Миу устала

У Миу ничего не получается. Её руки не слушаются. Пальцы, сжимающие карандаш, резко вздрагивают, оставляя кривую линию на чертеже. Она бросает в воздух что-то вроде тихого "блять!" и зачеркивает весь чертеж. Миу не спит уже несколько дней. Она боится, что если ляжет хоть на минуту - пропустит тот самый момент озарения, не успеет воплотить в жизнь внезапно появившуюся идею. Её глаза слипаются сами собой, а организм работает лишь на неизвестно какой по счету чашке кофе. Миу почти ничего не ест. Лишь изредка заталкивает в себя какие-то протеиновые батончики, сухую лапшу, которую ей лень заварить. Её лаборатория, которая когда-то напоминала мастерскую какого-нибудь гениального ученого, превратилась в помойку из пустых фантиков и банок от энергетиков. У неё нет сил прибраться здесь. У Миу нет вдохновения. Заставить тело работать - это ещё легко. А вот с мозгом так не получится. Она сидит, глядя в одну точку, пытается собрать воедино обрывки своих мыслей, но всё заканчивается тем, что из глаз начинают литься слёзы. Они блестят на голубой радужке, делая ее похожей на какой-нибудь драгоценный сапфир. Экзамен совсем скоро. А у нее...У нее ни черта не выходит. Нужно было придумать такой проект, чтобы у комиссии, администрации Академии, да и вообще у кого либо не осталось никаких сомнений в том, что Миу - действительно Абсолютная. Что она заслужила места в этой Академии. Если провалить экзамен - всё будет кончено. Ирума вернётся в свою старую школу. Она больше ничем не будет отличаться от этой серой бесталанной массы. Она больше никому ничего не докажет. И в первую очередь - себе. Миу не впускает никого в свою лабораторию. Но всегда есть одно исключение из всех правил. Та, кому Ирума сделала отдельный дубликат ключа. Та, кто видел её в любом состоянии - тревожную, злую, заплаканную, пьяную. Та, кого она рада видеть всегда. Миу ненавидит показывать свои слабости. Она скорее убьёт себя, если расплачется при ком-то. Но к Каэде это не относится. Она заходит молча. Но одно лишь ее присутствие звучит, как успокаивающая музыка. Она подходит к рабочему столу Миу и без слов кладёт пачку чипсов, за которыми ходила ради нее в магазин возле общежития. Помнит, что Миу любит острое. Помнит каждую маленькую деталь о ней, словно идеально заученный конспект. Не потому, что так нужно, а потому, что хочет. — Ты слишком много работаешь, — справедливо замечает она. — Неправда. Я стараюсь недостаточно. Вялым от усталости голосом она пытается объяснить Каэде, в чем именно заключается её новая идея. Каэде не понимает, но всегда внимательно слушает. Она далека от точных наук. Её нежные пальчики нужны для того, чтобы создавать искусство. А вот царапины, ожоги и следы от масла на них, как у Миу, ей абсолютно не идут. Но всё равно она слушает до конца каждый шквал мыслей Ирумы. Не потому, что так нужно, а потому, что хочет. — Ты...Ты не понимаешь! Я должна быть самой идеальной на этом блядском экзамене! — Миу срывается на крик. — Представь, что будет, если на моё место возьмут кого-нибудь из тех долбоебов, которые ничего тяжелее хуя в руках не держали? — на этом моменте её голос уже начинает дрожать. Она даже не хочет думать о таком исходе. Даже представлять то, что Абсолютным Изобретателем может быть кто-то другой. — А со мной тебе не нужно быть идеальной. Голос Каэде спокоен. В затуманенном усталостью мозге Миу он кажется колыбельной. Она слышит лишь какие-то обрывки фраз. Веки стали слишком тяжёлыми. В себя Миу привели лишь более громкие, чем раньше, слова: — Ты уже засыпаешь. — Да нихуя подобного! — отвечает та, но уже не грубо, не рассерженно, как она отвечала раньше. Словно пытается помнить, что ей, вообще-то, нужно быть хамоватой эгоисткой... Только вот Каэде уже давно знает, что это не так. И затыкает её поцелуем. Это каждый раз работает. Чертова пианистка. — Иди в свою комнату, — мягко говорит Акамацу. И эти слова действуют сильнее любого приказа. Каэде улыбается, глядя, как гордая Миу каждый раз "ломается" под ее спокойным, но властным тоном и становится самой послушной и ласковой. — Только если ты останешься поспать со мной, — всё-таки отстаивает свои права Миу. И Каэде отвечает ей молчаливой улыбкой. Конечно, она останется. И не только на эту ночь, а навсегда.