Он умеет готовить только омлет. И, кажется, я влюбился

Шарль проснулся, ощущая легкую тяжесть в мышцах. Солнце грело его лицо, и он улыбался, не открывая глаз, оставаясь на грани сна и яви, вспоминая вчерашний вечер. Он был таким... таким, каким должен быть. Они с Максом не заходили слишком далеко, просто целовались, обнимались, как будто изучали друг друга снова и снова. Исследовали границы, проверяли реакции. Это было похоже на танец — медленный, чувственный, но целомудренный. Никакой спешки, никакого давления. Только прикосновения, дыхание, тепло. Они перебрались с дивана в спальню только когда фильм давно закончился, и за окном стало совсем темно. Просто лежали рядом, целовались, шептали что-то друг другу, пока не уснули, обнявшись, словно делали так всегда. Шарль почувствовал теплоту тела сзади и прижался сильнее, а крепкая рука обняла его за талию, прижимая к себе. Он улыбнулся, наслаждаясь моментом, этим ощущением защищенности и комфорта. Не думая ни о чем, просто впитывая тепло и близость. Он принюхался, ожидая почувствовать знакомый запах асфальта после дождя, который уже стал ассоциироваться с безопасностью и домом. Но не почувствовал... ничего. Он вдохнул еще раз, глубже. Пахло кондиционером для белья, дезодорантом и какими-то духами, но не Максом. Шарль нахмурился и открыл глаза, осматривая комнату. Та же спальня, где он засыпал... но запаха... Его нет. Шарль в панике толкнул за плечо Макса, заставляя того проснуться: — Макс! Макс, проснись! — прошептал он, стараясь не кричать, хотя внутри всё скручивалось от тревоги. — Я не чувствую... Я не чувствую запаха! Макс всё еще сонный, с растрепанными волосами и отпечатком подушки на щеке, притянул Шарля назад на кровать: — Мммм, ты о чем? — пробормотал он, не открывая глаз. — Я же уже объяснял, что мы тут не пахнем... И вообще, еще рано, Чарли. Давай поспим. Шарль повиновался, ложась обратно, но глаза его всё еще были круглые от шока и недоумения. Что значит «уже объяснял»? Что значит «мы тут не пахнем»? Тут — это где? Мозг начал работать на повышенных оборотах, пытаясь осмыслить информацию. Шарль внимательнее посмотрел на руку, которая его обнимала — сильную, с выступающими венами, покрытую редкими светлыми волосками. На комнату — знакомую и в то же время другую. Что-то было не так, что-то изменилось. — Макс? — позвал он чуть громче, уже полностью проснувшись. Тот замычал, неохотно возвращаясь из мира снов. — ... Макс? А... ты же альфа? — спросил Шарль, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Макс сонно приподнялся на локте, осматривая Шарля с внезапно проснувшейся настороженностью. Один его глаз был еще не до конца открыт, и это выглядело и забавно, и мило, но взгляд был серьезным, оценивающим. — Шарль? — спросил он слишком серьезно для раннего утра. Шарль моргнул, пытаясь переварить информацию. Так... Он что? Он вернулся? Боже мой. Шарль снова приподнялся, бросив взгляд на тумбочку, где должна была стоять фотография — он и Макс под дождем после его победы в Монце. Фотографии там не было. Зато в ногах у него лежал кот — белый, пушистый, с немного недовольной мордой. Джимми или Сесси, Шарль никогда не умел их различать, хотя Макс клялся, что они совершенно разные. Стоп. Кот? В квартире Макса в параллельном мире не было никаких котов. Вообще никаких питомцев. Они с Максом смотрели друг на друга, не моргая. В комнате повисла тишина, нарушаемая только легким мурчанием кота и далеким шумом пробуждающегося города за окном. Так... Если он вернулся, то почему он в спальне Макса? Почему тот его обнимает? И что, черт возьми, происходит? А потом до Шарля дошло, что он целовал Макса — не этого, того, другого — и не просто в щеку или мимолетно в губы, а влажно, откровенно, с языком и стонами. Боже, они почти занимались сексом прошлой ночью. И его лицо мгновенно стало красным от этой мысли. — Черт... — Шарль откинулся на подушку, смотря в потолок, пытаясь осмыслить ситуацию. Макс помедлил секунду и сделал то же самое, ложась рядом, глядя в потолок. Никто не говорил. Тишина была не уютной, а напряженной, наполненной невысказанными вопросами. А что, если тот Шарль был здесь, пока он был там? Что, если эти двое поменялись местами? И если он с тем Максом целовался (и не только), то что происходило здесь? Между этим Максом и тем Шарлем? Боже, он не будет об этом думать. Не сейчас. Не потом. Никогда. Это всё слишком. Воздух пах свежестью и немного кофе — видимо, кто-то из них поставил автоматическую кофеварку на таймер вечером. Легкий ветерок колыхал шторы, принося звуки просыпающегося Монако. — Эй, ты как? — наконец спросил Макс, прерывая затянувшееся молчание. Шарль открыл рот, потом нахмурился, не зная, что ответить. Как он? Ну, он вроде в порядке, если не считать того, что провел несколько дней в параллельной вселенной, где был омегой и встречался с альфа-версией Макса Ферстаппена. Сложно сказать... Как-то шкала нормальности немного съехала. — Я... не уверен, — честно ответил он, все еще глядя в потолок. — А ты? Макс хмыкнул: — Если честно, я первый день думал, что ты сошел с ума или подсел на какие-то тяжелые наркотики. — Что? — Шарль повернул голову, встречаясь взглядом с Максом. — Ну а что я должен был думать? — Макс приподнялся на локте, смотря на Шарля сверху вниз. — Ты вел себя как полный псих. Всё время бормотал про каких-то омег, альф, запахи, течки... Я даже врача вызывал. — Врача?! — вскрикнул Шарль. — Ага, — кивнул Макс. — Он осмотрел тебя, сказал, что физически ты в порядке, нет даже симптомов стресса. Так что... Возможно, я начал верить в этот весь бред. Хоть ты, то есть... тот Шарль постоянно... ну... Макс запнулся, явно не зная, как сформулировать. — Постоянно что? — Шарль боялся услышать ответ, но не мог не спросить. — Пытался меня обнюхивать, — Макс пожал плечами, пытаясь выглядеть непринужденно, но его щеки слегка покраснели. — И все время повторял, что я должен пахнуть каким-то дождем и асфальтом, и что это должно помогать ему успокоиться. Он даже спёр мою футболку и спал с ней. Шарль застонал от смущения и закрыл лицо руками: — Боже, прости. Это всё... это всё так странно. — Ты даже не представляешь, — хмыкнул Макс. — Он объяснил мне про этих альф, омег и всю эту штуку с метками и течками. Звучит как сюжет какой-то странной эротической фантастики. — Это было очень... реально, — тихо сказал Шарль, все еще скрываясь за руками. — Я даже не знаю, как объяснить. Как будто я действительно был там, видел другой мир, жил в нем. — И какой он был? — в голосе Макса звучало искреннее любопытство. — Тот мир? Кроме всей этой странной штуки с запахами. Шарль осторожно убрал руки от лица, рассматривая потолок, собираясь с мыслями: — Очень похожий на наш, но... ярче. Все чувства, все эмоции были как будто усилены. И люди... они были более открытыми, что ли? Не такими сдержанными. — Звучит не так уж и плохо, — заметил Макс. — Да, наверное, — Шарль помедлил. — А что еще... рассказывал тебе тот Шарль? Макс усмехнулся, и в его глазах мелькнули озорные искры: — Ну, он сказал, что мы с тобой... то есть, с ним... в его мире встречаемся. Уже пять лет. И что я — его альфа, что бы это ни значило. Шарль снова почувствовал, как заливается краской. Вот черт. Так вот почему они спали в одной кровати. Тот Шарль, должно быть, относился к Максу как к своему парню, своему... альфе. — И ты... не был против? — осторожно спросил он. Макс пожал плечами: — Ну, ты всегда был странным, Леклер. К тому же, это было даже забавно — видеть тебя таким... цепляющимся за меня. Обычно ты держишь дистанцию в километр и огрызаешься, если я подхожу слишком близко. — Это не так, — автоматически возразил Шарль, но тут же задумался. А разве не так? Разве он не держит Макса на расстоянии? Разве не старается всегда быть собранным, профессиональным, сдержанным в его присутствии? — Но тот Шарль не был таким, — продолжил Макс. — Он был... свободнее, что ли? Шарль не знал, что ответить. Лежать вот так, в одной кровати с Максом, обсуждать параллельные вселенные и другие версии самих себя... всё это было слишком ненормально. — Знаешь, что самое странное? — вдруг сказал Макс, повернувшись к Шарлю. — Я начал замечать разницу. Между тобой и им. Вы выглядели одинаково, говорили одинаково, но что-то все равно было... другим. Как будто разные люди в одной оболочке. — И ты не испугался? — спросил Шарль. — Не подумал, что я... то есть, он... одержим или что-то в этом роде? Макс хмыкнул: — Если честно, сначала я думал, что у тебя просто крыша поехала от стресса. Или ты ударился головой. Или, знаешь, реакция на какое-нибудь новое энергетическое дерьмо, которым вы с Пьером балуетесь. — Мы не балуемся никаким... — начал было возражать Шарль, но осёкся, вспомнив те сомнительные добавки, которые они действительно иногда пробовали. — Ладно, может иногда и балуемся. Но я бы никогда не принял что-то серьёзное! — Знаю, — кивнул Макс. — Потому и вызвал врача. Он предположил, что это может быть какой-то нестандартный психологический эпизод. Посоветовал наблюдать и если не пройдёт — обратиться к психиатру. Шарль зарылся лицом в подушку, подавляя желание застонать от смущения. Боже, как унизительно. Психиатр. Отлично. Просто замечательно. Интересно, попадёт ли эта история в прессу? "Пилот Феррари страдает от психического расстройства, галлюцинирует параллельные вселенные!" — Слушай, — Макс внезапно стал серьёзным, — я думаю, нам стоит всё-таки вызвать врача ещё раз. — Что? — Шарль резко повернулся к нему. — Зачем? — Потому что... ну... — Макс явно подбирал слова, — это всё-таки немного странно и, знаешь, немного смахивает на шизофрению или что-то такое. Две личности в одном теле, переключающиеся туда-сюда... Шарль фыркнул и со всей силы стукнул Макса подушкой: — Я не сумасшедший, придурок! — Эй! — Макс закрылся руками от второго удара подушкой. — Я и не говорю, что ты сумасшедший! Просто... может быть какое-то физиологическое объяснение? Что-то с химией мозга или типа того? — Да нет никакой "химии мозга"! — Шарль снова ударил его подушкой, но уже не так сильно. — Я действительно был... там. Это было настоящим. Макс перехватил подушку и отобрал её: — Ладно-ладно, поверим в параллельные вселенные. Но всё равно, проверка не помешает. Шарль вздохнул. В словах Макса была логика. Вся эта история звучала как бред сумасшедшего, и если бы он сам не пережил это, то тоже не поверил бы. — Ладно, — неохотно согласился он. — Можешь вызвать врача. Но я всё равно знаю, что я в норме. — Конечно в норме, — легко согласился Макс. — Просто... подстраховка. Они ненадолго замолчали. Шарль чувствовал себя странно уязвимым, лежа вот так рядом с Максом, обсуждая всё это. В комнате постепенно становилось светлее — солнце поднималось, заливая пространство ярким утренним светом. — И эм, — Шарль прочистил горло, — я извиняюсь. За вот это вот всё, что бы там ни было. За то, что тот другой я, возможно... доставил тебе неудобства. Макс как-то странно улыбнулся, и Шарль не мог понять, что это за улыбка — нахальная, но с какой-то грустью. Очень странно. — Да ничего, — ответил он после паузы. — Было даже забавно. Я узнал о тебе много нового. — Например? — осторожно поинтересовался Шарль. — Например, что ты чертовски навязчивый, когда хочешь, — Макс подмигнул. — И что ты совершенно не умеешь держать личное пространство, когда перестаёшь быть таким чопорным. — Я не чопорный! — возмутился Шарль. — Немного чопорный, — Макс показал пальцами небольшое расстояние. — Особенно когда рядом камеры. Шарль закатил глаза, но не стал спорить. Возможно, в чём-то Макс был прав. Он действительно держался более формально на публике, старался контролировать свои эмоции и реакции. В отличие от Макса, который всегда был... просто собой. Прямым, иногда резким, но всегда искренним. — А ещё... — Макс помедлил, словно размышляя, стоит ли продолжать, — мне кажется, тот Шарль был счастливее. Эти слова ударили неожиданно сильно. Шарль почувствовал, как что-то сжимается в груди: — Почему ты так думаешь? Макс пожал плечами: — Не знаю. Просто ощущение. Он был какой-то... целостный, что ли? Спокойнее. Шарль задумался. Тот мир был во многом лучше. Он там был чемпионом. Был с человеком, которого... любил? Да, наверное, тот Шарль действительно был счастливее. — Ну, у него был титул, — сказал Шарль, стараясь звучать легко. — Это многое меняет. — Думаешь, дело только в титуле? — Макс посмотрел на него внимательно, и Шарль почувствовал, как краснеет под этим взглядом. — Наверное, не только, — признал он. — Но это важно. — А что ещё? — Макс не отводил взгляда, и Шарлю становилось всё более неуютно. — Не знаю, Макс, — он отвёл глаза. — Может, всё дело в мире, где люди чувствуют запахи друг друга и знают, кто кому подходит? Легче жить, когда всё так... предопределено. — Как скажешь, — сдался Макс. Шарль выдохнул с облегчением. Последнее, чего ему хотелось сейчас — это обсуждать с Максом отношения их двойников из параллельного мира. — А ещё было бы неплохо принять душ, — сказал он, резко меняя тему. — В смысле, мне принять душ. Одному. Последнее слово он добавил, осознав, как двусмысленно прозвучала его фраза. Чёрт, это всё так неловко. Боже. Макс рассмеялся, глядя на его смущение: — Не беспокойся, Леклер, я не собирался присоединяться. Хотя тот Шарль, кажется, был бы не против. — Заткнись, — пробормотал Шарль, чувствуя, как горят уши. Он поднялся с кровати, стараясь не выглядеть слишком торопливо, хотя всё, чего ему хотелось — это сбежать от этого разговора, от этой ситуации, от этих невысказанных вопросов, повисших в воздухе. Стоя уже у двери в ванную, он обернулся: — А мы... То есть, я и ты... То есть, тот Шарль... Вы точно ничего не...? — Ничего, Шарль, — Макс покачал головой, и его лицо вдруг стало серьёзным. — Я бы никогда не воспользовался ситуацией, особенно когда ты... не совсем ты. Шарль кивнул, чувствуя странное облегчение: — Спасибо. — Хотя, — Макс не удержался от ухмылки, — он очень старался. Особенно вчера вечером. — О боже, — Шарль застонал и скрылся в ванной, захлопнув за собой дверь под звуки смеха Макса. В ванной он опёрся о раковину, глядя на своё отражение в зеркале. Те же глаза, тот же нос, те же губы... но внутри он чувствовал себя другим. Изменившимся. Будто что-то сдвинулось в его восприятии мира, себя, Макса. Он скинул футболку и боксеры, бросив их в корзину для грязного белья. Тело было его собственным, знакомым до последней родинки, но теперь он смотрел на него другими глазами. Что, если бы он был омегой? Что, если бы его тело работало иначе, реагировало иначе? Шарль включил душ, настраивая температуру, и шагнул под струи воды, позволяя им смыть напряжение последних дней. Тёплая вода стекала по его телу, по лицу, волосам. Он закрыл глаза, пытаясь разобраться в своих чувствах. Что теперь? Как ему вернуться к нормальной жизни после всего этого? Как смотреть на Макса, зная, как выглядит его лицо в моменты страсти? Как ощущаются его губы? Шарль потянулся за шампунем, выдавил немного на ладонь и начал массировать голову, создавая пену. Запах был простым — лимон и мята. Обычный шампунь. Не тот, что использовал тот, другой Шарль. Странно, как быстро он привык к более острому обонянию того мира, к возможности чувствовать настроение людей через их запахи. Здесь всё казалось приглушённым, блеклым. Он вспомнил, как пах Макс — тот, другой Макс. Асфальт после дождя. Успокаивающий, домашний аромат. Интересно, как бы пах этот Макс, если бы их мир работал по тем же правилам? Был бы запах таким же? Или другим? Шарль смыл пену с волос и потянулся за гелем для душа. Он автоматически взял бутылку, стоящую ближе к нему, и только когда выдавил немного на ладонь, понял, что замах был знаком. Запах был другим — более резким, терпким. Гель Макса. Он помедлил, а потом всё-таки решил использовать его. Почему нет? Они и так делили ванную комнату последние два дня, и тот Шарль наверняка пользовался вещами Макса. Намыливая тело, Шарль не мог не думать о том, что произошло в том, другом мире. О поцелуях, объятиях, прикосновениях. О том, как легко и естественно это казалось там. Как правильно. Между ног предательски отозвалось возбуждение, и Шарль вздохнул. Только этого не хватало. Возбуждаться, думая о Максе, когда тот сидит буквально за стеной, вероятно, вызывая врача, чтобы проверить его психическое здоровье. Он постарался думать о чём-то другом — о предстоящей гонке, о стратегии, о настройках машины — но образы упрямо возвращались. Мокрые от поцелуев губы Макса. Его руки, блуждающие по телу Шарля. Его запах, его вкус, его тихие стоны. И черт, Шарль об этом пожалеет, точно пожалеет. С другой стороны, он в том мире уже натворил столько, что уже и не стыдно. Хотя, черт, безумно стыдно, но... Он смотрел на свой полувставший член, чувствуя, как нарастает жар внизу живота. Пар от горячей воды окутывал его, создавая кокон уединения, отрезая от внешнего мира, от реальности за дверью ванной комнаты. От Макса, сидящего где-то там, возможно, всё ещё в постели, с растрепанными волосами и сонным взглядом. — Блять, — тихо выругался Шарль, сдаваясь искушению. Он обхватил полувставший член рукой и выдохнул, чувствуя, как по телу разливается удовольствие. Блять, он впервые будет дрочить, думая о Максе, который сидит за стенкой. Блять. Как низко он пал. Но все эти мысли исчезли при первом движении, при воспоминании губ, рук того Макса. Шарль прикрыл глаза, позволяя воде стекать по лицу, смешиваясь с несуществующими поцелуями. Он помнил запах Макса, вкус его губ, то, как тот шептал его имя между поцелуями — хрипло, интимно, будто это было самое важное слово в мире. Рука двигалась быстрее, скользя по влажной от воды и геля для душа коже. Шарль представлял, что это не его рука, а рука Макса — сильная, с мозолями от руля гоночного болида, с выступающими венами, которые так завораживали его. Пар от горячей воды густел, заполняя ванную комнату, оседая каплями на зеркале и кафельных стенах. Звук льющейся воды заглушал его тяжелое дыхание, его тихие стоны, которые он не мог сдерживать. Шарль облокотился на стену душа, чувствуя, как подкашиваются ноги от нарастающего удовольствия. Его член пульсировал в руке, полностью затвердев, головка наливалась кровью, становясь ярко-красной. Он представлял, как Макс прижимает его к этой самой стене, как целует его шею, его грудь, спускается ниже... Как обхватывает его член своими губами, заставляя содрогаться от наслаждения. — Макс, — прошептал Шарль, прикусывая губу, пытаясь сдержать голос, чтобы не быть услышанным. Это было так неправильно, так стыдно — использовать воспоминания о том, другом Максе, о тех поцелуях и прикосновениях, которые были предназначены не ему, а другому Шарлю. И в то же время это было так хорошо, так правильно, так необходимо. Рука двигалась всё быстрее, скользя вверх-вниз по стволу, большой палец кружил по чувствительной головке, собирая предэякулят, смешивающийся с водой. Каждое движение посылало волны удовольствия по всему телу, заставляя мышцы живота сокращаться, а колени — дрожать. Шарль представлял, что это язык Макса скользит по его члену, что это его губы обхватывают головку, что это его рука ласкает яички, массирует промежность. Он представлял, как Макс смотрит на него снизу вверх — тот самый взгляд, который он видел вчера вечером, взгляд, полный желания, нежности и чего-то еще, чему он не мог дать название. Удовольствие нарастало с каждым движением, с каждым вдохом, с каждым ударом сердца. Шарль чувствовал, как напрягаются мышцы бедер, как поджимаются яички, как нарастает давление внизу живота. Он был близок, так близок... — Чёрт, Макс, — снова выдохнул он, уже не заботясь о том, что может быть услышан. Перед глазами вспыхнули образы: Макс, целующий его шею; Макс, прижимающийся к нему всем телом; Макс, шепчущий его имя с таким жаром, с такой страстью, что от одного воспоминания перехватывало дыхание. И он кончил с тихим стоном, изливаясь себе в руку, чувствуя, как волны удовольствия прокатываются по всему телу, заставляя содрогаться. Вода смывала доказательства его грязных мыслей, его желания, его слабости. Шарль стоял, опираясь о стену душа, пытаясь восстановить дыхание, чувствуя, как постепенно возвращается в реальность. Реальность, где он только что мастурбировал, представляя своего соперника. Где за стеной сидит Макс — настоящий, не тот, с которым он целовался в другом мире, а обычный Макс, который, возможно, прямо сейчас разговаривает по телефону с врачом о его психическом здоровье. — Да, может, мне не помешает психиатр, — пробормотал Шарль себе под нос, закрывая воду. Он вышел из душа, ощущая странную смесь удовлетворения и стыда. Обтерся полотенцем, вытер волосы, посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале — размытое, нечеткое, как и его мысли. Шарль завернул полотенце вокруг бедер и открыл дверь ванной, выпуская клубы пара. Аромат кофе, доносящийся из кухни, смешивался с запахом геля для душа Макса, которым теперь пах он сам. Это было странно интимно, как будто он носил на себе частичку Макса. — Я сделал завтрак! — крикнул Макс с кухни. — И врач будет через час! — Спасибо! — ответил Шарль, направляясь в спальню, чтобы одеться. — Я сейчас! Он натянул чистое белье, джинсы, футболку, стараясь не думать о том, что только что произошло в душе. О том, что будет дальше. О том, как он будет смотреть Максу в глаза, зная о своих мыслях, своих желаниях, своих фантазиях. Но одно он знал точно — ему нужен завтрак. И, возможно, действительно не помешает поговорить с врачом. Не потому, что он сумасшедший, а потому, что ему нужно разобраться в том, что произошло. В том, что он чувствует. В том, кто он теперь после того, как побывал в другом мире, в другом теле, в другой жизни. Жизни, где он и Макс были вместе. Жизни, которая, возможно, была не так уж плоха. Шарль глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и вышел из спальни, готовый встретиться с реальностью. С Максом. С собой настоящим. — Надеюсь, ты любишь омлет, — сказал Макс, когда Шарль вошел на кухню. — Потому что я умею готовить только это и тосты. Шарль улыбнулся, чувствуя странное дежа вю: — Обожаю омлет. И это было правдой. Как и многое другое, что он еще только предстояло понять.