Шанс есть всегда

Are we too young for this?

Матильду разбудила Гермиона. Она всегда будила её независимо от того, в каком состоянии была Поттер. Будь она больна, при смерти, Грейнджер все равно будила её. Она считала это своей обязанностью, и после тысячи просьб Матильда прекратила говорить ей, чтобы она перестала. Она просто на рефлексе посылала жалящее проклятие. Так страдала не она одна. Матильда ценила свою дружбу и любила своих друзей. Но она, наученная горьким опытом детства, также знала: у каждого есть границы и их нужно соблюдать. Она всегда знала, когда нужно поддержать, а когда оставить человека в покое. Поэтому ей очень нравился Невилл. Он придерживался тех же принципов, что и она. Наблюдал из тени и появлялся в самый тёмный момент, спасая от демонов, таившихся в душе человека. Матильда неохотно проснулась. Она всегда неохотно просыпалась, кроме выходных, придерживаясь мнения, что неважно во сколько она легла, важно — во сколько встала. Если она вставала в десять, она была свежа и полна сил. При этом могла лечь как в десять вечера, так и в час ночи. Если же она просыпалась в семь, как заставляла её Гермиона, Матильда была в, мягко говоря, не очень хорошем настроении. Умывшись и одевшись, девушка спустилась в гостиную. Внизу царило оживление. Она не особо понимала из-за чего. Рон напомнил ей: — Представляешь, подруга, у Анджелины получилось забросить свое имя в кубок! — воскликнул он, закидывая руку ей на плечо. — Жаль, что участвовать можно только семнадцатилетним. Я уверен, что мы с тобой бы выиграли в этом турнире. — беззаботная болтовня как обычно отвлекла Матильду от упаднических мыслей, которые посещали ее каждый раз, когда она не высыпалась. А не высыпалась она, как вы уже поняли, часто. — Да… — рассеянно пробормотала она. Впрочем, чтобы вести диалог, Рону не нужен был собеседник, и за это его ценила не любившая понапрасну открывать рот Матильда. Про себя она подумала, что он очень ошибается, потому что их подготовки явно не хватит для того, чтобы соперничать с сильнейшими магами Дурмстранга и Шармбатона. Позже она ещё пожалеет о своих мыслях. В большом зале было людно. Гриффиндору повезло, что за их столом не сидели гости. Он был самым многочисленным факультетом, и никто из прибывших не поместился бы рядом с гриффиндорцами. Матильда была рада этому, другие ребята же жаждали поближе узнать иностранцев. Завтрак, уроки, обед, домашка и тренировка по квиддичу пролетели мимо неё. Она не особенно следила за тем, что ела, что записывала, что читала и какие трюки выделывала. Сегодня был какой-то странный день. Она чувствовала, что важное событие приближается. Её интуиция вопила об этом. Ох, как Матильда надеялась, что это будет хорошая новость. Жаль, что её мечтам не суждено было сбыться. Тревожные звоночки не просто зазвонили, они прогремели в её голове, как только «золотое трио» зашло в Большой зал на ужин. Она проигнорировала их. А зря. Кто знает, как бы сложилась история, будь она в тот вечер в своей комнате, а не среди всех этих враждебно настроенных людей? Дамблдор поднялся со своего места, стоило всем занять свои места. Когда он постучал ложечкой по бокалу, его глаза таинственно сверкнули. «Как мультяшный злодей, который задумал гадость». — хмыкнула Матильда мысленно. — Сегодня день, когда кубок откроет нам имена участников турнира! — провозгласил он, магически усилив свой голос. Директор устремил свой взгляд на кубок. Синее пламя вспыхнуло высоким столбом, и бумажка с первым участником вылетела оттуда. — Флёр Делакур, Шармбатон! — зачитал Дамблдор громогласно. Блондинка, которая приглянулась Рону на приветственном ужине, грациозно поднялась и, откинув волосы за спину, прошла в указанную комнату, оставляя своих одноклассниц плакать. — Виктор Крам, Дурмстранг! — следующее имя, следующий достойный кандидат на победу. Любимец Каркарова встаёт и рубленым шагом военного идет к двери, за которой скрылась Флёр. — Седрик Диггори, Хогвартс! — буря аплодисментов. Хафлпаффец, забавно запнувшись, следует за своими конкурентами. «Странный выбор.» — думает Матильда и через секунду желает вырвать свой проклятый язык. — Матильда Поттер, Хогвартс. — на неё смотрят со смесью презрения и недоверия, Дамблдор объявляет ее имя с удивлением, которое не успевает скрыть. «Или намеренно показывает.» — проносится в голове гордо вставшей Матильды. Она уже привыкла к испытаниям жизни, она не опустит головы. Никто не поверил ей. Ожидаемо. Разразился громкий скандал, от которого её увел Грюм и предложил свою помощь. Хорошо. От плюшек Матильда не откажется. Чувствуется подвох, но она выключает бдительность. Ей нужна его помощь.

***

Друзья не отказываются от неё, но она сама отдаляется от них, проводя время с Брати Краучем-младшим. Она знает его личность ещё с того времени, как он вызвался ей помогать. Но он — источник информации, так что если у него какие-то планы на неё, то у Матильды они тоже имеются. Плюсы того, что она изгой и почти не общается с друзьями? Гермиона больше не будит её по утрам, однокурсники не пристают с дурацкими вопросами, она не чувствует вину, за то что не достаточно участвует в диалоге с Роном. Минусы? Ее пытаются травить, но проклятия, которые она почерпнула у «Грюма», спасают.

***

Первый этап. Драконы. Она готова. Она знает, что ей попадется самый злой. Они проработали тактику. Чарующая Флёр, пустой Виктор, неуклюжий Седрик со своим опасным способом отвлечения. Теперь очередь Матильды. Она выходит на поле в красном платье. Закрывает глаза. Идёт чуть вперёд, плавно поднимая руки в перчатках над головой. Ноги на ширине плеч, кисти скрещены, пальцы изящно изогнуты. Она открывает глаза, смотря прямо в глаза дракона. На лице кривая улыбка, нет, оскал. Дракон наклоняет голову. Матильда резко опускает руки. Взлетает в воздух, оплетенная магией. Зрители наблюдают за ней, затаив дыхание. Красная магия струится по ней. Дракон склоняется перед величием огненной стихии. — Дай мне яйцо. — приказывает Матильда. Задание выполнено. Матильда не смотрит оценки судей, она молча уходит с поля в полной тишине. Зрители ошарашены её силой. Кажется, её снова будут бояться. Ничего страшного. Она к этому привыкла. Тем более, что её друзья все ещё с ней. Матильда ищет укромный уголок. Сейчас она хочет побыть одна. Допросы Гермионы — совсем не то, что нужно ей в данный момент. Возможно, Матильда и была хладнокровна на поле под взглядами тех, кто считал её лгуньей, но она все еще была 15-летней девушкой, психика которой страдала каждый год. И сегодня тоже. Она забивается на подоконник и прикрывает себя мантией невидимкой. Поверх согревающие чары. Она сидит как мышка, пока не слышит чьи-то голоса. Собираясь уйти, она замирает. Её соперники, Седрик и Флёр, бредут по пустынному коридору, держась за руки. И Матильда могла бы покинуть их общество или показать свое присутствие, но что-то в поведении Седрика кажется ей странным. Эти жесты… они слишком похожи на кого-то, кто учил её. Крауч! Седрик Крауч отпускает Флёр и что-то шепчет ей на ухо. Матильда подается вперёд. Вейла отходит к стене, выражение её лица скрывает тень. Крауч ставит руку чуть выше её плеча. Матильда начинает краснеть, но путей отхода больше нет. Барти точно узнает, что она здесь, его рефлексы не дадут ей пройти мимо. Свободной рукой Брати заправляет прядь волос за ухо Флёр. И тогда Матильда узнает, что вейлы очень чувствительны. Из француженки вырывается непроизвольный стон, и она подается вперёд, находя губы пожирателя своими. Со стороны Матильды не очень видны события, но даже там она чувствует искры, которые летают над парочкой. Флёр поднимает свои руки и кладет их на шею Барти, зарываясь пальцами в волосы. Он не остается в долгу, начиная шарить по её спине. Их поцелуй не романтичный. Он яростный и страстный. Матильда чувствует этот огонь. Два языка борются в схватке за главенство. Флёр не согласна подчиняться. Парень и девушка больно кусают друг друга и обоим это нравится. Матильда закрывает глаза. Это ведь не может продолжаться вечно?