Его глаза и губы

В Гамбурге грозы приходят без предупреждения. Сначала воздух тяжелеет, как будто кто-то накрывает город стеклянным колпаком, потом над Эльбой сгущается свинцовая туча, и небо раскалывается белой трещиной. Тэхён ненавидит этот звук. Первый раскат всегда застает его врасплох, даже если он знает прогноз, даже если следит за молниями в приложении. Гром ударяет в стены старого дома, стекла дрожат, и в груди у него все сжимается. Страх у омег пахнет густо, с металлической ноткой. Тэхён уже устроил гнездо: пледы, подушки, свитера – все стянуто в одну мягкую кучу. Он лежит внутри, колени подтянуты к груди, пальцы вцепились в ткань. Волосы растрепаны, ресницы мокрые. И когда очередной раскат грома прокатывается над домом, Тэхён поднимает на него глаза. Вот тогда Юнги накрывает. У него не просто слабость, у него чертов животный кинк. Он обожает губы Тэхёна. Когда тот плачет, они припухают, становятся влажными, налитыми, ярче обычного. Нижняя губа чуть оттопырена, дрожит, просит внимания. Юнги каждый раз ловит себя на мысли, что взгляд падает именно туда. Ему нравится, как они выглядят уязвимыми. Нравится мысль, что он может накрыть их своими, прикусить, заставить забыть о страхе. Горячий импульс поднимается из живота и давит под ребрами. А глаза… Черт, когда Тэхён плачет, его глаза становятся кристально чистыми. Прозрачными, блестящими. Это сводит Юнги с ума. Потому что в эти секунды Тэхён смотрит только на него. Ищет его. Признает его своей опорой. Альфа внутри Юнги буквально скалится от удовольствия. Ему нравится видеть эту зависимость. Нравится, как омега тянется к нему, как цепляется за кофту, как дышит его запахом. Нравится осознавать, что именно он – тот, кто может остановить дрожь. — Юнги… — голос срывается. И Юнги чувствует, как в груди что-то щелкает. Он опускается рядом, берет лицо Тэхёна в ладони, большим пальцем проводит по припухшей нижней губе, наблюдая, как та снова дрожит. Ему это нравится. Слишком. Нравится видеть слезы на ресницах. Нравится, как расширяются зрачки. Нравится ощущение власти. Он хочет закрыть его от грома, от неба, от всего мира. Но одновременно хочет, чтобы Тэхён смотрел так еще. Так открыто. Так зависимо. Гроза гремит снова. Тэхён вздрагивает и прижимается ближе. Юнги обхватывает его, вдыхает запах соленных слез и теплой кожи. Его альфа доволен. Пусть небо рушится. Пока Тэхён смотрит на него этими чистыми, заплаканными глазами и дышит приоткрытыми, припухшими губам, Юнги чувствует себя центром его мира.