сторону и крикнул куда-то в пустоту, – Камеры готовы?       – [ПОДТВЕРЖДЕНО]. – отчитался механический голос.       – Проекции?       – [В СТАРТОВОЙ ГОТОВНОСТИ].       – Отлично. – Диктор снова вернулся ко мне, – Не переживай, Боб, долго это не продлится. Три, два, один… начать трансляцию.       Абсолютная тишина установилась на долю мгновения – прежде чем пространство разрезал голографический луч, преобразивший комнату в бункер без дверей и окон. На создание проекции ушло не более десяти секунд: это было всё мое время на осознание того, что я – не более чем расходный материал для неизвестных опытов.       От Диктора веяло мрачной торжественностью.       – Знакомьтесь, – произнёс он, и в свете луча перед моим лицом возник баллон с изображением черепа, – это Боб…