Личный водитель

В машине теперь пахло им. Гермиона заметила этот запах сразу же, как только он открыл для неё дверь. Тонкий, древесный, с горьковатой нотой бергамота. Дорогой парфюм. Довоенные запасы, наверное, сейчас на такой у него наверняка не было денег. Она помнила этот запах. Хогвартс, широкие коридоры, забитые разговаривающими и смеющимися учениками, он проходит мимо в компании своей свиты и даже не смотрит в её сторону, а она всё равно знает, что он рядом, потому что воздух вокруг меняется. Потому что этот чёртов одеколон влезает в её рецепторы, въедается в память на подсознании. Тогда она ненавидела этот запах. Сейчас... не знала. Наверное ненавидела тоже. В Министерство она опаздывала на семь минут уже. Неслыханно. И не потому даже, что он плохо вёл машину. Он вёл идеально. Aston Martin скользил по улицам утреннего Лондона бесшумно, плавно, с той хищной грацией, которой Гермиона раньше никогда не замечала в своей машине, потому что водила её самолично и всегда нервничала в пробках. Ей было не до наслаждения вождением. Опаздывала же она потому, что сама задержалась в квартире перед выходом, перебирая костюмы, как идиотка, не в силах остановиться на каком-то конкретном варианте. В итоге выбрала просто бордовый и чёрное пальто поверх. Дурочка. Раньше ей было абсолютно плевать на то, как она будет выглядеть, и подходит ли цвет одежды под её глаза. Просто выбирала что-то дорогое и элегантное. А сейчас... наверное, просто временное помутнение. Скоро оно закончится, успокаивала она себя. Она сидела на заднем сиденье, смотрела на белобрысый затылок Драко Малфоя и тоже нервничала, хоть и не приходилось больше самой следить за дорогой. Он снял пальто. Теперь на нём был тёмно-синий пиджак, слишком консервативный, как на её вкус, но сидел он на нём идеально. Волосы убраны назад, уложены волосок к волоску. Длинные пальцы с аккуратными ногтями сжимали руль уверенно и спокойно. Гермиона безбожно пялилась. Она поймала себя на этой мысли и чуть не застонала от разочарования. И тут же пришла другая мысль. Отрезвляющая. Фамильного перстня на его руке не было. — Ты продал кольцо, — констатировала она факт, не спрашивала. Он не обернулся, просто бросил на неё взгляд в зеркале заднего вида. Их глаза в отражении встретились. Гермиона облизала пересохшие губы. — Лот 125, — криво усмехнулся Малфой. — Ты же рылась в моем Инстаграм, видела каталог. — Тебе его отец подарил, — надавила она, не обращая внимания на его попытку поддеть её, уличив в сталкерстве. Да, рылась. И что такого? Сам посты выкладывал. Сиди теперь молча, инфлюэнсер с двадцатью тысячами подписчиков. Ах простите, с 22 432. — Лот 125, — повторил он, как будто это было ничего не значащее событие. И правда всего лишь один из лотов, а не единственная память от отца, что еще у него оставалась. — А у тебя хорошая память, Грейнджер. — Я запоминаю важное, — она отвернулась к окну, за стеклом проплывали деревья и здания. Он замолчал. Даже не воспользовался возможностью бросить с издёвкой что-то вроде «о, теперь мой перстень для тебя важное?». Гермиона не хотела спрашивать, но мысли сами по себе сложились в слова. — Что случилось? — Ты же читала новости, — он произнёс холодно. — В новостях пишут, что Малфои потеряли состояние. Они не пишут, как именно, — раздражённо прищурилась Гермиона. — А тебе интересно? Она фыркнула и открыла рот, чтобы сказать «нет». — Да, — вместо этого вырвалось у неё. В зеркале заднего вида отражение Малфоя, такое же идеальное, как и он сам, приподняло бровь в удивлении. — После войны отец пытался восстановить бизнес. Вложился в разработку новых зелий. Партнёр оказался мошенником, — начал он размеренно. Гермиона слушала, затаив дыхание. — Потом были суды, штрафы, компенсации истцам. Потом мама заболела. Лечение стоило дороже, чем всё наше имущество. Потом отец умер. К тому моменту финансов у нас оставалось только на похороны. В салоне повисла тишина. Гермиона смотрела на его отражение и не узнавала голос, которым он это говорил. Ровный. Спокойный. Без надрыва. Как будто он рассказывал чужую историю. Как будто это совершенно его не трогало. — Мне жаль, — неожиданно сказала она. — Правда? — Да... — Ты же всегда хотела, чтобы мы проиграли, Грейнджер. Все вы хотели. И имели на это полное право, — Драко усмехнулся горько. — Теперь мы проиграли. Ты не должна жалеть меня. Ты должна быть довольна. — Включи музыку, — выпалила она, переводя тему разговора. Слушать эти его слова было слишком невыносимо, слишком... неправильно. Потому что она и правда должна бы была радоваться. Но почему-то именно сейчас ей не хотелось этого делать. Он протянул руку к панели управления. Гермиона смотрела, как его пальцы касаются экрана. Спокойные, уверенные движения. Никакой суеты. Словно и не было этого неприятного для него разговора до этого. Из динамиков полился джаз. Медленный, тягучий саксофон. Она узнала исполнителя сразу. Майлз Дэвис, «Blue in Green». У неё был этот альбом на виниле, она любила слушать его по вечерам после работы, эта музыка действовала на нее умиротворяюще. Гермиона откинулась на спинку сиденья, посмотрела на Малфоя более пристально. — Ты слушаешь джаз... — протянула недоверчиво. Никогда не думала, что ему может понравится что-то настолько свободное, дикое и не аристократичное. Он хмыкнул, слегка повернул к ней голову. — Иногда. — Не знала, что тебе нравится джаз, — она не понимала, почему продолжала его спрашивать. Что-то дергало изнутри, не давало просто сидеть и молчать. Малфой наклонил голову к плечу, бросил на неё изучающий взгляд. — Ты много чего обо мне не знала, Грейнджер. — Я знала достаточно, — она откашлялась. Она видела его. Каждый день там, в Хогвартсе. Знала, каким он был. Высокомерным, заносчивым, злым и жестоким. Просто ужасным. Да, она знала о нём достаточно... — Ты знала то, что я показывал, — мягко возразил Драко. — А что, было ещё и что-то другое? — Гермиона поморщилась, как от зубной боли. В салоне повисла пауза, прерываемая только их дыханием. Саксофон плакал где-то на заднем плане. За окном всё так же мелькали картинки Лондона. И она видела, как отражение его глаз в зеркале темнеет, становясь свинцово-серым, как и небо, затянутое сейчас облаками. — Было, — сказал он тихо. — Но это не для отчёта работодателю. Грейнджер отвернулась к окну. Всю оставшуюся дорогу они молчали. *** Рабочий день тянулся бесконечно. Часы размывались, как в тумане. Гермиона сидела в своём кабинете на втором этаже «Грейнджер и партнёры» и смотрела в документы, не видя впрочем ни строчки. Буквы плясали перед глазами маленькими чёрными точками. Фирму она открыла пять лет назад. Сначала это была просто юридическая консультация для магглорождённых, которых пытались обмануть при наследовании. Потом представительство в судах по делам о дискриминации. Затем целый отдел по защите прав магических существ. Теперь на неё работало сто сорок три человека, и её имя значилось в списке ста самых влиятельных волшебников Британии моложе сорока. Она должна была чувствовать гордость. Вместо этого она чувствовала, как внутри неё сворачивается тугой узел, стоило только вспомнить противные серые глаза, смотрящие на неё в зеркале заднего вида. К пяти вечера у неё разболелась голова. «Ты хочешь сидеть в первом ряду». «Ты не должна жалеть меня. Ты должна быть довольна». Неправда. Гермиона застонала и отбросила документы в сторону, белые листы рассыпались по тёмной столешнице. Она хотела не этого. Она хотела... она сама не знала, чего хотела. Увидеть, как он страдает? Да. Чтобы он понял, кем был и кем стал, и чтобы это раздавило его? Тоже да. Но ещё она хотела, чтобы он посмотрел на неё иначе. Не как на грязнокровку, которой просто повезло пробиться наверх. А как на... Умную и достойную... Она тряхнула головой. — Люси, — нажала на кнопку селектора. — Визит к заместителю министра перенеси. Я сегодня не в форме. Секретарша на том конце понимающе поддакнула, Гермиона вздохнула и потерла переносицу пальцами. Она буквально видела сейчас её хитрое лицо, говорящее: я знаю, что ты чувствуешь. Горящие любопытством глаза. Такие глаза бывают у людей, которые любят на досуге почитать сплетни в «Ведьминском сплетнике» и потом перемывать всем окружающим косточки. Могла себе представить и мысли, бродящие в голове помощницы. Грейнджер наняла Малфоя. Грейнджер окончательно спятила. Грейнджер мстит. Грейнджер сохла по нему ещё в Хогвартсе, просто у неё была слишком хорошая репутация, чтобы в этом напрямую признаться. Гермиона выключила селектор и опустилась лбом на столешницу. *** Ровно в пять вечера Грейнджер вышла на улицу из здания, где располагался её офис. Машина уже стояла у тротуара прямо напротив входа. Малфой ждал её, прислонившись к капоту и засунув руки в карманы. Длинный силуэт на фоне тёмнеющего неба, совершенно нечитаемый. В вечернем свете уличных фонарей его волосы отливали серебром. — Ты рано, — сказал он, наблюдая, как она цокает каблуками по брусчатке. — Планы поменялись, — Гермиона не хотела вдаваться в подробности и признаваться, что именно он поспособствовал её смене планов. — Куда едем? — уточнил он небрежно. — Домой, — выдохнула она устало. Он кивнул и открыл ей заднюю дверь. Гермиона почему-то на секунду заколебалась. Подумала, что надо бы сесть вперёд наверное. Если сесть вперёд — это как «мы на равных». Если сзади — «ты мой сотрудник». Но она же уже ехала сзади утром. И почему её вообще волновало то, как он воспримет, где она села или обидится на указание его теперешнего положения? Дурочка. Чёрт! — Можешь сесть вперёд, — сказал Малфой, уловив её колебания. — Меня устраивает сзади, — отрезала Гермиона и села назад. — Нет, не устраивает, — хмыкнул он, захлопнул за ней дверь и опустился за руль. — Не указывай мне, что меня устраивает, Малфой, — она недовольно прищурилась. — Я не указываю, — он покачал головой и завёл двигатель. — Я констатирую факт. Ты просто всю дорогу пялишься в зеркало. На меня. Как будто ждёшь, что я исчезну. Если сядешь вперёд, наблюдать будет удобнее. Гермиона стиснула зубы. Чертов бесячий Малфой. Она медленно выдохнула, успокаиваясь. — Поехали уже. Он улыбнулся и поехал. Всё начало дороги она принципиально смотрела в окно. Не в зеркало. Хоть и хотелось, чего уж там. Лондон плавал в вечерних сумерках. Фонари зажигались один за другим, превращая город в гигантский светящийся улей. Люди спешили домой, в метро, в автобусы, в пабы, в объятия тех, кто их там ждал. Нормальные люди с нормальной жизнью, у которых бывшие одноклассники не становятся водителями. Гермиона покачала головой и фыркнула тихо. Из динамиков еле слышно звучала плавная мелодия. — Сделай погромче, — попросила она. Драко прибавил звук, и она усмехнулась. Тот же джаз, только теперь быстрее, ритмичнее. Колтрейн, кажется. — Ты всегда его слушал? — ей почему-то стало любопытно. — Нет, — Драко мотнул головой, серебристая прядка упала на его лоб, и она не могла отвести от неё глаз. — А когда начал? — После войны. Не мог уснуть, — покосился он на неё изучающе. Будто примеривался, не захочет ли побольнее пнуть в уязвимое место, так внезапно открывшееся. — Нужно было что-то, что заполняло бы тишину, но не требовало бы от меня слишком много думать. Гермиона представила его в пустом особняке. Три часа ночи. Старый проигрыватель. Чёрный винил, медленный плач саксофона. Она поежилась и поплотнее запахнула пальто. — Я тоже плохо спала, — призналась неожиданно. — После войны. — Я знаю. — Откуда? — она удивилась. Малфой посмотрел на неё в зеркало, сделал злобное лицо. — Потому что я следил за тобой, Грейнджер. У неё на минуту остановилось сердце и перехватило дыхание. Он следил за ней? Как? Зачем? — Что?! — она выпалила и подалась вперёд, шокированно широко открыв глаза. Драко хохотнул коротко, покачал головой. — Расслабься, Грейнджер. Я просто шучу. Я не сталкерил. Просто... читал газеты. Спрашивал у Забини. Он работал с твоим отделом пару лет назад. Говорил, ты вкалываешь по восемнадцать часов и даже спишь в мантии. — Зачем? — Гермиона спросила растерянно. Он пожал плечами. Движение вышло слишком напряжённым, чтобы быть небрежным. — Хотел убедиться, что ты в порядке. — После всего, что было? — После всего, что было. Гермиона сглотнула, переваривая его слова. Саксофон продолжал плакать. За окном мелькали огни ночного города. В салоне повисла тишина. — Ты меня ненавидишь, — наконец тихо прошептала она, убеждая скорее себя, чем его. — Нет, — Драко отрезал твердо, она видела, как сжались его пальцы на руле слишком сильно. — А должен бы, — она выдохнула глухо. — Я должен много чего, Грейнджер, — зло и как-то горько хмыкнул он. Говорил ровно. Без эмоций. Как будто зачитывал приговор, но она видела, как дрожали при этом его пальцы. — Должен был не вступать в Пожиратели. Должен был извиниться перед тобой ещё на шестом курсе. Должен был найти способ всё исправить, пока отец не спустил остатки состояния на адвокатов, которые всё равно не смогли его спасти. Но я не умею делать то, что должен. Только то, что могу. — И что ты можешь? Он посмотрел на неё через зеркало. — Пока что, водить твою машину. Малфой затормозил во дворе её дома, и Гермиона вошла в подъезд, не оборачиваясь. В холле пахло свежими цветами, консьерж приветливо улыбнулся ей. Лифт плавно поднялся на её этаж. Гермиона вставила ключи в замочную скважину, вошла в квартиру, сбросила туфли, оставила пальто на вешалке. В пентхаусе было темно и тихо. Она прошагала на кухню, включила свет. На сушилке так и продолжала стоять его чашка, чистая, перевёрнутая вверх дном. Она не убрала её утром. Гермиона смотрела на эту чашку долго. Потом налила себе вина щедро, почти до краёв бокала, и села на подоконник, глядя на ночной Лондон. Внизу, у въезда в подземный паркинг, всё ещё горели фары её Aston Martin. Он не уезжал. Она прижалась носом к стеклу. Пять минут прошло. Десять... Гермиона смотрела на эти две светящиеся жёлтые точки в темноте и не понимала, чего он ждёт. Потом фары погасли. Машина медленно выехала со стоянки и растворилась в потоке вечерних огней. Она допила вино. Взяла телефон. Зависла на мгновение, не зная, что сказать, потом напечатала.

[@hermione_g]:

Ты доехал?

Стукнулась затылком о стекло. Обругала себя мысленно. Стерла написанное. Напечатала заново. Сухое и высокомерное.

[@hermione_g]:

Завтра в восемь.

Отправила. Ответ пришёл через минуту. Такой же сухой. [@venomblonde]: Буду. Она смотрела на эти четыре буквы на экране, как на своего личного врага. Зашипела от злости, отшвырнула телефон куда-то в сторону, он закатился под кофейный столик с грохотом. Буду. Невыносимый, раздражающий, бесящий, самовлюблённый, холодный, наглый... Звук ещё одного сообщения заставил её подскочить с подоконника. Она прошлепала босыми ногами по плитке, упала на колени перед столиком, нагнулась, шаря руками под ним, пытаясь нащупать трубку и шипя от злости. Хороша же состоятельная бизнес-леди, ползающая по полу, потому что от бесящего идиота пришло сообщение. Пальцы наконец нащупали холодный кусочек пластика. Гермиона выпрямилась, опустилась ягодицами на пятки, разблокировала экран, сдувая пряди волос с лица. [@venomblonde]: Спасибо, Грейнджер. За работу. Губы невольно сами по себе расплылись в улыбке, и она быстро напечатала надменно-нейтральное:

[@hermione_g]:

Не за что.

[@venomblonde]: Нет, есть за что. Почти сразу же пришёл от него ответ. И через секунду ещё одно: [@venomblonde]: Я не забуду этого. Она не знала, что ответить. Вскочила на ноги, побегала туда-сюда по комнате. Спасибо? Пожалуйста? «Не парься, я просто хочу, чтобы ты страдал»? В итоге сдалась и ответила коротко:

[@hermione_g]:

До завтра, Малфой.

[@venomblonde]: До завтра, Грейнджер. Гермиона допила вино, сходила в душ, залезла в кровать и решительно выключила телефон, чтобы случайно не написать ему ещё что-нибудь идиотское.