Ловушка для мироходца

Воздух здесь был густым, почти осязаемым. Лололошка шел уже который час, а может, и день – время в этом мире текло иначе, вязко, как смола по стволу дерева. Сначала лес был привычным, смешанным: стройные сосны перемежались с кудрявыми березами, под ногами пружинил ковер из прелой листвы и хвои. Он шел дальше, и незаметно для себя самого пейзаж начал меняться. Сосны исчезли, уступив место исполинским деревьям с гладкой, словно отполированной корой и листьями размером с добрую половину его тела. Воздух стал влажным, тяжелым, напоенным сладковатым, дурманящим ароматом невидимых цветов. Лианы, толстые, как змеи, свешивались с ветвей, образуя причудливые арки. Под ногами вместо хвои теперь чавкал мягкий мох, источавший при прикосновении несколько приторный запах. Тишина. Ло поймал себя на мысли, что вокруг слишком тихо. Ни птичьего гомона, ни стрекота насекомых. Но тишина была не тревожной, а странно убаюкивающей, словно мир накрыли мягким одеялом. Лололошка остановился, прислушиваясь к себе. Ни тревоги. Ни обычного для него, отточенного годами приключений, чувства опасности. Он провел пятерней по спутанным каштановым волосам, откидывая их с лица. Черные глаза скользнули по стволам, увитым чем-то, отдаленно напоминающим плющ, только с неестественно гладкой, почти влажной корой. «Очередной пустой мир, - устало мелькнуло в голове. - Ну, хоть не агрессивный». Он не чувствовал опасности. Ни магии, ни ловушек, ни чужого присутствия. Заклинание защиты, простой полог, что всегда висел на нем пассивным фоном, не реагировало. А это значило только одно: либо угрозы нет, либо местная фауна не считает его пищей или врагом. Мир просто был... красивым. Чересчур красивым, как картинка. Ло усмехнулся своим мыслям и двинулся дальше, позволяя себе расслабиться. Слишком долго он был в напряжении, слишком долго прыгал по мирам, где каждый куст норовил плюнуть кислотой или укусить. Здесь же хотелось просто дышать. Только лес. Теплый, дышащий, почти ласковый. Пахло прелыми листьями, сладковатым гниением и чем-то еще – тяжелым, дурманящим, от чего в голове появлялась приятная вязкость, а веки наливались свинцом. Ноги привели его к небольшому, затянутому ряской пруду, возле которого корни исполинского дерева образовывали нечто, отдаленно похожее на естественное кресло. Идеальное место для привала. -Отдохну немного, - разрешил себе мироходец, опускаясь на мягкий мох. - Перемещение вытянуло силы. Одно дело перемещаться на ближайшие, а другое – в такую даль… Спина коснулась шершавой коры, голова запрокинулась, открывая очам вид на полог леса – место, где листья смыкались в мозаичный купол, сквозь который пробивались косые лучи. Свет падал пятнами, дрожал, переливался, точно вода. Лололошка прикрыл глаза. Тишина убаюкивала. Тепло окутывало, просачивалось под одежду, гладило кожу. Он чувствовал, как напряжение уходит из плеч, как разжимаются кулаки, как расслабляются мышцы бедер, готовые в любой момент к битве. Он не бежал, не спешил. Он просто лежал, позволяя этой ватной, сладкой истоме заполнить каждую клетку тела. Дрема подкралась незаметно, мягко и вкрадчиво, как кошка, устраивающаяся на коленях хозяина.

***

Первое касание он ощутил сквозь пелену сна. Что-то невесомое, прохладное скользнуло по щиколотке, чуть выше края сапога. Лошик дернул ногой во сне, отгоняя назойливое ощущение. Приснится же такое. Второе касание было увереннее. Тонкое, но гибкое кольцо обвилось вокруг левой ноги, сжимаясь ровно настолько, чтобы стать заметным, но не причиняя боли или даже дискомфорта. Парень моргнул, сбрасывая остатки дремоты. Опустил взгляд вниз. Из мха, прямо у его ступни, поднималось нечто. Гибкое, толщиной с палец, влажно блестящее под косыми лучами света. Темно-бирюзового цвета, с легким перламутровым отливом, оно тянулось к нему без спешки, с какой-то ленивой, сытой уверенностью. -О, - выдохнул шатен без особого удивления. То ли сонный был, то ли просто ожидал чего-то вроде этого. - А вот и местная фауна подъехала. Он дернул ногой, намереваясь встать, просто чтобы проверить реакцию. Бесполезно. Щупальце мгновенно сжалось сильнее, и из земли, точно разом вспугнутые с гнездовья змеи, хлынули другие. Толстые, с кулак, и совсем тонкие, как нити. Гладкие и с едва заметными шершавостями, отдаленно напоминающие присоски. Они обвивали лодыжки, поднимались к коленям, закручивались спиралями вокруг бедер, прижимая ткань штанов к коже. Парень напрягся, сосредоточился. Магия послушно откликнулась, заполняя пальцы знакомым жаром, готовым испепелить, разрезать, разорвать на атомы. Он мог. Один щелчок – и эти живые канаты превратятся в пепел. Два – и от ловушки не останется и следа. Вот только Ло не щелкнул. Во-первых, защитный полог молчал. Эти твари не излучали агрессии, которую его магия считала бы смертельной. Во-вторых, ему стало... Любопытно. Слишком уж методично и почти нежно они действовали. Щупальца поднимались выше. Обхватили грудь, стянули руки за спиной, прижимая к стволу дерева. Одно, особенно тонкое и наглое, скользнуло по шее, остановилось на подбородке, словно раздумывая, как именно подступиться. -Ну давай, - выдохнул Ло, расслабляясь в этом живом коконе и выгибая бровь. Идей что это и что "этому" нужно не было. - Посмотрим, на что ты способно. Ответом ему стало движение. Из земли, прямо у его ног, поднялось непохожее на других щупальце. Оно было короче, но толще, и заканчивалось не заостренным кончиком, а подобием цветка с мясистыми, влажными лепестками. Этот "цветок" приблизился к его лицу, и Лошик инстинктивно прищурился и чуть отвел голову назад, ожидая чего угодно – укуса, кислоты, хватки. В прочем, все это было мало вероятно – магический полог все еще бездействовал, а значит опасности "это" не несло. Вместо этого на его щеку упало несколько капель. Теплая, чуть липкая жидкость растеклась по коже, впитываясь почти мгновенно. -Что за-... - Начал было парень, но договорить не успел. Тонкие щупальца, обвивавшие его запястья, тоже выпустили по капле – прямо на открытые участки рук, чуть выше перчаток без пальцев. Третья "порция" упала на шею, четвертая – прямо на ткань рубашки, на грудь. Ло замер, прислушиваясь к ощущениям. Яды на него не то что бы и сильно оказывали внимание. Стало еще интереснее. Сначала ничего не происходило. А потом... Тепло. Оно родилось не снаружи, а будто где-то внутри, точно в тех самых местах, куда попали капли. Словно кто-то разлил под кожей горячий, густой мед. Ощущение было приятным, расслабляющим, но одновременно и настораживающе чуждым. Тепло начало медленно растекаться, проникать глубже, в мышцы, в кровь, в кости. -Охренеть, - выдохнул Лололошка, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом разгоняется, посылая по венам уже не просто кровь, а расплавленное пламя. Действие нарастало лавинообразно. С каждой секундой тепло становилось жарче, а жар этот стягивался к низу живота, концентрировался там тяжелым, пульсирующим комом. Лошик дернулся, пытаясь свести бедра, но щупальца держали крепко, не давая пошевелиться. -Твою ж... - Прохрипел он, чувствуя, как член наливается кровью, упираясь в тесные штаны с такой силой, что становится почти больно. Это не было обычным возбуждением, знакомым и управляемым. Это была химия, чистая, грубая физиология, захватившая контроль над телом. Дыхание участилось, сбилось. По лбу выступила испарина. Кожа горела, требуя прикосновений, ласки, чего угодно, что могло бы унять этот сводящий с ума зуд. Щупальца, словно почувствовав изменения в его состоянии, задвигались активнее. Толстые "обвиватели" ослабили хватку ровно настолько, чтобы позволить тонким собратьям проскользнуть под одежду. Одно прохладное, скользкое щупальце нырнуло за ворот рубашки, скользнуло по разгоряченной груди, нашло сосок и принялось ласкать его, описывая круги вокруг набухающего бугорка. -М-м-м... - Вырвалось у шатена против воли. Он закусил губу, пытаясь сохранить остатки самообладания, но тело жило своей жизнью. Нет, конечно, он не идиот и все еще мог довольно неплохо контролировать ситуацию, однако любопытство, теперь еще и подстегиваемое похотью, желало увидеть, что будет дальше. Второе щупальце тем временем добралось до живота, скользнуло ниже, к ремню. Оно не пыталось расстегнуть пряжку, нет. Оно просто терлось о вздувшуюся ширинку, усиливая давление и без того тугой ткани. Третье последовало за ним, но остановилось на животе, выводя узоры через не толстую ткань белой кофты. -Ах ты ж... Сволочь... - Прошипел темноглазый, дергая связанными руками. Бесполезно. В голове билась четкая, ясная мысль, которую с каждой секундой становилось все труднее удержать: «Я могу остановить это. Один щелчок – и все кончится». Но пальцы, налившиеся магическим жаром, не спешили щелкать. Любопытство? Или этот дурман уже добрался до мозга, выключая центры самосохранения? Щупальце, ласкающее живот, нашло способ проникнуть под одежду. Оно подцепило край толстовки и резко дернуло вверх, задирая ткань до самой груди. Тонкие, гибкие отростки тут же накинулись на обнаженный торс, покрывая кожу сетью влажных, скользких прикосновений. Они массировали пресс, щекотали бока, обвивались вокруг сосков, то сжимая их, то отпуская, заставляя парня выгибаться в их хватке. -Н-не... Туда... Эй! - Выдохнул Ло, когда одно из щупалец, самое тонкое и длинное, скользнуло под резинку белья. Оно не проникало внутрь, нет. Оно просто легло вдоль ствола, поверх ткани, повторяя его очертания, и замерло, пульсируя в такт его бешеному сердцебиению. Этого оказалось достаточно. Голова Лололошки запрокинулась, по телу прошла крупная дрожь. Он чувствовал каждую пульсацию крови в набухшем члене, каждое биение сердца, отдающееся в кончик, упирающийся в ткань. И тут щупальца подняли его в воздух. Это произошло мгновенно. Толстые "руки" рванули вверх, отрывая довольно податливое тело от земли, и через секунду Лошик уже висел в полуметре над мхом, распятый в воздухе живыми путами. Руки задраны над головой и примотаны к ветке, ноги разведены в стороны и зафиксированы щупальцами, тянущимися от корней. Он был полностью открыт, полностью беззащитен, полностью в их власти. -А вот это уже серьезный подход, - прокомментировал парень, пытаясь унять сбившееся дыхание. - Люблю, когда по делу. Словно в ответ на его слова, толстое щупальце с мясистым, округлым набалдашником на конце приблизилось к его лицу. Оно пахло тем же сладким, дурманящим ароматом, что и весь лес, и от этого запаха голова шла кругом еще сильнее. Щупальце ткнулось ему в губы, мягко, почти вопросительно. -Ну уж нет, - мотнул головой Ло, выгнув бровь. - Все, что угодно, но эт-... Он не договорил. Несколько щупалец осторожно схватились за ткань штанов и рванули, разрывая. Возмущения сорваться не успели. Тонкое щупальце, до этого момента ласкавшее его член через ткань, вдруг с силой дернуло резинку белья вниз. Раздался треск рвущейся материи. Белье, не выдержавшее натяжения, лопнуло по шву, открывая взгляду возбужденную плоть. Обрывки ткани полетели на землю, куда-то к лоскутам из штанов. Холодный воздух коснулся головки, и Лошик охнул от резкого, почти болезненного контраста с той жаркой теснотой, что была секунду назад. Член дернулся, с кончика сорвалась прозрачная капля предэякулята. Второе щупальце, потоньше, тут же подхватило эту каплю, размазывая ее по головке круговыми движениями. Ощущение было настолько острым, настолько невыносимым, что парень выгнулся дугой, забыв и про то, что хотел сказать, и про то, что вообще планировал сохранять достоинство. -А-ах!.. - Вырвалось у него. Щупальце у лица не отступало. Оно снова ткнулось в губы, настойчивее, требовательнее. И когда мироходец застонал, внутрь скользнуло другое, более тонкое. Оно было неожиданно гладким и скользким, покрытым тонкой смазкой, что на вкус напоминала тот же лесной нектар – сладкий, чуть терпкий, дурманящий. Лошик инстинктивно сжал губы, пытаясь приноровиться к ритму, но щупальце не собиралось ждать. Оно начало двигаться само, толкаясь глубже, к самому горлу, заставляя парня давиться и сглатывать одновременно. -М-ф... мм... - Шатен мычал, чувствуя, как второе щупальце внизу продолжает дразнить головку члена, проводя тонким кончиком по уретре, проходясь вдоль всего ствола, но не предпринимая более уверенных действий, точно играясь. Слюна смешивалась со смазкой щупальца, стекала по подбородку, капала на грудь. Ло чувствовал себя грязным, униженным и... Чертовки возбужденным до такой степени, что готов был молить о продолжении. Но не вслух. Вслух бы он высказал много далеко не самых лестных слов. Но щупальца, кажется, услышали то, что у него на душе. Толстое, членоподобное, то самое, что терлось о его лицо, сменило тонкое во рту. Это было совсем иное ощущение. Толщина распирала челюсть, заставляла широко открывать рот, давила на язык, проталкивалась в глотку, почти лишая воздуха. Лошик захрипел, пытаясь вдохнуть носом, и в этот момент щупальце внизу наконец перестало дразниться. Оно обвилось вокруг основания члена, сжимая кольцом, а второе, чуть тоньше, но с явно выраженной головкой, уперлось в промежность, точно в колечко мышц. Парень громко и протестующе замычал, дернувшись в путах. Но щупальца держали крепко. Смазка, выделяемая этими тварями, была поистине чудодейственной. То, что должно было быть болезненным и грубым вторжением, превратилось в плавное, скользкое проникновение. Щупальце было довольно тонким, диаметром с два пальца. Головка вошла пугающе легко, раздвигая тугие мышцы, проникая все глубже, пока не заполнила целиком. Шатен замер, чувствуя, как щупальца, слишком отчетливо напоминающие по форме член, проникают одновременно с двух сторон. Ощущение, да и, чего таить, осознание этого, было настолько сюрреалистичным, настолько запредельным, что мозг отключился, оставив только тело. Только чувства. Щупальце в анусе двигалось медленно, методично, находя какой-то внутренний ритм, который заставлял парня выгибаться навстречу каждому толчку. Оно терлось о простату с пугающей точностью, посылая разряды удовольствия в самые кончики пальцев ног. Щупальце во рту двигалось в том же ритме, заставляя Лошика давиться и заглатывать, чувствуя, как головка упирается в самое горло. Но самое страшное и самое невероятное случилось потом… Третье щупальце, самое тонкое, почти нитевидное, скользнуло по стволу члена, который уже истекал смазкой, дрожа от напряжения. Оно обвилось вокруг головки, сжалось, а потом его кончик начал проникать... внутрь. Парень забился в путах, понимая, что происходит. Это невозможно. Это слишком. Это... Тонкое, толщиной с нить, щупальце вошло в уретру. Боль была резкой, острой, но длилась лишь секунду. Смазка этих тварей, попав внутрь, сделала свое дело, превратив боль в нечто совершенно иное. Ло чувствовал каждый миллиметр продвижения этого скользкого существа внутри себя. Чувствовал, как оно заполняет канал, проникает все глубже, пока не упирается куда-то в основание. Он был заполнен. Полностью. Каждое отверстие его тела было занято, растянуто, трахнуто. И щупальца начали двигаться в унисон. Ритм был медленным, но неумолимым. В рот, в задницу, в член – все двигалось синхронно, создавая замкнутый круг удовольствия, безумства и едва ощутимой боли. Шатен потерял счет времени. Он висел в этом зеленом полумраке, чувствуя только толчки, только скольжение, только нарастающее, невыносимое, бесконечное наслаждение. Тонкие щупальца, обвивавшие его соски, сжимали их в такт движениям, иногда обхватывая всю грудь, иногда чуть оттягивая сосок, играясь. Другие обвивали бедра, ягодицы, массировали спину, не давая ни единому участку кожи остаться без ласки. Оргазм подкрался незаметно, накатил огромной волной, не предупреждая. Лошик забился в путах, замычал, пытаясь закричать, но щупальце во рту заглушило все звуки. Сперма хлынула бы наружу, но щупальце внутри члена не дало ей выйти, перекрывая канал. Вместо этого, с каждым спазмом, с каждым выбросом семени, оно втягивало его в себя, питалось, словно через трубочку, высасывая все до последней капли. Оргазм длился, кажется, вечность. Тело выгибалось, содрогалось, а щупальца все не останавливались, продолжая двигаться, продолжая вытягивать наслаждение, пока тот не обмяк в их хватке, обессиленный, опустошенный, но все еще возбужденный до боли. Афродизиак не отпускал. Как только первый оргазм схлынул, тепло внизу живота вспыхнуло с новой силой. Член, только что извергнувший все, что в нем было, снова наливался кровью, твердел, требуя продолжения. -Б-блять... - Прохрипел, когда щупальца, наконец, выпустили его рот, позволяя вдохнуть. – Как-кого хера вы-.. Но щупальца не слушали. Они лишь сменили позицию, переворачивая его в воздухе, подтягивая выше, чтобы было удобнее. Толстое щупальце, что только что было во рту, скользнуло вниз, к заднице, заменяя прежнее, а новое, еще толще, с бугристой, шершавой поверхностью, приблизилось к лицу. -Да пошли вы... - Выдохнул Ло, но рот открыл уже более добровольно. Потому что тело требовало. Потому что проклятый сок леса превратил его в один сплошной оголенный нерв, требующий только одного: больше прикосновений. Снова. И снова. И снова. Щупальца внизу двигались быстрее, жестче. Новое, тоже бугристое скользило по чувствительной головке, по стволу, дразнило, благо на сей раз ничто не проникало в уретру, давая передышку. Вместо этого два тонких отростка обвились вокруг яичек, массируя их, подтягивая, заставляя парня скулить от переизбытка ощущений. Лошик мычал, заглатывая очередное щупальце, чувствуя, как смазка течет по подбородку, смешиваясь со слюной. В голове билась только одна мысль: «Когда это кончится?», но тут же сменялась другой: «Пусть не кончается никогда». Он потерял счет времени. Потерял счет оргазмам. Они накатывали один за другим, иногда сменяя друг друга без паузы, иногда давая секунду передышки, за которую член снова наливался свинцовой тяжестью. Щупальца пили его. Питались каждым выделением – спермой, смазкой, слюной, потом. Они вылизывали кожу, собирая соленые капли, проникали в самые потаенные уголки, выжимая из тела все до капли. В какой-то момент одно из щупалец, кажется, самое толстое, походившее на член чем-то похожим на головку, вошло в задницу и замерло там, пульсируя. Темноглазый чувствовал, как оно расширяется внутри, растягивая его еще сильнее, до легкой, неприятной боли. А потом оно начало подрагивать, едва ли не вибрировать. Парень закричал, сжимая пальцы на ногах как только может, выгибаясь в путах так сильно, что, казалось, сейчас сломает себе кости. Вибрирующие щупальца. Кто бы мог подумать, что лес способен на такое. Оргазм накрыл с головой, лишая сознания, но щупальца держали крепко, не давая упасть в благословенное забытье. Они продолжали свою работу, методично, неспешно, вытягивая из обессиленного тела новые и новые соки. Лес жил. Лес дышал в такт их движениям. Лес кормился.

***

Время перестало существовать. Лололошка висел в этом зеленом мареве, чувствуя только ритмичные толчки, только скользкую плоть, только пульсацию щупалец внутри себя. Он потерял счет тому, сколько раз кончал – пять, десять, двадцать, сто? Тело превратилось в один сплошной комок оголенных нервов, где каждое прикосновение отдавалось вспышкой удовольствия, граничащего с болью. Щупальца не останавливались. Они менялись, словно пробуя разные вкусы, разные позы, разную глубину. Толстое, бугристое выскользнуло из зада, и на его место тут же скользнуло другое – длинное, гибкое, с заостренным кончиком, который принялся методично давить на простату, заставляя парня скулить в очередное щупальце, заполняющее рот. -М-м-м... М-ф... - Ло мычал, чувствуя, как тонкие отростки обвивают мошонку, подтягивая ее, массируя, выжимая очередную порцию семени из уже, казалось бы, опустошенного тела. Очередной оргазм накатил внезапно, без предупреждения, выгнув мироходца дугой. Сперма выплеснулась тонкой, жидкой струйкой – в теле уже почти ничего не осталось, – но щупальце, обвивающее член, тут же всосало и это, не позволяя пропасть ни капле. -Хватит... - Прохрипел парень, когда щупальце покинуло его рот, давая глотнуть воздуха. Больше неудобства доставлял афродизиак, нежели щупальца сами по себе или их действия. - Не могу больше... Серьезно... Иди нахер, пожалуйста… В доказательство своих слов он попытался пошевелить пальцами, но те лишь слабо дернулись. Магия все еще тлела где-то внутри, готовая испепелить всю эту поляну, но Ло не спешил ее использовать. Почему? Он и сам не знал. Может, потому что в этом безумном, бесконечном насилии было что-то странно-честное. Эти твари не мучили его, они просто... Кормились, как он понял. А кормились они тем, что доставляли удовольствие. Чудовищное, запредельное, выматывающее, но удовольствие. Их смазка все еще действовала, разнося по телу горячие волны желания, стоило только щупальцам замереть на пару секунд. Они не замирали. Два тонких щупальца скользнули под мышки, принялись щекотать чувствительную кожу, заставляя Ло дергаться и сдавленно хихикать сквозь стоны. Другие обвили соски, сжимая их с ритмичной пульсацией, третьи массировали шею, за ушами, там, где кожа особенно тонкая и чувствительная. -Да вы издеваетесь... - Выдохнул парень, чувствуя, как новое, необычно холодное щупальце скользит по позвоночнику, от шеи до самого копчика. Холод обжег разгоряченную кожу, заставив выгнуться навстречу теплу других щупалец. Контраст температур оказался настолько острым, что Лошик вскрикнул, чувствуя, как член снова дергается, наливаясь кровью. Парень только и смог нелестно выругаться на выдохе, когда холодное щупальце добралось до промежности, скользнуло по яичкам, по основанию члена, заставив Ло зашипеть от остроты ощущений. А потом оно уперлось в анус, все еще занятый другим щупальцем, и замерло. -Что вы-... - Начал было шатен, но договорить не успел. Холодное щупальце вошло внутрь. Одновременно с тем, что уже там было. Темноглазый закричал. Два щупальца внутри него двигались в противофазе – одно толкалось внутрь, второе выскальзывало, растягивая его так, как он даже представить не мог. Ощущение было запредельным – слишком много, слишком тесно, слишком... Парень закричал, ощущая обжигающие слезы то ли боли, то ли удовольствия, когда они оба замерли внутри, пульсируя в унисон. Кончить от этого можно было бы, если бы в теле оставалась хоть капля семени. Но тело лишь содрогнулось в сухом спазме, выгибаясь в путах, а щупальца жадно всосали скудные капли смазки, выступившей на головке. Щупальца словно поняли, что выдоили парня полностью. Те, что были внутри, медленно выскользнули, давая передышку. Другие ослабили хватку, позволяя парню просто висеть в воздухе, поддерживая лишь парой толстых щупалец, мягко обвившихся вокруг талии и груди. Лошик повис, точно тряпичная кукла, тяжело дыша, чувствуя, как по ноге стекает смесь смазки, пота и его собственных выделений. Голова кружилась, в ушах шумело, перед глазами плыли цветные пятна. -Вы... - Прохрипел он, обращаясь непонятно к кому, - Вы меня убили... Кажется... В ответ одно из щупалец нежно погладило его по щеке, стирая дорожку слюны. -Ласковые, сука, - выдохнул Лололошка с кривой усмешкой. Передышка длилась недолго. Афродизиак, все еще бурлящий в крови, не давал телу остыть. Тепло внизу живота снова начало разгораться, превращая усталость в томную истому, а безвольно обвисший член – снова в твердый, требующий ласки. -Да сколько можно... - Устало простонал парень, чувствуя, как новое щупальце, тонкое и длинное, обвивается вокруг его талии и тянет вниз, к земле. Он коснулся коленями мха, и щупальца тут же перестроили его позу, поставив на четвереньки. Руки ушли в мягкий, влажный мох, задница оказалась поднята высоко вверх, а лицо – в нескольких сантиметрах от земли. -Классика… - Прокомментировал Ло несколько нервно, утыкаясь лбом в прохладный мох. - Люблю классику. Но не когда ебут м-… Толстое щупальце, похожее на член, но с едва заметными присосками по бокам, уперлось в его задницу, но не вошло сразу. Оно принялось водить по промежности, размазывая смазку, дразня, заставляя Лошика самому подаваться назад, насаживаясь. -Да ты, сука, еще и издеваешься? Щупальце вошло медленно, плавно, растягивая до предела. Присоски на его боках едва ощутимо двигались, массируя изнутри. Ло выдохнул неприлично громко, чувствуя, как собственный член, трущийся о мох, снова наливается кровью. Второе щупальце скользнуло ему в рот – он даже не сопротивлялся, принимая его глубоко, почти до самого горла. Третье обвилось вокруг члена, создавая живой, пульсирующий тоннель, в котором двигался его ствол. И они начали двигаться. Ритм был жестче, быстрее, отчаяннее, чем раньше. Щупальца словно чувствовали, что жертва на пределе, и торопились взять все, что можно, пока она не отключилась окончательно. Лошик мычал, заглатывая щупальце, чувствуя, как "присоски" внутри зада массируют простату, чувствуя, как живой тоннель вокруг члена сжимается и пульсирует в такт движениям. Мох холодил лицо, пах землей и сладким тлением, и этот запах смешивался с ароматом щупалец, создавая коктейль, от которого плыло сознание. Оргазм подкрался неожиданно, как и всегда в последнее время. Шатен даже не понял, что кончает, пока не почувствовал, как щупальце на члене жадно всасывает выплеснувшуюся сперму, вытягивая ее до последней капли. Он выдохнул, обмякая, но щупальца не дали упасть, удерживая в позе, продолжая двигаться, вытягивая удовольствие до конца. А потом все кончилось. Не сразу, не резко. Просто движения замедлились, стали ленивее, будто соннее. Щупальца, одно за другим, начали отпускать его тело, выскальзывать, отлипать. Парень почувствовал, как его опускают на мох, осторожно, почти нежно. Толстые щупальца, до того поддерживавшие его в воздухе или удерживая в определенной позе, растворились в лианах, из которых, казалось, и выросли. Тонкие щупальца, еще минуту назад ласкавшие соски, втянулись в землю, не оставив следа. Он, с невнятным ругательством перевернувшийся, остался лежать на спине, раскинув руки, глядя в полог леса сквозь листья. Тело ломило, мышцы сводило судорогой, между ног все горело и саднило, хотя смазка щупалец, кажется, успела подлечить микротравмы. -Охереть... - Выдохнул Ло в наступившую тишину. Она вернулась. Та самая ватная, абсолютная тишина, с которой все началось. Только теперь в ней не было убаюкивающего спокойствия – только опустошение. Приятное, но признавать этого не хотелось. Лошик лежал, чувствуя, как по ноге стекает густая смесь выделений, как липнут к спине волосы, как саднит искусанная в кровь губа – когда он успел ее прокусить? Шевелиться не хотелось. Вообще. Казалось, проще просто лежать здесь, на этом мху, и ждать, пока лес сам решит его судьбу. Но Лололошка был мироходцем. Он переживал вещи и похуже. А это, пожалуй, было и приятно. Но он в этом никогда не признается. Он вновь что-то невнятно пробубнил, с усилием садясь. Голова кружилась, перед глазами плыло. Каждый мускул вопил от усталости, промежность горела огнем. Но магия все еще была с ним – теплый, знакомый комок где-то в груди, готовый откликнуться на зов. Ло поднял руку, щелкнул пальцами. Тело окутало мягкое золотистое сияние. Оно скользнуло по коже, собирая грязь, смазку, пот, кровь, все, что налипло за эти часы безумия. Сияние прошло по волосам, возвращая им чистоту и рассыпая каштановые пряди по плечам. Опустилось ниже, к изодранной одежде. Штаны, разорванные в клочья, белье, уничтоженное в первые минуты, кофта, задранная и измятая – все это затянулось, "срослось", стало целым, будто и не было ничего. Ткань очистилась от пятен, сапоги заблестели свежестью. Через минуту Лололошка стоял посреди поляны абсолютно чистый, в целой одежде, словно только что вышел из дома. Только усталость в глазах и легкая дрожь в коленях напоминали о том, что здесь произошло. Он провел пятерней по волосам, собирая их в низкий хвост, поправил воротник рубашки. Глубоко вздохнул. -Ну и что это, блять, было? - Спросил он с слышным раздражением в голосе у пустоты. Лес молчал. Только листья шелестели где-то высоко, да мох мягко пружинил под ногами. Лололошка постоял еще минуту, прислушиваясь к себе. Афродизиак, кажется, выветрился – тело больше не горело огнем, член мирно покоился в штанах, не требуя немедленного удовлетворения. Осталась только усталость и странное, тягучее удовлетворение, от которого хотелось то ли смеяться, то ли плеваться. -Ладно, - устало вздохнул мироходец. - Считайте, развлекли меня. Но если в следующем мире меня встретят пчелы-людоедки или иная хрень, желающая меня трахнуть – я обижусь. Он развернулся и зашагал прочь от поляны, туда, где лес начинал редеть, обещая скорый выход на равнину. Позади, на том месте, где он лежал, мох медленно втягивал в себя последние капли того, что осталось от щупалец. Лес кормился, лес жил, лес ждал следующего путника. Лололошка не оглядывался. Но в глубине души, в самом темном и потайном уголке сознания, он знал, что этот лес, эти щупальца, этот бесконечный, выматывающий, унизительный и прекрасный секс – он запомнит надолго. Может быть, навсегда.

***

Он вышел из леса через час. Деревья расступились, открывая вид на бескрайнюю саванну, где под легким ветерком колыхалась высокая трава. Небо наливалось закатным золотом, обещая спокойную ночь. Темноглазый остановился на опушке, вдохнул свежий, чистый воздух, в котором не было и следа того сладкого, дурманящего аромата. -Хороший мир, - сказал он сам себе едва слышным шепотом. - Немного странный, но хороший… Эграссу чтоль привести..? И шагнул в траву, оставляя лес за спиной. Там, в темноте под пологом, что-то шевельнулось, довольно потянулось вслед ему, но трогать не стало. Лес был сыт. Лес был доволен. Пока что.