Шанс есть всегда

— Мне нравится, когда ты смотришь на меня так, — она стоит в окна, взгляд устремлен вдаль. Ей не нужно оборачиваться, чтобы знать: он смотрит. Он буквально пялится с обожанием и невозможной нежностью в глазах. Он подходит, и его крепкие руки обвиваются вокруг её талии. Она накрывает их своими и поворачивает голову к нему. Она не видит его лица, только губы. Пухлые, мягкие, горячие. На вкус они как мята, потому что он любит жевать мятную жвачку. Он медленно целует её, и незаметно они перемещаются к кровати. Ноги подгибаются, и она в объятиях пуховой перины. Он ныряет следом. Она шарит руками по его телу, пытаясь раздеть его, а он справляется со своей задачей гораздо лучше, просто разрывая её блузку и целуя каждый миллиметр её груди. Она стонет. — Я обожаю, когда ты лапаешь меня, — она знает, что он любит, когда его хвалят, но в моменты помутнения рассудка у нее вырываются только такие непристойности. Обычно она такого не сказала бы: она слишком стеснительна для этого, но в порыве страсти ей хочется. И она не отказывает себе: — Трахни меня! — громче, чем она хотела, но это парень… он стоит этого. — Ты такая похотливая сучка, — отвечает от ей, на секунду отрываясь от её груди. Его пальцы начинают обводить её клитор и… она просыпается. «Не-е-ет» — хочет застонать она, но проснувшись полностью, обнаруживает, что вокруг люди и притом важные. На неё с тревогой смотрит Мадам Максим, безразлично осматривает британская целительница, кажется, мадам Помфри. И директор Дамблдор. Барти говорил, что он опасный человек. Флёр была склонна ему верить и бояться за него. За короткое время, что она пробыла в Англии, он стал для неё значимым человеком, она… влюбилась в него. И знала, что именно его видела в своем сне. Она мечтала увидеть его лицо, но он всегда приходил к ней под личиной Седрика. Он пообещал, что как только Турнир закончится, он все ей расскажет и, если она не отвернется от него, они сбегут. Сбегут на край света, и никто им не помешает. Флёр была счастлива, что природа вейл была такой: у них стоял ментальный блок и даже сильнейшие менталисты, каким являлся Дамблдор, не могли их прочитать. Но в глаза директору она все равно предпочитала не смотреть. Хотя она и обучалась в Шармбаттоне искусству «покер-фейс», эмоции сдерживать не умела. Лидер Ордена Феникса сразу поймёт по её мимике, о чем она думает. — Что произошло? — спросила она. — Что последнее вы помните? — уточнила у неё директриса. Флёр зажмурилась, судорожно отгоняя от себя отрывки сна. — Габриэль! Габриэль в порядке? — воскликнула она, подрываясь со своей постели. — Сложный случай. — прокомментировал Дамблдор. — Флёр, с вашей сестрой все в порядке. — заверила её директриса. — Но боюсь, вы потеряли значительный кусок памяти. — Что.. о чем вы говорите? — взволнованно поинтересовалась вейла. — Я расскажу вам, — начала Олимпия, но кто-то ворвался в палату, прерывая её. — Срочное собрание! Тревога! — прокричал ученик в гриффиндорской мантии, принадлежащий шестому или седьмому курсу. Директора немедленно выбежали из Больничного крыла. С Флёр осталась только осунувшаяся медсестра. Флёр не осмелилась спрашивать её. Кажется, случилось что-то действительно плохое. Мадам Помфри не дала ей погрузится в мысли: — Вам нужно поспать. — Мягко сказала целительница. — Зелье Сна без Сновидений у вас на тумбочке. Флёр не оставалось ничего, кроме как последовать ее совету.

***

— Флёр… Флёр! — услышала она громкий шепот. — Барти! — пожалуй слишком громко в больничной тишине прозвучал её голос. — Что ты здесь делаешь? — радостно улыбнулась она, обнимая её. — Мало времени. — быстро произнес он. — Просто ответь: да или нет? Флёр кивнула. — Выйдешь за меня, чтобы сбежать на край земли, где нас никто не найдёт? — в его глазах горела надежда, смешанная с безумием и страхом отказа. — Да. — прошептала девушка. На её палец было надето красивое, но простое кольцо, но у Флёр не было времени, чтобы хорошенько рассмотреть его. Барти подхватил её на руки и выбежал из лазарета. Вейла почувствовала легкое покалывание — оповещение о том, что на ней заклятие. Судя по запаху магии, Барти наложил на них дезиллюминационное и скрывающее шаги. В его руках было уютно, и она прислонила голову к его груди, сама не заметила как заснула. В следующий раз очнулась уже в каком-то поместье. — Где мы? — пришло время вопросов. — Точно! — Вне школы Барти стал более расслабленным. — Я должен ввести тебя в курс дела. Ты не помнишь события со второго тура, верно? Твою сестру спасла Матильда Поттер, потеряв из-за этого баллы. Ты готовилась к третьему турниру, мы продолжали встречаться. Ты уже знаешь, что я был когда-то на стороне Волан-де-Морта из-за некоторых проблем с психикой, которые пытался решить путём «вбивания другого клина». Не получилось. Но появилась ты, и я снова стал собой, тем, кем всегда стремился. Наверное, тебе стоит знать, что у меня была потребность в подчинении, потому что когда я был чуть младше тебя, я пробовал некоторые техники, которые затянули меня. И я не мог избавиться от их влияния. Но вернемся к делу. Благодаря тебе, я осознал, что больше не нуждаюсь в приказах Волан-де-Морта. Что я больше не раб ментально. И я смог побороть чары Тёмной Метки. Теперь я чист. Но Виктор Крам, не знаю, где легенда квиддича мог пересечься с Темным Лордом, но это факт: он стал его пособником и принадлежит его «организации». Барти перевёл дух и продолжил: — На третьем этапе Турнира Трех Виктор наложил на настоящего Седрика Круцио, на тебя какие-то сложные чары, которые даже Дамблдор не смог распутать. Каким бы аморальным человеком он ни был, он все же великий волшебник, с этим не поспоришь. — А что с Матильдой? — зацепившись за паузу уточнила Флёр. — Она была целью Виктора. Он помог ей победить, благородно уступил кубок и теперь Матильда в плену у Темного Лорда. В Магической Британии объявлено военное положение. Поэтому-то твоя школа все еще здесь. Но у меня есть план, который сработает только, если мы начнем немедленно. — Но если план настолько важен, почему ты рассказываешь все это сейчас, а не позже? — пролепетала Флёр, удивленная резкими движениями Барти. — Я тебя знаю. — по-доброму улыбнулся тот. — Тебя будет мучить незнание, а меньшее, чего я бы хотел, это твои страдания. Флёр быстро поцеловала его в губы, тронутая его признанием и начала помогать ему со сборами. Многого от неё не требовалось: подогнать пару платьев по размеру, загримироваться и наложить пару заклинаний на чемоданы. Через несколько часов молодая пара «магглов» была на вокзале Кингс-Кросс. — Эх, ностальгия! — вздохнул Барти, и они сели на поезд, который унес их в новую жизнь.