Сердце Поющего леса: Пробуждение

___________________________

Бастиан

Ложка глухо стукнула о дно миски с похлебкой. Жар от камина пробирался в самые кости. Но мужчина продолжал подкидывать дрова, будто занят и ему нет до нее дела. Терпеливо ждал, когда подействует снотворное. Она завозилась. Разлеглась на лавке, словно у себя дома, а не в лесу с незнакомцем. Бастиан поднялся, отряхнул руки от сажи и мелкой древесной пыли. Заглянул в ее полуприкрытые глаза. Девчонка с трудом сфокусировала на нем взгляд. Не испуганный. Не просящий. Просто мутный от тепла и усталости. До сих пор казалась ему совершенно безобидной, но охотничье чутье ещё ни разу не ошибалось. Он посмотрел на израненные ноги, подмокшую от крови перевязку, синяки на белой коже и не стал сильно затягивать веревки. Она и без того еле передвигала ногами, пока он вел ее в комнату. Сбежать не сможет. А если затянуть сильнее — останутся следы. Если бы он знал, что эта минутная жалость чуть не лишит его жизни, плюнул бы на синяки и замотал ее руки в три оборота, еще и затянул бы сверху. Но сейчас проклятое чутье молчало. И он не понимал, что делать. Несколько часов все было тихо. А потом тишина сломалась. Сначала жгучая боль пронзила голову. Кровь бешено застучала в висках, застилая глаза, лишая зрения. А после он уже не увидел — почувствовал ее. — Решил поиграть со мной? — обжигающий шепот над самым ухом заставил вздрогнуть. Инстинкт, выжженный Конклавом в крови охотников, кричал — УБЕЙ. Но ему ещё удавалось себя сдерживать. Сбежала. Он моргнул, стряхивая с глаз алую пелену. — Обиделся за маленького оленёнка? — она хищно склонила голову и то ли улыбнулась, то ли ощерилась, показывая острые зубы. Глаза затянуты непроглядной чернотой. Облик еще оставался узнаваемо человеческим, но кое-где из-под кожи выбивались плотные тугие стебли плюща, разрастаясь по телу. Искры на кончиках пальцев загорались и гасли. Не человек. Но и не гиана. Руки Бастиана дрожали над рукоятью оружия. С каждой секундой ее близости противиться магии внутри становилось все сложнее. Инстинкт рвался вперед, требуя закончить начатое. — Не боишься? — спросил он, сам не зная, кого пытается отвлечь — ее или себя. — Тебя? — девчонка по-детски звонко рассмеялась и приложила ладонь к его небритой щеке. — Себя. Внутри все дрогнуло. Пальцы сжались на ноже. Она услышала. Опустила темные глаза, рассматривая блеснувшее в пламени свечи лезвие. — Не бойся, — ее маленькая ладонь легла поверх его пальцев на рукояти. Сознание готово было вот-вот треснуть и уступить контроль. Мир сузился до ее горла и лезвия в его руке. Она удивительно нежно провела пальцами по щетине, вглядываясь темными глазами в самую душу. Видела, чувствовала его напряжение и опасность — и не отступила. — Лес не боится смерти, — ее голос чуть сорвался. — Он умирает… и рождается снова. Я и лес — одно целое. Первым погасло свечение. Следом расслабились пальцы, сжимающие его руку. Лозы плюща втянулись под кожу. Она закрыла глаза, теряя контроль. Бастиан длинно выдохнул. Пальцы на ноже с трудом разжались. Во второй раз он не позволит себе жалости. Он дотащил ее, провалившуюся обратно в сон, до тахты. Привязал. Проверил крепость узлов. Пусть будут следы. Пусть останутся синяки. Не важно. Пока в ней есть человек — он не поднимет нож. Но если исчезнет — закончит начатое.