Он умеет готовить только омлет. И, кажется, я влюбился

Шарль был в бешенстве. Последний раз что-то так выводило его из себя, когда он сошел с трассы, лидируя в гонке. Если задуматься, это было не так давно. Но не об этом речь. Сначала все шло даже хорошо, ну насколько это вообще возможно в данной абсурдной ситуации. Они спокойно собрали вещи, Макс продолжал рассказывать всякие истории из их совместной жизни, Шарль смеялся. Они ждали такси, обсуждали последние гонки, будто ничего необычного не происходило. В общем, все было вполне сносно. Пока они не приехали в аэропорт. Шарль всего лишь отошел за водой в магазин, пока Макс проверял детали их рейса. И в этом гребаном магазине ему не пробили его чертову воду! Кассир — полный мужчина с усталым лицом и залысинами — смотрел сквозь него, словно Шарль был призраком, не видимым глазу обычных смертных. А когда Шарль начал возмущаться, кассир даже не обратил внимания, просто вызвал охрану. Конечно, Шарль начал ругаться. Он гонщик Формулы-1. Но вместо извинений пришла охрана, которая хотела увезти его в полицейский участок, потому что он, подумать только! путешествует без своего альфы. Он. Гонщик Формулы-1. Шарль Леклер. Шарль так вскипел, что начал ругаться на французском, затем перешел на итальянский, затем на попытки в испанский, пока полицейский с каменным лицом заполнял какой-то идиотский протокол. Благо вскоре появился Макс и смог быстро все уладить, объяснив, что его омега просто немного не в себе из-за приближающейся течки, и что они уже улетают из страны. "Его омега". Будто он какое-то имущество. Будто у него нет собственной личности. Унизительно до тошноты. И вот сейчас они поднимаются в квартиру — ИХ квартиру, как напомнил себе Шарль. Он тащит свой чемодан, стуча колесиками по мраморному полу холла, и мысленно ненавидит всё вокруг: этот лифт со слишком ярким освещением, эту страну с её идиотскими правилами, этот мир, в котором он почему-то оказался. — Я даже не могу купить себе бутылку воды, — бормочет он, когда двери лифта закрываются. — Грёбаную бутылку грёбаной воды! Макс молчит, лишь иногда кивает, не перебивая, давая возможность выплеснуть все накопившиеся эмоции. На самом деле, Шарль за это благодарен, а ещё за то, что Макс не стал отбирать у него чемодан, хотя по местному этикету, видимо, должен был. Шарль в состоянии донести его сам, спасибо большое. И если еще хоть кто-то скажет ему, что он не может сделать чего-то сам, то он готов ударить этого человека. — Знаешь, что самое смешное? — Шарль продолжает свою тираду, когда они выходят из лифта на верхнем этаже роскошного дома. — Эти идиоты даже не поняли, с кем разговаривают! Я могу купить весь этот грёбаный магазин, если захочу! Да я каждый год зарабатываю больше, чем их чёртов босс за десять лет! Они остановились у двери, и пока Макс доставал ключ, Шарль продолжал возмущаться, размахивая руками с такой силой, что чуть не ударил проходящего мимо соседа. — И если еще раз кто-то скажет мне, что я должен ждать своего альфу, я просто... — он не успел закончить фразу, потому что дверь открылась. И его окатило такой волной запаха, что казалось, она может снести его своим потоком, как цунами сносит прибрежные домики. Тут буквально ВОНЯЛО ими. Пахло ванильным мороженым и асфальтом после дождя, их смешанными ароматами, въевшимися в каждый предмет, в каждый сантиметр пространства. Перед глазами всплыли картинки детства, которого, возможно, не было, но он отчетливо себе представил: маленький Шарль в парке аттракционов, с ванильным мороженым в руке, шлепающий по лужам после летнего дождя. И рядом — мальчишка с непослушными светлыми волосами и веснушками на носу. Маленький Макс. Эта картина, этот запах вымыли все эмоции и всю злость. Макс придержал Шарля за плечи, заметив, как тот пошатнулся, и аккуратно подтолкнул чуть вперёд: — Осторожнее. Запах сильный, я знаю. Пройди и сядь. Шарль заторможенно кивнул и прошел в гостиную, оставляя чемодан в коридоре. Ноги двигались словно не по собственной воле. Квартира была огромной, с панорамными окнами, выходящими на бухту Монако. Гостиная, совмещенная с кухней, тонула в солнечном свете. Обстановка была одновременно роскошной и уютно-домашней — модные дизайнерские диваны соседствовали с потертыми подушками, хрустальные вазы — с кружками с глупыми принтами. Повсюду валялись какие-то их личные вещи: гоночные перчатки Шарля на журнальном столике, толстовка Макса на спинке дивана, несколько контроллеров от PlayStation у телевизора. И, что поразило Шарля — много бутылок воды и пустых банок Red Bull, словно никто не потрудился их выбросить в последние дни. — У нас тут бардак, — словно извиняясь, сказал Макс. — Мы редко бываем дома, сам знаешь. А уборщицу я отпустил перед Джиддой, не хотел, чтобы она трогала твои вещи. Но Шарль его почти не слышал. Его взгляд приковала стена напротив телевизора. В специальной нише, за стеклом, красовались они — пять кубков чемпионов мира Формулы-1. — Эм... ты же говорил, что четырехкратный чемпион? — Шарль нахмурился, пытаясь сосчитать трофеи. Макс, уже прошедший на кухню и открывший холодильник, пожал плечами: — Так и есть, — сказал он просто, доставая что-то из глубин холодильника. Шарль нахмурился еще сильнее и подошел ближе, чтобы рассмотреть каждый трофей. И тогда он увидел то, что было просто немыслимо, от чего его сердце забилось чаще, а потом, казалось, вовсе остановилось: "Шарль Леклер, чемпион мира Формулы-1, 2022 год". Обалдеть. Он завороженно смотрел на трофей, не в силах поверить, что такое возможно. Открыл рот, а потом закрыл, не находя слов и не имея достаточно кислорода в легких, чтобы их произнести. Шарль протянул руку, боясь, что если дотронется до трофея, тот растворится, как мираж. Макс неслышно подошел сзади, еле касаясь его спины своей грудью, заметив состояние Шарля. — Ты не выиграл титул в своем мире, да? — спросил он тихо, понимающе. — Но это пока, Шарль. Ты лучший гонщик, которого я знаю. Он сделал паузу и добавил с ухмылкой: — Ну, помимо меня, конечно. Шарль не мог оторвать взгляд от трофея: — Я... — он сглотнул. — Я выиграл чемпионат? В 2022? — Ага, — кивнул Макс. — Самая драматичная концовка сезона в истории. Все решилось в последней гонке, последнем круге. Мы с тобой шли колесо в колесо весь сезон. Ты выиграл с преимуществом всего в два очка. Шарль почувствовал, как к глазам подступают слезы. Это было его мечтой с самого детства — стать чемпионом за рулем Феррари. В его реальности 2022 год начался многообещающе, но затем всё покатилось под откос — стратегические ошибки команды, технические проблемы, его собственные ошибки... А здесь — мечта стала реальностью. Макс, все еще стоя позади, извлек из коробки кусок пиццы, и откусил большой кусок. — И знаешь, — сказал он с набитым ртом, — я не злюсь, что ты не мой Шарль. Это даже немного интересно. Шарль обернулся, удивленно подняв брови: — Интересно? Макс пожал плечами, проглотив кусок: — Ну да. Как ролевая игра, — сказал он с хитрой ухмылкой. — Ты притворяешься, что впервые меня видишь, а я соблазняю тебя заново. Шарль не смог сдержать смешка: — Ты невыносим, Ферстаппен. — Я знаю, — согласился Макс, протягивая ему коробку с пиццей. — Хочешь? Шарль посмотрел на коробку, на которой виднелась дата доставки. — Ты понимаешь, что она просрочена, скорее всего? — спросил он, не в силах сдержать улыбку. Макс пожал плечами, не переставая жевать: — По вкусу вкусно, так что нормально. — Нет, спасибо, я предпочитаю еду, которая не вызовет пищевое отравление, — скривился Шарль. — Как знаешь, — Макс откусил еще кусок, словно в доказательство своей неуязвимости. — У меня желудок, как у акулы. Могу переварить что угодно. — Это не повод проверять теорию на практике, — хмыкнул Шарль, отворачиваясь от трофеев. — А что вообще есть в холодильнике, кроме древней пиццы и энергетиков? — Ничего, — честно признался Макс. — Мы уехали неделю назад, все свежее выбросили. Я обычно заказываю доставку, когда возвращаемся. Шарль закатил глаза: — И ты не мог заказать перед приездом? — Я был слишком занят, пытаясь понять, что с тобой случилось, — ответил Макс, но в его голосе не было упрека, скорее легкая ирония. — К тому же, я не был уверен, что мы вообще вернемся домой. Ты мог потребовать отвезти тебя в посольство Монако или что-то в этом духе. Шарль улыбнулся, представив эту сцену: — Это было бы забавно. — Для тебя, может быть, — фыркнул Макс. — А я бы выглядел как худший альфа в истории. "Не может даже контролировать своего омегу, позор!" Он произнес последнюю фразу нарочито глубоким голосом, явно имитируя кого-то. Шарль не сдержал смеха: — Кто это? Твой отец? — Хорнер, — поморщился Макс. Макс прошел на кухню и сел за барную стойку, вертя в руках телефон. — Ты голоден? — спросил он, поднимая взгляд на Шарля, всё еще стоящего у витрины с трофеями. — Эм... вообще да, я бы поел, — ответил Шарль. Последний раз они ели несколько часов назад, и то вафли. Макс кивнул и разблокировал телефон, начал что-то искать — видимо, приложение доставки еды. Шарль снова повернулся к титулам, не в силах оторваться от зрелища. Он — чемпион мира, пусть даже и не в его реальности... Он невольно улыбнулся этой мысли. Даже если это не его жизнь, приятно знать, что где-то, в какой-то вселенной, он смог достичь своей цели. Спустя несколько минут Шарль наконец оторвался от созерцания трофеев и прошел на кухню, сев за барную стойку напротив Макса. Тот сосредоточенно выбирал еду, нахмурив брови и изредка проводя пальцем по экрану. Шарль надеялся, что Макс не закажет какую-то фигню. Он всё же должен знать предпочтения своего... эм, парня? Партнера? Омеги? Черт, даже в мыслях эти слова звучали странно. Сидя напротив, Шарль заметил, что запах Макса начал усиливаться — видимо, подавители начали ослабевать. Но теперь Шарль уже не кидался в этот аромат с головой, как утром. Этот запах просто был, окружал его, обволакивал — терпкий, свежий. И он был приятным, успокаивающим даже. Хотя Макс периодически бросал на Шарля взгляды, от которых по спине бежали мурашки — словно он был не против съесть его прямо здесь и сейчас. — Так как у нас в твоём мире? — не отрываясь от телефона, внезапно спросил Макс и усмехнулся, будто до конца не был уверен, бредит ли Шарль, или он действительно из какой-то параллельной вселенной. Шарль задумался, поджав губы. А как у них? Они знакомы с детства, их жизнь проходит на трассе или в боксах с инженерами. Если они с Максом и видятся, то изредка, и если и разговаривают, то о гонках... — Мы не вместе, как я уже говорил, — наконец ответил Шарль, наблюдая за реакцией Макса. — Мы даже не особо близкие друзья. Соперники на трассе, иногда обмениваемся парой слов на брифингах или вечеринках. Вот и всё. Макс поднял взгляд от телефона, в его глазах читалось недоверие: — Серьезно? Совсем ничего? Шарль пожал плечами: — Ну, мы недавно стали соседями. Ты переехал в тот же дом, где я живу. Не то чтобы мы живем вместе, просто в одном здании, где много других квартир. Иногда пересекаемся в лифте или у парковки. — И даже не трахались по пьяни? — Макс поднял бровь с таким искренним недоумением, что Шарль не смог сдержать смешок. — Нет! — он покачал головой. — Боже, ты правда думаешь, что в любой вселенной мы обязательно должны оказаться в постели? Макс пожал плечами с самодовольной ухмылкой: — Ну, если верить теории мультивселенной, то да. Где-то мы точно вместе. И судя по тому, как ты реагируешь на мой запах, даже в твоем мире ты не так уж равнодушен ко мне, как хочешь казаться. Шарль почувствовал, как к щекам приливает кровь. Черт, чертов Макс и его прямота. — Я... я никогда не думал о тебе в таком смысле, — запротестовал он, но прозвучало неубедительно даже для его собственных ушей. — Ну, в любовном. Мне нравится... нравился ты как гонщик, как соперник на трассе. Макс выключил телефон и положил его на стойку, теперь полностью сосредоточив внимание на Шарле: — Только как гонщик? — он подался вперед, упираясь локтями в столешницу. — Ничего больше? Шарль почувствовал, что его загнали в угол. Конечно, было что-то еще. Макса интересно слушать, он очень умный, когда дело касается гонок. И да, он милый, когда не ведет себя как придурок. И когда смущается, у него краснеют не только щеки, но и кончики ушей. И возможно, когда он злится, то выглядит как человек, готовый убивать, а это немного... завораживает. Но признаться в этом сейчас Максу, который смотрит на него так, будто видит насквозь? Нет уж, увольте. — Как же отвратительно много ты думаешь, — сказал Макс, не дождавшись ответа и откидываясь на спинку барного стула. — Я всегда говорил, что это твоя проблема. Слишком много мыслей в этой красивой голове. Шарль вздрогнул: — Ты что, читаешь мои мысли? — Нет, идиот, — фыркнул Макс. — Я просто тебя знаю. Ты всегда так делаешь — когда тебе задают неудобный вопрос, ты начинаешь думать, как из него выкрутиться, и при этом у тебя на лице отражается буквально весь процесс. — Это неправда, — автоматически возразил Шарль. — Еще какая правда, — Макс снова взял телефон. — Итак, что будешь? Пасту? Или что-то более сытное? Стейк, может быть? Шарль почувствовал облегчение от смены темы: — Паста с морепродуктами была бы идеальна. — Как скажешь, — кивнул Макс, что-то нажимая на экране. — Мне всегда нравилось это в тебе — в отличие от некоторых омег, ты никогда не стеснялся говорить, чего хочешь. Шарль скривился: — Пожалуйста, можешь не называть меня "омегой"? Это звучит... странно. Макс поднял взгляд, в его глазах читалось любопытство: — А как тебя называть? "Парень из параллельной вселенной"? — Просто "Шарль" сойдет, спасибо, — сухо ответил тот. Макс закончил с заказом и отложил телефон: — Привезут через полчаса. Пока можем посмотреть квартиру, если хочешь. Или сразу в душ? Эта фраза, сказанная таким обыденным тоном, заставила Шарля напрячься: — В душ? Вместе? Макс рассмеялся, запрокинув голову: — Боже, нет! Я имел в виду, ты хочешь принять душ? После долгого перелета и всего прочего. Шарль почувствовал, как его щеки снова предательски краснеют: — А, да, конечно. Я бы не отказался. Но сначала хотелось бы посмотреть квартиру. — Как скажешь, — Макс встал из-за стойки. — Тогда экскурсия. Хотя тебе тут все должно быть знакомо. Они прошли через гостиную, и Макс начал показывать разные помещения, рассказывая истории, связанные с ними — здесь они устроили вечеринку после победы Шарля в чемпионате, тут Макс разбил вазу, играя в теннис на Nintendo Switch, а в том углу Шарль когда-то пролил красное вино на белый ковер, и им пришлось его заменить. Квартира была просторной и светлой, со вкусом обставленной, но при этом не стерильной, как гостиничный номер — здесь явно жили. Повсюду были разбросаны личные вещи, фотографии в рамках, какие-то мелочи, придающие интерьеру индивидуальность. — А вот тут мы храним все твои дизайнерские шмотки, — сказал Макс, открывая дверь в огромную гардеробную, полную одежды. — Я всегда говорил, что у тебя слишком много вещей, но ты же упрямый. Шарль заглянул внутрь — действительно, его стиль. Много разных цветов, дизайнерских вещей, аккуратно развешанных. Рядом — секция с вещами Макса, куда более скромная и практичная. — А здесь, — Макс открыл следующую дверь, — наша спальня. Большая комната с панорамным окном, выходящим на море, была обставлена минималистично, но уютно. Огромная кровать, застеленная темно-синим бельем, занимала центральное место. По обе стороны от нее — прикроватные тумбочки, на одной из которых стояла фотография — Шарль и Макс, обнимающиеся под дождем, оба в гоночных комбинезонах, но без шлемов, с мокрыми от дождя волосами и счастливыми улыбками. Шарль подошел ближе, взял фото в руки: — Когда это было? — После твоей победы в Монце в 2022, — ответил Макс, остановившись в дверях. — Ты выиграл с поула и почти обеспечил себе титул. Я финишировал вторым и первым бросился тебя поздравлять. Шарль вглядывался в фотографию, пытаясь представить этот момент — его победа в Монце, Макс, который не расстроен поражением, а искренне рад за него... — Я прекрасно помню этот день, — продолжил Макс, подходя ближе. — Ты был таким счастливым, что светился изнутри. Я тогда понял, что готов проигрывать тебе снова и снова, лишь бы видеть эту улыбку. Шарль поднял глаза от фотографии, встречаясь взглядом с Максом, и сердце в его груди сделало кульбит. В глазах напротив было столько искренней нежности, что это почти пугало. — Это... — Шарль сглотнул, — звучит очень романтично. — Так и есть, — пожал плечами Макс. — Я романтик, хотя многие в это не верят. — И в моем мире в это никто не поверил бы, — хмыкнул Шарль, возвращая фотографию на место. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим шумом кондиционера и далеким звуком волн, доносящимся с набережной. Шарль осматривал спальню, стараясь не думать о том, что происходило в этой кровати между ним (другим ним) и Максом. — Ванная через ту дверь, — сказал Макс, нарушая молчание. — Можешь принять душ, если хочешь, а я пока разберу твой чемодан. Шарль кивнул, благодарный за возможность побыть одному и переварить всю эту информацию. — Спасибо, — сказал он, направляясь к указанной двери. — Я недолго. — Полотенца в шкафу слева, — добавил Макс. — И... Шарль? — Да? — он обернулся. — Я не буду делать ничего, что тебя напрягает, — сказал Макс серьезно. — Если хочешь, я могу спать в гостевой спальне. Или на диване. Шарль замер, не зная, что ответить. — Эм... да, наверное, так будет лучше, — выдавил Шарль, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования. Макс кивнул, не выказывая обиды, и оставил Шарля в спальне, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Черт, боже, я никогда к этому не привыкну, — пробормотал Шарль, потирая лицо руками. Он уже собирался идти в душ, но снова бросил взгляд на фотографию на прикроватной тумбочке. Что-то заставило его подойти и взять ее в руки, рассматривая внимательнее. Они выглядят... счастливыми? По-настоящему счастливыми, не для камер, не для публики. Дождь размыл трассу, волосы прилипли ко лбам, гоночные комбинезоны промокли насквозь, но улыбки — искренние. Рука Макса лежит на талии Шарля, а Шарль прижимается к его плечу, словно там его место. Шарль улыбнулся и вернул рамку на место. Странно видеть себя таким открытым, таким... влюбленным. В своем мире он всегда держал дистанцию, особенно с соперниками, а тут... На самом деле, день прошел хорошо, почти нормально. Они пообедали заказанной пастой с морепродуктами, которая оказалась удивительно вкусной. Макс еще раз показал квартиру, потому что Шарль снова и снова входил не в ту дверь. — Третья дверь справа — это ванная, — терпеливо повторял Макс, когда Шарль в очередной раз оказывался в кладовке. — Сколько раз мне повторить? — Я запомню, — упрямо заявлял Шарль, и снова ошибался. Они поиграли в FIFA, где Шарль несколько раз с треском проиграл, что вызвало у него бурный протест: — Я в своем мире всегда выигрываю! — Ну, видимо, в твоем мире я не так часто тренируюсь, — хмыкнул Макс, забивая очередной гол. — А тут я оттачиваю навыки каждый вечер, пока ты бубнишь. — Ужасно нечестно, — проворчал Шарль, но в глазах плясали веселые искорки. В общем, все было вполне сносно, даже приятно. Пока не наступил вечер. И вот тогда стало неловко, потому что прогонять Макса из его родной спальни казалось неправильным, а спать с ним в одной кровати... ну, Шарль еще не сошел с ума настолько. В итоге они решили, что Шарль поспит в спальне для гостей, которая, судя по тому, как аккуратно она выглядела, использовалась редко. — Ванная там, — показал Макс на смежную дверь, — полотенца и все остальное найдешь в шкафу. Если что-то понадобится — зови. Шарль кивнул, чувствуя странное разочарование, которое он старательно игнорировал: — Спасибо. И... извини за всё это, — он сделал неопределенный жест рукой. Макс пожал плечами: — Не за что извиняться. — Но затем его тон неуловимо изменился, став более глубоким, почти приказным: — Но если что-то случится, если почувствуешь себя плохо или... странно, сразу приходи. Понял? И Шарль не смог отказаться, во-первых, потому что такому тону Макса его организм просто не мог противостоять — что-то внутри моментально хотело подчиниться, и это пугало. А во-вторых, потому что у Макса снова начали проступать клыки, придавая его лицу хищное, опасное выражение. Как он утверждал позже, это была "реакция его организма на предстоящую течку омеги". Шарль до сих пор плохо понимал, что это значит, и чего стоит ожидать, но пообещал себе узнать об этом завтра, в надежде, что завтра он проснется уже в своем мире, в своей квартире, без всякой этой альфа-омежьей ерунды. Но сейчас он лежал в кровати, в чужой комнате, которая была слишком стерильной, слишком пустой, и сон совершенно не шел. Он ворочался с боку на бок, взбивал подушку, считал овец, даже пытался медитировать, как учила его психолог из Феррари. Ничего не помогало. Ему чего-то не хватало. Какого-то ощущения, запаха, чувства безопасности. Наконец, Шарль решил поискать снотворное в шкафчике ванной — там должно быть что-то, что поможет ему уснуть. Но вместо лекарств он нашел там старую футболку Red Bull, видимо, забытую Максом. И зачем-то, повинуясь какому-то неконтролируемому импульсу, притащил ее в постель. А потом — о боже, что с ним творится? — начал нюхать. Глубоко вдыхать запах, впитавшийся в ткань — тот самый аромат мокрого асфальта после летнего дождя. И с каждым вдохом тревога отступала, а тело расслаблялось, словно это был самый мощный транквилизатор в мире. "Боже, я псих, маньяк. Это ненормально," — думал Шарль, но вместо того, чтобы вернуть футболку, он встал и начал рыскать по квартире. Прокрался в гардеробную, где нашел толстовку Макса, какие-то его кофты, шорты. Стащил его подушку с дивана в гостиной. В итоге, он лежал в кровати в окружении этих вещей, как дракон на куче золота, окутанный запахом мокрого асфальта, и наконец-то начинал засыпать. Его тело расслаблялось, веки тяжелели, но мозг все еще работал на полную мощность, анализируя происходящее. "Я схожу с ума," — думал Шарль, зарываясь носом в подушку Макса. — "Это глупо, это ненормально, это..." Внезапно он понял, что его тревога не уходит полностью. Что-то внутри настойчиво требовало большего, чем просто запах. Нужно было... Не давая себе ни секунды передумать, Шарль встал и направился в сторону спальни Макса, словно на автопилоте. Дойдя до двери, он замер, борясь с противоречивыми импульсами, а потом... постучал. "Черт, что я делаю?" — мысленно простонал он, но было поздно. — Входи, — почти сразу отозвался Макс, будто знал, что Шарль придет, и ждал. "Черт, черт, черт," — Шарль открыл дверь и замер на пороге. Запах здесь был еще сильнее, плотнее. Шарль невольно сделал глубокий вдох, и по его телу прошла волна дрожи. "Как они вообще живут в этом мире? Как справляются с этими запахами, с этими инстинктами?" Макс сидел в кровати, оперевшисть на подушки. Он только что отложил телефон и теперь смотрел на Шарля с нечитаемым выражением лица. Взгляд Шарля скользнул по его телу — большие обнаженные плечи, покрытые россыпью веснушек, мощная грудь, к которой хотелось прикоснуться, тонкая дорожка волос, уходящая за край одеяла, прикрывающего нижнюю часть тела. Шарль закрыл глаза и выдохнул, пытаясь восстановить ритм сердца, потому что было ощущение, что у него вот-вот случится инфаркт. — Что случилось? — спросил Макс спокойно, но в его голосе слышалась настороженность. — Эм... я, это странно, но может ты сможешь объяснить... — Шарль запнулся, не зная, как сформулировать то, что с ним происходит. Макс с улыбкой заинтересованно наклонил голову: — Да? "Черт, да он просто издевается," — подумал Шарль, чувствуя, как краска заливает его щеки. Это вообще ненормально — за этот день он увидел флиртующего Макса больше раз, чем за всю свою жизнь. Так не должно быть. Макс Ферстаппен не должен смотреть на него так, будто хочет съесть заживо. Шарль прочистил горло: — В общем, я зачем-то стащил твои вещи, — признался он, глядя куда угодно, только не на Макса. — Извини, просто мне кажется, что я схожу с ума. Я украл твою футболку, толстовку, даже чертову подушку с дивана! И теперь лежу в них, как... не знаю, как... — он взмахнул руками, не находя подходящего сравнения. Макс не выглядел удивленным или шокированным. Наоборот, он удовлетворенно кивнул, будто это подтверждало его теорию: — Ты строишь гнездо, — сказал он просто. — Это нормально. — Гнездо? — переспросил Шарль с недоумением. — Какое, к черту, гнездо? Я же не птица! Макс усмехнулся: — Не в прямом смысле, конечно. Это инстинкт омеги перед течкой — собрать вещи своего альфы, окружить себя его запахом. Создать безопасное, уютное пространство для... ну, ты понимаешь. — Нет, я не понимаю! — почти истерически воскликнул Шарль. — Я ничего не понимаю в этом мире! Что такое течка? Что со мной будет? Почему я чувствую себя как наркоман в ломке, если не чувствую твой запах? Он замолчал, тяжело дыша, осознав, что почти кричал. Макс смотрел на него с сочувствием: — Эй, успокойся, — сказал он мягко. — Все в порядке. Присядь, — он похлопал по краю кровати. Шарль помедлил, но потом сел, сохраняя безопасную дистанцию. — Если я уже таскаю твои вещи, то можно уж и спросить про течку, — пробормотал он, глядя на свои колени. — Хуже уже явно не будет, мне и так безумно неловко и стыдно. — Не нужно стыдиться, — сказал Макс. — Это просто биология. В нашем мире омеги проходят через течку — период повышенной фертильности, сопровождающийся гормональными изменениями. Это случается раз в несколько месяцев и длится обычно 3-5 дней. — И что... происходит во время этой течки? — спросил Шарль, уже догадываясь, но нуждаясь в подтверждении. Макс посмотрел на него серьезно: — Повышение температуры тела, усиление запаха, выработка смазки, — он говорил спокойным тоном, будто зачитывал инструкцию таблеток или побочки от них. — И, конечно, усиление сексуального влечения. Особенно к своему альфе. — О боже, — простонал Шарль, закрывая лицо руками. — Это звучит ужасно! — Вообще-то, большинство омег находят этот опыт приятным, — заметил Макс с легкой усмешкой. — Особенно с правильным партнером. Шарль слушал объяснения Макса и чувствовал, как внутри разрастается паника. Не то чтобы возможность секса с Максом вызывала у него отторжение, что само по себе было странным открытием, но она определённо вызывала панику. Его мысли неслись со скоростью света, одна за другой. Что, если эта "течка" начнётся, пока он здесь? Что, если он будет умолять Макса о... Боже, он даже мысленно не мог это произнести. Секс с Максом Ферстаппеном. С его главным соперником. С человеком, которого он знал с детства. Которого он уважал, даже восхищался им, но никогда, НИКОГДА не думал о нём... так. Ладно, может иногда думал. Но это были мимолетные мысли, странные сны, которые он сразу же забывал, проснувшись. Ничего серьёзного. И самое паршивое было то, что, по всей видимости, это будет не его выбор, просто чертова вселенная, природа или биология, а может, всё вместе решили, что так должно быть. Что он будет течь и хотеть Макса Ферстаппена, как какое-то животное. — Ты выглядишь так, будто тебе только что сообщили о конце света, — заметил Макс, глядя на застывшее лицо Шарля. Шарль выдавил нервный смешок: — Для моего представления о себе это почти так и есть. Макс покачал головой: — Послушай, в этом нет ничего страшного или унизительного. Это просто часть жизни в нашем мире. У альф бывает гон, у омег — течка. Мы просто... адаптируемся. Есть супрессанты, есть блокаторы, есть целые протоколы в командах на случай, если гонки совпадают с циклом. — И как часто у... у меня это бывает? — спросил Шарль, всё ещё не в силах произнести слово "течка" вслух. — Раз в три-четыре месяца, — ответил Макс. — Хотя после того, как мы стали парой, цикл стабилизировался — почти всегда между гоночными уик-эндами, что очень удобно. Шарль невесело усмехнулся: — Как предусмотрительно со стороны моего организма. — Тело умнее, чем мы думаем, — пожал плечами Макс. Повисла неловкая пауза. Шарль смотрел на свои руки, не зная, что ещё спросить и нужно ли вообще что-то спрашивать. — Ты можешь остаться, если хочешь, — спокойно сказал Макс, нарушая молчание. Шарль перевел взгляд на него. Макс. Чёртов Макс ни капли не помогал ситуации. Со своим чертовым запахом, заботой, шутками, которые почему-то не раздражали, а вызывали улыбку. Он вроде был похож на того Макса, которого знал Шарль в своём мире, но в то же время... Это был человек, который знал много, слишком много про Шарля, наверное, поэтому он казался таким уютным, таким правильным. Будто они действительно были вместе годами. — Я не буду ничего делать, — добавил Макс, видимо, неправильно интерпретировав молчание Шарля. — Просто поспим. Судя по тому, как ты таскаешь мои вещи, твоему организму так будет легче. — А тебе? — вырвалось у Шарля. Макс удивлённо моргнул: — Что мне? — Тебе будет... нормально? — Шарль неопределенно махнул рукой. — Ну, спать рядом со мной, когда я пахну... знаешь... — он снова запнулся, чувствуя, как краска заливает лицо. — Когда ты пахнешь возбуждением? — прямо спросил Макс, и его зрачки чуть расширились. — Я справлюсь, Шарль. Я не животное, как бы ни казалось иногда. Это прозвучало почти обидно, и Шарль поспешил исправиться: — Я не это имел в виду! Просто... ты говоришь, что у альф тоже есть эти... реакции, и... — Я контролирую себя лучше, чем ты думаешь, — сказал Макс с лёгкой улыбкой. — К тому же, я привык к твоему запаху. Пять лет вместе, помнишь? Шарлю следовало бы пойти в гостевую спальню, стыдливо обложиться вещами Макса и заснуть, пытаясь забыть весь этот сюрреалистичный день. Но вместо этого он встал с постели, обошёл кровать и, преодолевая последние колебания, залез под одеяло с другой стороны, и только тогда выдохнул, будто задерживал дыхание всё это время. От него не укрылось, как Макс улыбнулся. Не насмешливо, а с каким-то тихим удовлетворением, будто получил подтверждение того, что знал всё это время. "Всё это неправильно," — думал Шарль, устраиваясь на подушке и чувствуя, как тело само находит удобное положение, будто много раз спало здесь, — "но я просто хочу поспать, и если моему организму комфортно с Максом, то так тому и быть." Простыни пахли хлопком и слабым ароматом кондиционера для белья, но под этим чувствовался запах Макса — уже знакомый, уже ставший необходимым. Здесь, в постели, он был еще сильнее, но не настолько, чтобы вызвать новую волну неконтролируемого возбуждения. Скорее, он успокаивал, будто говорил: всё в порядке, ты в безопасности. Макс потянулся к ночнику и выключил свет. Комната погрузилась в полутьму. Шарль услышал шелест одеяла, почувствовал, как матрас прогибается под весом Макса, и через мгновение — горячее дыхание на своем затылке. Макс не обнимал его, не касался, соблюдая обещанную дистанцию, но был достаточно близко, чтобы Шарль ощущал тепло его тела. — Спокойной ночи, Чарли, — тихо сказал Макс, и от этого простого "Чарли" сердце Шарля неожиданно пропустило удар. Никто не звал его так, кроме самых близких. Для всего мира он был Шарлем — гонщик Формулы-1, монегаск с фамилией Леклер, красивый, собранный, всегда идеальный. И только для немногих он был просто Чарли — человек, который иногда спотыкается на ровном месте, любит глупые шутки и плачет над грустными фильмами. Значит, для Макса из этого мира он тоже был Чарли. Сердце Шарля облилось кровью, он не знает зачем, почему, для чего, но он ответил, и слова вырвались сами, будто их произнес кто-то другой, использовав его голос: — Спокойной ночи, альфа. Он почувствовал, как Макс тихо усмехнулся — дыхание на его шее на мгновение стало теплее. А затем Шарль провалился в сон, глубокий и спокойный, будто наконец вернулся домой после долгого, изнурительного путешествия.