Осколки доверия

Обман судьбы жестокой

Накрыл лавиной их,

Под натиском тревоги

Страдал валет один.

      И так, начнем же.

***

      Когда Фёдор юркнул в портал тот захлопнулся, прошло несколько мгновений, но затем каким-то магическим способом темнота, что всегда окружала клонов, рассеялась яркой вспышкой сверхновой, свет мгновенно ударил по глазам, заставляя зажмуриться, но вместо привычного болтания в невесомости клоны почувствовали притяжение.       Белое пространство расширялось, а они начали падать вниз, ветер свистел в ушах, волосы били по лицу, а в сердце зонтика вдруг возникнул страх, белая поверхность, казалось, стерильного пола приближалась с устрашающей скоростью, громкий звук падения, оповестил что приземление прошло относительно успешно.       Где-то рядом приземлились другие клоны, зонт хотел было уже встать, как вдруг что-то тяжёлое и зелёное упало ему на спину, громкий крик боли и отчаянья непроизвольно вырвался наружу, настолько громкий, что у шестого заложило уши.       Когда зонт очухался от весьма жесткого приземления, Феликс уже благополучно избил Вару и теперь стоял рядом, гладя по спине.       Куромаку и Пик о чем-то разговаривали с другими клонами, когда все собрались в круг, Габриэль вдруг задал вопрос: — Я один ничего не понял? —       На это Вару только тихонько хмыкнул, а Ромео ответил — Чего тут непонятного-то? У нас в руках то, о чём можно только мечтать! —       Зонтик, стоявший рядом, с небольшим волнением и, кажется, повышающейся тревогой в голосе произнес, хватаясь за голову — Ооох, зря создатель это сделал! Чую страшные последствия, а что если?.. —       Но закончить ему не дал Данте, обрывая его тревогу на полуслове — Если не знаешь, что делать, — делай шаг вперёд. —       Лишь Пик, ничего не говоря и не издав ни звука, следил за своими собратьями.       Куромаку, отвечая на тревогу своего валета, произнёс —… Ничего. Не нужно нагнетать. Все это надо рационально… — но его прервали.       Феликс был иного мнения, чем находящиеся тут, и не разделял их пессимистичного настроя, он окликнул их, как бы напоминая о том, что они могут — РЕБЯТА! — он выждал, покуда все обратят на него внимание — Разве не ясно? Теперь мы имеем власть создать идеальный мир… — на мгновенье замолчал, обводя семерых клонов своим лучезарным и жизнерадостным взглядом, а затем продолжил — Мир, полный любви, без голода, смерти и войны! —       С чем тут же согласился Куромаку.       — «И войны», да, Вару? — спросил червовый валет.       — Да, Вару?! — второй вопрос прозвучал гораздо агрессивнее первого, с нажимом, но пиковый валет все равно не отреагировал, червовый же гнул свою линию — Да, Вару?! — ответа не последовало, и нервы у Феликса начали сдавать, лицо исказилось стало жутким, Вару поневоле слегка сжал плечи от прожигающего его затылок взгляда.       — ДААААА, ВАРУ?! — На сей раз зеленый всё-таки ответил, пожав плечами — Ну, я подумаю… —       Пик в это время, держа на вытянутой руке генератор, громко произнёс — Ну, кто как…        …А я начну с этого! — щелчок, и вспышка мягкого фиолетового света озарила его фигуру, внося изменения в одежду — Король вернулся. —       Ответом были семь разных голосов, произнесших в унисон — О! КАРТОЧНАЯ ОДЕЖДА! —       Следом друг за другом прозвучали семь щелчков, затем семь разных цветов озарили унылый белый пейзаж, выходя молнией из генератора вероятности и меняя привычную одежду реального мира на карточную.       — Красивейшая и редчайшая одежда — умение не впадать в гнев. — закончил свое превращение цитатой Данте.       — Алебарда, родненькая! — Воскликнул с неподдельным восторгом в глазах трефовый валет, держа ее в руках.       Его король, Куромаку, не сильно разделял столь радостный настрой младшего — Корона. И всё, мда. Изменения на целых 2%. —       — Я снова зеленый. — послышался рядом голос Вару!       Громкий кашель Пика заставил отвлечься клонов от созерцания своих одежд. — Послушайте, пусть каждый из нас создаёт своё государство со своими законами и суверенитетом. — Он еще раз обвел всех присутствующих, посмотрел на Вару и продолжил — Никто другой не имеет права нарушать целостность чужой страны и влезать в ее внутренние дела. —       В знак согласия послышалось семь разных ответов, большинство из которых были за данное введение.       Установив на этом месте флаг с восемью знаками государства карточного мира, валеты и их короли разошлись в разные стороны от точки съезда правителей, туда, где начиналось белоснежное и пустое пространство карточного мира, туда, где они заложат фундамент своих государств и создадут что-то новое посреди пустоши.

***

      Пик и Вару, Ромэо и Феликс, Данте и Габриэль, даже Куромаку уже начали строить свои государства, одни делали это сразу, не жалея энергию генераторов, другие же поэтапно, рассчитывая каждую мелочь, например, Куромаку делал всё досконально, в том месте, где он положил основание своей цивилизации, сейчас лежала куча бумаг и чертежей, исписанных его рукой.       На каждом листочке было что-то важное, расчеты и таблицы: технико-экономические, технические, технологические, подборные и многие другие, циркули, карандаши, калькуляторы, ручки и линейки с транспортирами, всё это лежало в хаотичном, но довольно понятном порядке для Куромаку, но даже несмотря на то, что всё было готово, он не спешил создавать жителей и ресурсы, он решил пойти от меньшего к большему, постепенно проходя эволюцию государства.       Клик-клик-клик-клик, то и дело слышались звуки нажатия клавиш, второй клон что-то сосредоточенно печатал на своем ноутбуке, время от времени кривляясь от недовольства, что-то очень сильно ему мешало, искривляя графики в таблицах.       Но даже найдя и обуздав ошибки, он не мог успокоиться, какое-то странное чувство было, но он не мог понять, что именно.       Голова уже гудела от информации, но он упорно проверял всё на качество, его страна прошла несколько стадий развития и теперь была похожа на современный мир.       Отложив карандаш и бумаги, он удовлетворительно хмыкнул, затем встал и подошёл к окну, золотое солнце уже подходило к закату, сменяя яркий свет на сумерки, ещё раз кинув взгляд на свой город, полный зданий и сооружений, он вышел на улицу, завел машину и отправился в сторону предполагаемого места Данте.       Тем временем у зонтика всё только начинало набирать обороты. Стоя среди стерильно белого места, он сначала нерешительно осмотрелся, затем его взгляд упал на щит.       В голове возникла мысль — У короля же должны быть свои подданные, д-да?.. Иначе как?.. Ну, попробуем… Щит сюда… —       Он положил щит на пол и неуверенно нажал на кнопку генератора. В почти бесшумном пространстве раздалось тихое «клик», затем голубая молния коснулась лежавшего на земле предмета, и он в яркой голубой вспышке света превратился в маленького карапуза.       Ростом тот был едва ли выше пояса самого зонтика. Большие голубые глаза украшали детское личико, берёзовые волосы и маленький комбинезон. Дополняло всё это передник с цифрой шесть.       От неожиданности зонтик аж шарахнулся в сторону, завизжав — ИИИИИИИИИи. —       Яркая улыбка озарила личико, когда тот открыл глаза, и тут же раздалось — Зонтя. —       Но не успел он что-либо сделать, как вдруг раздался щелчок, и между шестым и его щитом из-под земли возникла каменная стена.       Дрожь охватила тело шестого клона. Зубы стучали, а мысли относили к нескольким секундам назад: «Ч-что же я натворил?! Я боюсь смотреть этому созданию в глаза. А командовать… Бррр… Я не могу так… А что же будет, когда их станет больше?.. Разве что…»       В голове тут же зажглась лампочка.       — Точно, идея! — чуть ли не выкрикнул он от радости, благополучно зажав рот рукой. Напряжение сменилось облегчением.       Появившиеся недавно первые житли скольких было немного растерянно и с интересом оглядывались вокруг.       Взяв генератор вероятности в руки, зонтик, нажав на кнопку, послал запрос о громкоговорителе и микрофоне. Взяв последний в руки, затем в громкоговорителе прозвучал его чуть изменённый голос:       — ВНИМАНИЕ ВСЕМ ЖИТЕЛЯМ ЗОНТОПИИ! НА СВЯЗИ ВАШ ВЕРХОВНЫЙ ЛИДЕР! НАЧИНАЕМ СТРОИТЕЛЬСТВО НАШЕЙ ПРЕКРАСНОЙ СТРАНЫ! —       С другой стороны стены уже начала разворачиваться бурная деятельность. Жители, больше походившие на детей своим ростом, уже начинали возить тележки с песком, кирпичами, цементом и остальными нужными материалами для строительства.       Минуты сменялись часами, часы становились днями, дни шли друг за другом, и всё это время зонтик сидел внутри небольшого здания, бывшего раньше той самой стеной.       Именно оттуда зонтик управлял строительством, отдавая приказы в будке, обустроив её под алтарь. По запросу рабочих выдавал стройматериалы, еду и, в целом, контролировал ситуацию в королевстве.       Самые первые жители выросли, и стали появляться новые. Все они были заняты делами, благодаря чему округ него довольно уверенно росли другие постройки, появлялись здания, жилые дома, город рос очень уверенно и скоро занимал довольно большую по объёму площадь.       Страна была окружена со всех своих сторон высокой кольцевой стеной, в её центре стоял замок, состоящий из шести этажей. На самом его верху находился огромный зонт.       Перед замком был алтарь. Теперь он уже не был таким маленьким и напоминал куранты с часами и громкоговорителями с четырех сторон.       Росли жилые кварталы, заполняющиеся подданными зонтика. Понадобились детские сады, школы, общежития, столовые, больницы и спецздания, такие как министерство, а также телефонные станции для связи с их лидером.       Строились магазины и лавки, появились теплицы и огороды, но этого всё равно не хватало, а спрос, как и раньше, превышал потребление, единственный, кто лично контактировал с самим зонтиком, был первый министр.       А между тем ситуацию контролировать становилось тяжелее с каждым новым днем. Чтобы хоть как-то замедлить темпы строительства и дать отдохнуть ночью около восьми часов всем жителям, зонтик решил сделать смену дня и ночи.       Поднявшись по ступеням на самый верх, он в нерешительности замер. Вдруг ниоткуда взявшийся ветер подтолкнул его к краю, от чего тот чуть не упал вниз. Надо бы поставить тут перила, произнес он вслух, смотря на белый небосвод купола карточного мира.       Нажав на кнопку генератора вероятности, зонтик мысленно послал запрос: — Солнце и луна, да сменяют друг друга, и пусть ночь длится восемь часов, пусть будет всё будет как в реальном мире! —       Яркая вспышка устремилась в небо, взорвавшись фейерверком. Облака распространились по небосводу, даруя тень. Солнце, появившееся вверху, постепенно стало склоняться, определяя сторону света.       С вновь определившегося востока потянулась бледным покрывалом темнота, день постепенно уступал ночи, луна мягко выглянула из-за облаков и осветила крышу замка.       Зонтика поразило, как все быстро закрутилось, но вскоре все сбавило обороты, и минуты потянулись мучительно медленно.       Зонтик, уставший от нескольких дней непрерывной работы, спускался в свою комнату, из окна которой можно было увидеть всю западную сторону его прекрасного государства.

***

      Зонтик вспоминал последние несколько дней, потому что сон всё не шёл.       Он закрыл глаза, и вдруг… перед ним показывается главная улица, заполненная людьми. По краям дома и полупустые лавочки. Шум, суета, мельтешение фигур.       Звуки — крики, скрип телег, шёпот — нахлынули волной…       …запах дыма и свежей древесины ударил в нос.       Вот рабочий выкрикивает, складывая руки: — О великий Зонтик! Нам нужны гвозди, хоть горсть! — А рядом женщина тянет к алтарю руки: — О великий Зонтик дай нам продукты… хоть немного… —       Он стоял за стеной, скрытый от всех, пот катился градом, он уже видел это, переживал и отвечал через рупор — его мягкий голос вдруг зазвучал глухо, но чётко       — Гвозди сейчас будут. Еда также скоро пополнится, урожай скоро созреет, и станет легче.       Кадры сменялись, как в кино: вот толпа у алтаря, люди протягивают руки, спрашивают, требуют, надеются, просят и умоляют чуть ли не плача.       А он — тень за стеной, голос из рупора.       Потом — резкий переход, тёмно-синий, почти чёрный плащ, капюшон закрывает лицо, одинокая фигура на пустынной улице.       Ветер треплет края ткани. И вдруг — столкновение, перед ним оказался запыхавшийся мальчишка с царапиной на щеке, глаза круглые от испуга, губы ребёнка двигаются не в такт голосу, и он слышит: — Ой! Я… Простите… Я не видел вас… Я, я не хотел… Вы в порядке? —       В глазах мальчика — страх и любопытство, а он молча смотрит на него, в голове вертится: что сказать? Успокоить? Сказать: «Иди домой»? Спросит, почему тот бродит один? Или просто кивнуть и уйти?       Слова застряли в горле.       Картинка дрогнула, сменилась. Вот он снова там, внутри алтаря.       Вот старик с лопатой: — О великий Зонтик, скажи, где копать? Вода уходит, поля осушатся… посевы сохнут. —       Он не видел своих рук, но знал — они сжимают рупор. Голос, будто чужой, отвечает:       — Вода найдётся, вода будет. —       Он моргнул — и снова комната, темнота, тишина. Воспоминание растаяло, оставив лишь лёгкий тремор в пальцах.       Вспоминая то, что увидел, он решил, что ему нужно назначить министров, но всё это завтра, а сейчас сон, он очень сильно устал, его тело и разум требуют отдыха, нужно просто уснуть, а проблема… проблема решится завтра, он знал это, засыпая.

На следующий день.

      Утро. Солнце разбудило его своими теплыми лучами, студёный воздух дул из незастеклённого окна и сразу же заставил поёжиться. Голова болела и гудела, сил встать не было совсем, но он поднялся и направился в ванную.       Теплая комната встретила его тихим дребезжанием лампочки, а прохладная вода полностью согнала усталость.       Мысли упорядочились. Зонтик созвал совет и объявил о реформе:       Министр работ — отвечает за инфраструктуру, строительство и распределение материалов.       Министр просвещения — развивает школы, библиотеки, распространяет знания.       Министр защиты — обеспечивает безопасность границ и порядок внутри королевства.       Министр здоровья — контролирует больницы, санитарные нормы и эпидемиологии.       Министр продовольствия — регулирует цены, запасы и распределение еды.       Каждый из министров получал чёткие полномочия и отчётные сроки, документы и папки с инструкцией. Зонтик надеялся, что это разгрузит его и ускорит решение проблем.       Чтобы держать руку на пульсе, Зонтик приказал перестроить резиденцию в полноценный замок с обзорными комнатами, из которых открывался вид на ключевые районы королевства.       У подножия замка возвели здание связи — место, где подданные могли оставить жалобы или вопросы. Ежедневно сотни людей приходили сюда. Кто‑то кричал: — Цены на овощи взлетели! Мы не можем прокормить семьи!       Кто‑то шептал: — В школах нет учебников… дети начинают тупеть.       Зонтик лично слушал эти голоса, казавшиеся шумом, передаваемые через телеграфные провода. Сообщения шифровались в код Морзе и переводились специальными служащими. Он отвечал, давал указания министрам, верил, что система работает, он им верил, это была его доска в бушующем море.       Но королевство росло, росло быстро и стремительно, сначала за первую стену стали выходить люди и строить дома там, так появился второй круг зонтопии, а затем и третий.       Вскоре даже с башен замка нельзя было охватить взглядом все районы. Зонтик всё чаще полагался на телеграф. И тут проявились две критические проблемы: первая — это так называемый хаос в жалобах:       Сообщения повторялись и делились в геометрической прогрессии, десятки людей писали об одних и тех же проблемах.       Решения тормозились, министры перекладывали ответственность, отчёты терялись, бюрократия прокралась даже в карточный мир.       Зонтик тратил часы на разбор однотипных запросов, но реальных изменений было мало, настолько мало, что сердце сжималось от осознания собственного бессилия.       Среди важных жалоб появлялись абсурдные вопросы: — Какой оттенок голубого сейчас в моде? — Можно ли разводить кроликов в центре города? — Почему луна иногда розовая? — почему закат всегда на несколько оттенков падает.       Эти сообщения отнимали время, размывали фокус. Зонтик чувствовал, как усталость сковывает его, голова болела, руки дрожали, в расчёты стали заползать ошибки.       Силы стали его покидать, и тогда он сначала сократил рабочую неделю до пяти дней, потом до четырёх дней, затем до двух дней. Но даже после двух дней непрерывной работы он не успевал восстановиться. Сон снова стал редким гостем.       По ночам Зонтик перебирал телеграфные ленты, искал закономерности, пытался выделить главное, исправлял ошибки и отвечал на абсурдные вопросы.       Его руки дрожали, когда он нажимал на клавиши передатчика. Глаза слипались, но голос в трубке твердил: — Ваше Величество, ещё 10 сообщений… Ваше Величество, у нас проблема… —       Однажды утром Зонтик стоял на башне, глядя на раскинувшееся королевство. Ветер трепал его плащ, а в голове звучала единственная мысль:       Я не успеваю отдохнуть, а уже через три дня съезд правителей, драгоценные минуты уходят как песок сквозь пальцы, а у меня нет сил ни на что, если так продолжится, мне придется пользоваться косметикой, чтобы скрывать от других следы переутомления и недосыпа.

***

      Кабинет Зонтика, чсначала теплился уютом, теперь казался нагромождением важных бумаг и папок. Сам Зонтик утонул в этих расчетах. Он сидел и отвечал на вопросы телеграфиста, даже не подозревая, что всё это обман. Ворох бумаг заполнял эту комнату.       Стопки отчётов громоздились на столе, свисали с кресел, лежали на подоконниках. Зонтик с трудом разглядел сквозь этот бумажный лабиринт лицо первого министра, который, заикаясь, протягивал очередную папку: — О великий Зонтик! Вот сводки по зерновым… Треть складов пустует, но в отчётности всё наоборот, мы не знаем, что происходит… Мы не понимаем, где ошибка… —       Зонтик лишь коротко кивнул, не поднимая уставшие глаза. Его пальцы, тонкие и гибкие от нескольких дней непрерывной работы, покрылись мозолями на подушечках. Они, измазанные чернилами, листали документ о нехватке врачей.       В углу комнаты трещал аппарат Морзе. Зонтик, бледный от усталости, прослушивал повторяющиеся сообщения:       — О великий Зонтик! Мой ребёнок заболел, денег на лекарства нет — что мне делать?!       — О великий Зонтик! Сегодня дерево слишком сильно качалось — прошу, останови это!       — О великий Зонтик! В булочной продают хлеб с камешками! Требую расследования!       — О великий Зонтик! Какой цвет сейчас в моде? Ответь!!!       Каждое сообщение эхом отдавалось в висках, усиливая начавшуюся от всего этого мигрень.       Зонтик пытался отвечать, но слова путались, мысли не выстраивались в адекватные цепочки ответов. Он с трудом нацарапал на бланке очередное: «Выдать пособие на лекарства» — и тут же услышал новый запрос: — О великий Зонтик! Почему луна сегодня круглая? Это предзнаменование?! —       Тире точка, тире точка. С каждым разом Зонтик соображал всё медленнее и медленнее. Он уже не мог так же быстро, как и в начале, определять, что ему настукивает телеграфист. Глаза слипались, звон в ушах стал почти невыносимым.       Первый министр вошёл, размахивая картой, держа в руках еще несколько папок: — Ваше Величество! На границе замечен подозрительный дым. Прикажете выслать дозор?       А школы до сих пор без учебников! Без вашего указа никто не смеет действовать!       Он смотрел на него, как маленький ребенок, ждущий указаний, что ему делать. От этого Зонтику хотелось закричать во все горло: «Я устал! Решайте сами!» — но вместо этого взял перо и начал писать, медленно, пытаясь не заснуть. Его руки дрожали, почерк выходил неразборчивый.       Часы тянулись. Стол превратился в поле боя: — Фальшивые отчёты о пропажах грузов; — Множественные жалобы на завышенные цены; — Ненужные сейчас просьбы благословить свадьбы; — Странные требования объяснить, почему дождь идёт «не того оттенка».       Он забыл, снова забыл поесть. Забыл выйти на воздух. Глаза слипались. Если бы кто-нибудь взглянул в них, то увидел бы вселенскую усталость и обречённость. Но вопреки его желаниям в трубке снова раздавалось:       — Господин, ещё десять сообщений…       — Господин, у нас проблема: министры не могут согласовать поставки!       — Господин, жители требуют вашего личного ответа!       Голова кружилась до тошноты, подступавшей к горлу, но он продолжал писать слово за словом, указ за указом. Вокруг царила видимость порядка: исправленные отчеты лежали на тележке, министр кивал, телеграф стучал, посылая похожие друг на друга сигналы…       Но за спиной он чувствовал странное шевеление. Шёпот просачивался сквозь треск аппаратов: — Какой же он слабый… — Не может даже решить, какого цвета красить заборы…       Зонтик сжал руки, вцепившись в край стола. Перед глазами расплывались строки очередного отчёта, от которого его начинало снова мутить: «Нехватка лекарств… Рост цен… Недовольство в кварталах…» Он хотел крикнуть: «Я слышу вас! Я стараюсь!» — но голос пропал. Губы растягивались в попытке сказать хоть что-то, но звук не шёл.       В дверь ворвался первый министр:       — Ваше Величество! Обрушился мост через Речку! Нужны средства на ремонт, но бюджет не согласован! Он посмотрел на своего господина. В взгляде промелькнули усталость, страх и почти незаметное презрение.       Зонтик поднял взгляд. В зеркале напротив он увидел себя: бледного, с тёмными кругами под глазами.       — Дайте мне… пять минут… — прошептал он стараясь выровнять дыхание. Но в трубке уже звучало новое сообщение: — О великий Зонтик! Почему сегодня так жарко? Это ваша вина?! —       И тишина… Только треск телеграфа, шелест бумаг и далёкий гул недовольных голосов за стенами замка.       Всё это стало последней каплей. Зонтик решил, что ему нужно понять, где реальность, а где ложь.       Вечером того же дня разыгралась гроза. Голубое небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами. Вдалеке сверкнула молния, затем грянул раскат грома, и с неба посыпались, как град, первые холодные капли дождя. Сначала тихонько, затем ускорив темп, и вот уже через две минуты куда ни глянь — везде растянулась серая завеса дождя. Зонтик надел плащ и накинул капюшон.       Но как только он оказался за пределами замка, то весь похолодел. То, что он увидел, было далеко от реальности. Серые пустые улочки были завалены мусором. Пройдя ещё пару кварталов, он застыл, прижавшись к стене.       Там в переулке, где фонари не горели, стояли трое, двое из которых держали коротенькие ножи и угрожали ими. Раскаты грома и шум дождя заглушал разговор, но всё же он услышал несколько обрывков, от которых стыла кровь в жилах: «Гони сюда все зонтики, а иначе прирежу».       — Вот-вот, только, пожалуй, не убивайте, — протянул испуганный житель все монетки.       — И мешок тоже отдай, — произнес первый, когда его взгляд зацепился за край вещмешка.       — Но… но там же, — попробовал возразить парень.       — Но-но, там же, — передразнил его второй. — Давай… —       Что было дальше, он не услышал… Раскат грома заставил его поежиться и убраться оттуда. Отойдя всего на пару шагов, он наткнулся на лагерь: Местами прохудившееся полотно не спасало от дождя. Маленький костерок, на котором готовилась еда.       У стены вокруг него разбросан какой-то хлам и жалкие пожитки. Трое жителей в обносках с усталыми глазами сидели и грелись. Один из них взглядом прошелся по тому месту, где был зонтик, но не увидел его в тени.       Оглянувшись, шестой клон направился дальше. Он уже был за вторым кольцом, и если там ситуация была получше, то тут, в третьем кольце, таких вот костерков и случайных прохожих попадалось в три раза больше.       Полуразрушенные здания тоже встречались. Мусор и грязь, сломанные вывески и разбитые окна. Вид был, мягко говоря, не очень. Всё это напоминало мини-трущобы, но ведь он увидел только милую часть.       Выглянув из-за угла, его привлек странный голос. Разобрать, что тот говорил, было нельзя, однако, когда он пригляделся, то увидел то, что можно было бы описать всего одним словом: непотребства.       Вернувшись в замок весь грязный и замёрзший, он, не переодеваясь, первым делом пошёл к будке телеграфиста. Зайдя внутрь, Зонтик огляделся. Чисто выкрашенные синеватой краской стены, лампы, отбрасывающие блики, несколько стульев и пост телеграфиста.       Он уже был готов обратиться к нему, но его прервал грубый голос: — Проваливай, здесь не рады таким гостям. До таких, как вы, Великому Зонтику нет дела. Я сказал прочь отсюда. — Грубыми пинками его вытолкали из здания назад под проливной дождь.       Шестой клон упал на колени. И нет, он не ослышался. Его посчитали нищим, грязным оборванцем, обошлись с ним так, как будто он мусор. Руки затряслись, дрожь пробрала всё тело. С трудом поднявшись, он побрёл в сторону входа в замок, но и там его не пропустили. Грубые выкрики, жёсткие удары.       В этот момент он понял: сам не справляется, нужен кто-то, кто ему поможет.