Болото

Болото осталось позади. День стоял тёплый. Воздух был густым, влажным, почти липким. Солнце поднималось выше и нагревало грязь на броне, превращая её в тянущуюся корку. Коталло шёл впереди. Его шаг был широким и быстрым. Часть рисунка пасти на линии подбородка размазалась и потемнела, смешавшись с болотной водой. Белая краска на животе местами треснула от засохшей грязи, грязные потоки стекли по ногам бледными разводами. Ткань на поясе отяжелела и потемнела. Бусины и металлические вставки были забиты илом. Металлические пластины на плечах и руках покрылись пятнами, а по краю сапог ещё стекала густая, медленно капающая, болотная жижа. Элой шла следом. Грязь забилась в сочленения её доспехов. Пластины на груди и животе двигались с усилием. Под наплечниками скопилась влажная жижа. Ткань под бронёй липла к коже, и от тепла становилось только хуже. Волосы намокли и прилипли к шее и вискам. На щеке засохли грязные брызги. Сапоги Элой чавкали при каждом шаге. Грязь внутри перекатывалась под стопой. Пятка иногда скользила. Звук был влажным и раздражающим. — Так было короче, — сказала она ему в спину. — Мы срезали почти полдня пути до Базы. Я не виновата, что Бегемоты засели именно там. Коталло продолжал идти ещё несколько шагов, а потом резко остановился. Элой не успела вовремя притормозить и почти врезалась в него. Её грудная пластина едва не коснулась его спины. Сапоги снова чавкнули. Коталло развернулся медленно и тяжело посмотрел на нее. И в этот момент Элой поняла, что он злится. Это читалось в сжатой челюсти и в узком прищуре. Коталло шагнул к ней в плотную. Расстояние сократилось до нескольких сантиметров. В эту секунду он показался ей выше и шире, чем был на самом деле. Солнце осталось за его плечами. — Командир, — произнёс он почти сквозь зубы ровно и холодно. — В другой раз, пожалуйста, прислушивайся к моим словам. Элой встретилась с ним взглядом. По спине пробежали мелкие мурашки. Она чувствовала его дыхание на своём лице. Видела, как напряжены его плечи. — Но мы же все таки сумели пройти — тихо ответила она. Коталло ничего не сказал. Его брови сошлись сильнее. Он задержал на ней взгляд ещё на мгновение, затем развернулся и пошёл дальше быстрым, широким шагом, не оборачиваясь. Когда они вышли к реке, Элой первой услышала воду. Широкая лента течения блеснула между деревьями. Солнечный свет дробился на поверхности, и прохладный воздух от воды коснулся разгорячённой кожи. Элой облегчённо выдохнула. — Наконец-то. Она улыбнулась. Прохладная река казалась спасением после липкого и душного болота, где можно было передохнуть и смыть грязь. Элой надеялась, что вместе с тиной уйдёт и раздражение маршала. Коталло вышел к берегу первым. Он остановился на тёплом сухом песке. Его спина была прямая, как натянутый лук. Коталло медленно поднял руку и стянул через голову тяжёлое ожерелье из синих и жёлтых бусин. Мокрые нити прилипли к его груди. Бусины блеснули на солнце и глухо упали в песок. Звук отдался в теле Элой неожиданно низко. Он расстегнул крепления плечевого щитка — зубчатая машинная пластина с жёлтым мехом по краю соскользнула вниз. Кожа под ней была темнее, влажная, горячая. Щиток упал рядом с ожерельем. Элой перестала чувствовать солнце. Жар теперь исходил от него, от его кожи и от его близости. Коталло раздражённо выдохнул и начал освобождаться от нагрудных ремней. Плетёная броня, сложная, многослойная, с металлическими вставками, скользнула вниз. Под ней открылась его грудь — широкая, разрисованная резкими узорами тенакт . Краска и грязь смазались, но линии чернил под кожей проступали еще четче. Она не сразу поняла, что задержала дыхание. В это мгновение, словно почувствовав это, Коталло поднял голову. Его взгляд был холодным и раздраженным. Элой не отвела глаз. Её сердце билось тяжелее и ощутимее. В животе появилось тёплое напряжение, которое медленно разливалось по телу и доходило до кончиков пальцев. Коталло прищурился. И его движения изменились. Элой почувствовала, как внутри что-то коротко дрогнуло. Он не отвёл от неё глаз, когда расстёгивал защиту на бёдрах — пластины с острыми краями и вплетёнными синими бусинами. Пальцы его работали уверенно и неторопливо. Каждая застёжка поддавалась с сухим щелчком. Каждый элемент падал на песок с отчётливым звуком. Элой слышала эти звуки слишком ясно, слишком громко. Коталло перехватил ремни на наруче зубами и дёрнул, не отрывая от неё взгляда. Узел ослаб. Элой хрипло втянула воздух. Он резко стряхнул массивный наруч с запястья. Металл скользнул по коже и тяжело упал в песок рядом с остальными частями доспеха. Его грудь поднималась ровно, а взгляд всё это время оставался на ней, внимательный и спокойный. На Коталло остался пояс и нижние повязки. Широкий, тяжёлый, с подвесными пластинами, словно оперение. Он держал всё вместе, обхватывая бёдра маршала плотно. Коталло остановился. — Командир, — сказал он хрипло. — Не поможешь? У меня одна рука. Он сделал шаг вперёд и оказался слишком близко. Коталло смотрел прямо, без улыбки. Его глаза потемнели, зрачки расширились почти до края радужки. Элой подошла вплотную, не отрывая взгляда от его глаз Пояс был скользким от грязи, и застёжка не поддавалась. Лепестки разъезжались, но не расходились до конца. Тогда она была вынуждена просунуть пальцы прямо под пряжку, между холодным металлом и его кожей, чтобы зафиксировать её изнутри. Её внешняя сторона ладони коснулась его живота. Кожа была тёплой и напряжённой. Дыхание Коталло на мгновение стало прерывистее, но он не двинулся. Она сжала застёжку крепче и потянула. На этот раз лепестки поддались. Застёжка щёлкнула. Пояс с глухим звяканьем и тяжёлым стуком упал на песок. — Нижние повязки, — тихо сказал он. Голос прозвучал глубже, хрипло, почти на выдохе. Она тонула в тёмной глубине его взгляда и, словно заговорённая, послушалась. Её пальцы медленно скользнули вниз и нашли край влажной ткани. Материал был тяжёлым от воды. Она подцепила его и потянула вниз, не разрывая зрительного контакта Коталло стоял неподвижно. Его дыхание стало глубже. Мышцы под её пальцами вновь заметно напряглись. И только когда ткань соскользнула ниже, уголок его губ едва заметно дрогнул. — Ты пахнешь тухлой водой, командир, — тихо сказал он. Слова прозвучали спокойно и сбили всё напряжение разом. Элой моргнула и резко отступила на шаг. — От тебя пахнет не лучше, — процедила она. Коталло тихо хмыкнул с усмешкой. Элой отвернулась первой. Боковым зрением она увидела, как он наклонился к своим сумкам. Коталло достал из-под ремней мыльный корень, стряхнул с него песок и молча пошёл в воду. Внутри у неё появилось колючее раздражение. Элой резко начала снимать броню. Она расстегнула нагрудные ремни и сбросила часть своей защиты на песок. Пластины упали с сухим стуком. Плечевые элементы соскользнули вниз. Ремни цеплялись за влажную кожу, и она дёргала их резче, чем нужно. На секунду Элой поймала себя на мысли, что сейчас будет так же обнажена, как он. Жар поднялся к лицу. Она замерла, затем сжала зубы и продолжила. Это просто привал, сказала она себе. Он просто спутник. Нет ничего странного в том, что они искупаются вместе. Последняя пластина соскользнула с её руки и упала на песок. Элой подняла голову. Коталло стоял в воде по пояс. Он не двигался, смотря на неё неотрывно. Река тихо шумела за его спиной. Между ними повисла звенящая тишина. — У меня одна рука, командир, — тихо произнёс Коталло. — Не поможешь мне отмыться от болота? Голос был низким и напряжённым. Он звучал спокойно, но в глубине чувствовалось усилие. Элой на секунду забыла, как дышать. Воздух застрял в груди. Она смотрела на него, на мокрую кожу с разводами грязи и размазанной краски. Татуировки и шрамы проступали темнее на фоне воды, которая держалась вокруг его тела. Потом Элой медленно шагнула к реке. Элой шагнула вперёд. Песок осыпался под её ступнями, и прохладная вода коснулась кожи. От резкой смены температуры она тихо втянула воздух. Течение обхватило лодыжки, поднялось к коленям. Кожа покрылась мурашками, но она не остановилась. Элой вошла глубже, чувствуя, как холод постепенно перестаёт быть резким и становится терпимым. С каждым шагом расстояние между ней и маршалом сокращалось. Элой подошла к Коталло и осторожно взяла мыльный корень из его руки. Их пальцы на миг соприкоснулись. Щёки Элой горели, и прохладная вода уже не спасала. Она встала вплотную и провела мыльным корнем по его груди. Разводы грязи и краски начали светлеть и расползаться. Татуировки и шрамы проступали чётче, и ей приходилось надавливать сильнее, чтобы оттереть въевшуюся тину. Он не двигался, только мышцы груди напряглись под её ладонями. Чтобы добраться до спины, ей нужно было попросить его повернуться или обойти. Но Элой этого не сделала. Она просто шагнула ближе. Её грудь плотно прилегла к его намыленной груди, и на мгновение мир сузился до этого единственного контакта. Соски, затвердевшие от прохладной воды и горячего напряжения, скользили по его коже, когда она, чуть изогнувшись, потянулась к спине. Он замер, его мышцы стали каменными под её пальцами. Элой подняла мыльный корень и провела им по его плечу, затем ниже, к лопаткам. Пена легла неровной полосой по коже, смешиваясь с разводами грязи и краски. Она боялась встретиться с ним взглядом. Её руки обвили его талию и скользнули по намыленной коже к спине, и она почувствовала, как его дыхание стало тяжёлым, шумным и сдержанным. — Тут грязно, — её тихие слова прозвучали как оправдание. Ее пальцы медленно, почти безвольно, скользили по его спине, по линиям татуировок, по грубой текстуре шрамов. Элой чувствовала каждый изгиб его мышц, каждый его нервный импульс. Коталло оставался абсолютно неподвижным, отдаваясь её прикосновениям. И тогда она почувствовала между их телами, у ее живота его твердый горячий член, пульсирующий от напряжения. Элой замерла. Ее сердце заколотилось в горле. Она подняла на него глаза. Его зрачки были расширены, в них горел темный огонь. Она тихо выдохнула ему прямо в губы, их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга: — И тут тоже. Не дожидаясь ответа, не давая ему ни секунды на размышление, ее намыленные руки обхватили член. Два медленных, скользящих движения вверх-вниз. Мыло и вода сделали ее прикосновения невероятно нежными, но каждое движение было обжигающим. Коталло резко, шумно вдохнул. Его голова откинулась назад, обнажая натянутую шею и кадык, который дернулся при глотке. Он весь подался вперед в ее ладонь, безмолвно прося продолжения. И в этот момент Элой поняла. Она заигралась. Она резко, почти рывком, убрала руки. Ее дыхание сбилось. Элой отступила на шаг, затем на другой, пока вода не дошла ей до плеч. Ее голос сел, стал хриплым и незнакомым: — Теперь ты чистый, маршал. Коталло смотрел на нее долго. Тяжело. Голодно. Потом он медленно кивнул. — Спасибо, командир. Коталло развернулся и молча вышел из реки. Вода разошлась вокруг его бёдер и сомкнулась снова. Элой смотрела ему в спину. На мощные плечи. На татуировки, по которым только что скользили её пальцы. На его единственную руку, напряжённую и сильную. Из её груди вырвался тихий, сдавленный стон. Она глубоко вдохнула и с шумом ушла под воду с головой. Холод накрыл её полностью. Она задержалась под водой дольше, чем нужно, словно могла там спрятаться. Потом вынырнула и начала отмываться тщательно и медленно. Волосы. Шея. Плечи. Она проводила ладонями по коже снова и снова, будто грязь всё ещё оставалась. Когда тянуть время стало уже невозможно, Элой обернулась и вышла из воды. Коталло уже стоял у берега в чистой броне. Его доспехи были отмыты. Её броня лежала рядом — тоже чистая. Он позаботился и о ней. Он не смотрел на неё, пока она быстро и неловко одевалась. Ремни путались в пальцах. Ткань липла к влажной коже. Когда Элой затянула последний ремень и выпрямилась, Коталло слегка прочистил горло. — Пора выдвигаться, — сказал он спокойно. — Если хотим вернуться на базу до темноты. Голос снова стал ровным, собранным, деловым. Словно ничего между ними не произошло. Элой кивнула, не поднимая глаз. Она проверила крепление копья, поправила ремень на плече и сделала шаг вперёд. Коталло пошёл первым. Его шаг снова стал широким и уверенным. Элой двинулась следом, сохраняя привычную дистанцию, но чувствуя, что тишина между ними теперь совсем другая.