Последнее желание Николь

TW: кровь, унижение, суицид Это был обычный день. Весенние каникулы только-только закончились, а это значит, что пора было возвращаться в школу, как бы Николь этого не хотелось. Наличие в школе Джеки, конечно, значительно упрощало жизнь, однако для того, чтобы назвать времяпровождение там приятным, нужно было сильно притягивать за уши. День в школе прошёл спокойно. По меркам той школы, где училась Николь, по крайней мере. Джеффри снова унизили, и в этот раз они сделали это грандиозно. Они разбили его очки, разбросали содержимое его рюкзака по мусорным вёдрам, и на все это Николь смотрела с небольшой, едва заметной садисткой ухмылкой. Как бы плохо ей не было в школе, скучно не было точно. После уроков, они с Джекой пошли к Джеке, как обычно. Возвращаться домой для Николь вариантом не было: мать, которая привела домой очередного мужчину, старший брат, который сводил её с ума—да, идти нужно было определённо к Джеке. Когда они пришли, первым делом Николь плюхнулась на диван, положив руку себе на лоб. — Заебало... — протяжно сказала Николь, — хоть в петлю лезь, серьёзно... — её голос был унылым и монотонным, как и всегда, однако в этот раз, в ее голосе что-то отличалось. Как будто она была абсолютно серьёзна в своём намерении убить себя. Она часто упоминала это, но сейчас, она как будто бы уже все решила. — Эй, Николь... — сказала Джека, обеспокоенно подойдя к ней и положив ей руку на плечо, — всё наладится. Не переживай. Голос Джеки звучал необычно нежно. Не высокомерно, как это обычно происходило, а даже с небольшой ноткой симпатии. — Джека, хватит. Я уже все решила. — Николь сорвала руку Джеки со своего плеча, ни капли не заботясь о том, чтобы сделать это мягко. — Сегодня настанет тот день, когда я со всем закончу. Её голос звучал серьёзно. Слишком серьёзно, даже для социопатки вроде неё. Джека вздохнула, понимая, что такую упрямую суку как Николь ей просто не переубедить. На её глазах навернулись небольшие, почти неуверенные слезы, что было редкостью для всегда уверенной в себе блондинки. Увидев эти слезы, сердце Николь ёкнуло, однако решение свое она менять не собиралась. — Ну тогда... — голос Джеки дрожал, пока она говорила, — мы сделаем это вместе. Это заявление заставило глаза Николь заметно расшириться. Джека резко, без предупреждения вдруг наклонилась к Николь, обернула руки вокруг талии своей подруги и сказала с удивительной решимостью: "Ты слышишь, Николь?! Мы сделаемто вместе, ты и я!" — она буквально прокричала. Её переполняли эмоции, как грустные, так и радостные. — Слышу я, слышу. Не надо так кричать. — Николь ответила, не теряя ни капли своей безразличности, однако на ее лице появилась небольшая ухмылка. — Однако раз уж мы обе умирать собрались... — Николь сказала, и при этом ухмылка на ее лице заметно расширилась, — может хоть поебёмся на последок? А то грустно будет умирать, если мы сначала не затрахаем друг друга до потери сознания? Джека явно не ожидала такого поворота событий, отчего на ее лице появился лёгкий румянец. Однако возражать Николь сил в себе она не нашла. Она кивнула, бормоча себе под нос что-то невнятное, и сглотнула слюну. По ней было видно, что она сильно волновалась. Не теряя ни минуты времени, Николь обернула свои руки вокруг талии Джеки и перевернула ее. Теперь, Джека лежала на диване с Николь сверху, полностью в ее распоряжении. Николь нагнулась ниже, и игриво укусила Джеку в шею, на что от неё послышалось характерное шипение, когда воздух вдыхается сквозь крепко сжатые зубы. Отлынув назад, Николь окинула ярко-красную марку на шее Джеки довольным взглядом. — Чтобы все знали, кому ты принадлежишь, даже в лике смерти. — прошептала Николь прямо Джеке в ухо, отчего у последней по спине пробежал холодок. Приятный холодок. Николь взялась за лямки топа Джеки и игриво за них подергала. — Сама справишься, или мне помочь? — голос Николь звучал игриво. Складывалось ощущение, что она её просто дразнит. Так оно и было, на самом деле. Джека, неспособная и слова сказать, просто отвела взгляд от стыда. Николь вздохнула в липовом недовольстве, но ее широкая ухмылка выдавала ее истинные чувства. — Всё самой делать, — сказала Николь, стягивая топ Джеки через верх, — но ничего. Не хочу тебя сильно нагружать... Она провела руками по торсу Джеки, вызывая лёгкие мурашки. Чувствовать кожу своей подруги в таком месте, в такой интимной позиции, конечно, морально отвратительный поступок, но нормы морали Николь воспринимала не больше, чем шутку. А у Джеки просто не было выбора. — Ах, точно... — Николь вдруг сказала, как будто вспомнив о чем-то, — я тут наслаждаюсь видом, а ты, бедняга... так нечестно. С этими словами, она сняла свою майку, обнажая свой торс. Джека покраснела ещё больше. Она хотела было протянуть руки и потрогать Николь, но та перехватила ее руки и прижала их к дивану, прижимая Джеку к нему. — Не так быстро, моя хорошая... — Николь, все ещё держа запястья Джеки в своих руках, оседлала её. — Здесь я главная. Понятно? Джека резко выдохнула, вовсе не ожидав такого проявления превосходства со стороны Николь, но сопротивляться все также не смела. Она лишь кивнула. — Хорошая девочка. — Николь похвалила, но похвала эта звучала унизительно, почти пренебрежительно. Но по какой-то не совсем понятной причине, Джеку это только завело. Николь перехватила оба запястья в одну руку, чтобы освободить хотя бы одну. Своей освободившейся рукой она продолжала водить по груди Джеки, заставляя ту корчиться. Она игралась с ее сосками, потом проводила по рёбрам и между грудей, а потом повторяла процесс. В один момент, ей это наскучило. Она начала кусать Джеку за грудь, причём стараясь делать это как можно болезненнее. Тем временем, Джека сходила с ума от ожидания чего-то большего, чем просто причинение боли, которое стало чем-то приятным. — Николь, пожалуйста! — Джека шёпотом прокричала, в то время как похоть сводила ее с ума. — Я больше не выдержу, я... Не успев закончить фразу, она кончила. Ужасное, мокрое, липкое пятно появилось у неё на штанах. Её лицо приняло ярко-красный, даже алый цвет от стыда. — Ты что, уже кончила? — Николь сказала не без отвращения на ее лице, — позорница. Так быстро и так много... Николь осмотрела пятно и вздохнула. Делать было нечего. После небольшой неудобной паузы, Николь потянулась за своим рюкзаком, который, благо, лежал недалеко. Из него она достала... Нож. Острый, блестящий предмет, не предназначенный для использования на людях, а для сексуальных утех тем более... Однако, как мы уже выяснили раньше, Николь общественное мнение не волновало ни сколько. Она легонько поднесла лезвие острой стороной к коже Джеки, отчего та заметно запаниковала. После мгновения ожидания, Николь сделала надрез. Джека вскрикнула от боли, и слезы навернулись в ее глазах. Николь, войдя во вкус, провела ещё один. А потом ещё, ещё и ещё. Лезвие ножа из блестящего серебром превратилось в красное. Джека непереставая кричала, от боли и того мазохисткого удовольствия что переполняло ее. На, примерно, двенадцатом надрезе, она ещё раз кончила, и липкое пятно на ее штанах стало лишь больше. Николь не останавливась: раз уж подруга сказала, что готова умереть вместе с ней, то так тому и быть. ... Спустя ещё одну жестокую серию нарезов, сердце Джеки остановилось. Николь ещё некоторое время резала ее бездыханное тело, и лишь перестав слышать крики, успокоилась. Посмотрев вниз, на труп своей подруги, Николь усмехнулась. Она поцеловала Джеку в губы, после чего принялась за себя. Она наносила себе безжалостные удары в живот, и примерно на пятом, она кончила, пятно на ее штанах такое же, как и у Джеки, если не больше. Спустя ещё примерно восемь ударов, Николь выдохлась. Нож выпал из ее рук на пол и ударился о землю с характерным металлическим звоном. Безжизненный труп Николь упал прямо на Джеку. На следующий день, полиция всё-таки нашла двух юных девушек. Отвращению полиции не было предела, также как и горечи всех, кто был лично знаком с девочками.