Под моим крылом (Экстра)

      Раннее утро. В воздухе все еще ощущалось, как природа только начинает просыпаться от прохладной, но в то же время столь теплой, мягкой ночи. Звуки птиц практически не отдавались эхом вокруг, отчего складывалось впечатление, что мир вокруг тебя все еще находился в некой дреме. Только редкие жаворонки и дрозды могли одарить тебя своим звонким пением, которое так быстро пропадало в глухом поле цветов, чьи бутоны были уложены в аккуратный сверток. Было тихо, да одури тихо, и только звонкие стуки раздавались по округе. Яркий и заставляющий пробежать по телу мурашки звук был самым главным аккомпанементом в столь спокойной обстановке.       — Вы вновь допустили ошибку, Господин. — Твердый и спокойный голос прозвучал позади парня, как он почувствовал, что сильный удар пришелся прямо по его спине. Тот сразу облокотился об землю, все так же крепко держа свое оружие в руке. — Если бы вы были более вниматель…       Но мужчина даже не успел ничего сказать, как напротив него оказался деревянный меч его оппонента. Он успел среагировать в последнюю секунду, заметив легкое движение периферийным зрением, что и оказалось его ошибкой. В ту же секунду он был повален на землю, а перед его лицом зиял тупой наконечник меча, что так величественно и угрожающе намекал на его поражение.       — Не думаю. — Кратко ответил парень, убрав оружие в ножны на поясе. Он слегка наклонился, подавая руку своему слуге, который сразу же принял его знак помощи.       Мужчина встал с травы, отряхивая свою одежду, что была явно уже издавна не в самом лучшем состоянии. Частичные дыры, надрывы на краях и грязные пятна выдавали это. Да и сам парень был не в самом презентабельном виде, так же изрядно извалявшись в земле и пропитанным потом от жарких и долгих тренировок. Но их состояние никак не давало повод усомниться, что им нравилось подобное времяпрепровождение. Это выдавала удовлетворительная улыбка на лице слуги и легкая ухмылка, которую явно пытались скрыть, на лице его спутника.       — Паперджем, вы очень удивили меня. В хорошем смысле, — Уточнил тот. — Но все-таки хочу подметить то, что будь это реальные оружия, то скорее всего такого движения вы бы не смогли совершить, как бы не хотели. И крылья бы вам тоже не помогли.       — Да-да. — Закатил глаза парень, прекрасно осознавая сделанную им ошибку. Хотя и признает, что это было намеренно, да даже сам предложил в этот раз обойтись лишь деревянными мечами, лишь бы только сделать этот прием, чтобы отвлечь внимание и нанести уже сокрушительный удар. Для него это было неким развлечением, когда однотипные тренировки начинали уже надоедать. Но все-таки он бы не смог это сделать уже в настоящем бою.       Хотя, признаться честно, никакого боя более и быть не может. Все те рассказы что ему говорили его родители или знакомые, которые он вычитал в старых книгах и письменах и по сплетням от горожан, уже давно не имели ничего общего с реальностью. Тихие и мирные времена окружали их миры давно. А он находился на их перепутье, где единственным его оппонентом мог являться лишь его слуга, что беспрекословно соглашаться на подобную авантюру.       Зачем все это? Для чего? Он всегда задавался вопросами, на которые все давали одни и те же ответы. «Для вашей физической подготовки», «Для вашей скорости и выносливости», «Для развития реакции или выхода из нестандартной ситуации». Признаться, Пиджи очень даже был рад этим тренировкам, которые не несли в себе в себе никакую внешнюю ценность, но для него лично были и вправду полезны.       Впрочем, в первые дни тренировок тот был максимально негативно настроен к такому повороту событий. Приказ его отца, к которому тот был максимально нейтрально настроен, заставил парня и впрямь злиться на него. Эти дни были тяжелыми и больными, вечные синяки, порезы и надрывы преследовали каждую его тренировку. Взгляд отца, который было бы сложно описать словами, так же создавали внутри него тягостное чувство. Он был будто никаким. Ни холодным, ни теплым. Просто серьезным. Даже скорее грустным.       Каждый раз проходя мимо него после тренировок, от которых на теле появится еще одна отметина его провала, он вновь получит тот взгляд, изредка кивок в свою сторону. Парень и вправду не знал как на это реагировать. Он ничего не понимал. Столько лет прошло, а Паперджем все еще никак не знает своего отца. Практически ни на сколько. И только по рассказам своей матери, что так душевно, с заботой и любовью в голосе говорила о нем, он мог узнать что-нибудь. Но признаться, это ему тоже ничего не давало. Слова были так же словно пусты и ничего не говорили об отце. И парень не понимал, это его мама специально не рассказывает или тот просто слушает неправильно. Он не знает.       — Когда продолжим следующую тренировку? Или вы хотите еще один бой? — Обратился к нему слуга, так же убирая свой меч в ножны.       Пиджи на секунду задумался. Его руки сложились на груди, и он посмотрел на занавешенные окна дома. В его голове промелькнула мелкая мысль, гадкая мысль.       Он уже давно перестал получать синяки, лишь изредка, когда тот сам этого хотел. Его руки уверенно держали рукоять меча, не только деревянного, но и металлического. Его тело, окрепшее и подтянутое, уже не ощущало так явно сильные удары слуги. Он был уверен в своих движениях, да настолько, что уже большую часть времени играл больше, чем тренировался.       Да, Паперджем был доволен собой и своей силой. Был уверенным. Слабаком он перестал быть уже многое время назад. Оглядываясь назад, ему стало отчасти тошно он жалкой версии себя, что готова была чуть ли не впасть в слезы от своего не первого и не последнего проигрыша, но сдерживал эмоции и продолжал терпеть. И все-таки он испытывал некие ностальгические чувства по тем временам, когда даже его собственная мать казалась самым сильным существом, что защитит и успокоит. Но сейчас он понимал, что давно перестал быть таким. Перестал бояться того, что раньше его пугало до ужаса, а сейчас лишь вызывает смешок.       Но он никогда не переставал чувствовать страх от своего отца. Его возвышающаяся фигура, его взгляд, тон с которым он говорит, все это вызывало в нем тревогу. Папер понимал, что отец ему ничего не сделает, потому что просто не способен на это. В этом он лично убедился, но все равно тягостное чувство на душе его никогда не покидало. Будто вокруг него всегда есть эта неприятная аура, разящая вокруг шлейфом. И будто сам отец это чувствовал и не приближался к своему сыну слишком близко, пытаясь то ли отгородить от этого, то ли просто не желая приближаться к нему. Это и бесило парня.       Он так же это не мог понять, как и страх, вызванный отцом. Две эти эмоции будто перемешивались в одну, которую никак не мог подавить в себе при виде знакомой фигуры.       Паперджем мечтал избавится от этих чувств, мечтал о том спокойствии, которое всегда присутствует рядом с его матерью или Самантой. Мечтал шагать так же уверенно рядом со своим отцом, понимая, что страха и отвращения более нет. Только пройдя столь долгий путь, он продолжал испытывать эти гадкие чувства, взявшиеся практически без причины.       Парень посмотрел снова на слугу, на его лице промелькнула самодовольная улыбка.       — Нет, думаю хватит. — Паперджем шагнул в противоположную сторону от мужчины, направляясь прямо ко входу в дом. И чем ближе тот был, тем ярче было его волнение. Он ощущал в эти секунды такой спектр эмоций, от которых его сознание начало бежать кругом. В его голове крутилась лишь одна мысль, которую так желал реализовать уже так давно, что даже не помнит начало этого.       Он резко открыл дверь, бросив ремень в сторону, и быстро пошел вперед по коридору. Папер знал где находится тот, кто ему нужен был. За столько лет не выучить расписание своих родителей было бы стыдно, поэтому тренировки и проходили так рано. Каждый раз с надеждой вставая по утрам, что наконец тот сможет сказать эти слова ему в лицо, не испугавшись, со всей решимостью, но каждый раз падал лицом в грязь, потому что просто боялся. Сейчас же нет, не мог отступить.       Каблуки громким стуком отдавались по коридору, несмотря на раскинувшийся ковер под ногами. Он слышал робкие голоса горничных и слуг, что недавно только приступили к своей работе. Впереди находилась дверь, что так манила своим видом. Да, именно она и нужна была ему. Паперджем крепко, словно боясь, что ручка двери соскользнет, схватился и толкнул дверь. Он шагнул вперед, чувствуя, как мир все продолжает плыть в его мыслях.       — Доброе утро, Пиджи. — Раздался в ту же секунду голос отца. Слегка усталый, но все так же властный. Парень буквально на секунду замер, ощущая, как к горлу подступил комок, от которого ему еще было сложнее. И все-таки, сжав кулаки, он выпрямился и посмотрел вперед, на отца, который не отводил взгляд от бумаг.       — Я хочу тебя вызвать на дуэль.       Резкий голос Паперджема удивил не только фигуру, сидящую напротив него, но и самого владельца. Четкий, без страха, без робости. То, что и нужно было.       Отец поднял на него взгляд. Он был серьезным. Даже чересчур. По телу парня пробежали мурашки от такого, но он не отступил ни на шаг. Что-то не очень приятное было в этом, все такое же разочарование чувствовалось вокруг него.       Мужчина, промолчав буквально с пару секунд, снял с себя очки. Он встал, без слов, и подошел к своему сыну. В его глазах ничего не было, ни злости, ни радости, ни разочарования. Все так же привычное ничего смотрело внутрь и не знало как на это реагировать. Он просто стоял и не двигался. Притаившийся хищник, готовый выпрыгнуть на свою добычу в любую секунду. А сама добыча все понимает, но продолжает стоять на месте, не делая ни шага назад, упертая и глупая.       — Хорошо. — После долгих раздумий произнес отец. — Я вижу ты сейчас немного устал, поэтому отдохни немного. Ровно через час будь на месте.       Он развернулся и вновь сел за стол, уткнувшись в свои бумаги, будто этого разговора и не было.       Паперджем, ни проронив и слова, развернулся и вышел из кабинета. Его сердце стучало бешеным ритмом, отдаваясь в ушах эхом. Весь этот краткий диалог вызвал в нем тревогу, будто он вызывает на дуэль не своего отца, которого он видел каждый день, а скорее самого бога смерти, чей плащ напоминает бескрайнюю пропасть. И ведь смотря и на того, и на того, не понимаешь, а что же хотят сказать оба своей пустотой.       Паперджем направился прямиком в свою комнату, не обращая внимание на персонал вокруг себя, который только начинал просыпаться. И как только он дошел до своей комнаты и закрыл дверь, он почувствовать спокойствие. Сердце постепенно перестало столь громко и оглушительно биться в грудную клетку, шум вокруг стих и только открытое окно с красивым видом на отдаленный лес, из которого слышны редкие певчие птицы, давали осознание что он все еще находился тут.       Он прошел вперед и сел на кровать, где ему уже была приготовлена чистая одежда. Но тот даже не спешил переодеваться. Он уставился вперед, совершенно ни о чем не думая. Голова была пуста и ни одна мысль не тревожила его. Пиджи бы хотел о чем-то подумать, отвлечься на пару мгновений и поразмыслить, но его разум опустошили. Хотя, возможно, это было даже лучше, чем копаться внутри своего разума и пытаясь объяснить себе причину своих эмоций.       И в таком состоянии практически пролетел час. Паперджем все так же сидел на месте, лишь изредка отвлекаясь на звуки за дверью, а зачастую и их даже не замечая. Но лишь из-за некого чувства тревоги и беспокойства, которое безнадежно становилось все сильнее и сильнее с каждым прожитой минутой. Он будто боялся опоздать на битву, в которой был уверен в своих силах. Да, может отец и вселял в него страх, которого он и сам не понимал, но Пиджи был уверен в своих силах. Его физическая подготовка возросла многократно, а техника уже, можно сказать, превосходила его учителя. Так чего же он так беспокоится об этом?       И именно подобные мысли привнесли в его голову и тело уверенность. Паперджем встал, бросив быстрый взгляд на часы, и направился решительными шагами к двери, резко распахнув ее, чуть ли не сбив одну из служанок. Быстро извинившись, он пошел вперед по коридору. Парень ни на секунду не засомневался в своих действиях. Он жаждал этого. Жаждал столкнуться в поединке со своим отцом и посмотреть на него в своей шкуре.       И оказавшись прямо напротив него, одетого в чистую и опрятную одежду, словно только что сшитую из дорогих материалов и держащего в одном запястье деревянный меч, только тогда Пиджи посмел засомневаться. В его же руках красовался металлический и до дури острый меч, сам отец предложил взять его, и ведь тот не смел себе отказать, часть его не смогла это сделать. Он все так же находился в старой, грязной одежде для тренировок, пропитанной потом и грязью.       Со стороны могло показаться что поступок отца был самонадеянным, даже можно сказать, глупым. Выйти в чистой одежде на поединок, а из оружия иметь какую-то палку, лишь отдаленно напоминающую меч из-за сколов и царапин по периметру, но в его глазах не было сомнений, как и в его позе. Он стоял смирно, слегка полубоком к своему сыну, одна рука была согнута в локте и убрана за спину, а вторая, что держала оружие, была лишь слегка приподняла, буквально чуть не касаясь бедра своего обладателя. Отец не делал шаг, ничего не делал. Его строгая, возвышающаяся фигура, которую дополняли рога, стремящиеся только вверх, была непоколебима и по-своему грациозна. Нельзя было понять сколько же лет, нет, столетий, или даже тысячелетий он потратил на этот идеальный образ война.       Стойка же Пиджи была более пластичной и мягкой и, создавалось чувство, что тот, как пружина, начнет действовать, буквально «отскакивая» от ударов. И он ждал, когда его отец сделает первое действие, ждал, когда тот сделает шаг к нему и попытается нанести удар, но проходили секунды и никто из них не шелохнулся.       «Лучшая защита — это нападение» — прозвучало в голове у парня. Видимо его дорогой родитель даже не собирался двигаться.       Паперджем сразу же сделал выпад вперед, придав вид, что собирается ударить его напрямую, замахнувшись мечом. В ту же секунду он развернул свою стопу, изменяя свою траекторию, желая запутать отца. И, подняв голову, он желал взглянуть в глаза отца. Но тот лишь смотрел куда-то вдаль, в совершенно другую сторону от своего соперника. Тот час по плечу Пиджи прошелся сильнейший удар, от которого он сделал кувырок назад, зарывшись в землю.       Это было больно. Так больно, что даже этого не ожидал. Это были не те удары, которые он получал от слуги. В них чувствовался посыл и желание того, чтобы его ученик продолжал тренироваться, но в этом ударе было желание показать, как тот был еще слаб и неопытен.       — Твою мать. — Спохватился Пиджи и быстро встал, как буквально в паре сантиметров по земле прошелся второй удар палкой. Резко раскрыв крылья, парень отпрыгнул на пару метров назад, наблюдая за тем, как его отец принимает ту же позу, что и была у него изначально, и начинает неспешными шагами приближаться.       У него было пару секунд в запасе перед тем, как его соперник окажется перед ним. Нет, он не собирался вот так убегать, ему надо было придумать что делать в такой ситуации, но вот в голову ничего не лезло. Словно внутри себя он понимал, что весь этот поединок был уже давно предрешен. Только вот сдаваться парень не хотел, да и верить в его грубое поражение тоже.       Как только отец отказался прямо перед ним и замахнулся палкой, Паперджем воткнул как можно глубже меч и оттолкнувшись ногами со всей силы. Держась за рукоятку смертельным хватом, он взмыл в воздух и, словно на шесте, провернулся, направляя весь удар ногами прямо в отца. Тот резко перебросил меч и поставил блок перед собой.       «Да» — Прозвучало в его голове. Пиджи неосознанно ухмыльнулся, чувствуя, как тот все-таки смог обхитрить своего излишне сильного соперника.       Он оттолкнулся от рукоятки меча, оставляя его торчать в земле. Да и уже все равно на эту глупую железяку. Все равно она не сработает против него. С помощью небольших каблучков на ботинках, от смог зацепиться на деревянный край меча, удерживая свой вес для удара. В его руке быстро образовался уже его, созданный магией меч. Такой же острый, но более мобильный. Он почувствовал, как по инерции приближается прямо к лицу соперника, направляя новосозданное орудие прямо по нему.       И только в этот момент он заметил, как лицо его отца изменилось. Из спокойного оно превратилось в нечто другое. Негодование и другое время злость, направленное прямо в душу, но никакого страха.       И вновь тот же удар, с той же силой, но уже в бок. Дыхание перехватило, а в голове резко засверкали звездочки. Паперджем отлетел в сторону, без понимания того, как мог произойти этот удар. Он держал все под контролем, он видел все движение его тела, но почему же он вновь оказался на земле не по своей прихоти.       — Никакой магии в бою на мечах! Мы договаривались на поединок! Если ты хотел использовать грязные трюки, то только в равных для нас условиях! — Кричал мужчина. Жесткий и властный голос раздавался по всей улице, который можно было услышать даже через бетонные стены дома. Было слышно, как тот зол и недоволен этой ситуацией. — Если тебе нужны были дополнительные ножи, ты бы мог их взять! Но более не смей использовать магию ни до, ни после! Иначе я перестану так сдерживаться и просто закончу бой!       Паперджем поднял голову и заметил, как рядом с ним неожиданно оказался его меч, чей наконечник был испачкан землей. Парень лишь взглянул вперед, тяжело вздохнул, взял в руки меч и встал обратно на ноги. Бок продолжал болеть. Глаза пришли в норму и краски природы вернулись в прежнее состояние, но вот только уже желания никого не было. Слова, сказанные его отцом, были для него протрезвлением.       Из его мыслей выбить смогла только тень, фигура отца, которая уже замахнулась для удара. Парень успел только поставить блок, как произошел уже второй удар и вновь блок. Всё, более ему нечего делать. Это было полностью бесполезно. Продолжать ставить блоки — единственное, что его отгораживает от неминуемого проигрыша. Единственное его преимущество — металлический меч, который не сломается под деревянным, так что пока его силы не иссякнут он продолжит защищаться раз за разом.       Только вот мужчина так не думал. Спустя буквально еще пару ударов, ему это просто надоело. Резко присев, выдвинул ногу и выбил его из равновесия, заставив выронить меч, единственная вещь, которая могла его хоть как-то защитить. Паперджем упал навзничь, ударившись затылком об землю и прикрыв глаза. Он почувствовал, как отец сделал шаг и уже прикрылся рукой, ожидая удар, но тот не последовал. Медленно открыв глаз, заметил, как прям перед лицом красуется наконечник деревянного меча, а соперник все так же возвышается над ним. На его лице не дрогнула не морщинка, а ранняя злость испарилась.       — Бой окончен. — Кратко произнес тот, складывая механическим движением меч в ножны. Развернувшись, направился прямо к выходу из сада, оставив сына лежать на земле в своих мыслях.       — Блять. — Успел произнести лишь парень и ударить кулаком о землю, как раздался хлопок двери.

***

      Пиджи лежал у себя в комнате, расправив свои конечности в форме звезды. Его взгляд был направлен в потолок, в котором явно ничего интересного не было, да это и не важно. Он вновь ушел в мысли, и, бог его знает, сколько времени могло пройти с того момента когда он только пришёл к себе, после позорного проигрыша. Да даже если это и был бы проигрыш, но не настолько постыдный для него.       Накричал отец и обвинил его в нечестном бою.       Да и никто никогда не обговаривал, что магией пользоваться нельзя. Неужели так сложно это было сказать? За столько времени ни слуга, ни он не удосужились уведомить, так откуда мог это знать? Да и в чем причина этого? Неужели не лучше быть более вариативным и гибким в таких действиях, чем ограничиваться какими-то железками, которые и не факт, что пробьют.       — Пиджи, я войду? — Раздался знакомый голос за дверью, еще пока детский и такой тихий, что даже сложно было его различить с шумом за стенами дома.       — Да, Град, заходи.       В дверь вошел ребенок, даже скорее подросток, хотя было сложно так подумать, смотря на его силуэт. Единственное что в нем выдавало уже давно выросшего ребенка — его рост. Это был его брат.       — Меня попросили тебя позвать на ужин. Мама с папой уже там сидят.       Пиджи закрыл глаза и грубо протер их. Тяжело вздохнув, он приподнялся и кивнул Градиенту, после чего тот сразу скрылся за дверьми, и послышались удаляющиеся шаги.       Сразу же парень упал обратно на кровать, продолжая наблюдать за потолком. Мысли практически переставали приходить в голову, и, только напоминающий где-то вдалеке голос брата о приготовленной вкусной пище, заставил желудок вспомнить как давно тот ел.       Он не морил себя голодом, не уходил в забвения воспоминаний и апатии, не закрывался в себе. Нет, он просто продолжал жить своей жизнью так, как и было до этого. Тренировки, прогулки, учеба, встречи с друзьями, которых и так было по пальцам одной руки посчитать, и уже после всего этого копание у себя в воспоминаниях, задаваясь вопросом что же пошло тогда не так.       Еще раз глубоко вздохнув, Пиджи резко встал с кровати, быстро накинув на себя первую попавшуюся футболку и вышел в пустой коридор. Спустившись по лестнице и завернув за нее, он вошел на кухню, где сидели родители, брат и Саманта и практически уже доедали свои порции.       — Приятного аппетита всем. — Проговорил Паперджем, садясь за стол, только ощутив приятный запах мяса с рисом.       — Спасибо, тебе того же. — В унисон произнесли практически все за столом и вновь вернулись к своим тарелкам, а мама с Самантой продолжили диалог между друг другом.       В комнате практически было тихо и только разговор между дамами разбавлял эту тишину. Иногда можно было услышать и голос отца, что с таким же интересом спрашивал о теме диалога, которая была максимально неинтересна Паперджему, как и его брату, который сидел за столом так же уткнувшись в тарелку, не проронив и слова.       Хотя признаться честно, было иногда интересно послушать о чем-же таком важном разговаривают отец с матерью, ведь понимал, что такое будущее его ожидает тоже, но все-таки он хотел еще немного побыть в неведении и в некой свободе.       — Да, кровь еще осталась, как раз для Саманты и для тебя. Надо будет в следующий раз запастись побольше. — Отец кивнул, видимо это единственное что ему важно было знать из всего диалога, и быстро бросил взгляд на Пиджи, что все так же продолжал игнорировать внешние звуки, медленно поедая пищу.       Всё оставшееся время прошло также спокойно, как и всегда проходили их обеды. В такие редкие моменты забываешь, что ты какая-то важная особа в этом мире и за тобой глаз да глаз от каждого находящегося в этом доме. Признаться, приятно было помечтать о спокойной размеренной жизни, где ты стоишь своё будущее сам.       — Спасибо за обед. — Тихо проговорил Градиент, вставая со стола и унося посуду в посудомойку, быстро скрываясь за поворотом.       — Да, мы тоже пойдём. — Сказала мама, а Саманта поспешно убрала посуду.       Они ушли.       Теперь их только двое.       Повисла неловкая тишина. Паперджем уже давно заметил, как отец доел свою еду, но не собирался уходить. Он просто спокойно сидел напротив, смотря то на тарелку, то на своего сына.       — Пиджи.       Парень поднял глаза, встретившись взглядом с ним. Его сердце вновь сильно застучало от беспокойства, но тот не выдавал это, лишь вопросительно поднял бровь, дав понять, что слушает.       — Завтра ты едешь со мной. — Все так же кратко. Без деталей, без другой информации, без вопросов. От такого заявление у Паперджема перехватило дыхание, чуть ли не подавившись куском мяса.       — Что?       — Я завтра хочу тебя взять с собой на границу.       — Ты серьезно? — Все еще не веря, переспросил парень, ожидая от отца чего-то другого. Нет, не шутки, не просто подлянки, а скорее то, к чему он будет готов.       — Да. Завтра я с утра еду на проверку и очистку границ. Хочу, чтобы ты поехал со мной. — На это заявление у парня не было ответа, он просто уставился на отца с приоткрытым ртом, а на лице было и так все написано. — Делегация уже проинформирована, поэтому уже все знают, что с нами едет особый гость.       — И ты решил мне об этом только сейчас сказать? — С неким недоумением и даже возмущением спросил он. Планов не было, но все равно было обидно. Хотя упускать такую возможность он бы явно не стал.       — Как-то времени никак не находилось, прости. Хотел лично сказать.       Паперджем опустил взгляд уже на пустующую тарелку, делая вид что раздумывает. На самом деле он уже давно согласился на эту авантюру, да и выбора, как можно понять, у него и так не было.       — Во сколько завтра?       — Выезжаем примерно в девять. Тебя разбудят. — Отец встал, убрал посуду и отряхнул руки, собираясь уже уйти со столовой, но остановился в дверном проеме. Он открыл рот, словно готовясь что-то еще сказать, но не стал. — Спокойной ночи.       Это было последнее что он услышал от отца в тот день.       Укладываясь спать, его логову так и не могли покинуть мысли о завтрашнем дне. С самого детства он слышал о этих поездках на границу и всегда было интересно узнать что там происходит. И рассказы об этом подогревали его еще сильнее. А поэтичные сказания из уст матери заставляли поверить в это как в сказку:       «Границы каждой территории нужно увеличивать, ведь с каждым разом все больше и больше существ пребывает в наш мир. Он бесконечен, как и бесконечны людские грехи. Они бегают по лесам, которые нам пока еще не доступны и изводят оттуда всё живое. Не слышно там не пения птиц, ни шагов обычных зверей, а только запах гнили и смерти обитающий повсюду.       Ангельская, непорочная кровь — вот их страх. Они боятся исчезнуть так же, как мы боимся грехов. Души ангелов наполнены светом, но мы легко ломаемся. А души демонов крепки как сталь, но нет в них божьего дарования. У каждого из нас есть свои минусы, от которых страх перед грехами рос.       Но сейчас мы живем в гармонии, где нет напрасного кровопролития столь важной силы для каждой стороны. Мы делимся друг с другом ей, чтобы каждый мог защитить себя и вновь вернуться к своим семьям. Чтобы не было чужих слёз, и чтобы каждый был рад вернуться сюда вновь»       Но вот только Паперджем уже не был маленьким и её слова не были сказкой. Эта была правда, сказанная мягким и легким тоном, чтобы не спугнуть ребенка. Но именно это он и запомнил навсегда. Да, с возрастом он узнавал больше деталей и весь этот рассказ ушел в детские былины его разума, но никогда не забывались.       И всякий раз когда отец или мать уезжали на границы, маленький мальчик так хотел посмотреть какого это — зажечь цветы. Именно так называл каждый знающий эту процедуру. Описывали как лёгкий свет, приятный, а вокруг ощущался свежий аромат цветов. Именно так пахла свежая, совместная кровь ангела и демона. А может это просто бредни и такая же история от еще одного солдата, что хотел вызвать на хмуром лице парня хоть намек на улыбку.       Кто мог знать. Магия существует, безусловно, но она не только сказочно добрая. И уже это все прекрасно знают не понаслышке.       Но это не значит, что он отбросил свою мечту побывать на границе. Нет, даже сейчас эта новость его сильно шокировала, безусловно, но также и порадовала. Сбудется его желание, и он сможет наконец воочию увидеть всё это событие.       Но почему именно сейчас?

***

      — Доброе утро, Паперджем. — Раздался бодрый голос того, кого он не ожидал тут увидеть. Стоял Старкросс во всей своей красе, улыбается во всю ширь, будто готовясь на праздник.       — Доброе утро. Не ожидал. Вы с нами едите?       — Да. Твой отец попросил в этой поездке сопровождать его и тебя на всякий случай, для безопасности.       На это Пиджи лишь кивнул. Отчасти он понимал предосторожность со стороны, но с другой не хотел казаться беспомощным. Оглядываясь, он видел огромную толпу, которая бесновалась из стороны в сторону. Кто-то заправлял огромную машину топливом, кто-то складывал вещи, а кто-то просто проверял списки. И неужели с такой делегацией нужен был Старкросс?       Для парня это казалось уже излишеством. Да, он был ангелом, так еще и хранитель. И всё-таки это казалось излишеством. Но Паперджем не стал оспаривать решение того, кто это принял. Устраивать истерики и крики он уже давно перестал — вырос. Но юношеское бунтарство все еще кипело в крови. Слишком сложно избавится от того, что тебе можно сказать запретили практически с самого рождения.       — Доброе утро, Паперджем, Старкросс. — Позади раздался знакомый голос.       — Ох, здравствуйте, Эррор. — Отец подошел к рыцарю с легкой улыбкой и пожал тому руку.       — Доброе. — Также безынициативно проговорил Пиджи, уставившись обратно на бушующую толпу, что постепенно начала редеть. Видимо скоро будет момент отбытия.       — Через пару минут можем выезжать. Второй отдел проверяет пропитку и готово. — Старкросс указал на машину, обращаясь сразу к двум своим собеседникам. — В этой машине мы поедем. Поездка займет примерно три часа, если портал установили в нужном месте.       — Хорошо.       Вскоре послышались уже знакомые звуки, а на лицах проверяющих засияла улыбка. Проверка и подготовка была завершена успешно. Пять машин были готовы. Парень почувствовал, как от одной из них исходит странная аура, что-то до боли знакомая, но почему-то вспомнить о ней он не мог. Будто что-то на секунду забылось.       Пока Паперджем шел к пассажирскому автомобилю, он все еще никак не мог отвести взгляд от того места, что заметил Старкросс и слегка посмеялся, явно находя это забавным. И только усевшись на просторные сиденья авто, ангел решил рассказать то, что ему показалось смешным.       — Не можешь понять почему у тебя такое странные чувство, когда смотришь туда? — Он указал в окно, показывая пальцем на соседнюю машину. Пиджи даже не нужно было ничего отвечать ему, это был риторический вопрос. — Там оружие. Клинки, мечи, парочку коробов стрел ну и остального по мелочи.       — Это такая аура при смешивании крови? — Да, он вспомнил. Он вспомнил это чувство, когда в первый раз увидел подготовку к отъезду, но побоялся спросить, ему казалось это неправильным и даже чем-то недобрым.       — Ага.       — Неприятное чувство… — Парень проговорил это себе под нос, но его всё равно все услышали.       Он почувствовал, как двигатель машины завелся и вся армия двинулась в сторону открывшегося портала, через который те быстро проскочили, оказавшись в совершенно другом месте.       — Мы взяли очень много оружия. — Старкросс перевел взгляд на отца парня, после чего это же сделал и Паперджем, но тот лишь вздохнул и отвернулся от них, ничего не отвечая. — Ну уж лучше больше, чем меньше. Поэтому и неприятно это ощущается. Слишком большое скопление энергии. — Тяжело вздохнул, уставившись в окно. Его прошлый азарт в глазах пропал, и он будто чем-то был озадачен. Понять, что это было невозможно, да и спрашивать желание тоже.       Паперджем развернулся к видам из машины, наблюдая пустые, вскопанные места, где уже не было деревьев, а только пустые пни, которые ожидали своей дальнейшей участи. Но даже так, конца и края не было видно. Только красное небо, земля и бесконечный горизонт, простирающийся на множество километров. Насколько же этот остров был большим, и как скоро жители ада доберутся в эти места — никто не мог дать ответа.       Однотипные пейзажи быстро наскучили парню и тот слегка прикрыл глаза.       Он не знает сколько времени прошло, но его разбудило неприятное, гнетущее чувство в груди. Что-то тянуло вниз, зазывая его куда-то. Тревога окутала его. Что это было? И было ли это вообще нормальным. Рисунок за окнами не поменялся ни на грамм, а предчувствие не сулило ничем хорошим.       — Мы на опасной территории. — Сказал его отец, будто ощутив страх сына. — Ещё где-то час езды и нам надо будет выйти.       — Это так всегда?       Неужели он тоже ощущает что-то липкое и неприятное от этого места. Пиджи не мог сказать это по его лицу. Оно как было серьезным, так таким и оставалось, но видимо так и есть. Отец тоже это ощущал.       — Да. Всегда ступая на неочищенные земли, ты чувствуешь это. Сложно привыкнуть, признаюсь. — Он взглянул на Паперджема, к котором виднелось недоумение и тревожность. — Не стоит беспокоится. Именно здесь пока безопасно. Когда мы начнем постепенно останавливаться, вот тогда начнется настоящая опасность.       — Не думал, что это входит в проверку.       — Ты еще много нюансов не видел. По прибытию тебе всё расскажет Старкросс и уже после мы отправимся к маяку. Так что пока что морально готовься.       И это было правдой. Паперджем не ожидал от этого путешествия ничего того, что происходило сейчас. За окнами практически перестали появляться срубленные деревья, а земля была девственна, будто на нее и никогда не ступала ничья нога. Кроны деревьев превращались в черный сгусток тьмы, поглощающий яркий свет солнца — единственное, что дарило надежду в этой ситуации.       Было тяжело привыкнуть к этим ощущением. Липкость по всему телу, а дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее. Земли грешные были ужасны, как и видом, так и их внутренним содержанием. Сказки и пения матери о столь волшебном ритуале рушились с каждой секундой. Неужели так и в раю происходит? Такие же неприятные чувства преследуют и ангелов на очищении?       Он взглянул на Старкросса, что сидел с таким же серьезным лицом, которое было и у его отца. Да, это распространялось и на ангелов тоже. Людские грехи противны для любого родившегося и живущего тут. Грязная, порочная земля, которая касалась каждого прикоснувшегося к ее территории.       А деревья становились всё чаще и чаще, пока их стволы не перекрыли весь вид на горизонт. Лес окутал их, и Паперджем постепенно ощущал, как машина становилась всё медленней и медленней. Словно что-то постепенно выкачивало из неё энергию. Нет, это не было похоже на простую остановку, потому что именно это и ощущалось внутри тела. Энергия, наполняющая его, постепенно меркла с приближением к цели.       И лишь только прибыв на место остановки, парень во всей красе мог прикоснуться к чему-то столь неприятному. Тяжелый, густой воздух, ветер был то ли холодный и пробирал до костей, то ли жаркий, от которого хотелось скорее спастись, и желание обернуться каждый раз, когда тот смотрел вглубь леса. По всем было видно, что они испытывали те же самые переживания, но старались не подавать виду.       — Так, держи это. — В руки сразу же упало тяжелое снаряжение. Нагрудник, наручи и поножи. От них исходила та же аура, что и от мечей. И честно признаться, теперь это было даже приятно, в сравнении с окружающим местом.       Пиджи взглянул на отца, на котором не было даже и намека на хоть какую-то защиту. Только пояс, на котором висели мечи в ножнах. Парень хотел спросить, но ангел сразу же его перебил, предвещая вопросы.       — У него они под одеждой и очень легкие. Главное, что ты под сильной защитой. — Старкросс постучал по вещам пальцами. — Они пропитаны кровью твоих родителей, поэтому давай одевай.       Он похлопал того по плечу и подошел к его отцу, что-то бурно начав осуждать. Паперджем же смотрел на одежду. Новость о том, что именно это пропитало кровью родителей, заставило его впасть в некий ступор. В голове не могли никак согласоваться всего его мысли. Он держал родную кровь. Безусловно, он часто видел как ее используют родители, да и сам Пиджи сдавал кровь, но сейчас ему казалось это чем-то странным. Неправильным? Нет. Необычным? Тоже нет.       — Так, на чем мы остановились… Ах да. — Вновь перед его лицом предстал Старкросс. — Смотри, сейчас наша задача будет войти в лес и дойти до маяка. Ты об этом прекрасно осведомлен. Путь будет достаточно долгий. Полет запрещен, как взлетишь над лесом — ты труп, да и крыльями тут не взмахнуть, как ты мог заметить. Поэтому только пешим ходом. За время пока мы будем идти, со стопроцентной вероятностью на нас нападут грехи.       — Как они хоть выглядят? — Спросил Пиджи, параллельно натягивая на себя защиту. По телу проплыла волна приятных мурашек, а дышать стало будто легче.       — Поверь, сразу поймешь. Тут обознаться сложно, даже если попытаешься. Поэтому ты будешь идти за отцом, а я рядом. Вокруг нас будет множество другой охраны и в принципе беспокоится не о чем. Мы втроём для них как мёд для пчёл. Хоть и чувствуют опасность, а всё равно бегут к нам. — Рыцарь указал недалеко на скопление оружий, что постепенно редела. — Там ты возьмешь то, что тебе нужно. Хотя и вряд ли ты будешь использовать его.       Вдали послышался громкий свист, сигнализирующий о готовности отряда к пути. Практически все уже стояли на своих местах, дожидаясь лишь их последних. Пиджи второпях, не слушая слов от своего спутника, подошёл к месту с мечами и взял один из них, от которого больше всего ощущалась сила. Он быстро закинул его в ножны и подбежал к отряду, к которому уже подошли отец со Старкроссом.       — Всем занять свои положения! — Скомандовал тот, кто находился в самом начале строя.       Парень почувствовал, как его прихватили за плечи и оттащили в самую середину состава. Лишь немного впереди стоял его отец, держа руку на одной из рукояти меча, пальцы его нервно постукивали ритм. Да, Пиджи сразу смог отличить это. Ожидающий или скорее нетерпеливое постукивание сразу можно понять, оно было размеренным и долгим, но тут фаланги с несдержанной силой бились о корпус, чуть ли не путаясь меж друг другом.       «Неужели он всегда так волнуется?» — Парень не мог вспомнить, когда в последний раз он видел его столь беспокойный вид. Да и видел ли он вообще?       Из головы все мысли вылетели в тот же миг, когда он резко развернулся и в два шага оказался напротив сына. Достал именно тот меч, за который так отчаянно держался и протянул.       — Возьми его тоже.       — Зачем? — Паперджем напрягся, не понимая мотивов отца, но все равно взял оружие из его руки.       — Ты понимаешь зачем. — В голосе не было упрека и обвинения парня в том инциденте. Только это всё равно не избавило его от неприятного чувства стыда. Ему бы так хотелось чем-то на это ответить, съязвить, но просто не посмел сделать. Ни как тогда, ни как сейчас.       Старкросс наблюдал за этим кратким диалогом и было очень интересно, что же те имеют в виду, но также как и Пиджи не посмел произнести и слова. Он проследил за тем, как парень убрал во вторые ножны меч. Знакомый меч.       — Все готовы! Выдвигаемся! — Прокричал командир отряда и все сразу двинули вглубь леса.       Как только деревья начали окутывать всех, ощущение безопасности полностью покинуло тело парня. Его уверенность просто исчезло. Это было теперь не просто место для поединка, это было само поле сражение, где с каждого угла могла быть опасность. И практически сразу подумав об этом, впереди послышался шепот, пронизывающий все тело и звонкий звук меча, разрезающего воздух. Он не видел всё так чётко, но большая тень преградила дорогу, но после куда-то пропало, будто это был лишь фантом.       — Сейчас на нас будут нападать слабые грехи. Они не разбираются, где опасно, а где нет и просто идут к нам. Поэтому наблюдай хорошенько. — Ангел говорил шёпотом, тоже прислушиваясь к звукам окружения.       Пиджи последовал совету, слушая и оглядываясь каждый раз, когда слышал что-то странное. С разных сторон то и дело разносились звуки удара и чей-то крик, который стихал в одночасье. Кроны деревьев медленно колыхались на ветру, а запах превращался в смрад каждый раз, когда приближался один из монстров.       И так практически незаметно пролетело пару часов пути. Такой промежуток времени был словно секунда.       Время столь стремительно шло своим чередом, что заметить, как все монстры практически пропали, было странно. Уже не было криков, не было странных звуков, но вот запах. Он был всё ещё до ужаса противен. Это единственное что никак не выходило из головы у Пиджи. Они были всегда в опасности, и он это понимал.       На этих землях чувствуешь себя жертвой, способной на одно — бег. Потому что более ничего у тебя и не осталось. Смотря ввысь, на еле проглядывающие кусочки красного, жестокого кровавого неба, столь непривычные для него, через листву, хочется взлететь и легкими движениями преодолеть весь путь. Но в ту же секунду замечаешь огромные сгустки черной копоти, что также наблюдают за тобой и готовы в любую секунду прыгнуть вверх, схватив своими отростками, если ты даже на секунду посмеешь задуматься о полёте.       И неужели так всегда? Неужели каждый в этой команде проходит через это сотни, нет, тысячи раз? И сколько они потеряли?       Паперджем боялся посчитать жертв, как и боялся некоторых шрамов своего отца. Некоторые из них были блеклыми и незаметными, которые он явно получил множество лет назад. Только вот не все такие. Лишь изредка, сам того не осознавая, он видел и запоминал новые раны на его спине, ногах и руках, что так тщательно пытались скрыть от его вида в детстве. Это было страшно. Раскатистый, грубый порез по всему по всему предплечью, который тогда испугал Паперджема — это последнее что тот запомнил. Он запомнил испуганное лицо матери, когда маленький ребенок закричал от страха и убежал, но он не запомнил, как тогда отреагировал отец. Изменилась ли его мимика в тот момент или продолжал сохранять спокойствие?       Возможно, он хотел знать ответ, а возможно и нет. Боялся разочароваться. Да что тут говорить, он и сейчас боится.       — Стало слишком тихо… — Шёпотом произнес Старкросс. Он сразу же схватил рукоять меча, но пока не доставал, к чему-то готовясь. Пиджи поступил так же.       — Плохо?       — Очень.       И вправду. Звуки стихли так, что эта глушь давила на ушные перепонки. Если бы не шаги, раздававшиеся в разных сторонах, можно было подумать, что Пиджи остался совершенно один. Но самое странное что можно было ощутить — отсутствие запаха. Больше не было гнили в воздухе. Он просто оставался тяжелым, но обычным.       — Будь если что готов. — Ангел нервно огляделся, замечая, как вокруг него тоже все напряглись и начали крутить головами. — Мы скорее всего близки к точке маяка.       Они были пиром для грехов. Чистые души, не затуманенные грехами человека, потому что никогда ими и не были — вот услада для их инстинктов. Мелкие уже давно сбежали восвояси, не желая нападать на слишком крупную добычу, но вот другие. Другие уже были готовы к малейшему неправильному движению со стороны чужаков, чтобы напасть на них.       И ведь никто не смел остановится. Все продолжали идти, не сомневаясь в своих действиях. Если кто-то смеет бежать, то плохо это кончится для каждого. Тут не выжить в одиночку. Твою душу растерзают в клочья и можно будет только молиться на быструю смерть. И в такие моменты ты лишь спрашиваешь себя, а надо ли тебе это? Смерть от любой из причины в их мире приводит к перерождению, ты продолжаешь жить где-то там, в другом месте, но тут ты просто исчезаешь. Нет более пути. Так зачем всё это нужно? Или истории об этом врут, чтобы просто запугать новеньких или тех, кто не готов просто так проститься с жизнью?       Где-то впереди раздался тихий свист, который сразу же все услышали. Знак. Знак что они практически на месте и осталось последние несколько десятков метров. Отец, который всё так же продолжал идти впереди, оглянулся и помахал рукой, подзывая сразу их двоих подойти к нему.       — Находитесь прямо рядом со мной. Никуда дальше не отходите.       Старкросс кивнул.       В лесу раздались два свистка. Они были на месте. Весь отряд в тот же момент остановился и сделали пару шагов во внутрь, чтобы быть ближе ко всем. Именно тогда можно было разглядеть лица всех вокруг. Все они были напуганы, но серьезны, старались держать себя в руках. Ноги некоторых тряслись, а кисти до хруста в костяшках сжимали рукояти мечей. Но вот только они не отступали, и как машины чётко выполняли любую команду, чтобы их не попросили. Это достойно уважение к каждому здесь.       — Пиджи. Смотри.       Его отец остановился и указал вниз. В земле находилось маленькое устройство с красным мигающим индикатором. Оно напоминало маленький, буквально с ладонь, колодец. Отец присел возле него и вытащил пробирку, в которой находилась светло-желтая кровь одного из ангелов и вылил ее в устройство, и сразу после протянул руки и сделал надрез. Лицо Паперджема скривилось, не самое приятное зрелище, но он продолжал смотреть. Кровь аккуратно стекала вниз по маяку, перемешиваясь вместе с ангельской, пока не заполнила весь резервуар. Как краска, она мешалась, создавая необычайные узоры, что еще больше завораживали своим видом.       — Моя кровь нужна свежая, а иначе сработает не полностью. — Он встал и посмотрел на своего сына. — Сейчас кое-что увидишь. Не пугайся сильно.       Отец в ту же секунду ударил по устройству, буквально вдавив со всей силы в землю.       Воздух резко изменился, и появилось ощущение его тряски. Земля под ногами зашевелилась, будто все корни деревьев в одночасье ожили. Листва зашумела, а те, кто сидел на них сразу же сбежали. Поднялся сильный, пробирающий до мурашек ветер. Не воздух изменился, а погода поменялась.       Парень почувствовал, что на его лоб приземлилась капля. Он поднял глаза и заметил, как из черных крон виднелась темная туча, что погрузила весь отряд практически во мрак. Сразу же вокруг зажглись явно подготовленные фонари, озарив всё место непривычно ярким светом. Начался мелкий дождь, но никто не двигался, все продолжали стоять и смотреть вперед.       Там же расцветала необычайно красивая картина. Земля давно перестала шевелиться, и из нее полезли маленькие светлые бутончики, напоминающие звезды в ночном небе. Они были разные, от мало до велика, но их отличало одно — их свет. Возле места, где была разлита кровь цветы не давали и шагу ступить. Паперджем и его отец были окружены ими. И постепенно, уходя в глубь рощи, бутоны становились всё реже и реже.       — Сейчас будь начеку.       После этих слов все бутоны разом раскрыли свой вид. Это было незабываемое зрелище. Тысячи небольших цветочков раскрыли своё нутро, показывая свой прекрасный внутренний мир, озаряемый слабым, но приятным светом. Да, это и вправду было похоже на красивое ночное небо около их дома. Если бы он мог, он бы хотел остаться тут. Душа буквально звала его задержаться в этом месте. Возможно, его разум так влиял на него, а может быть это цветы, их аромат, но он полностью расслабился. Забыл, где находится и что его окружает. Запах был приятным и нежным.       Ох, тут можно было бы остаться навечно.       Раздался громкий, оглушающий свист, пробудивший парня от этого гипноза. Он быстро огляделся, на секунду позабыв, где находится. Тьма все еще окружала его и эйфорическое чувство испарилось столь быстро, как и осознание того, что все вокруг достали своё оружие. Они стояли на изготовке, вытянув мечи с кинжалами вперед, но вот Старкросс, как и отец, выпрямились. Их лица не выражали ничего кроме настороженности. Двое оглядывались и осматривали каждый метр пространства вокруг, кого-то словно выискивая.       — Поче… — Но Пиджи не дали договорить. Его рот заткнул ангел, даже не повернувшись в его сторону.       И только сейчас он почувствовал, как гнилостный запах стал настолько сильным, что от него кружилась голова. Перед глазами поплыли звезды и весь его завтрак, и перекус требовали наружу. А всё внутри его будто опустилось. Сердце бешено застучало, руки затряслись, ноги почти перекашивало.       Боже, что сейчас происходило? Где они и почему это происходило? Секундой ранее он разомлевший стоял на поле цветов, захвативший его разум, а сейчас готов упасть в обморок от простого запаха.       Позади раздался крик одного из отряда и что-то похожее на бульканье со шлепками.       Свист.       Паперджем практически не слышал ничего, и только чувствовал, как его резко потянули за руку, отчего чуть не упал на землю плашмя, но всё-таки смог удержаться. Его зрение плыло, и парень даже не осознавал, что происходит вокруг. Он слышал громкие звуки, отдельные буквы, которые выкрикивали его отец и Старкросс. Нет, он не мог ничего понять. В ушах звучал все тот же свист, а по голове будто ударили молотком. Ужасное чувство, которое так и не хотело уходить.       — Твою мать, Пиджи! — По лицу парня прошлась пощёчина. И на удивление это сработало.       Паперджем поднял взгляд на отца, который со злостью смотрел на него, но что-то было не так.       — А? — немного заторможено ответил он.       — Ты сейчас… — Но тот остановился на полуслове, будто что-то вспомнив. — Блять.       Но его сразу же прервали. В метре от них упал сгусток, который начал быстро приближаться. Отец моментально взмахнул рукой и это чудовище, издавая те же булькающие звуки, впиталось в землю.       Это было последним протрезвляющим для Паперджема моментом. Он вытащил свою руку из схватки Старкросса.       — Я могу сам!       — Только не отставай! — В ответ выкрикнул рыцарь.       Со всех сторон так же было слышно, как весь отряд бежит, только всё это сопровождалось бойней и странными звуками, не говорящие ни о чем хорошем.       — Эррор, вы же говорили, что тут не будет такого! — Старкросс посмотрел через плечо, где такое же непонимающее лицо смотрело ему прямо в глаза.       — Знаю. Я сам не понимаю, что происходит!       — Нас еще и трое! Для них тут будто мёдом помазано!       Ангел остановился, доставая меч из рук и взмахом руки, разрубил то, что выпрыгнуло впереди. Только вот оно не исчезло, а просто остановилось. Это крупное нечто, что скрывалось на деревьях, стояло перед ними. Его тело постоянно менялось, приобретая всё больше и больше немыслимых форм. Оставалось задаваться вопросом: «А как оно вообще туда поместилось?»       — Назад! — Выкрикнул Старкросс.       Паперджем отпрыгнул в сторону, тоже самое повторил и его отец.       — Не оставайся, а беги! Он справится! Пиджи рванул вперед, даже не понимая правильно ли тот бежит. Весь отряд остался позади, лишь некоторых можно было заметить где-то в отдаленности. И только его отец не отставал, буквально дыша ему в спину.       К черту это всё! К черту этот поход! Это не то, что представлял себе Паперджем. Он понимал как это опасно и что возможно его могло ожидать, но такое, что сводит его с ума, заставляя становится безмолвной приманкой в гуще грехов, или нечто настолько огромное, что поражает своими габаритами.       Да, было страшно. Все, что до этого вызывало у него страх, меркло перед этими существами. Ему было страшно за жизнь, за тех, кто был около него и за то, что тот более не вернется домой. Неужели именно этого ждал его отец, когда взял его собой? Чтобы он почувствовал страх? Чтож, он может гордиться собой. Он добился своей цели.       Его голову переплелись страх и ярость в одном ключе. Он был зол и напуган всем. А особенно зол на отца.       Сбоку упал еще один грех. Паперджем даже не задумываясь, вынул меч из ножен и одним взмахом уничтожил его. Им движет злость. Столько жертв пойдет по глупости и только чувство вины останется от них на душе парня.       Ещё один грех был повержен легким движением.       — Пиджи, в сторону! — Услышал он голос отца.       Впереди, буквально в пару шагах появилось большое нечто, даже больше, чем было то, что предстало перед ними ранее.       Паперджем оттолкнулся, сделал кувырок и еле как успел не наткнуться на чёрную смоль. Он быстро вытащил второй меч и поставил блок над головой, защищаясь от последующего удара. Попытавшись ответить, почувствовал, что нечто сделало попытку ударить его в спину, но столкнулось с броней.       Это был такое же существо, но более маленькое.       Только вот оно было не одно. Именно сейчас парень заметил, как их окружили множество грехов, которые явно не собирались ждать своей очереди. Каждый из них побежал на парня, нападая со всех сторон. Тот пытался отбиваться как мог. Мечи крутились во все стороны. Лезвия пролетали в сантиметрах от головы, задевая только монстров, но это будто и не кончалось.       И только вспомнив про большое нечто, что было самой большой помехой, Пиджи посмотрел в ту сторону. Отец, так же окруженный грехами, спокойно с ними справлялся, отвлекая громадину от парня всеми возможными способами. Оно нескончаемо продолжала выпускать свои отростки, пытаясь пробить его, но ничего не помогало. Отец продолжал наносить удары, постепенно становясь всё ближе к монстру и его начинали окружать мелкие с большей силой.       Это на секунду отвлекло Паперджема, и один удар от греха заставил выронить обычный меч из рук. Вещь сразу же окружили существа, буквально поглощая в своем теле. Это было плохо. Второй меч служил для него неким щитом и поддержкой. безусловно, он привык к однорукому бою, но чувство опасности возросло кардинально.       — Да к чёрту! — Выкрикнул Пиджи, совершив удар мечом с такой силой, что многие из уродов просто отлетели в сторону.       Он рванул как можно ближе к огромному монстру, желая убить его, пока того отвлекает его отец. Но грех, почувствовав приближающуюся опасность, попытался сбить Паперджема. Он подпрыгнул как можно выше, запрокидывая меч за голову, приближаясь максимально близко к нему.       Удар. Часть существа была отделена и сгинула в земле. Толчок о ствол дерева, удар, еще один кусок был отрезан. Нечто издала странный звук, который парень еще не слышал. Его сложно было описать чем-то. Ни одно животное не могло издать такое, но чувствовалось, что оно означало. Стало еще опаснее.       По разные стороны стали появляться грехи, жирнее и больше прошлых. Они были быстрее, а удары по броне чувствовались ощутимее. Нет, Паперджем уже не мог так легко с ними справится. Зря он решил действовать так резко. Теперь огромный монстр совсем перестал обращать внимание на его отца, и они полностью поменялись ролями.       Его руки начали уставать. От тяжести брони он чувствовал, как сложнее и сложнее ему было отбиваться от ударов. Пиджи пытался как можно дальше быть от толпы, но та беспрекословно следовала за ним. Силы были на исходе. Это была не тренировка с передышками, нет. Это было похоже на тот ад, который был скрыт от него. С прогнившими душами, мучающиеся в агонии, которые пытаются дотянуться до него — своего спасения.       Позади раздались приближающиеся шаги. Отряд настиг их. Это было спасение. И только сейчас Паперджем понял, что его рука пуста. В ней не было ничего, не было меча. Когда он успел исчезнуть?       По груди прошелся удар, который был сильнее прежних, что заставило выйти всему воздуху из легких. Второй также попал по груди, но будто с меньшей силой. Грех пропал.       Старкросс стоял рядом, отбиваясь от кучи монстров, окружавших парня. Пиджи еле встал, хватаясь за грудь и покашливая. Синяков не избежать. Рядом валялся выпавший ранее меч, который даже никто не успел поглотить. Он схватил его.       Папер видел, как многие из отряда начали убивать новоприбывших существ. Это было буквально спасение для них, потому что одному невозможно справится с этим. Впереди было видно, как его отец пытается свергнуть самого большого греха. Ему сложно, это заметно по его лицу и движениям. Уворачивается, делает блок, пытается как можно больше нанести ударов и срезать плоть, если можно так назвать это.       Если уничтожить эту «матку» станет легче. Все понимали.       Но вот только Пиджи не сможет убить его один мечом. Невозможно. Только если…       Паперджем, из последних сил сжимает меч и взмывает ввысь, приближаясь к монстру. Заметив его, оно сразу делает удар, от которого парень уклоняется и делает резкий бросок оружия, которое втыкается в один из столбов дерева. Развернувшись, Пиджи упирается ногами в это, от чего лезвие со всей силы согнулось. Обычные меч бы не справился, но вот пропитанный кровью отца и матери был до безумия крепок. Он, словно катапульта, выстрелил Паперджемом, и тот полетел с новой силой.       — Не вздумай! — Услышал он надрывающийся крик отца, но уже было всё равно       Парень скрестил руки, быстро образовывая в них свои мечи из магии, направив удар прямо по монстру. Но вот только его магия коснулась его, так тот сразу почувствовал дикую слабость. Чернила в его руках сразу же рассыпались, превращаясь в простую жидкость. Его тело обмякло и последние силы вовсе покинули его.       Грех, не теряя возможностей, отростком нанес удар по парню, от чего тот отлетел в сторону, чудом не наткнувшись ни на одно из деревьев.       — Пиджи! — Отец со всей яростью, наносил удары, пытаясь пробраться к сыну, чтобы защитить.       Он лежал неподвижно. Не было сил ни встать, ни сказать что-то.       — Старкросс! — Паперджем услышал, как тот прокричал того, кто должен был его защищать. Но он понимал, что ангел был не в силах ответить тому. Его окружили армия грехов и радует только то, что они игнорировали тело парня.       Отец продолжал полным ходом пробираться, буквально уничтожает всё вокруг. Только тот все равно не успеет сделать удар. Еще одна конечность, что быстро сформировалась у монстра в ту же секунду, уже была у носа Паперджема. Он видел это. Видел отчаянное лицо отца, на котором читался страх. Страх за своего сына. Это поразило его и даже порадовало. Он не помнил такого взгляда ранее на нем, да вообще за последние года.       Щупальце неумолимо близилось к нему и Папер наблюдал всё это будто в замедленном действии. У него не было сил зажмурится, он только смотрел.       Но через мгновение, Паперджем заметил отца, что со всей силы делает рывок вперед и заграждает его своим телом. По спине прошелся до ужаса сильный удар, который почувствовал и сам Паперджем. Он же не издал и звука, лишь слегка нахмурив брови. Не теряя и секунды, он развернулся, отбиваясь от второго удара, будто ранее ничего не произошло.       — Стар! Бери его и убегай нахуй отсюда! — Успел услышать Паперджем, как его подхватили и быстро побежали.       Мысли были туманны и единственное что напоследок он смог четко разглядеть — его отец, продолжающий сражаться с грехом. Он слышал, как ангел что-то говорит, но не слышал четко, лишь отрывками: «… Всё хорошо… Близко… Ранен… Смерть…». Ничего более он не мог различить в его речи.       Перед глазами была лишь тьма, он не потерял сознание, нет. Парень прекрасно осознавал, что сейчас лежит на плечах, пока его несут в безопасное место. Он чувствовал каждый шаг и каждый взмах мечом со стороны. Да, было неудобно, но ему ли жаловаться. Он был рад что жив. На его глазах проступили слезы.       Он не злился. Нет. Он был благодарен отцу. Благодарен за то, что защитил его. И как же он теперь злился на собственную глупость. Опять решил, что самый умный и пойдет в обход. А ведь тогда отец не зря накричал за его безрассудное движение. Это дуэль была не на честность, а на проверку, которую тот не прошел. И зная это, отец всё равно его взял сюда…       Парень почувствовал через какое-то время как его тело прислонили к чему-то твердому. Вокруг раздавались незнакомые голоса, перемешивались в один шум, что даже разобрать не получалось. Паперджем аккуратно вертел головой, пытаясь разглядеть лица окружавших его, но безуспешно. Они бегали туда-сюда, не давая хотя бы секунду на них сфокусироваться. От этого разболелась голова еще сильнее, и он запрокинул ее, смотря в открытое небо, которое заслоняли тучи, но дождя тут не было. Сухо.       Постепенно он ощущал, что тяжесть с тела проходит, а запах снова становится обычным. Сердце отбивало свой привычный ритм, что даже его было слушать приятно. Как же мало нужно было для счастья прямо сейчас. Голоса стали более разборчивыми, но сути он всё равно понять не мог. Иногда его рук касались другие, но сразу же после прикосновения пропадали. Ноги болели, и эта боль никуда явно не собиралась уходить. Возможно, он что-то сломал. Не может двинуть, согнуть и даже посмотреть на них. Силы в теле не было.       Пиджи не двигался и только смотрел вверх, иногда замечая боковым взглядом высокие тени, мельком пробегающие. Он видел, как вороны, которые будто взялись из ниоткуда, полетели в чащу леса.       Ого, это первые птицы, которые он видел за всё это время. Кровь работала, это даже чувствовалось в атмосфере, постепенно нарастающей вокруг. Где-то с краю послышаться мелкие шажки грызунов, где-то рядом крикнет ворона, чем-то недовольная, а совсем неподалеку заревет двигатель, что не работал до этого момента.       Парень постепенно опустил голову, поняв, что наконец мог видеть четко, без звёздочек в глазах.       — О, очнулся. Ты как, Паперджем? — Старкросс, видимо стоявший рядом с ним всё это время, присел на корточки, рассматривая лицо пострадавшего.       — Да вроде… Нормально. Жить буду. — Усмехнулся тот.       — Я не шучу, Пиджи. — Ангел встал и всем своим видом показал, что совершенно не видит ничего смешного, от чего парень мог бы улыбаться.       — …Больно, но не критично. — Заминаясь ответил он.       — Встать можешь?       Не давая ответа, Папер джем попытался встать. Ноги дико болели, словно их окатили кипятком и прессом, но с усилиями тот стоять мог, на удивление самому же. Да даже пару шагов сможет сделать, если постарается и потерпит боль. Но только вот Старкросс видел, как его тело трясёт и держится из последних сил.       — Понятно. — Ангел помог ему сесть обратно на своё место, на что другой даже не сопротивлялся.       — Когда придут остальные? — Попытался увести их диалог в другую сторону.       — Уже должны быть на подходе. Ты настолько долго куда-то там улетел, оставаясь в сознании, что мы начали думать, что ты вообще стал невменяемым. — Всё-таки попытался отшутиться рыцарь. Не получилось.       Паперджем просто с досадой отвернулся и смотрел вперед. В место откуда они ушли и в скором времени должны появится и другие из отряда.       Минута. Десять. Двадцать.       Никого не было.       Из леса всё так же не доносились никаких знакомых звуков. Ни шаги, ни свистки. Полная глушь. От этого внутри души Паперджема начало скапливаться совершенно неприятная тягость и волнение, а в голову начали лезть уж очень нехорошие мысли, которые еще больше подогревали его тревогу. Он начал оглядываться, в надежде увидеть хоть кого-то, иногда бросая взгляд на Старкросса, что сам был обеспокоен долгим отсутствием группы. Это было видно по его лицу и по изредка стекающей каплей пота с его лица.       Паперджем уже собирался спросить своего напарника, не ошибся ли он во времени, как послышались знакомые звуки. Они был всё ещё далеко, но камень с души в одночасье упал, что не могло не радовать. Сбоку парень услышал, как Старкросс спокойно выдохнул и даже слегка улыбнулся.       — Все ли вернулись, интересно. — Прошептал ангел, задавая скорее риторический вопрос себе. Задуматься.       Но даже успев обдумать мысль о смерти кого-либо из отряда, Паперджем увидел, как впереди начали появляться силуэты. Раненые, избитые, а некоторых вообще несли на руках, у кого ещё оставались силы.       В середине шёл его отец, держащийся за руку, из которой текла кровь. В такой ситуации каждый бы сморщился от боли или просто согнулся, но тот шёл прямо с невозмутимым лицом, серьезным. И как только он заметил Старкросса и своего сына, он немного расслабился и ускорил шаг, легким бегом добежав до этих двоих.       — Ты как себя чувствуешь? — Сразу спросил он.       — Пойдет. Ничего серьезного.       — Ты уверен?       — Более чем. — Но неожиданно, после его слов, лицо отца стало злым.       — Я же тебе говорил не использовать магию! Ты с нашего поединка ничему не научился? — Кричал он. Нет, не громко, но достаточно чтобы донести до Паперджема свою ошибку.       — Откуда я знал, что и тут не стоит использовать?! Мне никто не сказал, а читать мысли, увы, я не умею. — Пиджи сразу огрызнулся и с агрессией смотрел на отца.       Он хотел ему ответить, но не стал говорить и слова больше. Это того не стоит. По крайней мере сейчас. Внутри же парня всё вновь воспылало огнём. Откуда он мог знать об этом? Все те тренировки, что он когда-то проходил, никогда не ограничивали его. Да, он не пользовался магией из-за ненужности, но неужели так сложно было ему сказать причину ее отсутствия. Да, через связи и диалоги можно было частично понять, что способности не сработают в бою, но покуда это было знать точно? Правильно, неоткуда.       — Так есть потери? — Этот вопрос вернул Паперджема в реальность, где он видел, как множество из отряда лежали на земле и им оказывали медицинскую помощь.       — Удивительно, но нет. Только один с открытым переломом и остальные побитые сильно.       — А вы? Рука всё ещё кровоточит.       — Насрать, пройдет. Не глубокая рана. Пусть остальным вначале помогут.       Он оглянулся вокруг, смотря на угнетающую картину. Да, потерь не было, но это не отменяло того, что произошло. Такого не могло и быть. Не должны его подчиненные валяться на земле, мучаясь от боли в муках. Да, рассчитывалось на пару ссадин и ушибов, но никак не на это.       — Стар. скажи-ка мне, где Эйлор. Серьезно поговорить нужно. — В его тоне, спокойном, что совершенно не соответствовало его виду, чувствовалась опасность.       — Там. — Старкросс быстро указал на один из автомобилей, будто сам опасался его. Отец без промедлений пошёл туда, шаги были непривычно громкими и ритмичными. От сдерживал свой гнев так, что вокруг него будто ощущалась аура, в которую ой как не хотелось попадать.       — Пизда… Ладно, я отделался лёгким испугом.       — Боюсь, что это был даже не испуг. — Он взглянул на парня. — На самом деле, мы должны были попасть в более-менее безопасную часть границы, где практически никого нет. Показать, рассказать и всё такое.       — И в какой момент что-то пошло не так?       — Как только мы приблизились к маяку. Да, пару грехов бы попалось на пути, но не это. Это было нечто. Мы просто не готовы были встретиться именно с таким. Показатели были зелеными, не должно быть таких монстров тут. Твой отец бы просто не позволил бы нам и шагу сюда ступить с тобой, зная, что ожидает нас.       — Ммм… — Лишь мог выдать про себя Паперджем, отворачиваясь от своего собеседника.       Не дал бы и шагу ступить.       И неужели это была правда?       Правда, в которую Пиджи не мог осознать ни во время обратной дороги, молчаливой, в течении которой не было произнесено и звука, ни во время прибытия домой, где мама продолжала докучать всех расспросами о их побитом состоянии, ни во время ночи. Ночи, которую Паперджем боялся больше не увидеть сегодня.       И вновь его встречает знакомый потолок. Забавно было думать о том, насколько же ситуация из прошлого была похожа на сегодняшнюю. Отличалась лишь своими последствиями, в виде наложенных бинтов на тело парня и до сих пор ноющих ног. Ничего серьезного, просто ушибы, но всё равно неприятно.       Вокруг царила тишина. Она не была похожа на ту, что находилась в лесу, эта дарила спокойствие, которое так он желал. За дверью стихли звуки и только через приоткрытое окно завывал легкий ветерок, а внизу шелестела листва деревьев. Это была словно колыбель для него.       Только вот спать совершенно не хотелось.       В голову вновь и вновь лезли мысли. Неужели это всё-таки не было спланировано заранее отцом, чтобы преподать тому урок? Тогда, в его глазах, в его голосе, был страх. Он смотрел на него и боялся, но не Паперджем. Эти эмоции на его лице были для него спокойствием и удивлением, в глубине души он радовался, что отец перестал с ним быть холодным. Да, был зол и причал на него, не приятно. Он видел, как тряслись руки и всё это время тянулись к нему, будто желая коснуться, но просто сдерживали себя.       — Не могу…       Сон не мог посетить его разум, увести в царство Морфея, где бы он хотя бы на мгновение забыл о своих мыслях. Его это бесило. Это была слабость. Его саморефлексия, которая никак не могла закончиться просто раздражала. Откуда это у него?       Что могло его побудить к таким мыслям?       Неужели он не мог хотя бы что-то полезного от отца переманить. Его вечно спокойный, пустой взгляд, который показывает что нет в его голове лишних мыслей. От чего тот такой ранимый. Глупость, до уродства ужасная глупость.       Парень встал с постели и присел на краю, уставившись в открытое, большое окно. Может в этот раз тоже уйти прогуляться? Как он делал множество раз. Никто и никогда не мог его поймать на этом, хотя был уверен, что пару слуг об это уже догадываются, но молчат. Это безусловно радует.       Но не хотелось гулять, всё тело так ныло. Ни сидеть, ни лежать разницы не было, только терпеть. А вообще сможет ли он уснуть в таком состоянии? Ведь никогда столь плохо себя не ощущал как сейчас. Даже после первых тренировок он спал как убитый. Синяки, боль, ссадины, разбитый нос об землю — ничего ему не мешало просто уснуть. А сейчас, когда вымотан больше, чем когда-либо за всю жизнь — пусто.       Он хотел уснуть, чтобы больше не думать. Не проживать вновь воспоминания за этот день и более не думать, какой же он слабый.       Неудачник.       Боже, как же хотелось не мыслить и не ощущать.       Это загоняло в тоску.       Эмоций не хотелось лишаться, но они были ему как враги, что так не вовремя всегда приходили в его голову. А особенно в кромешной тишине.       В тишине.       В дверь постучали.       Три тихих стука.       — Да, войди.       Паперджем даже не стал поворачиваться.       В комнату вошёл он. Того, кого меньше всего ожидаешь увидеть в обыденное время. Того, кто даже не обращает внимания, если это необходимо. И того, от которого за день можно и слова не услышать в свою сторону.       — Что-то хотел?       В ответ тишина. Как всегда.       Он услышал, как его немой собеседник сделал пару тихих шагов. Если бы на улице завывал ветер посильнее, того даже не услышал бы никого. Паперджем мог даже уловить звуки сминающийся одежды, волос, странно шуршащих от движения и тихое, размеренное дыхание. Но единственного, чего в этот раз не было — страх. Он отсутствовал. Тяжелое, гнетущие чувство отступило, как будто рядом с ним стоял совсем не он, а кто-то другой. Как будто это была его мама.       Он садится рядом на кровать, на самый край, давая пространства обоим. Обивка тихонько скрипит, а ткань словно готовая надорваться, натянулась под весом тела. Стало еще сильнее слышно его дыхание. Столько спокойное и обыденное, что даже Паперджем перестал верить в происходящее. Он не смел поворачиваться к нему, не мог, но желал, но что-то преграждало ему путь к этому действию. Сам не мог понять этого.       — Я думал ты уже ушёл. — Прошептал собеседник.       — Ты знаешь. — Даже немного удивило его. Всё-таки он думал, что достаточно скрытен, а языки свидетелей не настолько длинные.       — Было бы странно, если бы я не знал.       — Я настолько плох в этом? — Это было даже забавно.       — Нет. Просто яблоко от яблони недалеко падает. — Он издал легкий смешок. Парень даже не понял, что произошло и с удивлением всё-таки взглянул в лицо своего отца. Это было удивление, как и от его реакции, так и от его слов. — В твои годы тем же промышлял. Только по другим причинам.       Что за причины Пиджи не собирался спрашивать. Это было неким табу в их семье. Про ранние годы никто из их родителей не рассказывал, лишь изредка могло что-то промелькнуть, но практически сразу забывалось в остальном диалоге. Только его мать могла что-нибудь рассказать уже из своей жизни, что никогда не было связано с его отцом. Это были странные и такие обычные рассказы, в которые сложно поверить, взглянув на эту женщину. Хотя та была непредсказуема и видимо мало что из этого поменялось.       А вот отец и Саманта никогда ничего не говорил и о тех временах. Ни слова. Как бы Паперджем не желал узнать правды, никто и никогда ему не рассказывал. Он спрашивал у Старкросса и Люкс, но те лишь сочувственно извинились. Они ничего тоже не знали. Книги не рассказывали всю правду, а лишь частично упоминали о тех временах. А замок в Аду был переделан, полностью. Не осталось и намека на прошлое. И вскоре это просто наскучило, он перестал искать ответы. Это было бесполезно.       А возможно это было и к лучшему. Возможно так, живя в неведении, он проще себя ощущает, чем зная всю явно неприятную подноготную отца.       И в месте с ним они сидели в тишине. Никто не мог проронить и слова. Паперджем продолжал смотреть в окно, ожидая чего-то, чего сам понять не мог. Он не хотел говорить, не желал что-то вспоминать вместе с ним. Ничего не хотелось.       Парень замечал, как отец то открывает, то закрывает рот. Сам не мог ничего сказать. Он облокотился на ноги и опустил голову. Длинные волосы закрывали практически всё. глаза, нос, рот и только ухо, что цепляло взгляд Паперджема на протяжении всей жизни, было видно во всей красе. А точнее его обрубок. Еще одна связующая вещь его прошлого.       — Прости меня… — Наконец выдал отец, потирая глаза. — Мне следовало быть более внимательным. Не стоило так кричать.       — Я уже давно не злюсь, так что проехали. — Но внутри всё бушевало. Он был готовить поставить на кон душу, на то, что глаза его были красными и явно не от недосыпа.       — Ты просто не представляешь как твоя мама успела на меня накричать. — Он слегка посмеялся, отчего и у самого парня на лице проскочила улыбка.       — Могу представить. Не каждый день возвращаешься в таком состоянии. Удивительно как все остались живы. — Он взглянул на отца с подозрением. — Ведь живы?       — Хах… Да. Один практически лишился головы, хорошо, что прошло мирным путём. Обошлись без жертв и не до, не после.       После этих слов на душе парня что-то заскрипело. Сожаление. Он не был виноват ни в чьих ранах, но всё равно оставляло в глубине его сердца неприятный осадок. Это нельзя было никак исправить, даже если бы попытался. Хотелось бы вернуться на сутки ранее и предупредить всех, но ведь это невозможно. Время линейно, и никто им не властвует. Но всё-таки, в самых лучших мечтах, всё это было реализуемо.       — Это была всё-таки чья-то ошибка?       — Да. Механизмы дали сбой. Именно в этот момент. Хотя сложно поверить, что спустя столько столетий они ошибутся в такой важный момент. Очень важный… — Последние слова он проговорил шёпотом, но парень тоже смог их услышать       — Ну, он был поучительным. — Пиджи взглянул на свои повязки. Слабость и глупость сыграли на нем.       Взгляд упал на пол, где его ноги, на которых не осталось и живого места, напомнили тот момент, где отец защитил его свои телом.       Как же было тогда больно. Тело горело так, что был готов на всё, чтобы избавится от этого. Безусловно, он хотел жить, но и смерть не сильно пугала его в эту секунду. Он не желал умирать, но было лучше так, чем испытывать еще больше боли. И тогда, глядя на лицо отца, что словно камень стоял над ним, он хотел идти дальше, чтобы главное отплатить за такое ему. Хотя бы тем, что всё ещё дышит в это мире.       И на самом деле он был благодарен за это. Как бы он не злился на него и боялся, но всё ещё был благодарен. Хотел бы он сказать ему это, но ком в горле просто не давал. Будто сознание говорило, что так и надо поступить ему, ведь сын был в опасности и отец был обязан спасти свое чадо, а в другое время сердце так и болело.       — Просто понимаешь… — Голос, будто окутанный туманом, судорожно произносил слова. — Я так рад… рад, что ты жив… — Послышались тихие всхлипывания.       — Что? — Паперджем даже не понял, что только что произошло. Он видел, как маленькие капли падали на пол, отражая в себе яркий свет из окна.       Его отец плакал. Отец, всегда сдержанный в чувствах, начинает плакать. В его вечно пустых, строгих глазах были видны крупные слезы, что каскадом падали на холодный пол. Он хотел что-то сказать, но просто не мог, вместо них вырывался тихий вздох.       Пиджи просто замирает, а его сердце будто на секунду остановилось. Привыкший к вечному молчанию со стороны и сухости его ответов и вопросов, которого он так боялся, не мог поверить, что тот плачет. Его плечи, что всегда были как камень прямыми и жесткими, содрогались и вздрагивали. Нет, его отец не ревел, не кричал, а просто тихо плакал, роняя каплю за каплей.       Парень не мог разглядеть его лица полностью, но мог представить. Представить как чувства счастья и горя одновременно смешивались и выплескивалась наружу. Как тот сдерживался в тот момент, когда увидел его живого. Потому что он боялся верить в происходящее. Не был готов к этому. Вечно правильный и ответственный, его будто окунули неожиданно в холодную воду, в жестокую реальность. Это должно было когда-то произойти, что-то пойти не так, но никогда нельзя было к этому подготовится. Невозможно.       Да даже сдержать себя в такие моменты было испытанием на волю. И именно с этим осознанием из груди Паперджема вырывается вздох. Он замечает, как перед глазами всё поплыло. Слёзы, как и осознание того, что тот плачет, хлынули внезапно, вырвав из него все чувства, словно плотину.       Он слышал, как отец шептал себе под нос извинения за всё. За то каким был отцом, за его действия и глупые поступки. Он жалел, что был так холоден со всеми и не смог быть тем родителем, которого они заслуживали. Отец позволяет себе чувствовать те сожаления, которые копились всё его время и каждое слово, каждый звук его даётся с трудом, вытаскивая всё из глубин души.       — Ты не такой плохой, как о себе говоришь. — Наконец сквозь тихие рыдания смог произнести Паперджем. — Думаешь, если бы был столь плохим, то стал бы защищать своим телом меня? Ты ведь наверно мог попытаться что-то сделать другое, я-я-я не знаю, но всё равно прикрыл меня. Тебе досталось больше, извиняться должен я, а ты…       Он не смог договорить, а просто отвернулся, не выдержав взгляд отца. Тот смотрел на него с такими же удивленными глазами. Но не произнося и звука, он аккуратно придвинулся, словно боялся спугнуть, и медленно приобнял его. Неприятное чувство разлилось по его телу от прикосновения, но желание прикоснуться к сыну и показать, что он рядом, успокоить его, было сильнее, чем его глупые страхи прошлого. Он хотел оказаться тем, кого не хватало ему в ранние годы, тем кто сможет помочь обуздать эмоции и понять их, выслушать.       — Тебе извиняться точно не надо. Главное ты в порядке, остальное не важно.       Он резко почувствовал, что его обвили руки. Это было столь неожиданно, что отец даже на секунду и не понял, что его сын прижался к нему, крепко обнимая. Всё так же с опущенным взглядом плакал. Он ощутил, как его дыхание было прерывистым, а редкие всхлипы заставляли просто забыть о своей фобии, приняв со всей душой неожиданные объятия.       — Спасибо. — Под нос произнес Паперджем. — Спасибо тебе, что я жив, пап.       Эррор лишь усмехнулся, скидывая пальцем последнюю слезу. Он более не хотел плакать. Нет, всё прошло. Но он был рад, что наконец смог хотя бы на секунду побыть для него любящим папой.

***

      Солнце разливалось яркими лучами и туман, что ранее окутывал все земли, постепенно мерк под светом. Воздух, что был будто бы свежее прежнего, пропитался ранним запахом росы и заставлял пробегать волнами мурашек от каждого дуновения. Но это было приятно.       Тихое утро разрезали только высокие ноты птичьего пения, которое только больше давало радости в это утро, а после его подхватывали и другие певчие, создавая новую мелодию нового дня.       На лицах у каждого была улыбка. Эта ночь была самой лучше для всех. Тихая, теплая и безмятежная. Ничего в ней не было лишнего, всё было на месте, все были на месте. И душа, и сознание.       — Начнем тренировку? — Раздался необычно бодрый голос Паперджема, достающий из своих ножен два меча.       — Зря что ли я сюда пришёл. — Ответил его отец, также подготавливаясь к бою. На его лице сияла непривычная, легкая улыбка, от которой становилось еще более задорно. — У нас еще и зрители.       Ловко подметил тот, кивая в сторону слуги, что служил их судьей, а под ногами ошивалась их кошка. Двухвостая, трехцветная любимица — Ошибка. Признак удачи, хорошего поединка.       В воздухе прозвучал свисток. Начало боя.