«Пергамент и порох»

Гермиона Грейнджер, девочка из семьи стоматологов и маглов, мечтать не могла о том, что будет учиться в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Вот уже третий курс позади. Она усердно училась, но иногда из-за дружбы с Гарри Поттером и Роном Уизли попадала во всякого рода передряги. Чаше всего это были весьма опасные передряги. Гермиона с предвкушением ждала новый учебный год. Уже были куплены и почти все прочитаны книги, мантии аккуратно сложены. Она мечтала связать свою дальнейшую судьбу с министерскими делами. А для этого нужно было очень много учиться. И быть образцовым учеником. Так думала девушка и старалась не нарушать правила, но это было очень сложно. До учебного года оставалось пара недель, которые девушка решила провести в семействе Уизли, что любезно пригласили ее погостить, а так же посетить чемпионат мира по квитдичу. — Милая, а как твои друзья тебя встретят? У них вроде нет машины? — Женщина за сорок с аккуратным пучком каштановых волос, миссис Грейнджер, с сомнением посмотрела на тяжелый чемодан дочери, доверху набитый учебниками и мантиями. Дорожная сумка трещала по швам от тех же учебников, казалось, что ее дочь могла книги положить даже в переноску к коту, который недовольно фыркал. Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но не успела. В следующую секунду камин в гостиной Грейнджеров, который обычно служил лишь украшением интерьера, вдруг вспыхнул ярко-зеленым пламенем. Миссис Грейнджер вскрикнула и прижала руку к груди, когда из изумрудного огня, кашляя и отряхиваясь, один за другим вывалились двое долговязых рыжих парней. Мистер Грэйнджер лишь на короткое время отложил газету в сторону. — Мы услышали слово «машина»? — в унисон произнесли близнецы, выпрямляясь и заполняя собой всё пространство чистенькой гостиной. — О нет, мэм, машины — это пройденный этап. Ужасно ненадежная вещь, — Фред (или это был Джордж?) широко улыбнулся, стряхивая сажу с плеча и галантно кланяясь опешившей матери Гермионы и пожимая руку ее невозмутимому отцу, — Хотя наш папа до сих пор хранит в сарае пару шестеренок на память. — Мы здесь, чтобы осуществить максимально быструю и почти не задымленную доставку вашей дочери в «Нору», — добавил второй, подмигивая Гермионе. — Привет, Грейнджер! Выглядишь так, будто уже прочитала половину программы за пятый курс. Гермиона, которая в первый момент сама подпрыгнула от неожиданности, сердито поправила лямку сумки, хотя в глазах её плясали искорки смеха. — Фред! Джордж! Вы напугали маму! И разве мистер Уизли не говорил, что каминную сеть подключат только через час? — Наш папа — чиновник Министерства, Гермиона, — Джордж подхватил её тяжеленный сундук так легко, будто тот был набит сахарной ватой, а не фолиантами по нумерологии. Он сразу же закинул его в камин, тот вмиг исчез. — А мы — его любимые сыновья. Было бы преступлением не воспользоваться служебным положением ради такой компании. — Тем более, — добавил Фред, деловито осматривая гостиную маглов, — Рон уже трижды переспросил, не забыла ли ты взять с собой «Историю Хогвартса». Он очень беспокоится о твоем досуге. Юная ведьма лишь покачала головой. Фред и Джордж были неисправимы. Она давно привыкла к этим двоим, воспринимая их как стихийное бедствие, но сейчас, присмотревшись чуть дольше обычного, Гермиона вдруг осознала, как сильно они изменились за лето. Оба стали выше, плечи раздались, а рыжие волосы, ставшие чуть длиннее, придавали им вид не школьных хулиганов, а скорее героев авантюрных романов, которые так любили читать ее одноклассницы. Хитрые улыбки остались прежними, но Джордж... он казался чуть серьезнее брата. Когда их глаза встретились, он не отпустил её взгляд с привычной шуткой, а, напротив, медленно смерил её пристальным, оценивающим взглядом. В этом взгляде не осталось ничего от прежнего поддразнивания — так парень смотрит на девушку, которую видит по-настоящему впервые. Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар: статус «младшей подружки брата» рассыпался в одно мгновение. — Ну что, Грейнджер, застыла как статуя в коридоре славы? — Фред весело хлопнул в ладоши, разрушая затянувшуюся паузу, но Джордж даже не шелохнулся. Он продолжал стоять, прислонившись к дверному косяку, и этот его новый, «взрослый» взгляд заставлял Гермиону нервно поправлять воротник своей магловской, слегка поношенной кофты. — Я просто... я не ожидала, что вы придете вдвоем, — наконец выдавила она, стараясь смотреть куда угодно, только не на Джорджа. — Думала, мистер Уизли пришлет кого-то одного. — Одного? — Джордж наконец подал голос. Он был на октаву ниже, чем у брата, и в нем послышалась странная усмешка. — И лишить себя удовольствия увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что всё лето в Норе тебе придется отбиваться от нас обоих? Ни за что. Он подошел ближе, забирая у неё небольшую дорожную сумку, которую она судорожно сжимала в руках. На мгновение его пальцы коснулись её ладони — случайно или намеренно, Гермиона не поняла, но по коже пробежал отчетливый разряд, совсем не похожий на статическое электричество. — Мам, пап, я... я скоро буду! — обернулась она к родителям, чувствуя, как краснеют кончики ушей, а те и не заметили смущение дочери. — Не волнуйтесь, миссис Грейнджер, — Фред уже хозяйничал у камина, подсыпая новую порцию пороха. — Мы доставим её в целости и сохранности. Ну, может, парочка лишних веснушек появится, но это только к лучшему. — Идем, Гермиона, — тихо сказал Джордж, пропуская её вперед к зеленому пламени. — Нам нужно многое обсудить. Например, почему ты не отвечала на мои... то есть, на наши письма в последнюю неделю. Гермиона замерла у самого края камина. В его интонации проскользнуло что-то такое, от чего сердце пропустило удар. — Камин настроен на узкий канал, — деловито сообщил Фред, закидывая свой сундук в изумрудное пламя. — Так что, Грейнджер, придется тебе ехать «бизнес-классом» в обнимку с кем-то из нас, иначе рискуешь вылететь не в том камине и оказаться где-нибудь в Люксембурге. А кому-то придется лететь с котом. — В Люксембурге сейчас дождливо, — заметил Джордж и, не давая Гермионе опомниться, мягко, но уверенно притянул её к себе за талию. — Прыгай со мной. Гермиона едва успела пискнуть «До свидания!» родителям, как оказалась прижатой к груди Джорджа. Внутри камина было тесно. Она уткнулась носом в его свитер, который пах сушеной травой, порохом и чем-то неуловимо сладким — возможно, теми самыми новыми сладостями, которые они изобретали всё лето. — Держись крепче, — прошептал он ей прямо в макушку. Его голос из-за замкнутого пространства казался еще более глубоким и вибрирующим. Джордж бросил под ноги щепотку пороха, и мир вокруг них превратился в бешеное вращение зеленых огней и искр. Гермиона инстинктивно обхватила его руками, чувствуя под ладонями крепкие мышцы его спины. Обычно поездки в камине вызывали у неё тошноту, но сейчас странное волнение в животе было связано вовсе не с перемещением в пространстве. На мгновение, когда их закрутило особенно сильно, Джордж прижал её к себе еще плотнее, и Гермиона почувствовала, как его подбородок коснулся её виска. Ей показалось — или он на секунду зажмурился, вдыхая запах её волос? Через мгновение вращение прекратилось, и они с грохотом вылетели на потертый коврик перед камином в «Норе». Грохот, вспышка сажи, и мир наконец перестал вращаться. Они буквально вывалились из камина на потертый коврик в гостиной «Норы». Гермиона, не успевшая вовремя сориентироваться, приземлилась прямо на Джорджа, уткнувшись ладонями в его грудь. В комнате на мгновение воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только мерным тиканьем знаменитых часов Уизли на стене. Гермиона замерла, боясь пошевелиться. Она отчетливо слышала, как быстро бьется сердце Джорджа под её ладонью — или это было её собственное? Она подняла голову, собираясь извиниться за свою неуклюжесть, но слова застряли в горле. Лицо Джорджа было всего в нескольких дюймах от её собственного. Его глаза, обычно искрящиеся смехом, сейчас потемнели и смотрели на неё с какой-то странной, нежной серьезностью. Он не спешил отстраняться; напротив, его руки всё еще уверенно лежали на её талии, удерживая, словно он вовсе не возражал против такого тесного контакта. — Приехали, — едва слышно прошептал он, и его взгляд на мгновение скользнул к её губам. Гермиона почувствовала, как по телу прошла новая волна жара, не имеющая никакого отношения к каминному пороху. В этот момент она окончательно поняла: этот учебный год не будет похож ни на один из других.