Тепло севера

Топор с характерным звуком вошёл в плоть, снося голову врага. Брызги крови, будто багровый след на чистом холсте, окропили лицо и светлые волосы воительницы. Но она, казалось, этого не заметила. Её взгляд цепко скользил сквозь хаос битвы, где пыль смешивалась с дымом, а крики глохли после свиста топоров и мечей. С клинком наперевес к ней бросился какой-то смельчак. Рейдун усмехнулась, перебросила топор в другую руку, готовая снести очередную голову, как вдруг вдали раздался протяжный звук рога. Варнхеймского. Через мгновение ему вторил другой — асторнский. Враг замер. Рейдун тоже. На поле брани всё застыло, слышны были только крики ворон, что кружили в небе над убитыми. По окровавленной долине, усеянной трупами павших воинов, мчался всадник с белым штандартом. — Их Королевские Величества пришли к миру! — объявил он. Голос посланца эхом прокатился над холмами и затих. Снова наступила глухая тишина. Лишь вороны продолжали кружить над полем, каркая в предвкушении пира — тел хватало на всех. — Ваше Высочество, — к Рейдун подошёл другой посланец, ведя за уздечку коня. — Королева ждёт вас. Не удостоив солдата ответом, Рейдун ловко взобралась в седло, пришпорила коня и рванула туда, где на ветру колыхались королевские штандарты. Золотоглавый дворец возвышался на скалах над спокойным морем, что нежилось в лучах утреннего солнца. Чайки, безмятежно покрикивая, выслеживали добычу. Рыбаки забрасывали снасти уже в который раз, вдыхая солёный, тёплый бриз и щурясь на свет. Эту картину не могло бы нарушить ничто… кроме новостей, что, словно буря, разорвали душу Элианы. Она хотела кричать от несправедливости. Не хочу! Не буду! Но разве кто-то спросил её мнения? Её разменяли, как монету, и самым ужасным образом, какой только можно вообразить. Элиана ворвалась в свои покои и сразу же бросилась на балкон. Слёзы душили её, хотя в присутствии короля — своего отца — она не проронила ни слова. — Это их условие, — безэмоционально произнёс мужчина, сидевший на троне. Она уже не узнавала в нем родного человека. — Но разве это разумно? — вступился брат, наследник. — Идти на поводу у этих варваров? Они хотят унизить нас ещё больше! Это немыслимо — соглашаться на такое! — Я всё сказал, — отрезал король Асторна. — В конце недели ты отправляешься со свитой и челядью в Варнхейм. Теперь, стоя на балконе, Элиана вновь и вновь прокручивала в голове его слова, глядя вниз на бескрайнее море и на простую, безмятежную жизнь людей внизу. Варнхейм. Суровый северный край, где море изо льда, как и сердца людей, что населяют те берега. Полгода там длится тьма — и, как говорили, именно потому в их землях прижились еретические устои. Как только она ступит на землю чужаков, пути назад не будет. Это конец. Казалось, вся столица собралась на берегу, ожидая прибытия асторнских кораблей. Рейдун стояла рядом с матерью — женщиной, что словно скала возвышалась над всеми, укутанная в меха и в золотой короне. Волосы королевы, отливавшие серебром, струились волной почти до пояса. Несмотря на годы, в ней чувствовалось то самое величие и стать воительницы, перед которой склонялись все недруги. Вчерашняя победа в затяжной войне над давним врагом лишний раз подтвердила это. По другую сторону стоял мужчина — не менее осанистый, хотя и заметно поседевший. Когда-то его волосы горели пламенем, теперь лишь искрились под солнцем. Подбородок скрывала борода, заплетённая в косу с золотыми кольцами; на голове — венец. Он стоял почти вплотную к королеве, и казалось, один лишь он позволял себе веселиться. — Невольно вспоминается, как и я когда-то приплыл в эти суровые края, — тихо произнёс он, наклоняясь к жене. Голос его с лёгким акцентом всё ещё выдавал чужеземца. — И сразу влюбился. — Льстец, — усмехнулась она, сохраняя вид невозмутимый, но щёки тронул лёгкий румянец. Рейдун же безэмоционально смотрела вдаль. Как у родителей, у неё не будет. Брать в жёны дочь врага, что даже их языка не знает… Это звучало как насмешка судьбы. — А вдруг она толстая и страшная? — еле вымолвила воительница, сидевшая вчера напротив Рейдун в длинном чертоге с кружкой браги в руках, по-прежнему хмельная. Рейдун лишь мрачно взглянула на неё. Все знали: будь невеста, или жених, хоть в десять раз уродливее, если союз будет заключён, то навеки. Боги свяжут души, и развести их не сможет никто. Измена — величайший грех, за который боги отвернутся навсегда. Воспоминание рассеялось, когда на горизонте появилась крошечная тёмная точка. Корабль. У родителей всё сложилось, но в чудеса Рейдун мало верила. Она прищурилась. Ну вот и всё. Сама судьба плывёт навстречу. Элиана стояла на палубе корабля, безучастно глядя вдаль и кутаясь в меховую накидку. С тех пор как они покинули родные берега, она никак не могла согреться. Так вот какая теперь ждёт жизнь — вечный холод, как в могиле. — Какая она? — спросила принцесса, скорее из вежливости, чем из любопытства. Мужчина стоявший рядом — лорд Грейсон — постоянный участник переговоров с северянами, наверняка встречал варнхеймскую принцессу. — Принцесса Рейдун? — Да, — кивнула Элиана. — Рейдун... — имя как-то странно ложилось на язык, совсем непривычно. — Даже не знаю, как охарактеризовать её, Ваше Высочество, — протянул лорд, явно подбирая слова. — Говорите как есть, — устало сказала Элиана. — Скрывать уже бессмысленно. Он вздохнул. — Я не слишком хорошо её знаю. На переговорах появлялась редко, предпочитала им поле брани. Судя по рассказам выживших, она была беспощадна… улыбалась в лицо смерти. Элиана поёжилась. Фантазия сразу нарисовала демонический образ — высокую женщину с кровью на руках, с мёртвыми глазами цвета льда. — Но, — продолжил лорд, — когда всё же появлялась на переговорах, вела себя сдержанно. Говорила редко. Больше слушала. Мало кто из наших представителей мог понять, что у неё на уме. Мать уважает. У них, в целом, уклад матриархальный. В каком-то смысле вам даже повезло. Принцесса горько усмехнулась. — Повезло… очень "уместное" слово. — Есть, правда, один нюанс, — лорд замялся. — Говорите, — холодно отозвалась Элиана. Север, казалось, уже начал проникать под кожу, в голос, в дыхание. — Варнхеймцы крайне серьёзно относятся к браку. Для них это не просто договор, почти священный обряд. Измена считается страшным грехом. Он кашлянул, будто извиняясь. — Но до брака… они живут свободно. Могут быть связи и с мужчинами, и с женщинами. Это никого не смущает. Но если выбирают партнёра — навсегда. Элиана долго молчала, глядя в серую даль, где море сливалось с небом. — Так зачем меня толкают на этот шаг? — наконец, произнесла она, едва слышно. — Для королевских семей любовь — роскошь, — мягко ответил лорд. — Вы — гарантия союза. Она — гарантия мира. Обе стороны устали от войны, если говорить откровенно. Не думаю, что Его Величество так просто бы приговорил вас к такой ссылке. Он слегка пожал плечами. — Если смотреть на всё глазами северян — это даже честь. Наследница Варнхейма, будущая королева, и брак с вчерашним врагом… Не каждый день история делает такие ходы. Элиана задумалась. С этой стороны она ещё не смотрела на свою плачевную ситуацию. Ветер пробирался под меха, где-то внизу плескалось ледяное море, и казалось, что оно лишь насмехается над принцессой, которая дерзнула ступить в чуждую ей стихию. Корабль медленно входил в бухту. Волны, разбиваясь о скалы, взлетали к небу белой пеной, будто сама стихия пыталась остановить приближение неизбежного. В воздухе стоял запах соли, водорослей и железа. Чужой, колкий, северный. Элиана стояла у борта, пальцы онемели от холода, но она не чувствовала этого. Впереди на утёсе раскинулся город: темные башни, шпили, флаги, развевающиеся на ветру. На причале — множество людей, но даже отсюда можно было различить, где стоит та, кто ждёт её прибытия. — Добро пожаловать в Варнхейм, Ваше Высочество, — произнёс лорд Грейсон, когда корабль мягко ткнулся в причал. Но Элиана его почти не слышала. Она сошла по сходням, шаг за шагом. Толпа расступалась. Воздух был холодный, солнце слепило, но не грело, от воды нещадно дуло. Элиана уловила запах соли и неизбежности своей судьбы. Рейдун стояла подле королевы-матери и короля, держа руки за спиной. На лице ни эмоции, ни тени улыбки. Волосы, как Элиане показало, цвета льда, трепал ветер, а глаза, цвета зимнего неба, были устремлены прямо на неё. Ни приветствия, ни поклонов — лишь взгляд, от которого кровь застыла в жилах. Элиана невольно остановилась. Казалось, земля под ногами качнулась сильнее, чем палуба в шторм. — Принцесса Элиана Асторнская, — громко объявил глашатай. Голос его эхом прокатился по берегу, смешавшись с криками чаек и рокотом волн. Рейдун шагнула вперёд. На миг между ними стало тихо, так тихо, что можно было услышать собственное дыхание. Элиана встретила её взгляд — холодный, пронизывающий. И вдруг её охватило странное ощущение — это не была враждебность. Это было узнавание. Как будто их обеих подвели к одной черте, за которой начиналась чужая жизнь. — Ваше Высочество, — наконец, произнесла Рейдун. Голос низкий, ровный, без намёка на насмешку. Говорила она по-асторнски, но с явным акцентом. — Добро пожаловать в Варнхейм. Элиана не знала, что ответить. Только кивнула. В одной лишь расшитой рубахе Рейдун стояла по щиколотку в священных водах реки, ожидая свою невесту. На берегу — свита, послы, воины, придворные обеих сторон. Всё замерло, ожидая грядущего таинства. Холод, казалось, не касался её. В ней больше не было ни страха, ни гнева, только долг. Одно лишь облегчало душу: южная принцесса оказалась не уродиной. Даже наоборот. Гордая, с тёмными глазами, что смотрели прямо и с вызовом. Непокорная, — подумала Рейдун. — Как северные воды. Что-то было в ней от севера, несмотря на опалённую южным солнцем кожу, и волосы цвета воронова крыла. Позади раздался плеск — Элиана медленно ступала в воду. Рейдун была уверена, что та сейчас дрожит от холода, от ледяных иголок, впивающихся в кожу. Ничего. Привыкнет. Посреди реки стояла жрица — седая, с венком из еловых ветвей. В её глазах отражалось небо. Она ждала их приближения, держа в руках бронзовую чашу и цепь, переплетённую из разных металлов. Элиана не понимала, что происходит. Язык варнхеймцев был для неё чужд. Она успела выучить лишь какие-то общие фразы. Что говорила эта женщина? Зачем они стоят в ледяной воде, почти обнажённые? Никто не объяснил. Да и спрашивать она не стала. Всё это походило на похороны. На её собственные похороны. Вдруг Рейдун взяла её за руку — крепко, уверенно. Элиана вздрогнула. Кожа северянки обжигала, не льдом, а жаром. После недель холода и страха это тепло было как откровение. Элиана вдруг остро захотела прижаться к ней всем телом — не от страсти, а от отчаянного желания согреться, хоть на миг. Жрица произносила клятвы. Голос её был как шум воды — низкий, гулкий, непонятный. Элиана молча кивала, не зная, что именно обещает. Рейдун уверенно повторяла каждое слово. Потом жрица опустила цепь в воду. Металл зазвенел, будто живой. Девушки подняли сомкнутые руки и звенья тяжестью металла обвили их запястья. Каждое звено этой цепи было когда-то частью другого брака, другого союза, скреплённого водами священной реки и клятвами перед богами. Теперь к ним добавится новое. Их звено. Когда обряд завершился, Элиана едва держалась на ногах. Холод, казалось, уже проник до костей. Рейдун шагнула к ней, попыталась подтолкнуть к берегу, но та лишь пошатнулась, ноги онемели и не слушались. Тогда Рейдун без особых усилий подняла Элиану на руки, словно та ничего не весила, и пошла сквозь воду в сторону берега. Тело северянки было горячим, как огонь в очаге их длинного чертога. Элиана, не в силах сопротивляться, уткнулась лицом в её плечо, чувствуя как растворяется в этом тепле. Теперь она её жена. Как странно даже допускать мысли об этом. Пир длился уже несколько часов. В зале стояла тяжелая смесь запахов — жареного мяса, воска и меда. За длинными дубовыми столами сидели гости обеих сторон, и каждый смех, каждый звон кубков отдавался в висках Элианы гулом. Она сидела рядом с Рейдун, по праву новобрачных. Меха, покрывавшие плечи, казались слишком тяжелыми, а зал душным. Северяне пили громко, смеялись и спорили, хлопая друг друга по спинам. Их женщины выглядели не менее уверенно, чем мужчины, и смеялись так же звонко. Среди них южанка чувствовала себя чужой, будто случайно оказалась среди всей это вакханалии, которой явно не соответствовала. Рейдун почти не двигалась. Только иногда поднимала кубок к губам, не меняясь в лице. Свет свечей скользил по её волосам, по скулам, по рукам, на которых всё ещё виднелись следы былых битв и металла после обряда. Элиана заметила, что пальцы северянки слегка подрагивают. Может, от холода, а может от усталости. — Ваш народ шумен, — наконец, произнесла Элиана, не выдержав тишины между ними. Рейдун глянула на неё коротко, без выражения. — А ваш — слишком тих, — парировала она. И снова молчание. В какой-то момент кто-то громко выкрикнул тост, кубки ударились, раздался хохот. В этот миг Рейдун наклонилась к ней ближе, почти касаясь волосами щеки Элианы. — Не бойтесь, — тихо сказала она. — Сегодня вы просто должны сидеть здесь. Никто не тронет вас. Элиана повернулась к ней, удивлённая этим тоном. Она не ожидала от этой ледяной статуи какой либо эмпатии в свою сторону. — А завтра? — спросила Элиана, дерзко выгнув бровь, чтобы скрыть свой страх за этой маской. Рейдун сделала глоток меда, не отводя взгляда. — Завтра начнётся жизнь, в которой мы обе вынуждены будем научиться жить, — пожала северянка плечами. Элиана не знала, что ответить. Лишь отметила про себя в который раз, что Рейдун, хоть и с заметным акцентом, но неплохо разговаривает на её родном асторнском. Вино обжигало горло, но согревало. Она огляделась — лица, пламя, каменные стены, резные балки. Всё было чужим, но вдруг ей показалось, что за этим шумом прячется не враждебность, а странное чувство ожидания. Рейдун поставила кубок, встала. Все сразу стихли. — Сегодня Варнхейм и Асторн больше не враги, — сказала она громко. — Пусть боги благословят наш союз. Шум поднялся вновь, мощный, одобрительный, как раскат грома. Элиана вздрогнула от этого звука, но когда Рейдун протянула ей руку, чтобы помочь подняться, не отстранилась. Пальцы северянки по-прежнему были горячи. И когда зал взревел от радости, Элиана вдруг поняла: теперь весь этот шум — её жизнь. Что ждёт в первую брачную ночь, Элиана знала из разговоров с подругами. Но в тех историях всегда был мужчина, а не женщина. Она ломала голову весь путь до покоев, куда провожали молодых. Сердце колотилось, мысли путались: потребуют ли права первой ночи? или что-то ещё — пострашнее? После всего пережитого она бы уже не удивилась ничему. Ведь как-то же делают варнхеймцы наследников в таких браках… Но шумная свита довела их до спальни, освещённой мягким светом свечей и пламенем очага, и — к её облегчению — удалилась, оставив новобрачных наедине. Элиана выдохнула, не осознавая, что всё это время боялась сделать даже лишний вздох. Рейдун подошла к столу, где стоял бочонок, налила в кружку золотистый напиток. По запаху — медовуха. Повернулась к Элиане, протянула кружку: — Не желаете? Принцесса снова отметила мягкий, но отчего-то забавный акцент северянки, от которого внутри почему-то становилось теплее. — Вы неплохо знаете язык, — ответила она, принимая кружку. Рейдун усмехнулась уголком губ: — Когда я была ребёнком, к нам в плен попал один из ваших учёных мужей. Он и научил меня. Мне нравилось слушать его рассказы о золотых берегах и солнце, которое не гаснет даже зимой. — Что с ним стало? — осторожно спросила Элиана. — Его убили при попытке сбежать, — просто сказала северянка. В глазах сверкнула сталь. — Мне было семь. Элиана замерла. Её будто обдало холодом. То ли от ужаса, то ли от непонимания, как легко здесь говорят о смерти. Или… может быть, это была угроза? — Не бойтесь, — сказала Рейдун уже мягче, заметив её взгляд. — Вы теперь часть Севера. Своя. Никто и пальцем вас не тронет. А если кто-то осмелится — это будет последнее, что он сделает. Я позабочусь об этом лично. Слова эти звучали не как обещание, как клятва. И всё это время Рейдун спокойно стягивала с себя одежду. Элиана, вопреки стыду и тревоге, не могла отвести взгляд. От северянки исходило что-то необъяснимое — сила, спокойствие, внутренняя жар-птица. Ни один мужчина, которого она знала, не говорил так, с такой тихой и твердой уверенностью. — Кровать ваша, — сказала Рейдун просто. — Я лягу у очага. Она бросила на пол увесистую шкуру, опустилась на неё, подложила руку под голову. Огонь отразился в её глазах. Элиана стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Она почему-то ощутила разочарование. Не такой представляла себе первую брачную ночь. Но, кажется, север умел удивлять её каждый раз по-новому. Утро в Варнхейме начиналось медленно. Холодный свет просачивался сквозь тяжёлые занавеси, ложился на каменные стены, на меха, на кружку с недопитой медовухой. Всё в комнате казалось чужим, даже воздух. Элиана проснулась первой. Некоторое время лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, где находится. Пламя давно погасло, лишь редкие угли дотлевали, шевелясь под тонкой струйкой дыма. Было зябко. Рейдун всё ещё спала у потухшего очага, на брошенной шкуре, как будто могла уснуть где угодно. Её дыхание было ровным, глубоким, спокойным, как море без ветра. Элиана наблюдала за ней, не осмеливаясь пошевелиться. Вчерашний страх отступил, оставив вместо себя странное чувство пустоты. Или, может быть, облегчения. Она ожидала насилия, унижения, но вместо этого получила покой, тишину и уважение. И не знала, как к этому относиться. Ветер шевелил занавеси, принося запах снега и дыма. Рейдун пошевелилась, медленно приподнялась. Волосы растрепались, упали на плечи. — Не спите? — спросила она хрипло, всё ещё сонным голосом. Элиана покачала головой. — Нет. Я не привыкла к холоду. — Привыкнете, — ответила Рейдун просто, поднимаясь на ноги. — Здесь все привыкают. Она подошла к окну, отодвинула полог. Свет хлынул в комнату, серебряный и резкий. — Сегодня нас ждут советники. Обычай требует, чтобы мы появились вместе. Элиана села, кутаясь в мех, чувствуя, как кровь медленно возвращается к пальцам. — И что мне нужно делать? — Ничего, — сказала Рейдун, не оборачиваясь. — Просто быть рядом. Пока что этого достаточно. Молчание повисло между ними. Рейдун взяла со стола кружку, сделала глоток и вдруг добавила: — Вы хорошо держались вчера. Другая бы на вашем месте, думаю, бросилась бы в слёзы. Элиана усмехнулась. — Плакать — бесполезно. — Это правда, — согласилась северянка. — Здесь слёзы быстро замерзают. На миг их взгляды встретились. И в этом взгляде не было вражды — только усталость и странное, едва заметное взаимное уважение. Элиана отвела глаза первой. Обычаи требовали, чтобы королевские гулянья длились месяц, когда свадьбу играла наследница или наследник. Поэтому столица жила шумом и весельем. Днём — ярмарками, ночью — песнями и кострами у дворцовых стен. После окончания празднеств делегация Асторна должна была отбыть обратно, оставив Элиану в новом доме. Но на этот раз королева Варнхейма сделала исключение: при дворе оставалось посольство — знак мира и доверия. Для Элианы это стало облегчением. Связь с домом не терялась окончательно. Они шли по ярмарке вместе — Элиана, Рейдун и сопровождающая свита. Королевская свадьба была лучшим поводом для торговли, и казалось, сюда съехались купцы со всего света. Воздух был наполнен запахами пряностей, дыма, жареного мяса и хвои. Отовсюду слышны были десятки разных языков. Даже на юге Элиана не видела такой пестроты. Кутаясь в меха, она шла, держась под руку с Рейдун. Толпа расступалась, и все почтительно склоняли головы. К удивлению Элианы, в этих лицах не было ни страха, ни ненависти. Только любопытство. — Ваше Высочество, не желаете взглянуть на товары? — донёсся вдруг знакомый, мягкий говор — родной, южный. Элиана подняла голову. Торговец с загорелым лицом стоял у прилавка, уставленного тканями и безделушками. Она невольно улыбнулась. — Можно? — тихо спросила она, глядя на Рейдун. — Как пожелаете, — усмехнулась та, отпуская её руку. Элиана подошла к торговцу. Разглядывала товар скорее из вежливости, чем из интереса. Но взгляд вдруг зацепился за клетку в углу прилавка. Внутри, свернувшись клубком, сидел рыжий котёнок — худой, с чуть заметно поджатой лапой. — Что с ним? — спросила Элиана. — Да что, — пожал плечами торговец. — Пуповиной лапу пережало в утробе, хромой теперь. Никому не нужен. Всех продал, остался он один. Элиана почувствовала, как сжалось сердце. Почему-то этот крошечный зверёк напомнил ей саму себя. — Сколько возьмёшь? — вдруг раздался голос Рейдун. Торговец поспешно поклонился: — Вам, миледи, бесплатно. Подарок на свадьбу. Рейдун не ответила. Просто бросила ему мешочек с монетами. Слуга осторожно поднял клетку. Когда они двинулись дальше, Элиана посмотрела на северянку: — Как вы думаете, как его назвать? — А как бы вы назвали? — спросила Рейдун, и Элиана вдруг поняла, что говорит с ней без прежней скованности. Рейдун наклонилась к клетке, задумчиво глядя на котёнка. — У него шерсть цвета… как вы говорите у себя...? — Рыжая, — подсказала Элиана, чуть улыбнувшись. — Точно, — кивнула Рейдун. — Рыжая. Как солнце, которого у нас почти не бывает. Элиана посмотрела на неё и почувствовала, что этот разговор далеко не о котёнке. А о чём-то теплее, что медленно начинает пробуждаться между ними. Вечер выдался тихим, как будто сама столица, наконец, выдохлась от бесконечных гуляний. В очаге горел ровный огонь, воздух пах смолой и пряным вином. Элиана сидела у окна, завернувшись в шаль. С улицы доносились глухие звуки. Где-то далеко ещё играли менестрели, и слышался редкий смех. Рядом на подоконнике, свернувшись клубком, дремал котёнок. Его рыжая шерсть поблёскивала в отблесках огня, а тонкая лапка с лёгкой хромотой едва заметно вздрагивала во сне. Рейдун вошла, неся в руках деревянную миску. — Ему нужен тёплый настой, — сказала она, присев рядом. — Так посоветовала жрица. Для того, чтобы лапа окрепла. — Вы сами ходили к жрице? — удивилась Элиана. — Ну да, — пожав плечами ответила Рейдун, осторожно ставя миску на подоконник рядом со спящим клубочком. Некоторое время они молча наблюдали, как котёнок лениво тянется к плошке, утыкаясь носом в пар. — Я не ожидала, — тихо сказала Элиана. — Чего? — Что вы будете так… заботливы. Рейдун усмехнулась. — Вы думаете, мы на севере не умеем быть добрыми? — У нас на юге вас считают народом, что не ведает пощады, — отозвалась Элиана, глядя на огонь. Повисла пауза. Рейдун чуть прищурилась. — Иногда одно вынуждено защищать другое. Нам приходится быть безжалостными в своей доброте, — тихо рассмеялась северянка. Элиана перевела взгляд на неё. Свет пламени скользил по лицу Рейдун, выделяя скулы, уголки губ, сталь в глазах. И Элиане на миг показалось, что она видит в ней не воительницу, а человека. — Как вы его назвали? — спросила Рейдун, поглаживая котёнка. — Лучик? — слабо улыбнулась Элиана. — Банально, наверное. — Очень по-южному, — усмехнулась Рейдун. — Будет светить вам круглый год. Элиана не ответила. Только посмотрела, как её жена, сидя на полу, протягивает руку к зверьку, и тот — робко, с доверием — кладёт на ладонь свою искалеченную лапку. В этот момент у Элианы впервые за последнее время появилось ощущение, будто бы она дома. Дни тянулись однообразно: бесконечные приёмы, визиты к знатным кланам, праздничные шествия, в которых Элиана должна была улыбаться и молчать. Ночи же проходили в одиночестве — она на широкой кровати, укрывшись мехами, Рейдун — на полу у очага. Элиана не знала, чего в этом больше — чопорной вежливости или страха. Иногда ей казалось, что Рейдун боится её не меньше, чем она — северянку. В тот вечер всё было, как всегда. Пламя в камине потрескивало, котёнок свернулся клубком в изножье кровати. Рейдун расстелила шкуру, устроилась на полу, и Элиана, сама не понимая почему, вдруг решила нарушить уже устоявшийся ритуал. — Рейдун… Имя прозвучало непривычно, мягче, чем она ожидала. Северянка замерла, обернулась. — Что-то случилось? — Не хотите лечь на кровать? — спросила Элиана, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Молчание. Только треск дров. Потом Рейдун поднялась, осторожно, будто подходила к дикому зверю. — Вы уверены? — Уверена. Северянка неловко забралась под меха, легла почти на самом краю, не касаясь Элианы. Тело её было напряжено, будто каждое движение могло быть истолковано неверно. Элиана улыбнулась, чуть насмешливо, чуть смущённо. — Ложитесь ближе, я не кусаюсь, — сказала она, и даже сама удивилась, как игриво прозвучали её слова. Рейдун медленно повернула голову, встретилась с ней взглядом. В этом взгляде не было ни страха, ни гордости, только осторожность, как у человека, впервые ступающего на тонкий лёд. Она придвинулась ближе. Поленья в очаге тихо потрескивали, котёнок во сне пошевелил лапкой, а где-то за стенами дворца шумел ветер. Элиана не знала, что именно изменилось в этот миг — только то, что холод, казавшийся вечным, наконец, отступил.