Чёрная волна

«Не все двери стоит открывать. Но если ты уже повернул ключ — иди до конца»

Форт-Нельсон. 2035 год, 3 ноября. Одиннадцать дней. Ровно одиннадцать дней с тех пор, как мы вырвались из Уайтхорса — из этого проклятого места, где всё пошло не так. Одиннадцать дней пути, одиннадцать ночей, проведённых в полудрёме под открытым небом или в случайных укрытиях, одиннадцать раз я засыпала с мыслью: «Только бы добраться до безопасного места». И вот мы здесь — Форт‑Нельсон, Британская Колумбия. Заброшенный город на северо‑востоке, где когда‑то жили люди, а теперь остались только тени прошлого. Машину мы оставили пару дней назад. Раньше, будто в прошлой жизни, можно было бы заправиться на заправках, которые мы встречали на пути. Сейчас там было пусто. Как и почти во всём мире. И если повезёт, здесь тоже не будет ни души. Дождь лил ещё со вчерашнего дня. Я, как и весь отряд, промокла до нитки. Одежда липла к телу, волосы прилипали ко лбу, капли стекали по шее за воротник. Но остановиться означало, что мы снова потеряем время впустую. На плечах висел рюкзак — в меру тяжёлый, но сейчас, после нескольких часов непрерывной ходьбы, он висел мёртвым грузом, оттягивая плечи, заставляя сутулиться. Внутри, за слоями одежды и припасов, были завёрнуты документы, которые я украла у Пола. За всё это время не было достаточно времени и хорошей возможности сесть и изучить их. Надежда на то, что в этой некогда общине будет такая возможность, теплилась где‑то в груди — слабый, дрожащий огонёк среди усталости и тревоги. Я подняла глаза от дороги. Перед нами раскинулся город — не мёртвый, нет, скорее… спящий. Спящий вечным сном. Дома стояли, как забытые игрушки: покосившиеся заборы, разбитые окна, заросшие газоны. На одной из стен ещё держался выцветший плакат — реклама какого‑то фестиваля, улыбающиеся лица, яркие краски. Теперь всё это было размыто дождём и временем, буквы почти стёрлись, но ещё можно было разобрать: «Летний фестиваль — 2030». Мы вышли на главную улицу — асфальт потрескался, сквозь трещины пробивалась трава. Лу остановилась, тяжело дыша, и вытерла пот со лба, хотя день был холодным. Её куртка промокла насквозь, волосы прилипли к лицу, но глаза горели решимостью. — Здесь, — сказала она. — Дальше идти нет смысла. Надо найти укрытие и передохнуть. — Нужно найти что‑то муниципальное, — повела я плечом. — Эти здания всегда оставались в должном виде. — Можно найти школу, — предложила Лу, пожимая плечами. — Или библиотеку. У них обычно крепкие стены и подвалы. — Значит, ищем, — кивнула я и двинулась вперёд, стараясь не обращать внимания на боль в ногах. Блуждая по улицам, я оглядывалась по сторонам, подмечая здания, в которые надо заглянуть после того, как отдохнём. Взгляд цеплялся за детали: брошенный велосипед у забора; разбитую витрину магазина с остатками вывески «Продукты»; качели на детской площадке, покрытые ржавчиной; следы шин на асфальте — возможно, кто‑то проезжал здесь недавно. — Итан, — обернулась я, крепче сжимая пистолет в руках. Металл казался ледяным, но это давало ощущение хоть какой‑то опоры. — Как часто встречаются мародёры? Итан подошёл ближе, огляделся по сторонам, прежде чем ответить: — В таких захолустьях — редко. Они скорее в крупных городах были. Там и добыча богаче, и спрятаться легче. — Это нам на руку, — выдохнула я, но тревога не отпускала. Зои, шедшая позади, догнала нас: — Смотрите, — она указала на здание с колоннами в конце улицы. — Похоже на ратушу или что‑то вроде. Окна целы, дверь не взломана. Ван, который шёл впереди, обернулся: — Да, — кивнул он. — И рядом — школа. Видите вывеску? «Начальная школа Форт‑Нельсона». Я всмотрелась. Действительно, за деревьями виднелось трехэтажное здание с большими окнами и широкой лестницей. Краска облупилась, но само строение выглядело крепким — стены из красного кирпича, массивные рамы, даже стёкла в большинстве окон уцелели. На фронтоне ещё читалась выцветшая надпись: «Начальная школа Форт‑Нельсона. Основана в 1942 году». — Школа, — повторила я, чувствуя, как в груди разгорается слабый огонёк надежды. — Да, это подойдёт. Мы подошли ближе. Двери были заперты — старые, дубовые, с массивной железной ручкой и навесным замком, покрытым пятнами ржавчины. Взламывать по‑варварски не хотелось: если здание уцелело, значит, внутри может быть что‑то полезное. — Ван, сможешь взломать? — обернулась я к нему. — Дай взгляну, — произнёс он. Он стёр капли дождя со лба и подошёл ближе, присел на корточки перед замком, внимательно его разглядывая. Его пальцы осторожно ощупали механизм, будто считывали информацию. Я отошла в сторонку, чтобы не мешать, и огляделась. Лу и Зои настороженно осматривали окрестности, держа оружие наготове. Итан замер у угла здания, прислушиваясь к звукам города — только дождь стучал по асфальту да где‑то вдали скрипела раскачиваемая ветром вывеска. Уильям, стоявший чуть в стороне, молча наблюдал за Ваном, периодически оглядываясь по сторонам и проверяя периметр. Ван хмыкнул: — Смогу. — Сейчас дам отмычки, — проговорила Лу и сняла рюкзак из‑за спины. Её пальцы дрожали от холода, пока она расстегивала молнию. — Держи. Она достала из внутреннего кармана небольшой кожаный футляр, раскрыла его — внутри блеснули тонкие металлические инструменты разных форм. Ван взял набор, мельком улыбнулся сестре: — Спасибо. Он выбрал один из инструментов, вставил в скважину и замер на мгновение, прислушиваясь к щелчкам внутри механизма. Его лицо стало сосредоточенным, брови сошлись на переносице. Уильям подошёл ближе, оценивающе посмотрел на замок, затем на действия Вана. — Угол наклона чуть меньше, — тихо подсказал он. — И попробуй чуть сильнее надавить в верхней точке. Ван кивнул, скорректировал положение инструмента. — Спасибо, — бросил он через плечо. Секунды тянулись медленно. Я поймала себя на том, что затаила дыхание. Хватило одной минуты — я услышала характерный щелчок. Замок откинулся, Ван снял его и положил в карман. — Готово, — он поднялся, отряхивая колени. — Но это не значит, что внутри безопасно. — Ты прав, — кивнула я, усилием воли отбрасывая в сторону усталость. Тело ныло от многодневного перехода, мышцы горели, но я заставила себя сосредоточиться на задачах. — Полная готовность. Обходим каждый этаж, каждый угол. Нужно убедиться, что хотя бы здесь нет никого, кто мог бы нам навредить, — смахнув мокрую прядь со лба, я посмотрела на девушек. — Зои, Лу, вы на третий этаж. Уильям, на тебе крыша. Ван и Итан — второй этаж. Я займусь первым. — Может, лучше, чтобы кто‑то остался с тобой? — настояла Зои. В её глазах читалась неподдельная тревога. — Я справлюсь, — отрезала я. Краем глаза заметила, как Ван открыл рот, чтобы что‑то сказать, но я пресекла его попытку, поднимая ладонь. — Это приказ, — жёстче добавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ария… — неуверенно начала Лу. — Я сказала что‑то непонятное? — проговорила сквозь зубы, устремляя на неё твёрдый взгляд. Мэй фыркнула и отвернулась, сжимая крепче винтовку. Её поза выражала явное недовольство, но она промолчала. — Держите связь через рацию. Что‑то заметили — сразу сообщайте. Уильям, отдам тебе свою. Как закончишь, присоединяйся ко мне. Всем всё понятно? — я обвела отряд глазами. Один за другим они кивнули. — Тогда на позиции. Беннетт тут же спрыгнул с крыльца и двинулся к пожарной лестнице. Его шаги глухо отдавались по мокрому асфальту. Я схватилась за ручку двери и стала медленно её открывать. Она охотно поддалась с протяжным скрипом старых петель, который эхом разнёсся по пустынной улице. Отойдя в сторону, махнула девушкам, чтобы они двинулись первыми, потом парням — и только потом, следом за ними, зашла сама. Помещение встретило меня сыростью и затхлостью, смешанной с едва уловимым запахом мела и старых учебников. Где‑то пять лет назад это было одно из самых шумных мест в городе: муниципальная школа наполнялась разговорами, смехом, топотом ног на переменах. Теперь тут стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше и моим собственным дыханием. По полу были разбросаны книги и тетради — их страницы набухли от влаги. Осколки разбитой посуды хрустели под ботинками, сообщая о каждом моём шаге, от чего я сильнее хмурилась, но ничего не могла сделать: обойти завалы не получалось. Двери по обе стороны от меня вели в разгромленные кабинеты. Парты стояли как попало — опрокинутые, сдвинутые, будто дети в панике бросались к выходу. На столе учителя царил хаос из бумаг, ручек, сломанных линеек. Помещение явно покидали в большой спешке. В одном из кабинетов я нашла рюкзак в углу — маленький, с яркими мультяшными героями на боку. Присев, потянулась к нему. Рука дрожала. Сжав ладонь в кулак, прикрыла глаза. «Спокойно», — проговорила про себя. Я представила, что испытывали дети в тот момент, когда учителя сказали им срочно покидать школу. Уверена на сто процентов: каждый из них мёртв. Ни разу не видела детей с того момента, как пришла в Принстон. Заглянув в рюкзак, не нашла ничего стоящего — только потрёпанный учебник по математике, исписанный дневник и плюшевого мишку с оторванным ухом. Этого следовало ожидать: вряд ли ребёнок мог носить что‑то большее, чем школьные принадлежности. Поймала себя на мысли, что и мой нерождённый ребёнок мог оказаться здесь, испытать тут страх и ужас, когда грянула катастрофа всемирного масштаба. Стало больно и тоскливо от этой мысли. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, поднялась на ноги и побрела дальше. Петляя по коридорам, наткнулась на помещение, полностью покрытое плиткой. «Бассейн?» — задалась вопросом. Пройдя дальше, действительно увидела бассейн — метров пятьдесят в длину и двадцать в ширину. Он был полностью наполнен водой, в которой виднелись зелёные заросли водорослей. Подняв голову, я заметила в потолке дыру: сквозь неё дождевая вода лилась аккурат в бассейн, создавая рябь на поверхности. «Видно, вода здесь накопилась таким образом», — заключила про себя. Присев, коснулась неспокойной глади. Вода оказалась ледяной — на улице не больше пяти градусов тепла, а здесь, в закрытом помещении, она, похоже, ещё и застоялась. Пальцы онемели от холода. Я отдёрнула руку и вытерла её о куртку. Позади в коридоре послышался шорох. Я среагировала мгновенно: поднялась и, словно тень, прижалась к стене у проёма, ведущего в помещение. Шаги медленно, но верно двигались в мою сторону. Пальцы сильнее сжали пистолет, сердце забилось чаще. Человек шагнул в проём, и я приставила оружие к светлой макушке. — Спокойно, это я, — тихо произнёс Уильям, поднимая руки. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло удивление. — Ты знал, что подкрадываться к лейтенанту опасно? — задала я риторический вопрос и убрала ствол от его головы. — Мог бы хоть знак подать. — А вдруг это была бы не ты? — обернулся он ко мне с лёгкой усмешкой. — И всё же. — На крыше чисто, — отчитался он. — Из‑за дождя, конечно, практически ничего не видно. Но похоже, в городе больше никого нет. — Будем надеяться, что это так, — заключила я, убирая оружие в кобуру на бедре. — Остальные на связь не выходили? — Я как раз поэтому к тебе и пришёл. Они заканчивают и наверняка уже ждут у входа. — Хорошо, — выдохнула я, прикладывая холодную ладонь к горячему лбу. Тело горело, но не как в лихорадке — скорее, что‑то согревало меня изнутри. Будто сама кровь в венах бурлила: приятное и в то же время тягостное ощущение, от которого по спине бежали мурашки. Бросив последний взгляд на бассейн, тихо проговорила: — Пошли к остальным. — Я прошла первой, прислушиваясь к эху собственных шагов. Подойдя к отряду, который уже в полном составе ждал нас у входа, на ходу спросила: — Как обстановка? — На этажах всё чисто, — поймал мой взгляд Итан. — Признаков жизни нет. Видимо, здание пустует ещё с момента начала вируса. — Укромное место для нас есть? — упёрла я руки в бока. — Библиотека вполне подойдёт для нас, — проговорила Зои, скрещивая руки на груди. — Там шкафы сдвинуты так, что закрывают большинство окон. Есть столы и свободное пространство, где мы можем разложить вещи. Лестница недалеко — услышим, если кто‑то будет подниматься. — Ты сказала, что большинство окон закрыто шкафами, — нахмурилась я. Понимая, к чему я веду, Лу поспешила оправдаться: — Да, но те, что свободны, выходят на главную улицу. Если кто‑то решит к нам заглянуть, дежурный заметит. — А задний двор? — вскинула я бровь. Девушка поджала губы, опустив взгляд. — Ясно, — помассировала я переносицу. Виски давило от усталости, а в затылке пульсировала тупая боль. — Других вариантов, так понимаю, у нас нет? — Я обвела ребят глазами. Все молчали. — Что ж, на безрыбье и рак рыба. Идём туда. Переоденемся и придумаем, как быть дальше. — Идея класс, только мы упускаем одну важную деталь, — заметил Уильям, и я вздёрнула бровь, строго глядя на него. Он с притворной радостью махнул рукой в сторону бассейна и сделал нелепый поклон, будто объявлял какое‑то грандиозное событие. Я закатила глаза, но уголки губ невольно дрогнули — удержаться от реакции на его кривляния было сложно. — Что?! — взбудораженно воскликнула Лу, её глаза загорелись неподдельным интересом. — Скажи честно, ты издеваешься? — я перевела взгляд на Уильяма, который всё ещё улыбался, явно довольный произведённым эффектом. — Зои, пошли! — Лу схватила подругу за рукав и потянула за собой, едва не срываясь на бег. Зои скривилась, неохотно поддаваясь на манипуляции, но всё же пошла следом, бросая на меня виноватый взгляд. — Вы сейчас на полном серьёзе пойдёте смотреть на него?! — недоумевала я, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. — Мы здесь не для экскурсий! — Брось, лейтенант, когда ты вообще последний раз видела бассейн? — хохотнула Лу, уже почти скрываясь за поворотом. — Может, там и искупаться можно! — Ну точно, — буркнула я себе под нос, но так, чтобы они услышали. — Это не займёт много времени. Пошли, Зои, — на ходу проговорила Лу, не отпуская руку подруги. — Прекрати меня тянуть, иду, иду, — ворчала Зои, скрываясь с подругой из виду. Я стрельнула глазами в Уильяма: — Ты… — Я же просто сказал, что он тут есть, — он сделал шаг назад, подняв руки в защитном жесте, но в глазах плясали смешинки. — Тем самым сподвигнув их на то, чтобы они сразу побежали туда. — Прости, — прошептал он, но улыбка всё равно проступала сквозь виноватое выражение лица. — К чёрту вас. Отнесите рюкзаки в библиотеку. Я пойду прослежу, чтобы они не захлебнулись, — проговорила я, с облегчением снимая тяжёлый рюкзак со спины. Плечи тут же расслабились, но ненадолго. — Но я тоже хотел… — начал Уильям. — Считай это своим наказанием, — я всучила ему свой рюкзак. — Тогда чем провинились мы? — донёсся до меня голос Вана, который стоял рядом с Итаном. — Чтобы скучно не было, — бросила я на ходу и зашагала по коридору, слыша за спиной сдавленный смех Уильяма. Быстрым шагом я снова оказалась в кафельном помещении. Эхо моих шагов отражалось от стен, усиливая ощущение пустоты этого места. Девушки уже сняли рюкзаки и подошли к бортику. Присев на корточки, они трогали воду, переговариваясь между собой. — Она же ледяная, Лу, — заключила Зои, отдёргивая руку. Капли воды блеснули на её пальцах, скатываясь вниз. Я замерла за их спинами, облокотилась плечом о косяк арки, скрестила руки на груди, наблюдая за ними. В воздухе витал запах сырости и тины, а вода в бассейне казалась мутной, с зелёными разводами водорослей. — Представь, если бы её можно было как‑то согреть, — Лу активно размахивала руками, её глаза горели идеей. — Мы могли бы устроить тут купальню! — И что? — хмуро переспросила Зои, скептически оглядывая пространство. — Тогда можно было бы искупаться! — не сбавляя радости, продолжала Лу. — В ней грязи столько же, сколько в заражённом, — Зои наклонилась ближе, дотрагиваясь до зеленоватого пятна на поверхности. — Фу, какая мерзость. — Да ну тебя, — пихнула её Лу, но не рассчитала силы. Зои, потеряв равновесие, с громким всплеском рухнула в воду, расплёскивая ледяные капли вокруг. — О боже! — воскликнула Лу, вскакивая на ноги. Её лицо исказилось от ужаса. — Прости, я не специально! — Я убью тебя! — выныривая, крикнула Зои, отплёвываясь от воды. Её волосы прилипли ко лбу, куртка потемнела от влаги. Я закатила глаза и тяжело вздохнула, но сдержать улыбку не смогла. — Как водичка, Монтьель? — усмехнулась я, глядя, как она подплывает к краю. — Сказала бы, что ты можешь присоединиться, но… — Зои не закончила фразу, вцепившись в бортик. Её глаза поднялись на Лу, и на губах появилась хитрая улыбка. — Поможешь? — слишком по‑доброму произнесла она, протягивая руку. Я еле сдерживала смех, понимая, к чему она ведёт. — Конечно, конечно, — Лу тут же схватила её за руку, готовая подтянуть вверх. Но в тот же миг Зои резко дёрнула её на себя. Лу с визгом плюхнулась в воду плашмя, подняв целый фонтан брызг. Вода перелилась через край, едва не достигнув моих ботинок. Я не выдержала и рассмеялась в голос. Покачав головой под их возмущённые возгласы и смех, я развернулась, чтобы пойти к парням. Сделав несколько шагов по коридору, свернула за угол — массивная колонна скрыла меня от их глаз. Однако я замерла, когда услышала их тихий шепот. — Ты видела? Она улыбалась, — тихо произнесла Лу, и в её голосе прозвучала неподдельная радость. — И даже не натянуто, — отозвалась Зои. Я представила, как она улыбается, глядя на подругу. — Впервые за несколько дней. — Почаще бы так, — с лёгкой грустью добавила Лу. — Она такая… напряжённая всё время. Будто на себе весь мир тащит. — Да, — вздохнула Зои. — И всё эти бумаги… Видела, как она к ним цепляется? Как будто в них — единственный ответ на все вопросы. — Может, так и есть? — предположила Лу. — Может, это что‑то очень важное? — Наверное, — согласилась Зои. — Но она совсем забыла, что она тоже человек. Что ей тоже можно… ну, вот так, как сейчас. Улыбаться. — Надо будет как‑нибудь снова её рассмешить, — решительно сказала Лу. — Без приказов, без обязанностей. Просто так. — Согласна, — хихикнула Зои. — Хотя, боюсь, она нас за это потом построит на плац и заставит отжиматься. — Зато будет честно, — засмеялась Лу. Я стояла за колонной, затаив дыхание. Каждое их слово проникало глубоко внутрь, отзываясь странным теплом где‑то в груди. Пальцы невольно сжались на ткани куртки — я вдруг осознала, как давно не позволяла себе просто быть с ними. Не командиром, не лейтенантом, а просто Арией. Той, кто может смеяться над глупостями и не думать не о чём хотя бы час. «Может, они правы?» — снова мелькнула мысль, на этот раз настойчивее. Но тут же я встряхнула головой, отгоняя эти размышления. Сейчас не время для слабости. Впереди слишком много задач. — Ария, — донеслось до меня, и я посмотрела в ту сторону, откуда услышала голос. Это был Итан. Он стоял на другом конце коридора, в тени колонны, и явно искал меня. Его силуэт выделялся на фоне тусклого света, пробивающегося через разбитые окна. Я заметила, как он нервно провёл рукой по волосам — редкий признак волнения для всегда собранного Итана. Повернув слегка голову в сторону, где были девушки, поняла, что они замолчали. Были слышны только звуки воды — плеск, когда они выбирались из бассейна, скрип кафеля под мокрыми ботинками. Видимо, они наконец‑то заканчивали свои водные процедуры. Оттолкнувшись от холодной стены, пошла в сторону мужчины. Капли воды с куртки падали на пол, оставляя тёмные пятна на пыльном линолеуме. — Что‑то случилось? — спросила я, хмурясь, готовясь к не совсем хорошим новостям. Пальцы невольно сжались в кулаки — привычка, выработанная годами. — Нет, — мотнул он головой. — Хотел поговорить. — Его глаза метнулись за мою спину, понимая, что мы тут не одни. — Наедине. Я замерла в паре шагов от него, удивлённо вскидывая брови. В груди что‑то ёкнуло — не тревога, а скорее странное предвкушение. — Это… — Да, — перебил он меня, делая шаг ближе. — Понимаю, что не самое подходящее время, но… Я пару секунд разглядывала его хмурое лицо. Моя мокрая одежда от дождевой воды неприятно липла к телу, напоминая о том, что, если не переоденусь, могу заработать воспаление лёгких. Но и сбивать его с настроя не хотелось. Было видно: он долго решался на этот разговор. Поэтому я смиренно кивнула: — Хорошо. — На втором этаже видел одно место… — кивнул он в сторону лестницы, ведущей наверх. Его голос звучал непривычно мягко. — Веди, — махнула я рукой, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Мы сдвинулись с места, идя по коридору. Преодолев лестницу, двинулись дальше. Тишину нарушали только наши шаги и отдалённый шум дождя за стенами школы. Итан замер у одной из дверей и кивнул на неё, смотря на меня. В его глазах читалось что‑то новое — не просто уважение подчинённого к командиру, а что‑то более личное. Приняв правила игры, я потянулась к ручке. Ладони снова дрожали, но Скотт воспринял это по‑своему. — Не переживай, не убивать же я тебя собираюсь, — язвительно подметил он, но в голосе прозвучала теплота. Я усмехнулась и коснулась ручки, повернула её и открыла дверь. Это была оранжерея. Не роскошная, а простая школьная — с небольшими полками вдоль стен. Где‑то горшки треснули, где‑то валялись разбитые, с рассыпанной землёй вокруг. В уцелевших стояли растения — погибшие, но до ужаса очаровательные в своей увядшей красоте. Серо и даже как‑то обыденно, но по‑своему трогательно. Я позволила себе представить, как выглядело это место до апокалипсиса: яркие цветы в красивых горшках, дети, ухаживающие за ними, изучающие природу… Внутри меня что‑то кольнуло. На секунду я снова почувствовала биение второго сердца — жизнь, которую я потеряла. — Сам нашёл? — тихо спросила я, чтобы отвлечься, и коснулась засохшего стебля. Он рассыпался в пыль под пальцами. — Ван показал, — проговорил он у меня за спиной. — Наверняка раньше здесь было красиво. — Уверена в этом, — приподняла глаза на другую полку, рассматривая сухие ветки. Они напоминали скелеты некогда живых существ. — Ария… — глухо произнёс он, и я обернулась к нему. Его взгляд был непривычно открытым, почти уязвимым. — Ты можешь не говорить остальным, но я вижу, что с тобой что‑то происходит. Мгновенно нахмурилась, опуская глаза в пол. Ладони пронзил тремор, и я поспешила спрятать их в карманы куртки. — Тремор твоих рук — ещё одно доказательство, что я прав. — Ты позвал меня для того, чтобы что? — резко вскинула я голову, смотря ему в глаза. — Понять тебя. — Зачем? Его глаза бегали по моему лицу, будто искали на нём ответы. — Не могу дать этому определение, — небрежно пожал он плечами. — Просто… в тебе есть что‑то, что знакомо мне самому. Что‑то похожее. Прошлое, которое отзывается болью, которую испытываю я сам. Он сделал шаг ко мне. Воздух между нами будто сгустился, стал тяжелее. Я чуть наклонила голову, внимательнее смотря на него. В этот момент он казался не просто солдатом, а человеком — с ранами, страхами, воспоминаниями. Чуть помедлив, я прервала тишину: — Ты говорил о лаборатории… Генерал Риос отправил вас тогда в Филадельфию? — Откуда ты…? — тут же поднял он глаза, хмуря брови. — Я была там. Я и Уильям. Генерал отправил наш отряд по сигналу SOS. Не этот, — кивнула в сторону, обозначая, что раньше был другой, — в него входили я, Беннетт, мой муж и двое сержантов. — Все остальные… — осторожно произнёс он. — Да. Сержанты были убиты. Крис стал мутировать. Я убила его собственными руками, — холодно произнесла я. Голос дрогнул, а руки в карманах сжались в кулаки. — Потом… — я сглотнула ком в горле, — потом меня нашёл Уильям. Мы вдвоём выбрались оттуда. — Почему вы вернулись к нему? — недоумевал мужчина. — Я… тогда я… — чувствовала, как голос дрожал, но, проглотив ком, продолжила: — Я слабо тогда соображала. И была ведома только Беннеттом. Он привёл меня обратно на базу. Он не понимал и, скорее всего, не понимает до сих пор. — И вы остались, — не вопрос, а сухой факт. — Не было выбора. Но после этого случая, когда до меня дошло, что тут что‑то не так, было поздно. Командование и приказы — он всучил мне новых ребят. Однако с того момента доверие к Риосу пошатнулось. — Ещё бы, — хмыкнул он. — Ты говорил, вы не первые и не последние. И это правда. Если сложить два и два, после вас он отправил наш отряд. — Ты что‑то помнишь из того, что происходило в лаборатории? — Он сделал ещё шаг, вставая почти вплотную. Его дыхание коснулось моей щеки, и я невольно задержала своё — будто боялась, что один выдох разрушит хрупкий момент. — Практически ничего, — прошептала я, отводя глаза в сторону. Краем глаза заметила, как он выпрямился, смотря куда‑то поверх моей головы. Я прикрыла веки, чувствуя, как на глазах собираются непрошеные слёзы, вызванные фантомной болью внутри меня. Будто я снова в тех коридорах — тёмных, залитых красным светом аварийных ламп. Вся в крови, упираюсь в стену, понимая, что потеряла ребёнка. Запах железа, металлический привкус во рту, липкие пальцы на животе, будто это могло что‑то изменить… — Они ничего не знают? — прошептал Итан, и его голос прорвался сквозь воспоминания, возвращая меня в реальность. — Только Уильям, — выдохнула я. — Он знает всё. — Я подняла голову, смотря в потолок, где зияла большая трещина. На секунду даже представила, как он рушится, скрывая нас за обломками, без шанса на выживание. Так стало бы легче — не нужно было бы больше притворяться сильной, не нужно было бы нести этот груз в одиночку. — И ты снова недоговариваешь, — заключил он. — Какой смысл вываливать всю правду? Чтобы ты смотрел на меня как на слабую девчонку, которую невозможно воспринимать всерьёз? — Я посмотрела на него, злость снова закипала в венах, но это была злость не на него — на себя, на мир, на обстоятельства, которые заставили меня стать такой. — А тебе так важно, как я тебя воспринимаю? — вздёрнул он бровь, встречаясь с моим взглядом. В его глазах не было осуждения — только искренний интерес. Я молчала, не зная, что сказать ему в ответ. Неожиданно его тёплые пальцы коснулись моего виска, убирая мокрую прядь за ухо. Я невольно повела головой навстречу его касанию, на долю секунды прикрыла глаза от давно забытого ощущения заботы. — Я вижу тебя. Не жертву, не командира — тебя, — тихо произнёс он. — Ту, кто прячется за маской стойкости. Ту, кто тоже умеет бояться, горевать, чувствовать. Он чуть наклонился ко мне, его глаза не отрывались от моих, тёплое дыхание касалось моей кожи. Приятные мурашки, давно забытые, пробежали по спине, заставляя волоски встать дыбом. Внутри что‑то дрогнуло — будто замёрзший пруд дал первую трещину, выпуская наружу то, что я так долго прятала. — Возможно, я совершу глупость, — прошептал он едва слышно, и в его голосе прозвучала не угроза, а вопрос. Разрешение. — Возможно, я на неё отвечу, — ответила я в тон, и впервые за долгое время мой голос не звучал как приказ. Он звучал как признание. Наши губы встретились — медленно, осторожно, будто пробуя друг друга на вкус. Поцелуй был тягучим, глубоким, заставляющим пол под ногами исчезать, стены растворяться, а тревоги — отступать. Это могло быть ошибкой — сближаться до такого уровня, стирать чёткие границы, которые я выстраивала с первого дня нашего знакомства. Но было до боли в груди приятно снова почувствовать это тепло. Я любила лишь раз. Искренне. Так, что готова была вырвать сердце из груди и всучить его мужу. После его смерти, после смерти нашего ребёнка, которого я не смогла сохранить, думала, что уже никогда не испытаю нечто похожее — даже на толику. Думала, что моё сердце превратилось в камень, защищаясь от новой боли. Однако сейчас, стоя посреди комнаты с увядшими растениями в разбитых горшках, я чувствовала тепло, которое согревало не тело — душу. Сердце, что так долго болело, вдруг ускорило ритм, будто вспоминая, каково это — биться не только ради выживания. Вытащив руки из карманов куртки, я коснулась его скул — осторожно, неуверенно, будто проверяя, реально ли это. Лишь бы продлить этот момент, лишь бы он не останавливался. Позволяя мне чувствовать то, что я отчаялась испытать когда‑либо снова. Губы Итана были мягкими, но настойчивыми, я чувствовала его шрам на губе. Лёгкая щетина слегка кололась, и это ощущение — такое простое, человеческое — вдруг показалось невероятно правильным. Не приказ, не долг, не выживание — просто близость. Тогда, в баре, поцелуй был необходимостью — холодным расчётом, чтобы спровоцировать реакцию другого человека, заставить увести меня туда, куда мне нужно. Сейчас не было чужих голосов, чужих глаз — только мы и едва слышный дождь за стенами, который скрывал нас от всего остального мира. Мокрая одежда — его и моя — отодвинулась на второй план. Отряд, который ждал моих указаний, пропал из головы. Был только он: его руки, которые осторожно, но уверенно обнимали меня, его губы, настойчиво, но бережно целовавшие мои. И это единственное, что сейчас казалось правильным. Лёгкие жгло от нехватки воздуха, требуя сделать хоть один маленький глоток. Поэтому я подалась чуть назад, оторвавшись от мужчины, тяжело вдыхая. Не открывая глаз, прикусила губу, ещё чувствуя вкус чужих губ — солёный, тёплый, живой. Итан повёл носом по моей скуле, его шёпот коснулся моего уха: — Мы все готовы выслушать тебя. Я готов слушать. Не как командир, не как солдат — как человек. Как тот, кому ты небезразлична. Я не ответила словами — вместо этого снова нашла его губы своими, утягивая в новый поцелуй. Он не сопротивлялся, будто и не смел, только притянул меня ближе, так, что я почувствовала биение его сердца — ровное, сильное, живое. — Ария! — Итан! Я нахмурилась. Мы замедлились, а потом и вовсе отстранились друг от друга. Дыхание было сбитым, щёки горели, а в груди пульсировало что‑то новое — не страх, не боль, а надежда. — Кончилась минута спокойствия, — пробурчала я, смотря в его карие глаза. Он хрипло рассмеялся, и этот звук отозвался теплом где‑то внутри. — Попробуй теперь выйти к ним и скрыть красные щёки, — подмигнул он. — Я тебя сейчас ударю, — нахмурилась я, но в голосе не было и намёка на строгость. — Если мы подерёмся, это будет отличным алиби. — Звучит заманчиво — снова надрать тебе задницу, — усмехнулась я. — Напомнить ли тебе, что в прошлый раз я прижал тебя к стене? — его рука сильнее сжала мою талию, но в этом жесте не было угрозы — только лёгкая игра. — Я поддавалась. — Как же. — Ария!? — Ну всё, — выдохнула я, отстраняясь на шаг. — Пора, или они тревогу поднимут. — Дамы вперёд, — отошёл он в сторону, вытягивая ладонь к двери с галантным поклоном, от которого я невольно улыбнулась. Посмеявшись и качая головой, я пошла на выход. Странное чувство разливалось в груди — забытое, но такое нужное и приятное. Будто после долгой зимы первый луч солнца коснулся замёрзшей земли, пробуждая её к жизни. *** Мы стали приводить себя в порядок. Мокрая одежда сменилась на сухую — я с облегчением натянула чёрную водолазку и армейские штаны. Волосы подсушила об тряпки, но они ещё оставались влажными, поэтому оставила их распущенными. Лёгкие тёмные волны струились по спине, а отдельные мокрые прядки холодили кожу через ткань водолазки, заставляя периодически ёжиться. На столе, который мы сдвинули в центр комнаты для удобства, лежало наше снаряжение: подсумки с боеприпасами, фляги, рации, аптечки. Выйдя из‑за полок, я кинула мокрые вещи в сторону, подошла к столу и взяла кобуру. Закрепляя её на бедре, машинально проверила, легко ли выходит пистолет из крепления. Примяв штанину, затянула ремни потуже и сунула оружие на место, после чего окинула взглядом уже готовый к работе отряд. Лу сидела на краю стола, покачивая ногами. Её волосы, ещё не до конца высохшие после купания в бассейне, слегка завивались на концах. Она то и дело отбрасывала пряди с лица, улыбаясь чему‑то своему. Зои стояла рядом, сложив руки на груди. Её тёмные короткие волосы с выбеленной прядью впереди немного распушились после незапланированного купания, и она постоянно убирала их, чтобы не лезли в глаза, при этом недовольно фыркала — явно сердилась на Лу за недавнюю выходку. Ван сидел на стуле, откинувшись на спинку, и пил воду из фляжки. Его движения были размеренными, почти ленивыми, но взгляд оставался настороженным — он то и дело поглядывал на окна, будто ожидая какой‑то угрозы. Уильям стоял по другую сторону стола, ближе к Вану, и раскладывал карты. Они были немного отсыревшими, поэтому парень аккуратно поправлял изломы, разглаживая пальцами складки. Итан тоже уселся на стул, вытягивая ноги под столом, и крутил в руках армейский нож — то открывал его, то закрывал, будто проверяя механизм. Подойдя, я встала рядом со Скоттом. Ведомая непонятно чем, положила руку на его плечо — это движение вышло почти бессознательным, будто мне нужно было на мгновение ощутить чью‑то поддержку, заземлиться перед тем, как снова взять на себя роль командира. — Что мы имеем, Уильям? — посмотрела я на парня. Он на секунду замер, заметив мою руку на плече Итана, качнул головой и перевёл взгляд на карты. — Мы на северо‑востоке Британской Колумбии, Канада. Площадь небольшая, примерно пять квадратных километров, — пожал он плечами. — Судя по карте, рядом есть несколько ферм, лесопилка и старая дорога, ведущая к шоссе. — Учитывая, что мы никого не встретили по пути, наверное, можно считать, что тут никого не осталось, — проговорила Лу, спрыгивая со стола и потягиваясь. Её голос звучал слишком оптимистично, и это заставило меня нахмуриться. — Ключевое слово: «наверное», — подметила я. — Не забывайте, что помимо людей тут могут быть животные, которые, почувствовав полную свободу, могут хозяйничать не хуже нас. — Точно, — кивнул Уильям, выпрямляясь. — Бизоны, чёрные медведи, гризли, карибу, олени. Живность тут богатая. — Ты заделался в биологи? — вскинула Зои бровь, скрестив руки на груди. В её глазах мелькнуло что‑то вроде насмешки, но в целом она выглядела скорее задумчивой, чем раздражённой. — Просто хорошо учился в школе, — отозвался он, улыбаясь. — А ты думаешь, в медицинский просто так берут? За красивые глазки? — Оставить, — резко проговорила я, сжимая ладонь на плече мужчины. Я заметила, как Уильям открыл рот, готовясь ответить на колкость Зои, и поспешила пресечь зарождающийся спор. — Сейчас не важно, кто и как, понятно? — Я обвела взглядом отряд. Все притихли, понимая, что я не в настроении для перепалок. — Нужно осмотреть ближайшие здания. Ратушу — в первую очередь. Возможно, там найдётся что‑то полезное для нас. Нам пока везёт, но это не продлится долго. Заражённые мигрируют, более того, их становится больше… — Мы не можем быть уверены на сто процентов, — перебил меня Ван, и я тут же посмотрела на него. Его лицо было серьёзным, а пальцы непроизвольно постукивали по фляжке. — Думаешь, все такие молодцы и справляются с ними? — нахмурилась я. — Переносчики не только они. Взять тех же животных, про которых сказал Беннетт. Они — главные помощники вируса. Не все люди наделены качествами выживания и гибнут друг за другом. — Лейтенант права, — глухо произнёс Итан. Я посмотрела на него: его взгляд был устремлён в стол, но мыслями он явно находился где‑то далеко. — В больницах по большей части поступали те, кто был укушен животными. — Не могу не согласиться с тобой, — спокойно проговорила Зои. — Но откуда ты знаешь? Ты же говорил, что в армии служил, причём тут больница? — Моя мама была хирургом, — в его твёрдом голосе прозвучала тоска, и на мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Я сжала ладонь, лежавшую на его плече, показывая таким образом тихую поддержку. Наверняка она погибла — иначе он не говорил бы о ней так. Врачи погибли одними из первых, пытаясь помочь и остановить заражение, но ничего не выходило. Монтьель повезло, что она выбралась и Риос нашёл её. — Вернёмся к нашим баранам, — проговорила я, понимая, что пауза затянулась. Почувствовала, как тело Скотта чуть расслабилось — он оценил, что я перевела тему. — Нужно обследовать местность. Община маленькая, поэтому много времени это не займёт. Не знаю, насколько долго мы тут застрянем, но надеюсь, мы быстро уберёмся отсюда. Понимаю, вам нужен отдых, поэтому у вас два часа, чтобы перевести дух. Потом выдвигаемся в город. Дождь почти стих, поэтому он не будет нам помехой. Отряд переглянулся. Лу вздохнула с облегчением, Зои кивнула, а Ван наконец перестал барабанить пальцами и сделал ещё глоток воды. Уильям аккуратно сложил карты и убрал их в подсумок. — Два часа — это мало, — пробормотал Ван, но без особого протеста. — Зато продуктивно, — улыбнулась Лу. — Успеем хоть перекусить нормально. — Только без фокусов, — предупредила я, но в голосе уже не было прежней строгости. — И не разбредаться. Всё делаем вместе. Итан поднял на меня глаза и едва заметно кивнул — он понял, что за этими словами стояло не только распоряжение, но и забота. Я на мгновение задержала взгляд на нём, затем отпустила его плечо и сделала шаг назад. — Разбирайте пайки, проверяйте снаряжение, — скомандовала я уже более мягким тоном. — Через два часа собираемся здесь же. И… — я сделала паузу, оглядывая каждого, — будьте начеку. Это не прогулка. *** Время отдыха подходило к концу. Я сидела за столом, пока отряд в отдалении разместился на полу и о чём‑то тихо разговаривал. В руках — разобранные части пистолета: нужно было его почистить, прежде чем выдвигаться. Осечек в самый неподходящий момент не хотелось — слишком высока цена ошибки в этом новом мире. Медитативно протирая металлические части мягкой ветошью, я погрузилась в раздумья. Мысли крутились вокруг одного: брать абсолютно всех бессмысленно. Я пойду точно, но кого взять с собой? Нужен кто‑то быстрый и ловкий — для разведки, кто‑то с хорошей реакцией — на случай внезапной атаки, и кто‑то, кто будет отвечать за кулаки, если придётся идти напролом. Глаза тут же нашли Вана, который сидел подле своей сестры. Мужчина сложил руку ей на плечо, создавая что‑то вроде объятий, и жевал батончик в яркой упаковке. Лу что‑то говорила, активно жестикулируя, — её движения были порывистыми, но в них чувствовалась энергия, которой мне сейчас так не хватало. Взгляд зацепился за движение: Итан поднялся со своего места, взял фляжку, что лежала в отдалении, и, вернувшись, протянул её Уильяму. Тот что‑то ему прошептал и, сделав глоток, передал фляжку Зои. Взаимопомощь и понимание. Они действовали как один организм, дополняя друг друга. Я ли сделала их такими — научила доверять, полагаться, прикрывать спины? Или это просто последствие времени, проведённого вместе, когда каждый день может стать последним? Я не знала. Но где‑то на задворках сознания закрадывалась мысль — а вдруг они справятся и без меня? Без моих приказов, без моего присутствия? Не рассыплются, как карточный домик, а будут так же держать опору друг для друга. Возможно, скоро это и произойдёт — учитывая моё состояние. Тремор в руках становился всё заметнее, вспышки боли в висках участились, а сны… сны напоминали о том, что я уже не совсем человек. Не подвергну их такой опасности — просто уйду. Дождусь, когда придёт конец моей человечности, и исчезну, чтобы не стать угрозой. И словно почувствовав, что я думаю о том, что зреет внутри меня, руки пронзила мелкая дрожь. Я аккуратно положила детали пистолета на стол, стараясь не выдать себя, и стала сжимать и разжимать ладони, возвращая себе контроль. С каждым разом это становилось всё труднее — будто что‑то внутри сопротивлялось, боролось за власть. Следом появился вопрос, который я пыталась заглушить с самого начала: «Зачем ты даёшь Итану шанс?» Ответа не находилось. И правда, зачем я позволила этому чувству зародиться? Чтобы не чувствовать себя одинокой перед тем, как уйти? Чтобы на мгновение ощутить себя живой, нужной, любимой? «Я разобью ему сердце», — заключила я, смотря на свои руки. Кончики пальцев покалывало, будто напоминая о том, что время на исходе. Он не заслуживает этого. В наших жизнях и так слишком много горя, зачем добавлять ещё одно? Ещё не поздно повернуть назад. Перестать сталкиваться с ним глазами, касаться, ограничить разговоры до необходимого минимума. Только вот как? Почувствовав знакомое тепло его присутствия, хочется снова и снова его получать — только бы согреть душу, которая уже почти замёрзла. «Слабачка», — услышала я в голове чужой голос — резкий, беспощадный, будто голос прежнего командира, который не прощал ошибок. Это заставило замереть на секунду. Определённо точно это не мои мысли, но тогда чьи? Я нахмурилась, фыркнула и дёрнула головой, отгоняя его. Снова взяла детали пистолета, теперь уже собирая оружие — методично, сосредоточенно, только бы отвлечься от голоса в голове. Каждое движение — как ритуал: затвор, пружина, магазин. Щёлк — и механизм встал на место. — Лейтенант, мы готовы, — весело проговорила Лу, явно пребывая в хорошем настроении. Её голос прозвучал слишком звонко, слишком беззаботно для того хаоса, что творился у меня внутри. — Идут не все, — отчеканила я, нажала спусковой крючок — послышался тихий щелчок, резкий и чёткий, как мой приказ. — Как понять? — недоумевала Зои и сделала шаг ко мне. В её глазах читалось недоумение, почти обида. — Иду я, Ван и Лу. Остальные остаются тут, — безразлично проговорила я, наполняя магазин патронами. Движения были отточенными, автоматическими — будто тело знало, что делать, даже когда разум метался. — Но ты же сказала… — начал Уильям, но я его перебила. — Я передумала, — вставила магазин в пистолет и встала на ноги, наконец смотря на отряд. Взгляд скользнул по лицам: Лу хмурилась, Ван напряжённо молчал, Зои скрестила руки на груди, Уильям выглядел озадаченным, а Итан… Я посмотрела на Итана, пытаясь отыскать поддержку, но её в его глазах тоже не было. Он явно был против моего плана — в его взгляде читалось беспокойство, даже протест, но он всё равно кивнул, принимая решение командира. Этот кивок отозвался в груди тупой болью — он доверяет мне, даже когда я сама себе не доверяю. — Это не обсуждается, — строго проговорила я. — Переодевайтесь в термокостюмы, пятиминутная готовность. Жду вас внизу, идём налегке. Мы берём две рации, третья у вас. В полной тишине я покинула помещение и двинулась в сторону лестницы. Шаги отдавались гулко, будто отсчитывая последние минуты перед чем‑то неизбежным. Спускаясь вниз, я сжала кулаки— нужно было взять себя в руки. «Ты делаешь это ради них», — мысленно повторила я, пытаясь убедить себя. Но в глубине души понимала: я делаю это и ради себя — чтобы не поддаться слабости, не остаться рядом с Итаном, пока ещё могу идти вперёд. Пока ещё могу защитить их, даже если это значит — держаться на расстоянии. Пока ждала ребят, заплела тугую косу, перевязав резинкой, что всегда покоилась на запястье, откинула волосы за спину. Не до конца застегнув легкую куртку, под которой был термокастюм, облокотилась на стену возле входа, стала дожидаться Лу и Вана. Их шаги услышала через две минуты. Девушка, как всегда, чуть подпрыгивала на ходу, но в глазах уже не было прежней беззаботности — она чувствовала напряжение, висевшее в воздухе. Ван шёл позади, держа автомат наготове, его взгляд скользил по стенам и теням, выискивая опасность. — Готовы? — тихо спросила я, проверяя рацию и застёгивая манжету термокостюма. — Как никогда, — бодро ответила Лу, но я заметила, как она сжала рукоять ножа чуть сильнее обычного. — Геройствовать запрещается, — посмотрела я на Лу. — Действуем сообща. Поджав губы. Она кивнула моим словам. Мы вышли на улицу. Дождь действительно стих, оставив после себя сырость и туман, цеплявшийся за развалины домов. Асфальт блестел, отражая серое небо, а лужи казались чёрными дырами, готовыми поглотить неосторожного. Двинулись вдоль улицы, обходя брошенные машины и завалы мусора. Лу шла впереди, Ван прикрывал тыл, а я контролировала фланги, прислушиваясь к каждому шороху. Всё шло гладко: пара пустых домов, заброшенный магазин с выбитыми витринами, старый парк с поваленными деревьями. Мы собирали полезные находки: несколько банок консервов, моток верёвки, пару тёплых одеял, фонарик с работающей батарейкой. Но когда мы подошли к трёхэтажному дому с выбитыми окнами, Лу вдруг замерла, подняв руку в предупреждающем жесте. — Запах чувствуете? — Тихо проговорила она, оборачиваясь к нам. Ван подошёл ближе принюхиваясь. — Гниль. Разложения. Я втянула воздух носом, но ничего кроме сырости не почувствовала. Второй раз. Совпадения быть не может. «Я не чувствую зараженных», - заключила про себя. Это же опасно для меня. Изменения происходят. А я не могу их остановить. — Вижу движение, — тихо сказала я, заметив тень за окном второго этажа. — Пятеро. Двигаются хаотично, но быстро. — Заражённые, — выдохнул Ван. — Близко не подходить. Один укус — и всё. Мы рассредоточились. Лу заняла позицию у стены, Ван присел за перевернутой тележкой, я встала у угла дома, держа на прицеле лестничный пролёт. Они появились через минуту — пятеро заражённых. Двигались не толпой, а цепью: двое впереди, трое чуть позади, словно сохраняли какой‑то отголосок тактики. Кожа серая, местами порванная, глаза мутные, остекленевшие, виднелись черные вены, что пронизывали их лицо и руку. Один, самый крупный, рычал — низкий, утробный звук, больше похожий на звериный, чем на человеческий. — Огонь на поражение, — скомандовала я. Выстрелы разорвали тишину. Ван среагировал первым: его пуля вошла в голову переднего заражённого — тот рухнул, как мешок с камнями. Второй бросился на Лу. Она увернулась, полоснув его ножом по шее, но заражённый лишь зашипел и снова ринулся вперёд. — Назад! — крикнула я, вскидывая пистолет. Выстрел — пуля попала в плечо, но это его не остановило. Лу отпрыгнула, ударилась спиной о стену. Заражённый рванулся к ней, вытянув когтистые пальцы. В последний момент Ван ударил прикладом в висок — тело обмякло, рухнуло на асфальт. Третий нацелился на меня. Я выстрелила — промах. Отпрыгнула в сторону, но не успела полностью уйти с траектории: заражённый зацепил рукав куртки, рванул на себя. Я упала, пистолет вылетел из руки. Поспешно поднявшись, рванула за пистолетом, что ускользнул от меня, но меня живо толкнули вперёд. Снова потеряв равновесие, упала на землю, рукой натыкаясь на осколок. Он глубоко вошёл в левую ладонь — острая боль пронзила руку до самого локтя, заставив стиснуть зубы. Кровь хлынула горячей струёй. Ярость вспыхнула внутри — не просто злость, а что‑то первобытное, дикое. Мир на мгновение окрасился в красные тона, звуки стали резче, движения — быстрее. Время будто замедлилось. Резко выдернув осколок из руки, отбросила в сторону и схватила пистолет левой рукой — боль обожгла, но я не обратила внимания. Выстрел в упор — четвёртый заражённый рухнул, пробитая голова разлетелась кровавыми ошмётками. Пятый бросился на Вана. Тот встретил его ударом приклада в челюсть, но заражённый устоял, вцепился в рукав. Ван выругался, попытался вырваться — бесполезно. Я бросилась вперёд. Приклад моего пистолета с размаху опустился на затылок заражённого. Хруст — тело обмякло. Ван оттолкнул его ногой, тяжело дыша. — Спасибо, — выдохнул он. Лу уже была рядом со мной, хватая за руку: — Ария! Ты ранена! Ладонь горела огнём — началась регенерация. Боль отступала, сменяясь странным покалыванием, будто тысячи иголок шевелились под кожей. Я сжала пальцы — рана уже начала стягиваться, края кожи смыкались с едва слышным шипением. — Ерунда, — сквозь зубы проговорила я, находя тряпку на перилах лестницы. Начала быстро перебинтовывать ладонь, скрывая таким образом рану. Лу в этот момент взяла рацию и нажала на кнопку. — Зои, приём. Нужна медпомощь, — быстро проговорила она. — Ария зацепилась стеклом, но держится. Будь готова. — Отставить, — прорычала я, стискивая в зубах один конец тряпки, завязывая узел, а затем выхватила рацию из её рук. — Зои, отбой. Нет причин для беспокойства. — Ария, у тебя вся ладонь в крови! — шагнула она ко мне. — Не сдохну, — проговорила я, отдавая рацию. Она шумно выдохнула, закрепляя аппарат на поясе. — Если станет хуже… — Станет лучше, — оборвала её я. — Идём дальше. У нас ещё два дома и склад на окраине. Мы двинулись дальше, но теперь я шла чуть медленнее, прислушиваясь к ощущениям в руке. Регенерация шла быстро — слишком быстро. Это пугало. За следующие полчаса мы осмотрели ещё пару домов и складское помещение. На складе нашли полезные вещи: несколько канистр с топливом; ящик с инструментами (молотки, плоскогубцы, набор отвёрток); упаковку сухих пайков с истёкшим сроком годности, но всё ещё пригодных к употреблению; рулон изоляционной ленты; пару пар рабочих перчаток. Всё сложили в рюкзаки. Лу весело подмигнула, показывая большой палец — добыча была неплохой. Ван молча кивнул, проверяя заряды в автомате. Идя в сторону школы, я достала рацию: — Зои, мы возвращаемся, — отчеканила я. — В городе чисто. — Поняла, — раздался голос Зои. — Ждём вас. Обратный путь прошёл без происшествий. Туман начал рассеиваться, открывая вид на школу — наше временное убежище. Вошла в здание последняя, закрывая за собой дверь. За спиной послышалось копошение, а следом шаги, которые остановились возле меня. — Бегом наверх. Обработаю рану, — строго произнесла Зои. Не оборачиваясь, прикрыла глаза и выдохнула: — Ладно. Повернувшись, пошла за девушкой. Лу и Ван уже поднялись наверх, Уильяма видно не было, а вот Итан вышел к нам. Он стоял на лестничном пролёте, вцепившись в перила. Я заметила, как побелели его костяшки, а взгляд был хмурым, недовольным. Изначально он был против вылазки в таком составе, но промолчал. Теперь словно оценивал последствия. Он следил за каждым моим шагом, но, только я стала приближаться к нему, отвернулся, смотря на вход. Наши глаза на мгновение встретились — в его взгляде читалась тревога, почти страх за меня, а я лишь слегка качнула головой, давая понять: «Со мной всё в порядке». Он сжал губы, но ничего не сказал. — Как тебя угораздило? — спросила Зои, привлекая моё внимание. — Наткнулась на стекло. Ничего страшного, — отмахнулась я. Мы зашли в библиотеку. На столе уже были расставлены медикаменты — Зои явно подготовилась заранее. — А лейтенант без приключений не может, — усмехнулся Уильям, появляясь из‑за стеллажа с книгами. Он подмигнул Лу: — Хотел бы видеть, как она с заражёнными разобралась. О! Как терминатор в юбке! — Да уж, — фыркнула Лу, раскладывая добытые вещи. — Только теперь придётся её штопать. — Я не тряпичная кукла, чтобы меня штопать, — бросила я. — Зато теперь у нас есть повод проверить навыки Зои, — не унимался Уильям. — Она же у нас доктор. Кстати, а научная степень есть? — Есть, — проговорила она, доставая антисептик и бинты. — И я зато не путаю аптечку с барной стойкой, как некоторые. — Эй, это было один раз! — возмутился Уильям, но Лу уже прыснула от смеха. — Хватит болтать, — строго сказала Зои, подходя ко мне. — Руки на стол, лейтенант. Я села, положила руку на стол. Зои аккуратно сняла импровизированную повязку. Её брови удивлённо приподнялись, когда она увидела не глубокий порез, а почти затянувшуюся рану — края кожи уже начали срастаться, оставив лишь тонкую розовую линию. — Ты что, ящерица? — тихо спросила она, глядя мне в глаза. — Это не нормально, Ария. — Просто повезло, — я отвела взгляд, стараясь не выдать беспокойства. Зои молча обработала остатки раны антисептиком — жидкость неприятно защипала, но я даже не поморщилась. Затем она наложила стерильную повязку, закрепив её пластырем. — Готово, — вздохнула она. — Но если такое повторится, я буду настаивать на полном осмотре. — Договорились, — кивнула я, вставая. — Спасибо. Уильям хлопнул в ладоши: — Ну что, герои, кто хочет послушать мою версию этого эпического сражения? Я уже придумал заголовок: «Как лейтенант чуть не стала обедом для зомби, но вовремя вспомнила, что она круче». Лу прыснула, Ван усмехнулся, а Зои покачала головой. Я лишь покачала головой, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Взгляд зацепился за документы, которые торчали у меня из рюкзака, стоявшего у полок. Не обращая внимания на болтовню ребят, я резво двинулась к нему. Эти бумаги я украла из кабинета Пола Янга — риск был огромен, но я должна была знать правду. Схватив бумаги, пошла к дальней стене, где стоял стол. По пути взяла стул и с шумом поставила его. Бросив документы на стол, стянула куртку и уселась. Стопка была внушительная — несколько десятков листов, скреплённых ржавой скрепкой, с потрёпанными краями и пятнами то ли от воды, то ли от чего‑то ещё. Я начала раскладывать листы по порядку. Сверху лежал титульный лист с грифом «Совершенно секретно» и печатью, частично стёртой временем. Под ним — отчёты о передвижении заражённых, карта региона с пометками красным карандашом, схемы каких‑то объектов, таблицы с цифрами и датами. — Что там? — заинтересованно подошла Лу, заглядывая через плечо. — Пока не знаю, — пробормотала я, вчитываясь в текст. — Отчёты, схемы… ничего конкретного. — Дай посмотреть, — Ван подошёл ближе, но я невольно прикрыла бумаги рукой. — Нет, — резко ответила я. — Я сама разберусь. Вы лучше проверьте снаряжение и подготовьте план на завтра. Ребята переглянулись. Лу нахмурилась, Ван вопросительно поднял бровь, Зои скрестила руки на груди. — Ария, что‑то не так? — осторожно спросила Зои. — Всё нормально, — я собрала листы в стопку. — Просто… нужно кое‑что перепроверить. Я отошла к окну, делая вид, что изучаю вид за стеклом. Но на самом деле снова вчитывалась в строки, выискивая хоть намёк на ответ. Принстон. Филадельфия. Опыты. Моя ускоренная регенерация… Должна быть связь. Где‑то здесь, в этих бумагах, спрятан ключ к разгадке моего состояния. Но если я найду подтверждение тому, что я — часть какого‑то эксперимента, они не должны этого узнать. Не сейчас. Не так. Итан, до этого молча наблюдавший со стороны, подошёл ко мне. Он не сказал ни слова, просто встал рядом, давая понять, что готов помочь. Я на мгновение подняла глаза — в его взгляде читалась тревога и поддержка. — Позже, — шепнула я. — Позже я всё объясню. Он кивнул и отошёл, но я чувствовала, что он не оставит меня одну с этими вопросами. А я снова склонилась над бумагами. Страница за страницей — отчёты без деталей, схемы без подписей, таблицы с зашифрованными данными. Ничего конкретного. Но я продолжала искать. Идея‑фикс не покидала меня: где‑то здесь есть то, что поможет мне разобраться в происходящем. В том, что происходит со мной. В том, почему я меняюсь. Перевернув очередную страницу, я замерла. На полях чьей‑то рукой была сделана пометка: «Объект А — наблюдение продолжается». Сердце забилось чаще. «А»… Это может быть кто угодно. Или… кто‑то конкретный? Я быстро перевернула лист, скрывая пометку. Никто не должен её увидеть. Пока я не буду уверена. Пока не пойму, что это значит для меня — и для них. *** Я не спала всю ночь, перекладывая листы из одного места в другое. Пыталась расшифровать то, что было написано под кодировкой, но из меня криптограф такой же, как из Вана балерина. Ничего не выходило — строки сливались в бессмысленные узоры, глаза слезились от напряжения, а мозг отказывался видеть систему в этих цифрах и знаках. Рассвет наступил незаметно для меня. Бледный свет просочился сквозь щели между досками, заколачивающими окно, окрасив библиотеку в серо‑голубые тона. Отряд был предоставлен сам себе — ребята тихо переговаривались в соседнем классе, разбирали припасы, проверяли оружие. Я же продолжала сидеть, сгорбившись над столом, снова и снова проговаривая про себя: «Здесь что‑то должно помочь мне». Принстон. Филадельфия. Опыты. Регенерация. Объект А. Эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка, пока я перебирала бумаги. Пальцы скользили по строчкам, выискивая хоть какой‑то намёк, зацепку, подтверждение тому, что я не сошла с ума. Лу подошла первой — с кружкой горячего чая и бутербродом. — Поешь, — сказала она мягко. — Ты же ничего не ела с утра. Я машинально взяла бутерброд, откусила, не чувствуя вкуса, и снова уткнулась в бумаги. — Спасибо, — пробормотала я. — Потом доем. Она постояла рядом, вздохнула и отошла. Я слышала, как она что‑то тихо говорит Вану: «Опять она в этих бумагах зарылась…» Вздрагивала, когда кто‑то неожиданно обращался ко мне. — Ария? — голос Итана прозвучал слишком близко, и я дёрнулась, чуть не опрокинув стакан с водой. — Да? — я подняла глаза, пытаясь сфокусироваться на его лице. Он стоял у стеллажа с учебниками по биологии, но взгляд был устремлён на меня. — Ты в порядке? — он смотрел с тревогой, склонив голову. — Мы волнуемся. — Я в порядке, — ответила я, отворачиваясь к бумагам. — Просто дай мне время. Здесь что‑то есть… должно быть… Он постоял ещё мгновение, вздохнул и отошёл. Я слышала, как он тихо переговаривается с Ваном. Чуть позже Ван подошёл сам — осторожно, будто боялся спугнуть. — Может, я помогу разобрать эти данные? — его голос звучал ровно, по‑деловому. — Вместе будет быстрее. — Нет, — я резко накрыла бумаги рукой. — Я сама разберусь. Спасибо. Он помолчал, потом кивнул и отошёл, но я чувствовала его взгляд на себе ещё какое‑то время. Уильям, как всегда, был прямолинейнее. — Слушай, — бросил он, когда я в очередной раз пропустила общий ужин, — если ты там не просто мозги себе запутываешь, а реально сходишь с ума, это может быть опасно для всех нас. — Не волнуйся, — я даже не подняла головы. — Я контролирую ситуацию. — Ну да, — хмыкнул он. — Так всегда говорят те, кто уже не контролирует. Зои действовала иначе. Она не задавала прямых вопросов, не предлагала помощи — просто наблюдала. Я поймала её взгляд, когда она раскладывала медикаменты на подоконнике: она смотрела на меня, подперев подбородок рукой, и в её глазах читалась не просто тревога, а холодный, расчётливый анализ. Как у врача, который ставит диагноз. Позже она подошла, поставила рядом кружку с горячим чаем и тихо сказала: — Ты почти не спишь и не ешь. Так нельзя. — Всё нормально, — я потёрла виски. Голова гудела от усталости. — Мне просто нужно понять… — Что понять? — она села напротив, сложив руки на столе. — Что в этих бумагах? Или что с тобой происходит? Я замерла. В её голосе не было осуждения — только искреннее беспокойство. Но я не могла ей сказать правду. Пока не могла. — И то, и другое, — выдохнула я наконец. — Но я разберусь сама. Обещаю. Она посмотрела на меня ещё секунду, потом кивнула и встала. — Ладно. Но если понадобится помощь — я рядом. Я кивнула, но знала, что не обращусь. Не сейчас. Пока я не буду уверена, что в этих документах нет ничего, что может навредить им. Пока я не пойму, что значит «Объект А» — и почему это имя отзывается в моей груди такой острой болью. Ловила себя на том, что бормочу вслух: — Здесь что‑то есть… Смотри, вот эта пометка, эти цифры… они что‑то значат… На полях документов сами собой появлялись странные символы — круги, пересекающиеся линии, стрелки, указывающие в никуда. Я не замечала, как выводила их, пока не видела целую страницу каракулей вместо нужных записей. Тогда стирала их резким движением и снова вчитывалась в текст. За окном стемнело. В соседних классах слышались голоса ребят, запах разогретой еды доносился до библиотеки, но я не чувствовала голода. Только усталость — тяжёлую, свинцовую, и вместе с ней — настойчивый зуд в сознании: «Ближе. Ты ближе». Снова склонившись над бумагами, я провела пальцем по строке, пытаясь сосредоточиться. Символы на полях снова начали появляться, складываясь в непонятный узор. Где‑то внутри что‑то шептало: «Близко. Ты близко». Но я не знала, к чему именно. И от этого становилось ещё страшнее. *** На следующий день Зои нашла меня за столом — я уснула от бессилия прямо над бумагами, уткнувшись лицом в раскрытую папку. Шея затекла, руки онемели, а на щеке отпечатались строчки текста. В висках пульсировала тупая боль, будто кто‑то методично бил молоточком изнутри. — Ария! — голос Зои прозвучал резко, вырывая меня из тяжёлого сна. Я вздрогнула, резко выпрямилась, ударившись локтем о край стола. Боль на мгновение прояснила сознание, но голова всё равно кружилась, а перед глазами плавали тёмные пятна. — Всё нормально, — пробормотала я, потирая лицо. Ладони были липкими от пота, пальцы дрожали. — «Нормально»? — Зои встала напротив, уперев руки в бока. Её глаза горели гневом и тревогой одновременно. Она выглядела так, будто готова была схватить меня за плечи и хорошенько встряхнуть. — Ты не спишь, почти не ешь, целыми днями копаешься в этих бумагах, как одержимая! Ты себя убиваешь! — Я должна разобраться, — я попыталась встать, но ноги подкосились. Пол качнулся навстречу, и я инстинктивно схватилась за край стола, чтобы не упасть. Зои рванулась ко мне, протянув руки, но я резко отстранилась, отшатнувшись к стене. — Не надо, — выдохнула я, упираясь ладонью в шершавую поверхность стеллажа. — Я сама. — В чём разобраться? В том, чего, может, и нет? — она понизила голос, но он звучал ещё жёстче, звеня от сдерживаемых эмоций. — Ты думаешь, эти документы — ключ ко всему? Что там написано что‑то такое, что изменит всё? А если нет? Если ты просто гонишься за призраком? — Не смей так говорить! — я вырвала руку, которую она всё же успела схватить. Голос сорвался на хриплый крик. — Ты не понимаешь! Это касается меня напрямую! Ты не знаешь, что со мной происходит! — Вот именно! — Зои шагнула ближе, её лицо было в каких‑то сантиметрах от моего. Я видела, как подрагивают её губы, как в глазах мечутся тени беспокойства. — И поэтому ты должна быть в здравом уме и твёрдой памяти, чтобы принять правильное решение. А не валиться с ног от усталости! Посмотри на себя: ты едва стоишь! Я покачнулась, но упрямо выпрямилась, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла. — Я справлюсь, — процедила я сквозь зубы. — Мне не нужна твоя помощь. Не нужно меня опекать, как ребёнка! — Да при чём тут опека?! — Зои всплеснула руками. Её голос дрогнул. — Я боюсь за тебя! Мы все боимся! Ты исчезаешь, Ария. Ты отдаляешься от нас, от реальности. Ты гонишься за чем‑то, что может не существовать, и при этом теряешь себя. Я отвернулась, глядя на разложенные бумаги. Символы на полях, пометки, строки — всё сливалось в бессмысленный узор. В груди что‑то сжалось, но я подавила это чувство. — Ты не можешь меня остановить, — прошептала я. — И не хочу, — тихо ответила Зои. — Я хочу помочь. Но ты не даёшь. Мы стояли и смотрели друг на друга — две упрямые, измотанные женщины, каждая со своей правдой. В тишине библиотеки было слышно, как тикают старые часы на стене, отсчитывая секунды нашего молчания. Где‑то вдалеке скрипнула половица, и этот звук заставил меня вздрогнуть. Зои вздохнула, опустив плечи. В её глазах читалась не только злость, но и глубокая, искренняя тревога. Она сделала ещё один шаг ко мне, медленно, будто к дикому животному, готовое в любой момент броситься прочь. — Пожалуйста, — сказала она почти шёпотом. — Позволь нам помочь. Хотя бы немного. Я сжала челюсти, чувствуя, как внутри борются два чувства: отчаянное желание закрыться в своей одержимости и робкая надежда, что, может быть, они правы. Но слова сами сорвались с губ: — Нет. Я разберусь сама. Зои опустила руки, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что‑то похожее на боль. Она кивнула, будто принимая мой выбор, и отступила. — Хорошо, — сказала она ровно. — Но знай: мы рядом. Если передумаешь. Она развернулась и пошла к выходу, оставив меня одну среди бумаг, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов и моим неровным дыханием. Той же ночью, не подозревая ни о чём, я выпила чай, который принесла мне Зои. Он пах мятой и чем‑то сладковатым — так, как в детстве, когда папа заваривала его, чтобы я быстрее уснула. Я сделала глоток, благодарно кивнув Зои, и вернулась к бумагам. Первые несколько минут ничего не происходило. Я вчитывалась в строки, пытаясь сопоставить даты в отчётах, но буквы вдруг начали расплываться перед глазами. Моргнула — стало ещё хуже. Веки налились тяжестью, будто кто‑то подвесил к ресницам крошечные гири. «Что‑то не так…» — мелькнула мысль, но сформулировать её до конца не получилось. Мысли путались, ускользали, как песок сквозь пальцы. Я попыталась сосредоточиться на документе, но строчки плясали перед глазами, складываясь в бессмысленные узоры. Попыталась встать — и вдруг осознала, что тело меня не слушается. Руки стали ватными, пальцы не могли удержать лист бумаги. Он плавно спланировал на пол, а я покачнулась, ухватившись за край стола. Огляделась, и взгляд сам нашёл Зои — она стояла у стеллажа, наблюдая с тревогой и виной на лице. Её руки были сжаты в кулаки, губы дрожали. В глазах читалась мучительная борьба: она хотела подойти, но боялась моей реакции. — Что ты сделала…? — прошептала я, чувствуя, как силы покидают меня. Голос прозвучал так тихо, что я едва услышала его сама. — Зои… зачем?.. Ноги подкосились, и я начала падать. Мир покачнулся, поплыл перед глазами. Падение казалось медленным, нереальным — будто во сне, когда пытаешься бежать, но не можешь сдвинуться с места. Чьи‑то руки подхватили меня — это был Итан. Он оказался рядом так быстро, что я не успела даже испугаться. — Тише, — тихо сказал он, прижимая меня к себе. — Всё хорошо. Его голос звучал откуда‑то издалека, но в нём было столько тепла и заботы, что на мгновение мне захотелось просто закрыть глаза и довериться ему. Но тут же внутри вспыхнула злость. «Предали. Опять». Я попыталась вырваться, но тело не слушалось. Пальцы скользнули по рукаву Итана, не в силах найти опору. — Отпусти… — прошептала я. — Я сама… — Нет, — он крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце бьётся часто и тревожно. — Ты слишком устала. Тебе нужен отдых. Он отнёс меня в отдельную комнату — ту самую, где я пряталась днём. Уложил на импровизированную кровать из одеял и подушек. Движения его были осторожными, почти нежными. Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в сон, — его обеспокоенный взгляд и шёпот: — Поспи. Тебе это нужно. А ещё — тень Зои в дверном проёме. Она стояла, прислонившись к косяку, и смотрела на меня с такой болью, что даже сквозь накатывающую волну сна я это почувствовала. Её губы беззвучно шевелились — кажется, она шептала «Прости». В голове крутились обрывки мыслей: «Они решили, что знают лучше… Что я не справлюсь сама… Но я должна была разобраться! Должна была найти ответ до того, как…» Мысли затуманились, растворились в темноте. Сознание погасло, как свеча на ветру, оставив после себя лишь горькое ощущение предательства и вопрос, который так и остался без ответа: «А если бы я нашла то, что искала, прямо сейчас?..» Проснулась я с ощущением предательства, острым и горьким. Они сговорились против меня. В груди будто застрял колючий ком — он мешал дышать, царапал изнутри при каждом вдохе. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, но физическая боль не могла заглушить ту, что терзала душу. Пока отряд был занят проверкой периметра, я собрала документы, стараясь не шуметь. Руки дрожали от злости и обиды, но я действовала быстро и чётко — движения были отточенными, почти автоматическими. Пальцы скользили по страницам, складывали листы в стопку, запихивали их в сумку. Каждый шорох бумаги отдавался в голове эхом вчерашнего унижения. Спряталась в заброшенном кабинете на третьем этаже — здесь было темно, пыльно, но главное — тихо и далеко от основных помещений. Сидела, прислонившись к стене, и перебирала бумаги, уже без прежней одержимости, скорее по инерции. Взгляд скользил по строчкам, но смысл ускользал. В голове крутились слова Зои: «Я боялась за тебя…» «Боялась? — думала я. — Боялась за меня или перед мной? Что она увидела во мне — подругу или угрозу?» Меня нашли через несколько часов. Дверь скрипнула, и на пороге появилась Зои. За ней маячили Лу и Ван, чуть поодаль стоял Уильям, скрестив руки на груди. Лу выглядела обеспокоенной, Ван — задумчивым, а Уильям — не привычно раздражённым. — Ария, — начала Зои, делая шаг вперёд. Её голос дрожал, а глаза были красными, будто она недавно плакала. — Прости. Я не должна была так поступать. Но я боялась за тебя… Я думала, что помогаю, а получилось… — она запнулась, сглотнула. — Получилось, что я предала твоё доверие. И я понимаю, почему ты злишься. Я резко вскинула голову. Внутри что‑то щёлкнуло — будто кто‑то чужой перехватил контроль над моими мыслями и словами. — Не надо извинений, — голос прозвучал холодно, жёстко, совсем не так, как я хотела. — Ты сделала выбор. Теперь я — свой. Зои замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло что‑то похожее на отчаяние, но я уже не могла остановиться. — Вы все согласились, — продолжила я, и слова лились сами, чёткие, безжалостные. — Все до единого. Ты предложила, они поддержали. Снотворное. Обман. Предательство. Я встала, отступая к окну. В груди бушевала буря: часть меня кричала, что они правы, что я слишком далеко зашла, но другая, громче и яростнее, твердила: «Они враги. Они хотят тебя сломать». — Уходите, — сказала я, и голос не дрогнул. — Все. Сейчас же. Итан сделал шаг ко мне, протянув руку: — Ария, послушай… — Нет! — я отшатнулась, прижимая сумку с документами к груди. — Не трогай меня. Не подходи. Ты тоже был там. Ты тоже согласился. Он замер, опустив руку. В его глазах читалась боль, но я не могла позволить себе её увидеть. — Мы просто хотели помочь, — тихо сказала Лу, и в её голосе звучала искренняя тревога. — Помочь? — я горько рассмеялась. — Помочь — это спросить. Помочь — это предложить поддержку. А не травить человека, как зверя. Ван сделал осторожный шаг вперёд: — Ария, давай поговорим спокойно. Мы не хотели тебя обидеть. Мы… — Вы уже сделали это, — перебила я. — Уходите. Или я уйду сама. И на этот раз вы не найдёте меня так быстро. Уильям хмыкнул, скрестив руки на груди: — Ну и характер. Ты хоть понимаешь, что ведешь себя как параноик? — Может, и так, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Но лучше быть параноиком, чем слепцом. Зои сделала ещё одну попытку: — Ария… пожалуйста. Мы можем всё исправить. Давай начнём сначала. Я покачала головой. Внутри всё дрожало, меня буквально трясло от напряжения, но слова оставались твёрдыми, будто высеченными из камня: — Нет. Уходите. Сейчас. Они переглянулись. Лу вздохнула, покачала головой и первой повернулась к выходу. За ней последовал Ван, бросив на меня последний взгляд, полный сожаления. Уильям фыркнул, но тоже двинулся к двери. Зои задержалась на мгновение, её губы беззвучно шевельнулись — кажется, она хотела сказать ещё что‑то, но не решилась. — Как скажешь, — прошептала она наконец и вышла следом. Итан остался последним. Он смотрел на меня долго, тяжело, будто хотел что‑то сказать, но в итоге просто кивнул и молча вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна. Дрожь прорвалась наружу — руки тряслись, колени подгибались. Я сползла по стене на пол, уткнулась лицом в колени и наконец дала волю слезам. «Что я наделала? — билась мысль. — Они же хотели помочь…» Но другой голос, холодный и жёсткий, тут же отозвался: «Они предали тебя. Они все — предатели. Доверять нельзя никому». Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. В комнате пахло пылью и старой бумагой, а за окном шумел ветер. Где‑то вдалеке раздался крик птицы. Ближе к ночи того же дня я слышала возмущённые голоса отряда за стеной. Они раздражали, мешали сосредоточиться — мысли, свои и чужие, то и дело пробивались в мою голову, а я уже не сопротивлялась, принимая это как должное. В висках пульсировало, перед глазами плыли строчки документов, сливаясь в бессмысленный узор. Я стояла у стола, спиной к двери. Глаза снова и снова бегали по строчкам, выискивая хоть что‑то, что подтвердит мою правоту, даст опору в этом шатком мире. Резкий шум распахнувшейся двери заставил меня обернуться. На пороге стоял Уильям. Его лицо было непривычно серьёзным — ни тени обычной насмешки, только глубокая, затаённая тревога в глазах. — Хватит! — рявкнул он. — Ты доиграешься! — Уйди, — процедила я. Пальцы дрожали, но я старалась это скрыть, выпрямив спину и глядя ему прямо в глаза. — Нет! — он сделал шаг вперёд, загораживая выход. — Ты ослепла от своей идеи фикс! Думаешь, там есть ответы? Посмотри на себя — ты едва держишься на ногах, ты не видишь ничего вокруг! Ты готова пожертвовать всем ради призрака! — Это не призрак! — я почувствовала, как закипает злость, горячая и жгучая, поднимающаяся откуда‑то из глубины. — Там есть то, что касается меня напрямую. То, что они сделали со мной! — Да ничего там нет! — Уильям схватил меня за плечи. Его пальцы впились в ткань водолазки. — Проснись, Ария! Ты гонишься за миражом! Что‑то во мне взорвалось. Не просто злость — ярость, отчаяние, боль, копившаяся месяцами, прорвалась наружу. — Ты не знаешь, о чём говоришь! — выкрикнула я, резко отталкивая его. Он отлетел к стене, ударившись плечом, но тут же выпрямился. — Знаю, — его голос вдруг стал тише, но от этого прозвучал ещё тяжелее. — Я видел всё своими глазами. Как ты вся в крови стояла в коридорах той лаборатории и шептала, что потеряла их. Я был тем человеком, что оказался рядом. Вывел тебя оттуда. Видел, как ты не жила, просто сосуществовала. В тебе не было ничего командирского тогда, ты была пуста. Во взгляде не было жизни, ты делала только то, что скажу я. Потому что тебе было уже совершенно на всё плевать. Его слова ударили сильнее любого удара. Воспоминания нахлынули волной: холод асфальта под босыми ногами, запах железа и гари, тяжесть тела мужа в моих руках, тишина, которая поглотила меня после… Я задохнулась, горло сдавило спазмом. Перед глазами потемнело, в ушах зазвенело. — Замолчи! — закричала я, бросаясь вперёд. Не чтобы ударить — чтобы заставить его замолчать, заглушить эти образы, стереть их из памяти. Мы сцепились. Уильям был сильнее, но я быстрее и злее. Адреналин бурлил в крови, придавая сил. Первый удар пришёлся ему в плечо — резкий, хлесткий. Он лишь слегка качнулся, но не отступил. Я увернулась от его захвата, развернулась и нанесла короткий удар в бок. Он выдохнул сквозь зубы, но остался на ногах. Уильям попытался схватить меня за руку, но я скользнула в сторону, нанесла ещё один удар — в грудь. Он отступил на шаг, упираясь в стеллаж с книгами. Он перехватил мою руку, резко дёрнул, пытаясь вывести из равновесия. Я крутанулась, высвободилась и нанесла серию быстрых ударов — в плечо, в бок, в живот. Уильям отшатнулся, оступился, но устоял. Его лицо покраснело от напряжения, на лбу выступили капли пота. Снова бросилась к нему. Он хотел перехватить мою руку, но я сделала это первая, опрокидывая его лицом в пол. Заломив его руку за спину, упёрла колено в поясницу, придавливая парня. — Видишь? — выдохнула я. — Я всё ещё в строю. Я всё ещё могу за себя постоять. В этот момент услышала топот ног отряда. Меня оттащили, прижимая спиной к стене. Это был Итан. Ван помогал Уильяму подняться. — Какого чёрта, Ария?! — прорычал мужчина, держа меня предплечьем. Я посмотрела на него. Он смотрел не со злобой, а с тревогой. Потом перевела взгляд на дверь, где стояли остальные: Лу с широко раскрытыми глазами, прижав руку ко рту; Ван с напряжённым лицом; Зои с болью во взгляде, её пальцы сжаты в кулаки. Глаза опустились на мои руки — они тряслись, но это был не тот тремор, который преследовал меня последние дни. Нет, они дрожали от страха, от осознания того, что я натворила. В груди что‑то оборвалось, будто лопнула натянутая струна. И вдруг поняла: я действительно потеряла связь с реальностью. Гонялась за призраками в документах, отталкивала друзей, превращалась в тень самой себя. А они… они видели это. Видели, как я падаю, и пытались меня поймать. Даже Уильям, с его резкими словами, пытался достучаться до меня. Голос, что твердил мне всё это время, что они враги, затих. На его место пришёл голос совести — тихий, но непререкаемый. «Что я наделала?» — подняла я глаза на Итана. Посмотрев на меня, он стал ослаблять хватку. Его рука коснулась моей щеки, убирая слезу, которая скатилась. Будто так защищая меня, чтобы больше их никто не увидел. — Прости, — прошептала я и потом посмотрела на Уильяма, который потирал руку. — Прости, Уильям. Ты прав. Я… я потеряла себя. — Наконец‑то, — выдохнул он. — Наконец ты это поняла. Зои подбежала ко мне. Скотт отошёл чуть в сторону, но его рука легла на моё плечо. — Мы просто хотим помочь. Позволь нам, — коснулась она левой ладони, где ещё был бинт, который я ни разу не сменила за два дня. Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение последних дней покидает меня. Впервые за долгое время я была готова принять помощь. Тело вдруг стало таким лёгким, будто с плеч сняли многопудовый груз. Дышать стало легче, а мысли — яснее. — Хорошо, — выдохнула я. — Мне нужно отдохнуть. И… поговорить. По‑настоящему. Ван усмехнулся, скрещивая руки на груди: — И поесть. — Точно, — кивнула Лу. Итан снова коснулся моей щеки. Я прижалась сильнее, чуть поворачивая голову к нему и прикрывая глаза. Тепло его руки, запах кожи, знакомый до боли, — всё это вдруг стало таким родным. — А потом мы разберём эти документы вместе. Все вместе, — сказал он. Я кивнула, чувствуя, как тяжесть предательства и одиночества постепенно уходит. Вместо неё появляется что‑то новое — хрупкое, но живое. Надежда. — Опа, в отряде появились любимчики, — заметил Уильям, криво улыбаясь. — Не заставляй меня уложить тебя на пол снова, — стрельнула я глазами в парня, который улыбался. Но в моём голосе уже не было злости, только лёгкая ирония. Возможно, ответы не в этих бумагах. Возможно, они — в людях рядом со мной. В тех, кто видел меня слабой и всё равно остался. В тех, кто готов был поймать меня, даже когда я отталкивала их. В их руках, которые теперь поддерживали меня, в их глазах, которые видели меня настоящую — не командира, не тень прошлого, а просто Арию. И впервые за долгое время я позволила себе поверить, что этого достаточно. *** После вчерашнего меня накормили — простой, но сытной едой, которая на мгновение вернула ощущение нормальности. Зои дала успокаивающий чай из трав. Тёплая чашка в руках, мягкий голос Зои, уговаривающей меня отдохнуть… Я почти расслабилась. Потом Итан увёл меня в отдельную комнату — небольшую, но уютную, с окном, зашторенным плотной тканью. Он аккуратно усадил меня на покрывало на полу, поправив подушку, и тихо сказал: — Отдыхай. Я буду почаще заглядывать — я дежурный, так что это даже по правилам. В его взгляде читалась забота, почти отеческая, и что‑то ещё — облегчение, будто он боялся, что я снова сорвусь. Я кивнула, не в силах спорить. Усталость навалилась всей тяжестью, и я почти мгновенно провалилась в сон. Однако практически на рассвете я проснулась от резкого шума в другой комнате. Подскочив, тряхнула головой, сбрасывая остатки сна. В ушах ещё звучали отголоски кошмара — кровь, крики, холод лаборатории, — но реальность быстро взяла своё. Я выхватила пистолет, что был закреплён на бедре, и медленно пошла в сторону шума, стараясь дышать ровно и не выдавать своего присутствия. Держа оружие наготове, бесшумно ступала по коридору. Пол под ногами слегка поскрипывал, и я старалась ставить ноги так, чтобы не издавать лишних звуков. В воздухе витал запах пыли и старого дерева — здание давно не видело ремонта, но в этом было что‑то уютное, почти домашнее. Настигнув библиотеку, медленно толкнула дверь. Та протяжно скрипнула, нарушив тишину, а за ней я увидела Лу, которая нервно собирала банки — судя по всему, уронила целую стопку. Она вздрогнула, когда дверь открылась, и одна из банок снова покатилась по полу. — Господи, Лу, — выдохнула я, сжимая переносицу и опуская пистолет. — Ты меня напугала. — Ария? — Повернулась она ко мне, и в её глазах мелькнуло облегчение. Из груды металлических банок в её руках одна снова полетела на пол. — Что б тебя… Я разбудила, да? — Виновато посмотрела на меня. — Трудно не проснуться от такого шума, — хмыкнула я, убирая пистолет и проходя внутрь. — Где остальные? — Осмотрелась я, не замечая никого кроме девушки. — На обходе, — буркнула она и выложила банки на стол. Её движения были резкими, нервными — видно, она всё ещё переживала из‑за случившегося вчера. — Стесняюсь спросить, а это… зачем? — Подошла ближе, указывая на груду металла. — Братец попросил, — пожала она плечами, смахивая тёмные волосы за спину. — Сказал, хочет сделать ловушки. Итан ночью оленя видел, который подошёл близко к зданию. — Его можно убить, — повела плечом, разминая мышцы, пробуждая их ото сна. — Будет еда. — И именно поэтому тут нет остальных, — улыбнулась она. — Вот как? — Я на мгновение замерла, и в груди что‑то кольнуло. — Похоже, вы действительно уже не сильно во мне нуждаетесь. — Не шути так, — сразу серьёзнее стала она. — Мы просто… хотели дать тебе отдохнуть. Ты вчера была на грани. Я хмыкнула, чувствуя, как неловкость отступает. В словах Лу была правда — они действительно заботились обо мне, даже когда я отталкивала их. В это же время на первом этаже послышалась возня — голоса, шаги, какой‑то неясный шум. — Вернулись, — заключила Лу и пошла на выход. Кинув последний взгляд на жестянки, я пошла за девушкой. Спускаясь по лестнице, увидела кровь на руках Вана. Она уже начала подсыхать, но всё равно выглядела пугающе. — Твоя? — Тут же уточнила, хмурясь и делая шаг вперёд. — Оленя, — успокоил меня он. — Как ты? — С беспокойством осмотрел меня мужчина, когда я подошла ближе. В его взгляде читалось искреннее участие, и это тронуло меня. — Вполне, — кивнула я. — Лу сказала, что ты хочешь сделать ловушки? — Да. Пусть будут, кто знает, на сколько мы тут, — пожал он плечами. — Тем более там тучи собираются, видимо, метель идёт. Я подняла взгляд к окну — небо и правда потемнело, тяжёлые облака нависли над лесом, предвещая непогоду. — Значит, нужно подготовиться, — подметила я. — Где остальные? — Подготавливают оленя. Зои сказала отнести к бассейну. — Я надеюсь, они его там мыть не собираются, — хохотнула Лу. — Я тоже. Вас двоих с Зои было там достаточно, — фыркнула я. — Зато есть что вспомнить, — рассмеялась Лу. — Ну‑ну, — ухмыльнулась я. — Пойду помогу. Приведи себя в порядок, — посмотрела я на Вана, кивая на его окровавленные руки. — Есть, мэм, — отчеканил он, прикладывая ладонь к виску и подмигивая. — Не ёрничай, — покачала я головой, но не смогла сдержать улыбку. — Пошли, помогу тебе, — коснулась Лу брата, и они направились к лестнице. Я двинулась к остальным. Подходя к бассейну, услышала голоса — не просто разговор, а напряжённое перебрасывание фраз, будто они спорили на грани срыва. Я замедлилась, стараясь заглушить звук своих шагов. Остановилась возле проёма, прислушиваясь. Это были Итан и Зои — и говорили они обо… мне? — Она не в себе, — тихо, но твёрдо проговорила Зои. — Вчера напала на Уильяма, а ты предлагаешь оставить всё как есть? — Она ваш лейтенант, — устало произнёс Итан. — Она справится. Просто нужно время. — Она теперь и твой командир, раз ты стал частью отряда, — без злобы, но жёстко ответила Зои. — Что до времени… Каждый день может стать последним. Нет у нас его. Я отступила назад, прижимаясь к холодной стене. Слова Зои ударили больнее любого удара. Значит, вот что они думают? Что я — риск для отряда? Что я опасна? Собравшись с силами, я вошла в помещение. — Ария, — первым меня заметил Итан. Уголки его губ дрогнули в улыбке — он пытался скрыть напряжение, но выходило слабо. — Как себя чувствуешь? Зои обернулась. Её взгляд был холодным, улыбка — натянутой. — В порядке, — коротко ответила я, подходя ближе. — Помочь? — кивнула на тушу оленя. — Да, конечно, — Зои усмехнулась. — Разделка оленя — отличное занятие для восстановления морального духа. — Именно, — я подошла к столу, стараясь не выдать своих эмоций. — Что нужно делать? Мы начали работать, но атмосфера была натянута, как струна. Зои избегала моего взгляда, Итан пытался сгладить углы, бросая на нас обоих обеспокоенные взгляды. Мои движения были точными, но механическими — будто кто‑то другой управлял моими руками. Над головой что‑то заскрипело. Я подняла глаза: одна из балок под крышей опасно прогнулась. — Если будет сильная метель, крыша тут не выдержит, — заметила я. — Предлагаешь заделать крышу? — Зои удивлённо подняла бровь, скептически оглядывая меня. — Прямо сейчас? — Нет, — мотнула головой. — У меня другие мысли по поводу убежища на период метели. — И с нами поделиться не хочешь? — тут же нахмурилась она. — Или решила делать всё в одиночку? В стиле «я сама, я справлюсь»? — Я просто стараюсь действовать постепенно, — ответила я. — О метели я узнала пять минут назад. Как думаешь, за это время я бы успела собрать отряд, который разбрёлся по разным концам здания? — Раньше у тебя не возникало таких сложностей, — усмехнулась Зои, отрезая кусок мяса чуть резче, чем нужно. — Сомневаешься в моей компетентности сейчас? — я сильнее сжала рукоять ножа. — Компетентности? — Уильям, вошедший в помещение, остановился в дверях, окинул взглядом сцену и усмехнулся. — Ария, вчера мы увидели, на что ты способна. И это пугает. И не только Зои. Я сжала нож так, что костяшки побелели. — Значит, вы все так думаете? Что я опасна? Что я не контролирую себя? — Мы думаем, что ты не в порядке, — прямо сказала Зои. — И пока ты не придёшь в себя, доверять тебе командование… рискованно. Итан попытался вмешаться: — Давайте не будем… — Нет, пусть скажет, — я подняла руку, останавливая Итана, и шагнула вперёд. — Значит, вы хотите отстранить меня? Назначить кого‑то другого? — Мы хотим выжить, — жёстко ответила Зои. — А ты ставишь это под угрозу. В помещении повисла тяжёлая тишина. Где‑то капала вода — одна из дыр в крыше начала пропускать влагу, и первые капли упали в бассейн. Я огляделась: Итан смотрел на меня с болью и тревогой, Зои — с холодной решимостью, Уильям — с настороженностью и… пониманием? — Хорошо, — я отложила нож. Руки дрожали уже не от усталости, а от ярости и боли. — Раз уж я такая проблема, может, вам будет лучше без меня? Мысли снова и снова крутились вокруг того, чтобы я оставила отряд. Пока не слишком поздно. Для них. — Подожди, — Итан сделал шаг ко мне, осторожно коснулся руки. — Не надо так резко. — Почему? — я горько рассмеялась. — Разве не этого вы хотите? Чтобы я отошла в сторону? Перестала «рисковать» вашей безопасностью? — Мы хотим, чтобы ты была в порядке, — тихо сказал Итан. — Но ты отталкиваешь нас. Снова и снова. Я замерла. Он был прав. Когда что‑то происходит, я начинаю отталкивать людей. Ведь так правильно, да? Чтобы не сделать им больно. «Ты делаешь им больнее, когда ведёшь себя как „железная леди“», — подсказал мне внутренний голос. — Ты прав, — я посмотрела на Итана. Он сочувственно поджал губы, кивая, словно подсказывая: «Пора». Я опустила глаза. — Вы не знаете всей правды. Возможно, она вас не убедит, но так вы хотя бы поймёте, почему всё это происходит. — Ария… — с беспокойством сказал Уильям, делая шаг ко мне. — Вы просите полного доверия, — я обвела взглядом всех присутствующих. — Видимо, вот тот момент, когда пора рассказать. Да и ты, Уильям, не знаешь того, что происходит сейчас. Беспокойство в его глазах сменилось непониманием. Лу, которая, судя по всему, уже давно стояла в стороне и слушала, шагнула к нам. — Что ты имеешь в виду? — спросила она с тревогой. Качнув головой, я медленно проговорила: — Сейчас нам нужно убраться отсюда, — посмотрев на ребят, продолжила. — Во время вылазок вы находили крепкий дом, верно? — Да, — кивнула Лу. — В квартале отсюда. — Тогда план действий такой, — я выдохнула, собираясь с мыслями. — Зои и я заканчиваем тут. Итан, ты с Ваном перенесёте все вещи и подготовите дом — мы должны пережить непогоду. Уильям с Лу собирают оставшиеся припасы и будут на подхвате у ребят. — Я кивнула на Итана. — Принесите мне рацию. Держим связь. Если что‑то случилось — докладывайте немедленно. — Командование у тебя не отобрать, — усмехнулся Уильям, но в его голосе уже не было прежней резкости. Я улыбнулась — без злобы, скорее с грустью и облегчением. — Выполняйте, — проговорила я как можно мягче. Ребята кивнули и двинулись на выход. Мы с Зои остались одни. — Прости, — прошептала она. — Понимаю, тебе труднее всех. Просто… — она замялась, подбирая слова. — Вам страшно, — закончила я за неё. — Мне тоже. Но если будем работать сообща, то, может, попробуем избавиться от этого чувства. Зои подняла глаза и впервые за долгое время посмотрела на меня прямо, без настороженности. — Давай попробуем, — кивнула она. Мы с Зои остались одни у стола с тушей оленя. Воздух между нами всё ещё был натянут, но уже не так, как раньше — будто трещина начала зарастать тонкой коркой доверия. — Давай закончим с этим, — сказала я, беря нож. — Чем быстрее уберёмся отсюда, тем лучше. Зои кивнула, молча взялась за другой нож. Мы работали почти в тишине, но теперь она не давила — скорее, была сосредоточенной. Каждый разрез, каждый шаг были отточены годами выживания. — Ты правда расскажешь нам? — вдруг спросила Зои, не поднимая глаз. — Про то, что с тобой происходит? Я замерла на мгновение, потом продолжила снимать шкуру. — Частично. Не всё. Но достаточно, чтобы вы поняли: я не схожу с ума просто так. Есть причина. Зои наконец посмотрела на меня. В её глазах больше не было холодной настороженности — только усталость и осторожная надежда. — Мы все устали, — тихо сказала она. — И все боимся. Просто кто‑то показывает это, а кто‑то прячет. — Я прятала, — кивнула я. — Слишком долго. В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Ван. Его куртка была мокрой — видимо, выходил на улицу проверить погоду. — Метель начинается, — коротко бросил он. — Ветер усиливается, первые снежинки уже летят. Если хотим перебраться до темноты, нужно поторопиться. — Тогда заканчиваем здесь и собираем самое необходимое, — я отложила нож. — Зои, упакуй мясо как можно лучше, возьми специи для засолки — если задержимся, нужно будет сохранить запасы. Ван, найди Итана и скажи, чтобы готовил транспорт — тележку или что‑то подобное. Я проверю, что можно взять из медикаментов. Через час мы уже двигались по улице к новому убежищу. Ветер усиливался, первые крупные снежинки кружились в воздухе, оседая на плечах. Итан и Ван толкали самодельную тележку с вещами, Лу и Уильям шли впереди, осматривая путь. Зои шла рядом со мной, неся сумку с припасами. Когда мы подошли ближе, я заметила детали, которые не увидела раньше: крепкие двери, зарешёченные окна на первом этаже, даже небольшой двор с навесом — там можно будет хранить дрова. — Неплохо, — пробормотал Уильям, оглядывая здание. — Крепче, чем школа. — И безопаснее, — добавила Лу. — Здесь даже подвал есть. — Отлично, — я хлопнула в ладоши, стараясь перекричать ветер. — Разбиваемся на группы. Итан, Ван — проверьте подвал и первый этаж, убедитесь, что не появились сюрпризы. Зои, Лу — займитесь кухней и запасами. Уильям, ты со мной — осмотрим второй этаж и крышу. Они кивнули и разошлись выполнять задачи. Я повернулась к Зои: — Останься здесь, помоги Итану. Если что‑то найдёшь важное — дай знать. — Поняла, — она улыбнулась уголком рта. — Лейтенант. Я улыбнулась в ответ. На втором этаже было холодно, но сухо. Уильям проверил окна, я осмотрела стены — искали слабые места, которые нужно будет укрепить. — Тут неплохо, — сказал Уильям, постучав по стене. — Дерево крепкое. — Да, — я подошла к окну, глядя на улицу. Снег уже шёл густо, заметая следы. — Нам повезло. Он встал рядом, тоже глядя в окно. — Ты действительно собираешься рассказать? Про лабораторию? Про то, что там случилось? Я вздохнула: — Да. Сегодня вечером, когда все соберутся. Они имеют право знать. И… мне нужно перестать держать это в себе. Может, тогда станет легче контролировать вспышки. Уильям помолчал, потом неожиданно сказал: — Я видел, как ты дралась вчера. И я видел, как ты сейчас отдаёшь приказы. Это два разных человека. Но я думаю, настоящий — вот этот, сейчас. Тот, кто признаёт слабость и всё равно идёт вперёд. Я повернулась к нему, удивлённая: — Спасибо, Уильям. — Не за что. Просто… будь осторожна. Не открывайся слишком резко. Они должны привыкнуть к мысли, что ты всё же не железный робот. Внизу послышались голоса — остальные уже закончили осмотр. — Пора, — я кивнула. — Пойдём вниз. Вечером мы собрались в гостиной нового убежища. Развели небольшой огонь в старом камине — достаточно, чтобы согреться, но не привлекать лишнего внимания. Все сидели вокруг, кутаясь в одеяла, ожидая. Я встала, чувствуя, как дрожат колени. Ладони вспотели, дыхание сбивалось, но я сделала глубокий вдох, выравнивая его. Голос не подвёл: — Вы имеете право знать, почему я веду себя так странно. Дело в том, что в конце тридцать четвёртого года генерал Риос отправил наш отряд в Филадельфию — в лабораторию по сигналу SOS. В отряд входили я, мой муж Крис, Уильям и двое сержантов. Когда мы прибыли, нас взяли в плен и держали полтора месяца. Ставили эксперименты. Какого рода — не помню. И вообще не помню ничего, что происходило там. Лу резко выпрямилась, её глаза расширились от шока. — Погоди, — прервала меня она. — Вы вместе были? А ты что‑нибудь помнишь? — она перевела взгляд на Уильяма. Уильям медленно покачал головой: — Нет, — пожал он плечами. — Помню, как очнулся от звуков шума. Поднялась тревога — заражённые напали. Пошёл искать остальных и нашёл только Арию. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что‑то, чего я раньше не замечала — боль, вина, сожаление. Все остальные тоже перевели взгляды на меня. Зои замерла, её пальцы бессознательно теребили край одеяла. Ван сидел, смотря в окно, скрестив руки на груди — но я заметила, как напряглись мышцы на его руках. Итан упёр локти в колени, пальцы сцеплены в замок, костяшки побелели. Он уже слышал эту часть истории, но, судя по всему, удовольствие ему это, как и в первый раз, не доставляло. Уильям был спокойнее всех — сидел, откинувшись на спинку дивана, но брови всё равно были нахмурены. — Тогда я тоже проснулась от сильных болей, — я погрузилась в воспоминания, рука невольно потянулась к животу, но тут же отдёрнулась. — Каждого из отряда находила мёртвым. Когда я нашла Криса… он обращался. Мне пришлось его убить. Лу ахнула, прижав ладонь ко рту. Её глаза наполнились слезами. — Бог ты мой… — прошептала она. Зои сглотнула, её лицо побледнело. Она перевела взгляд на огонь, будто ища в нём опору. Ван резко отвернулся от окна, сжал челюсти. Итан опустил голову, провёл рукой по лицу. Даже Уильям, обычно такой сдержанный, дёрнул плечом, будто от физического удара. — Когда я оставила его, то остановилась в коридоре, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Не смогла идти дальше… Не готова сказать почему. Потом меня нашёл Уильям, и мы вдвоём пошли оттуда прочь. Мы вернулись назад. Марио оставил меня на время, давая возможность прийти в себя. Потом же сформировал нас, — я чуть развела руками. — Но на этом не всё. Раньше я этого не замечала… Так как вылазки были короткие и не опасные, но сейчас… Зои, помнишь, ты обратила внимание на рану на моём плече после крушения? — Да, — неуверенно проговорила она, её голос дрогнул. — Когда ты осматривала меня, она была неглубокая… Дело в том, что порез был гораздо глубже. Почти до кости. — Как такое возможно?! — её брови взлетели вверх, глаза расширились. — Рана на бедре затянулась так же быстро. Если бы я не попросила тебя зашить её через пятнадцать минут после нападения волка, то и зашивать не пришлось бы. — Я не понимаю… — Лу покачала головой, её губы дрогнули. — Это… это звучит как фантастика. — Рана на руке, — тихо проговорила я, снимая бинт. — Та же ситуация. — Я протянула ладонь, показывая белую полоску шрама. Зои подскочила с места, взяла мою ладонь в руки. Её пальцы дрожали, когда она осторожно провела по шраму. — Это невозможно, — прошептала она. — Абсолютно невозможно. Ван резко встал, сделал два шага вперёд, потом остановился, будто не зная, что делать. Его обычно спокойное лицо исказилось от смеси недоверия и тревоги. — Тремор рук, — я посмотрела на Итана, который смотрел в ответ с удивлением. — Тоже последствия после лаборатории. Сейчас, когда факторов стресса стало больше, он усилился. Итан медленно кивнул, будто что‑то для себя решая. — Всё это последствия после лаборатории? — спросил Ван, его голос звучал глухо. — Да, — кивнула я. — Я не чувствую запахов заражённых. Вижу кошмары, где снова возвращаюсь в те стены. Всё это последствия, о которых я не говорила. Более того, не знала о них до полёта на Аляску. В комнате повисла тяжёлая тишина. Лу всхлипнула, вытерла слёзы рукавом. Зои всё ещё держала мою руку, будто боялась отпустить. Уильям медленно поднялся, подошёл ближе. — Значит, ты не срываешься просто так, — тихо произнёс он. — У этого есть причина. Физическая причина. — И психологическая, — добавила Зои. — Ты пережила ад. Итан наконец заговорил, его голос был хриплым: — Мы не знали. Прости, Ария. Мы думали, что ты просто… не справляешься. — Теперь знаете, — я слабо улыбнулась. — И я прошу вас… не жалейте меня. Просто помогите. Мне нужно научиться контролировать это. Может, вместе у нас получится. Лу вскочила, бросилась ко мне и обняла так крепко, что я чуть не потеряла равновесие. — Конечно, поможем! — воскликнула она. — Мы же команда! Зои тоже подошла, положила руку мне на плечо: — Вместе, Ария. Теперь — точно вместе. Уильям кивнул, его взгляд стал твёрже: — Разберёмся. Шаг за шагом. Ван, наконец, расслабился, опустил плечи: — Мы постараемся найти какие-нибудь зацепки… Итан встал, подошёл к камину, подбросил дров. Огонь вспыхнул ярче, осветив наши лица. — Значит, план такой, — сказал он, поворачиваясь к нам. — Сначала — безопасность. Укрепляем дом, запасаемся всем необходимым. Потом — ищем информацию. И параллельно учимся работать с… особенностями Арии. — Согласна, — кивнула я, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи месяцами, начинает понемногу исчезать. — Спасибо, что выслушали. Спасибо, что остались. За окном метель бушевала с новой силой, заметая следы прошлого. Но внутри было тепло. И впервые за долгое время я почувствовала: мы действительно команда. Не просто выживающие — семья. Все начали расходиться по комнатам — усталость брала своё. Перед этим я распределила дежурства: первым заступал Ван, потом Итан, затем я. Зои и Уильям шли следом, последней была Лу. — Я провожу тебя, — проговорил Скотт тихо, когда поймал мой взгляд. В его глазах я снова увидела то, что подсказало: ему есть что мне сказать. Я молча кивнула в ответ, и мы двинулись к лестнице. Дверь моей комнаты скрипнула, пропуская нас внутрь. В помещении горели две свечи, отбрасывая причудливые танцующие тени на стены. Пламя колыхалось — видимо, где‑то был небольшой сквозняк. Где‑то внизу трещал камин, его тепло и звуки создавали ощущение уюта, почти забытого в этом кошмарном мире. Я присела на кровать, провела ладонями по лицу, пытаясь смахнуть тяжесть эмоций и воспоминаний после своего рассказа. Итан в этот момент прикрыл дверь, на мгновение замер, будто собираясь с мыслями, и повернулся ко мне. — Не боишься меня… после того, что я рассказала о себе? — спросила я, поднимая глаза. Его карие глаза встретились с моими, а уголки губ дрогнули в слабой улыбке. — Признаться честно, не знал, что такое возможно, — он устало потёр шею. — А потом вспомнил мертвецов, которые блуждают по планете, и как‑то… знаешь? Попустило. — Он усмехнулся, но в глазах читалась серьёзность. — Смешно, — тихо произнесла я, поднимая голову к потолку. — Нет, правда, — Итан присел передо мной на корточки и взял мои руки в свои, привлекая внимание. — Я начал понимать, что что‑то происходит, ещё с самого начала. Как ты загорелась, когда я упомянул Риоса. — И всё равно согласился помочь? — я слегка вздёрнула бровь. — Тогда ты напомнила мне мою маму, — тихо произнёс он, глядя на наши руки. — Она была такой же решительной. — В его голосе прозвучало тепло. — Что с ней случилось? — я чуть сжала его пальцы. Итан на мгновение замер, потом выдохнул: — Погибла в первые недели заражения. На больницу напали заражённые. Отец пытался её найти, но попал в засаду мародёров. Нашёл только спустя месяц. — Мне жаль, — я освободила руку и коснулась его щеки. Он прикрыл глаза на секунду, будто впитывая это прикосновение. — А что означает эта татуировка? — он осторожно взял моё запястье, поворачивая кисть, разглядывая линии крыла. — Когда ты о чём‑то думаешь, ты касаешься её. — Память о матери, — проговорила я, наблюдая, как он проводит большим пальцем по татуировке, повторяя мои движения. — Она умерла при моих родах. — Ты её совсем не знала, — это был не вопрос, он просто озвучил то, что лежало на поверхности. — Да, — кивнула я. — Только по рассказам отца. — Он тоже…? — Да, — снова кивнула я. Итан шумно набрал воздуха и переплёл наши пальцы. Я следила за его движениями — плавными, не резкими и грубыми, как обычно. В этот момент он был другим: более открытым, уязвимым. — Помнишь, как мы покидали Уайтхорс? — задумчиво проговорил он. — Что конкретно? — я чуть нахмурилась. — Когда мы сидели в машине и ждали Зои и Уильяма. Они не выходили на связь, и ты хотела пойти за ними, но я остановил. — Помню, — коротко ответила я. — Ты разозлилась, очень сильно, — его брови сошлись у переносицы. — Ты повернулась ко мне… и твои глаза блеснули красным светом. Совсем на мгновение, но я видел. — Ч‑что? — я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Думал, вдруг показалось. Вдруг отблеск костра. Но ты сидела к нему спиной. — Ты шутишь, Итан, — я натянула улыбку, но губы дрогнули. — Нет, — он покачал головой и заглянул мне в глаза. — Тогда я понял, что с тобой что‑то происходит. Меня будто ледяной водой окатило. В голове закрутились вопросы: «Что во мне пробуждается? Что ещё я не знаю о себе?» Пауза затянулась, и я хрипло проговорила: — И всё равно остался со мной? — Кто знает, может, и я странный, — он неопределённо повёл плечом, поднимаясь на ноги. — Прости, что загрузил на ночь. Но я подумал — ты должна знать. — Сжав мои пальцы, он расцепил их и двинулся к выходу. — Итан, — я поднялась на ноги, когда он коснулся ручки двери. Он обернулся: — Да? — Останься, — прошептала я. — До своего дежурства. Помедлив секунду, он кивнул. Я не сдержала облегчённого выдоха. Опустившись на кровать, я отползла к краю у стены. Итан сел рядом, подхватил плед и лёг рядом. Я прижалась к нему, помогая укрыть нас обоих. В тишине слышались звуки метели за окном, шаги Вана на первом этаже, скрип кровати — наверное, кто‑то из отряда переворачивался во сне. Но всё это меркло, когда я опустила голову ему на грудь. Там, под тканью футболки, билось его сердце — размеренно, уверенно. Его тепло передавалось мне, согревая не хуже камина. — Кошмары снятся каждый раз? — тихо спросил он. — Почти, — я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. — Надеюсь, сегодня их не будет, — его рука коснулась моих волос, убирая прядь за ухо. Не найдя слов, я потянулась к нему и осторожно коснулась губами его губ — медленно, будто впитывая его поддержку, заставляя кошмары отступить. — Спасибо, — прошептала я, отстраняясь. — За что? — он вскинул бровь. — За то, что сейчас здесь. — Засыпай, — он пригладил мои волосы. — Разбужу перед дежурством. Я кивнула, опустила голову, закрыла глаза. Ветер за окном всё ещё выл, но теперь это звучало не как угроза, а как далёкий шум, не способный добраться до нас. *** Я сидела на диване, облокотившись локтем на спинку, поджав под себя ногу. В руке — какой‑то потрёпанный журнал, который прихватила в магазине, когда ходила за продуктами. Майка неприятно липла к телу, шорты не спасали от удушающей жары. Воздух был густым, словно сироп, и каждый вдох давался с трудом. Дочка валялась на другом конце дивана, ворочаясь и что‑то бормоча себе под нос. В руках — плюшевый мишка с оторванным ухом. Не раз ей говорила: «Давай зашью». Но она всегда отвечала, что это его украшало, ведь он боец — как папа. — Мамочка, — донеслось до меня. Дочка поднялась и засеменила коленками по дивану, садясь подле меня. — М? — я качнула головой в её сторону, не отрывая взгляда от журнала. Буквы на страницах расплывались, будто чернила растекались под дождём. — Когда придёт папа? — она наклонила голову, пытаясь поймать мой взгляд. Её угольно‑чёрные волосы лёгкими волнами свесились вниз. Я посмотрела на часы на стене — цифры расплывались, стрелки дёргались, то сходясь в одной точке, то разбегаясь в разные стороны. Часть декора в комнате шла рябью, будто не прогрузившаяся текстура в игре. Но я даже не обратила на это внимания. — Скоро, милая, — ласково произнесла я, приглаживая её волосы. — Зачем ты меня обманываешь? — обыденно произнесла она. Голос прозвучал слишком взрослым, слишком холодным. — Что ты имеешь в виду? — я чуть нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Его больше нет, — её глаза стали колючими, совсем не детскими. — Впрочем, как и меня. — Она медленно слезла с дивана, вставая напротив. — Что ты такое говоришь, родная? — Я тут же подскочила, опустилась на корточки перед ней, коснулась её лица. Минуту назад на нём была детская улыбка, а теперь оно стало фарфоровым — холодным, без капли эмоций. Но меня это не пугало. Ведь она моя дочь. — Вот же ты стоишь передо мной, — я попыталась улыбнуться, но внутри всё клокотало. — Где ты этого понабралась? В садике? — Голос невольно стал строже. — Меня нет, мамочка, — её голова механически наклонилась вбок. — Я умерла, когда была тут. — Она коснулась моего живота, и меня прошибла резкая боль — острая, жгучая, будто раскалённый нож вонзился в плоть. Я отпустила девочку, обхватила руками живот. Боль была невыносимой — новой, но в то же время знакомой. Где‑то глубоко внутри я знала, что уже чувствовала её когда‑то. Упав на колени, я скрючилась, мыча от боли. По ногам потекло что‑то горячее, липкое. Я распахнула глаза — это была кровь. Тёмная, густая, она растекалась по полу, впитываясь в ковёр. — Ты не уберегла меня. Потеряла. Как и папу, — голос дочки пульсировал в голове, отдаваясь эхом. Подняв на неё взгляд, я встретилась с мертвенно‑бледным ребёнком. Под глазами — глубокие синяки, щёки впалые, платьице порвано, подол с рваными краями, а кровь на нём делала картину ещё более устрашающей. В руке она всё ещё держала лапу плюшевого медведя, испачканного в грязи. На меня обрушились воспоминания — обрывки, вспышки: больница, крики, запах антисептика… Понимание, что всё, что было до этого, — просто иллюзия. — Прости, — сорвался шёпот с моих губ, и я почувствовала слёзы на щеках. — Прости меня, родная. Я так хотела тебя уберечь. Хотела, чтобы ты осталась со мной в этом проклятом мире. Я бы ушла с базы, мы были бы только вдвоём. Рассказывала тебе, что бояться нечего, я с тобой… Какой замечательный был твой отец. Каким героем он был, не раз спасая твою маму. Я так хотела услышать твой первый крик, увидеть тебя, коснуться… — Я протянула к ней дрожащую ладонь, но она лишь взглянула на неё, не двигаясь с места. — Как мило, — рычащий, хриплый и до боли знакомый голос раздался за спиной. Пересиливая боль, я повернулась через плечо и увидела мужа. Он стоял не прямо, как всегда, а согнутый, будто под тяжестью невидимого груза. Глаза пустые, белые, словно покрытые пеленой. Одежда разорвана, свисает лохмотьями на худом теле, которое когда‑то было мускулистым. Его руки и лицо обрамлены сплетением тёмных вен, отчётливо проступающих через бледную кожу. — Крис… — прошептала я. Хотела подняться, подойти к нему, коснуться, но ноги не держали — они словно онемели. Я завалилась на бок, скуля от боли. Волосы липли к телу, покрытому холодным потом. Когда я упиралась локтом в пол, голова опускалась, и пряди закрывали лицо. — Ты так отчаянно сопротивляешься, — произнёс муж. — Сдайся. — Не могу, — сдавленно произнесла я, зажмуриваясь, когда увидела его потрёпанные ботинки, приближающиеся ко мне. — Ты снова хочешь нас бросить, — сказала дочка голосом, в котором звучала угроза, а не слёзы. Сердце сжалось, но, превозмогая боль, я посмотрела на неё. Это был обман. Ни один мускул на фарфоровом лице не дрогнул. Девочка стояла, словно статуя, высеченная из камня. Новый импульс боли пронзил тело, и я завалилась на спину. Они встали надо мной, смотря сверху вниз. Кровь в венах бурлила, становилась горячей. Я отняла ладонь от живота и посмотрела на руку. Она дрожала, кончики пальцев покалывало, а вены под кожей начали темнеть — медленно, неотвратимо, словно тёмный узор расползался вверх по руке. — Я нужна им, — хрипло отозвалась я. — Ты никому не нужна, — проговорил мужчина, скалясь. От его оскала стало больно, будто он ударил меня в грудь. — Только нам, — добавила дочь. — Останься с нами, — их голоса слились в один. — Я так хочу, — сквозь пелену слёз я посмотрела на них. — Но не могу. Должна узнать правду. — Зачем? — в унисон спросили они. — Чтобы понять, — мой голос звучал безжизненно, но в нём всё ещё теплилась искра. — А ты не понимаешь, — дочь шагнула ближе. — Ты становишься оружием. Одной из них. — Вернёшься — и станешь подопытной, — добавил Крис. — Я возвращаюсь не чтобы остаться, а чтобы отомстить, — с трудом выдохнула я. — Мы не нуждаемся в этом, — хором произнесли они. — Нам нужна ты, — в голосе Криса прозвучала угроза. — Нет, — выдавила я. Попыталась отползти, но руки скользили по полу, на котором растеклась моя кровь. Волосы напитались влагой, прилипали к лицу. Девочка оскалилась и посмотрела на мужа. Он тут же кинулся на меня. Вспышка сильной, неконтролируемой боли пронзила всё тело. Мир вокруг взорвался криком — моим или их, я уже не понимала. Всё начало рассыпаться на фрагменты: диван, часы, кровь на полу… Звуки искажались, превращаясь в гул, цвета смешивались в серую массу. — НЕТ! — закричала я во весь голос. — Ария! Ария, проснись! — голос Итана прорвался сквозь кошмар, словно спасательный круг, вырывая меня из липкого ужаса. Я резко села на кровати, хватая ртом воздух, будто вынырнула из‑под воды. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в ушах, руки дрожали так сильно, что я с трудом могла их контролировать. В глазах всё ещё стояли образы дочери и мужа, а тело горело от фантомной боли, будто раны из сна были настоящими. Пот холодными струйками стекал по спине, волосы прилипли ко лбу. Итан сидел рядом со мной, аккуратно сжимая плечи — не слишком сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала опору. В свете свечи его лицо казалось резче, черты заострились от тревоги. Я увидела, как его глаза чуть расширились, когда он посмотрел на меня — заметил, что мои глаза светятся красным, пульсируя в такт учащённому дыханию. Но он не отпрянул. Нахмурившись, собрался и провёл рукой по моей щеке — жест получился удивительно нежным, успокаивающим. — Тише, — его рука осторожно двинулась к волосам, приглаживая пряди, отводя их от лица. — Это только сон. Всё в порядке. Ты здесь, со мной. Дыши глубже. Вот так, молодец. Я попыталась выровнять дыхание, но голос всё равно дрожал: — Они… — запнулась, понимая, что он не знает о моей беременности, хоть и не знает, о ком я говорю. — Он говорил… говорил, что я становлюсь оружием. Что я превращаюсь в то, против чего мы боремся. — Ты не оружие, Ария, — он притянул меня к себе, и я уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах дыма от камина и чего‑то ещё — едва уловимого. — Ты человек. Сильный, умный, стойкий. Человек, который, между прочим, может постоять за себя и за других. — В его голосе прозвучала улыбка, а рука начала медленно гладить меня по спине круговыми движениями. Сквозь тонкую ткань водолазки я чувствовала его тепло, слышала мерное дыхание. Постепенно пульс начал замедляться, синхронизируясь с его ритмом. — Я становлюсь опасна, — я вцепилась в его кофту, пальцы непроизвольно сжались. Видимо, он переоделся во время дежурства — ткань была прохладной, но быстро нагревалась от моего прикосновения. — Могу вам навредить. Вдруг однажды не смогу себя контролировать? — Я знаю, что ты не допустишь этого, — твёрдо сказал он. — И мы не допустим. Мы команда. Мы будем рядом, будем помогать. Ты не одна. — Что если потеряю человечность? — я чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Что, если стану одной из тех, кого мы убиваем? Что, если уже становлюсь? — Не станешь, — его голос прозвучал так уверенно, что на мгновение я ему поверила. — Мы не оставим тебя. Я не оставлю. Поняла? Ты слишком важна для нас. Для меня. — Почему ты здесь? — тихо спросила я. — Почему остался после дежурства со мной? — Встречный вопрос к тебе, — усмехнулся он, ловко переводя разговор. — Ты могла уйти в другую комнату, но вернулась сюда. Почему? Я вспыхнула, вперив в него взгляд, но он только хрипло рассмеялся, и этот звук почему‑то успокоил меня ещё больше. — Если надеешься испугать меня своими вспышками, то мы уже выяснили, что меня это не пугает, — подмигнул он. Я стушевалась, чуть отстраняясь, и уже с опаской посмотрела на него: — Снова? — прошептала я. — Мои глаза… они снова светились? — Да, — он покачал головой, но в глазах не было страха, только понимание. — Знаешь… в этом мире мы все не совсем «нормальные». Ты со своими особенностями только дополняешь картину. — Вот уж спасибо, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбки. В этот момент дверь резко распахнулась, пламя свечей колыхнулось, бросая причудливые тени на стены. На пороге стояла Лу, её лицо выражало тревогу, но при виде нас оно тут же смягчилось. — Ария, а где… — она запнулась, когда Итан повернулся к ней. — Так ты здесь? Я тебя потеряла. Стоп… — в её глазах вспыхнуло осознание, а губы растянулись в лукавой улыбке. — Лу, прежде чем ты что‑то скажешь, подумай дважды, — строго проговорила я, но лицо было спокойным, даже усталым. — Ладно, голубки, — протянула она, подмигивая. — У вас есть ещё два часа до подъёма. — Не прекращая улыбаться, она прикрыла дверь, но перед этим бросила на нас заговорщический взгляд. Итан вздохнул, качая головой, но я увидела, что он тоже улыбается — чуть смущённо, но искренне. — Ты ведь больше не уснёшь, да? — повернулся он ко мне. Я помотала головой. — Ясно, — он глубоко вдохнул. — Двигайся. — Итан слегка пихнул меня в бедро, и в этом простом жесте было столько привычной непринуждённости, что на мгновение я почти забыла о кошмаре. Я тут же подвинулась ближе к стене, освобождая место. Мужчина с шумом улёгся на подушку, вытянул руку в приглашающем жесте — широкий, надёжный жест, от которого на душе вдруг стало теплее. Опустившись на его грудь, я обвила рукой его торс, прижимаясь ближе. Его рука начала перебирать мои волосы — пальцы путались в чёрных прядях, которые оплетали их, словно змея, а затем он снова аккуратно разглаживал локоны, повторяя движение снова и снова. Ритмичные, успокаивающие прикосновения постепенно уносили прочь остатки тревоги. Мы лежали молча. В тишине было слышно только наше дыхание — сначала прерывистое, неровное после кошмара, а потом всё более спокойное, медленное, синхронизировавшееся в едином ритме. Где‑то далеко за окном выл ветер, напоминая о внешнем мире, но здесь, в этой комнате, было тепло и безопасно. После кошмара осталось неприятное послевкусие — липкое, вязкое, будто осевший на коже туман. Я не успела увидеть Криса полностью обращённым, но, наверное, он выглядел бы именно так, как нарисовал его мой мозг: с этими пустыми, белыми глазами и тёмными венами, расползающимися по коже, как трещины на льду. Воспоминания нахлынули внезапно. Когда мы с Крисом только думали о детях, то оба хотели девочку. От мальчика, понятное дело, не отказались бы — но в мечтах видели именно маленькую строптивую девчонку, похожую на меня характером и на него внешностью. А когда я забеременела, мир уже был полностью разрушен. Больницы превратились в руины или стали убежищами для заражённых, лаборатории уничтожались одна за другой, учёные гибли или пропадали без вести. Никаких анализов, никаких УЗИ — только моё внутреннее ощущение и робкая надежда. Мы не могли узнать, кто будет — мальчик или девочка. Не было ни оборудования, ни специалистов, ни даже элементарных условий для безопасного вынашивания ребёнка. Теперь, увидев во сне девочку, которую я только чувствовала внутри себя, я ощутила такую острую боль, что на мгновение перехватило дыхание. Эта боль была особенной — не физической, а какой‑то глубинной, из тех, что сидят где‑то между рёбрами и напоминают о себе при каждом вдохе. — Ты дрожишь, — тихо произнёс Итан, и его рука на мгновение замерла в моих волосах, а потом снова продолжила своё успокаивающее движение. — Всё хорошо. Я здесь. Я кивнула, уткнувшись носом в его плечо. Слова были не нужны. Его присутствие, ровное дыхание, тепло тела — всё это действовало лучше любых утешений. Постепенно образы кошмара начали тускнеть, растворяться в реальности, уступая место ощущению защищённости. — Спасибо, — прошептала я почти неслышно. — Не за что, — так же тихо ответил он. — Отдохни. И в этот момент я действительно поверила, что смогу уснуть. Неглубоко, настороженно — но всё же уснуть. Потому что рядом был кто‑то, кто не даст кошмарам вернуться. Его дыхание стало ровным, размеренным, а рука всё ещё мягко перебирала мои волосы. Тепло его тела окутывало, как старое, потрёпанное, но такое родное одеяло. Где‑то вдалеке, будто сквозь толщу воды, доносились звуки просыпающегося дома: скрип половиц, приглушённые голоса, лязг металла — отряд начинал новый день. Сквозь дрёму услышала эти шумы и нахмурилась, потираясь лбом о грубую ткань кофты Итана. Запах дыма, кожи и едва уловимый металлический привкус — всё это смешивалось в какой‑то странный, но успокаивающий аромат. — Пора вставать, да? — проворчала я, неохотно разлепляя веки. — Если хочешь, могу выиграть тебе ещё немного времени, — с явной улыбкой в голосе проговорил Итан, поглаживая моё плечо. Его пальцы слегка надавили на напряжённые мышцы, и я невольно расслабилась. — Нет, — глухо отозвалась я, упираясь руками в грудь Итана и приподнимаясь. Сонливость ещё цеплялась за сознание, но долг был сильнее. Я повернулась к окну. Сквозь заколоченные доски пробивалась узкая полоска света — тонкая, как лезвие ножа. В щели между досками виднелось небо: тёмное, покрытое низкими свинцовыми облаками, но уже чуть более светлое у горизонта. Рассвет. Ещё один день в этом безумном мире. Мы поднялись и, быстро приведя себя в порядок, спустились к остальным. Перед этим заглянули в ванную — Лу, как всегда, позаботилась: на раковине стояла баночка с чистой водой, рядом лежал кусок мыла с едва уловимым запахом лаванды. Я умылась ледяной водой, пытаясь прогнать остатки сна, и, пока спускалась по лестнице, заплела волосы в лёгкую косу, чтобы не мешали. Кухня встретила нас приглушённым светом нескольких свечей и запахом вчерашнего ужина — где‑то в углу ещё догорали угли в самодельной печи. Отряд сидел за столом: сонный, помятый после короткого отдыха, но постепенно приходящий в себя. Зои потягивалась, поправляя пряди волос за ухо, Уильям протирал глаза, а Ван уже что‑то помешивал в котелке над огнём. — Кто‑нибудь выходил на улицу? — спросила я, входя в комнату и сразу беря инициативу в свои руки. — Пока нет, — ответила Зои, поднимая на меня взгляд. Её глаза были красными от недосыпа, но в них читалась готовность к действию. — Хорошо, — я кивнула и встала во главе стола, скрещивая руки на груди. — План такой. Мы с Зои пойдём и проверим территорию. Мало ли — с метелью кого‑то могло к нам принести. Остальные остаются тут. Итан, ты за главного. Нужно подсчитать, сколько у нас запасов. Если мы тут задержимся из‑за непогоды, надо понять, на сколько этого хватит. — Будет сделано, лейтенант, — бодро отозвался Уильям, выпрямляясь и стараясь выглядеть бодрее, чем был на самом деле. — Отлично. Зои, собирайся, — бросила я, получив в ответ короткий кивок. Развернувшись, вышла из комнаты, чтобы тоже одеться как следует. Спустя десять минут мы стояли у входа. Я завязывала что‑то наподобие маски из куска ткани — чтобы меньше дышать морозным воздухом, который, даже сквозь дверь, ощущался колючим и резким. Пальцы немного дрожали от холода, пока я застёгивала куртку плотнее, проверяя, чтобы нигде не было щелей. Ко мне подошла Монтьель — высокая, собранная, с винтовкой на плече. Она поправила ремень, проверяя надёжность крепления, и молча кивнула. — Пойдём налегке. Только разведаем обстановку и обратно, — сказала я. — Хорошо, — коротко ответила она. Я толкнула дверь, но та не сдвинулась ни на сантиметр. Дерево казалось монолитным, будто вросло в пол. — Что за новости? — я в недоумении уставилась на дверь, пытаясь понять, в чём дело. Попробовав ещё раз, чуть проталкивая её плечом, я заметила внизу толстый слой снега — он навалил за ночь, заполнив пространство между дверью и порогом. — На столько много снега навалило за ночь? — удивлённо спросил Ван, подходя ближе и хмуро разглядывая препятствие. — Похоже на то, — я отошла в сторону, оценивая ситуацию. — Итан, Уильям, тащите лопаты. Ван, попробуй растолкать дверь — может, получится дать парням выбраться. Итан тут же двинулся вглубь дома, а Уильям уже рылся в углу, где хранился наш нехитрый инструмент. Ван упёрся плечом в дверь и начал медленно толкать. Дверь скрипнула, поддалась на пару сантиметров, потом ещё — снег с тихим шуршанием осыпался по другую сторону. — В целом его тут не много, — констатировал Ван. — Быстро расчистим. Через пару минут ребята протиснулись наружу и взялись за лопаты. Вскоре проход был расчищен — всего‑то полметра снега, но этого хватило, чтобы заблокировать выход. — Всё чисто, — крикнул Итан, отбрасывая лопату в сторону. — Можно идти. — Отлично, — я застегнула куртку до самого верха, проверила оружие. — Зои, идём. Обойдём территорию, посмотрим, что там с аэропортом. До него километров десять, но лучше проверить — вдруг найдём что‑то полезное. Зои кивнула, поправила рюкзак и двинулась следом. Мы вышли за пределы дома, вдыхая морозный воздух, и зашагали по заснеженному полю. Ветер стих, небо прояснилось — день обещал быть ясным, хоть и холодным. Шли молча, прислушиваясь к скрипу снега под ногами и далёким звукам — где‑то вдали выли заражённые, но пока далеко, не угрожающе. Через пару километров я вдруг замерла, вглядываясь вперёд. — Погоди, — попридержала я девушку. — Видишь? Там, посреди заснеженного поля, виднелось странное пятно — пространство, которое не завалило снегом. Когда его не было, трудно было что‑либо рассмотреть вдали: местность сливалась с окружением, терялась в рельефе. Но теперь, на фоне белоснежного покрова, отчётливо выделялся проход — узкий, но явный, ведущий куда‑то вниз. — Наверно, база или бункер, — подытожила она, прищуриваясь. — Если в общине ни души, скорее всего и там никого нет. — Согласна, — кивнула я. — Позовём остальных и проверим, что там. Достав рацию, я нажала кнопку: — Итан, приём. У нас находка. Похоже на вход в бункер или старую базу. Координаты те же, мы подождём здесь. — Принято, — раздался голос Итана. — Выдвигаемся. Будьте начеку. — Пойдём поближе посмотрим, — предложила я, убирая рацию. Сквозь сугробы мы двинулись к неизвестному объекту. Пространство чем‑то напоминало грот, что уходит вглубь земли. Пройдя внутрь, наткнулись на приоткрытые металлические двери. Меня пронзили воспоминания, я словно испытала дежавю: открыв дверь снова, попаду в ловушку, где потеряла всё. Девушка включила фонарик и хотела открыть дверь больше, чтобы заглянуть вовнутрь, но я резко остановила её руку. — Что ты делаешь? — будто в непонимании спросила я. — Хочу посмотреть, что внутри, — пожала она плечами, внимательно смотря на меня. Я обернулась на дверь, с опаской поглядывая на неё. — Ария, в чём дело? — перехватив мою руку, она шагнула ближе, пытаясь понять смену моего настроения. — Тут… просто… — пыталась подобрать слова, но не могла. На секунду я замолчала, сталкиваясь с беспокойным взглядом. В это же время рация зашипела, и, ухватившись за это, я тут же сняла её, поднося ближе: — Лейтенант, где вы? — спросил Беннетт. — От трассы на востоке. Тут углубление. Зои поморгает вам фонариком, — посмотрела я на девушку, как бы говоря, чтобы она пошла. Она помедлила, потом сделала шаг назад, а затем развернулась и пошла к отряду. Я обернулась на дверь, по спине прошёлся неприятный холодок, вызванный страхом. Не за свою жизнь — за жизнь остальных. Если это окажется работающая база, то мы не выберемся отсюда. От бетонных стен отталкивались звуки шагов отряда. Повернувшись к ним, заметила, как Уильям помедлил, когда увидел двери, и тут же резко посмотрел на меня. Отголоски наших воспоминаний отразились у него в глазах, я отвернулась, чтобы их не видеть. — Вряд ли кто‑то оставил их открытыми для нас, — начал Ван. — Наверняка заброшенное место. Поджала губы, не отнимая глаз от пола. — Я бы не была так уверена, — настороженно произнесла Зои. — Почему? — спросила Лу. Краем глаза увидела, как Монтьель посмотрела на меня, а затем снова на ребят. — Не важно, — небрежно бросила она. — Тогда не расслабляемся, — принял на себя командование Скотт. — Раз предчувствие плохое у всех, тогда работаем осторожно. Стянув маску, наконец подняла голову, делая шаг вперёд. — Я иду первая, — холодно проговорила. — Я бы… — начал Итан, но я посмотрела на него, перебивая. — Если там что‑то есть, приму удар на себя. Я выживу из‑за регенерации, а вы уберётесь отсюда куда подальше. Мужчина нахмурился и отвёл глаза. Молчаливый знак несогласия с моим решением. — Мы тебя не оставим, — быстро проговорила Лу. — Оставите, — отчеканила я. — Не сейчас, так при других обстоятельствах. Обвела глазами отряд. У каждого на лице читалось, что они отступят, бросив меня. Но в их взглядах было ещё кое‑что: боль, вина, сопротивление. И это резало сильнее, чем любой клинок. — Договоримся на берегу, — мой голос стал тише, но каждое слово звучало как клятва. — Если… повторюсь, если мы окажемся в ситуации на грани смерти, вы отступаете и оставляете меня. Ни в коем случае не возвращаетесь. Я сделала паузу, обводя взглядом каждого — Итана, Лу, Зои, Вана, Уильяма. В этот момент я не была командиром. Я была человеком, который просит о последнем одолжении. — Мы не знаем, к чему приведут меня мои изменения, но явно ни к чему хорошему. С каждым разом я становлюсь опаснее. Для вас. Поэтому прошу… не как командующий, а как человек, который считает вас… — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить: — Вы оставите меня, как только понимаете, что всё идёт не так. Даже если я буду умолять остаться. Даже если буду кричать. Вы уйдёте. И не оглянетесь. Это не просьба. Это моё последнее распоряжение. В пространстве вокруг нас повисла тяжёлая тишина. Слышно было только дыхание людей и отдалённый вой ветра. Каждый из них понимал: это не просто слова. Это граница, которую мы переступаем прямо сейчас. — А теперь идём, — твёрдо произнесла я. Резко повернувшись, будто по команде «кругом», вытащила пистолет из кобуры и толкнула двери. Они со скрипом поддались, издав протяжный стон, словно протестуя против нашего вторжения. Достав фонарик, включила его и шагнула за порог. Луч света вырвал из тьмы первые метры коридора, высветив трещины на стенах. Мои чувства будто обострились, достигли максимума. Звуки шагов отряда за спиной, ветер, что остался за нашими спинами, звук капель где‑то впереди, скрип металла — всё это отзывалось во мне в двойном объёме, будто эхо в пустой бочке. Бетонные стены, пол и потолок отдавали пронизывающим холодом. Металлические конструкции подпирали строение — ржавые балки с облупившейся краской, покрытые пятнами коррозии. Провода свисали, будто паутина, угрожающе переплетаясь, словно хотели запутать нас в своих смертельных объятиях. На полу валялся мусор: смятые картонные коробки, проржавевшие банки, какие‑то отсыревшие бумаги, прилипшие к влажному бетону. Тут и там виднелись лужи — тёмные, неподвижные, отражающие тусклый свет фонарика. Посветив на потолок, я увидела, как на нём собирается конденсат — капли медленно ползли по бетону, собирались в ручейки и срывались вниз с тихим кап‑кап. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости, плесени и чего‑то ещё — металлического, едкого, напоминающего о давно забытых авариях и катастрофах. Дышать становилось труднее, будто сам бункер сопротивлялся нашему присутствию. — Ария, — тихо проговорила Лу, и я обернулась. Девушка стояла возле стены, направив луч своего фонарика на открытый щиток. Я не заметила его, когда проходила. — Тут рубильник, — указала она. Я подошла ближе, осветила кабели, тянущиеся от него дальше по коридору. Они исчезали в темноте, змеясь вдоль стен, исчезая в отверстиях труб. Если осталось резервное питание, лампы загорятся на пару часов — этого хватит, чтобы осмотреться. — Включай, — кивнула я, снова смотря на неё. Лу глубоко вздохнула, перехватила рукоять рубильника и резко дёрнула его вниз. Протяжный стон техники раздался вокруг нас — будто сам бункер застонал, пробуждаясь от многолетнего сна. Я напряглась, мышцы сжались, готовая броситься назад, если что‑то пойдёт не так. Свет заморгал — один раз, второй, третий, будто протестуя, отказываясь работать. Лампы мерцали, отбрасывая резкие тени, которые дёргались по стенам, словно живые существа. Но через пару секунд свет стал гореть практически ровно, заливая коридор тусклым желтоватым сиянием. Убрав фонарик, я снова осмотрела ребят. Лица в этом свете казались бледными, измождёнными, тени залегли под глазами. Каждый держал оружие наготове, взгляды метались по сторонам, выискивая угрозу. — Смотрите в оба, — тихо проговорила я. — И держитесь вместе. Не знаю, что тут было раньше, но оно не хочет, чтобы мы это узнали. Сделав глубокий вдох, я двинулась вперёд, внимательно изучая каждый метр. Коридор уходил вглубь бункера, сужаясь и поворачивая за угол. На стенах появились знаки — выцветшие, но ещё различимые: жёлтые треугольники с чёрными молниями, красные круги с перечёркнутыми силуэтами. Предупреждения. Запреты. Что‑то здесь было не так. Бункер не просто заброшен — он охранялся. И не людьми. Коридоры расползались, множились, ветвились, словно щупальца гигантского осьминога. Тени плясали на стенах, искажаясь в неровном свете фонарей. Где‑то вдали раздавался странный скрежет — будто кто‑то царапал металл ногтями. «Придётся разделяться», — чертыхнулась про себя. Остановившись на перекрёстке, осмотрела один коридор, второй, третий. Не хотелось отпускать ребят. Если я их вижу, значит, живы, но если отпущу… — Ван, ты со мной, — повернулась я к остальным, говоря как можно тише. — Итан, ты с Лу, Уильям и Зои — вместе. Держим связь, что‑то произошло — докладываем. Обведя пространство глазами ещё раз, продолжила: — Мы направо, вторая группа — прямо, третья — налево, — получив кивки. Когда Итан проходил мимо, чуть задержался, поймав мой взгляд, и тихо произнёс: — Не геройствуй. — И ты, — отозвалась я, и он пошёл дальше. В этих словах было что‑то больше. Будто в них читалось: «Не оставляй меня». Смотря вслед уходящим ребятам, протяжно выдохнула. Увидела, как Лу, проходя мимо брата, чуть сжала его руку, Ван в ответ только кивнул, и девушка пошла по своему направлению, нагоняя Итана. Сжав пистолет крепче, кивнула Вану: — Пойдём. Идя по просторному коридору, подметила, как он стал сужаться, а потом и вовсе вывел на лестничную клетку. Воздух здесь был гуще, тяжелее, будто пропитан страхом и отчаянием. — Тут что, много этажей? — удивился мужчина. — Всего два, — кивнула я, посмотрев через перила вниз. Ван стал спускаться, и каждая ступень будто выла от тяжести, издавая протяжный скрип, который эхом разносился по всему бункеру. — Ступай аккуратнее, — предупредил он. — Я легче тебя, — усмехнулась я, ступая за ним. — Ну, тогда хватай меня, если упаду. Проверим, выросла ли у тебя сила. — Могу только подтолкнуть, — губы растянулись в слабой улыбке. — Стой, — резко остановился он, замирая на последних ступенях. — Ты что‑то услышал? — уставилась я на дверь перед нами, в другом конце комнаты. — Запах, — обернулся ко мне он. — Ты не чувствуешь, но я уловил вонь разложения. Нахмурилась и, обогнув его, вышла вперёд. — Держись позади, — попросила через плечо и пошла к двери. Сжав ручку, помедлила, потом резко открыла дверь, выставляя оружие вперёд. Пусто. Пока. Осмотрев пространство, которое не освещалось, увидела, как от света за моей спиной сверкнули тонкие прутья — будто решётки. «Тут кого‑то держали?» — подумала я. — Оставайся тут, — не отрывая глаз от коридора, проговорила я. — Посвети мне. Ван достал фонарик, и направил луч света в пространство передо мной. Это и правда были камеры — ряд за рядом, вдоль всей стены. На первый взгляд пустые, но свет проникал не везде: в тёмных углах таилась неизвестность. Медленно переступила порог, ступала как можно тише, идя вперёд. Воздух стал густым, почти осязаемым, с привкусом гнили и чего‑то ещё — кислого, животного. — Ария… — голос Вана дрогнул. — Тш‑ш‑ш, — шикнула я. Вдруг резкий рев настиг меня со стороны. Что‑то полоснуло по моей щеке — я едва успела отстраниться. Из тени соседней камеры метнулась костлявая рука, пальцы с длинными ногтями царапнули воздух в сантиметре от моего лица. С другой стороны тоже кто‑то двинулся ко мне — ещё одна рука просунулась сквозь прутья, но я увернулась. — Ария! — закричал Ван. — Стой на месте! — бросила я, отступая на шаг. Заражённые тянули ко мне свои худые руки, но решётка останавливала их, не давая выйти. Их глаза — мутные, с расширенными зрачками — горели безумным голодом. Кожа на лицах была бледной, местами покрытой язвами, рты искривлены в вечном оскале. Один из них, высокий и тощий, прижался лицом к прутьям, издавая хриплые звуки, похожие на бульканье. Другой, поменьше, скреб пальцами по металлу, словно пытался процарапать себе путь наружу. Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. В груди сжалось от ужаса — не за себя, а за то, что эти существа когда‑то были людьми. Возможно, такими же, как мы. Такими же, как я? — Как давно они тут? — спросил Ван, его голос дрогнул. — Мне больше интересно — зачем? — чуть наклонила голову, рассматривая заражённого. Он повторил за мной движение, склонив голову набок, словно изучая меня в ответ. Мои глаза округлились, и я посмотрела на Вана: — Ты видел? — Что? — нахмурился он, переводя взгляд с меня на заражённого и обратно. Я снова посмотрела на некогда человека. Он вдруг пронзил пространство своим рёвом — низким, гортанным, почти осмысленным. Второй заражённый тут же повторил за ним, и их крики слились в единый, режущий слух вопль. Ван поморщился, зажав ухо, а я сама не заметила, как шагнула ближе к решётке. Заражённый снова вскинул руку, стараясь достать до меня, но я уклонилась. Его пальцы с обломанными ногтями царапнули металл решётки, оставив тонкие борозды. — Ария, что ты делаешь? — напрягся Ван, делая шаг ко мне. — Я в себе, если ты про это, — спокойно отозвалась я. — Просто… впервые вижу их так близко. И они… ведут себя странно. Заражённый подался вперёд в очередной попытке достать до меня. Что удивительно, он не рвался с безумной яростью, как те, что бродили на воле, сбиваясь в стаи. Его движения были… осторожными? Выверенными? Словно он сдерживал себя. — Они не сильно агрессируют, — я нахмурилась, пытаясь понять. — То ли потому, что они какие‑то другие, то ли из‑за того, что давно тут находятся и ослабли. Но смотри — они следят за мной. Только за мной. Действительно, другой заражённый тоже повернулся в мою сторону. Их мутные глаза, обычно горящие слепым голодом, теперь будто фокусировались на чём‑то большем. Один из них прижался лбом к прутьям, издав тихий, почти жалобный звук. — Нужно убить их, пока они не выбрались, — проговорил Ван, поднимая винтовку. Заражённые, точно поняв, о чём он говорит, резко повернулись к нему. Их движения стали резче, агрессивнее — они с усилием потянулись к Вану, скребя ногтями по металлу. Но стоило мне сделать шаг вперёд, как они снова переключились на меня. Тот, что был ближе всех, замер, склонил голову и… кивнул? — Погоди, — шагнула я, поднимая руку. — Их нужно убить! — настаивал Ван. — Я сказала, подожди, — рыкнула я, посмотрев на мужчину. Ван удивлённо посмотрел на меня, а заражённые отшатнулись от прутьев, прижимаясь к противоположной стене. Тот, что кивал, скрючился, словно загнанный зверь, и издал звук, похожий на всхлип. — Что за… — я посмотрела на человекоподобного. Его глаза вдруг прояснились на мгновение — в них мелькнуло что‑то разумное, почти умоляющее. — Твои глаза… — прошептал Ван. — Я знаю, — отмахнулась я. — Ты видел их реакцию? Они реагируют на меня иначе. — Скорее, я поражён тобой, — тихо произнёс он. Я сжала пистолет крепче. В голове крутились обрывки воспоминаний: лаборатория, эксперименты, голос учёного: «Вы — ключ. Вы — связь». Неужели это правда? Неужели они чувствуют во мне что‑то… знакомое? — Чёрт, — выдохнула я. Вскинув руку с пистолетом, выстрелила в одного — он рухнул без звука. Второй заражённый, тот, что кивал, посмотрел на меня в последний момент. В его взгляде не было ненависти — только странная, почти человеческая печаль. Ещё выстрел — и он тоже упал. Тишина обрушилась на нас, тяжёлая, давящая. Заражённые больше не шевелились, но их глаза, даже мёртвые, будто продолжали смотреть на меня. — Пошли отсюда, — резче, чем хотела, проговорила я и пошла к выходу. Ван молча последовал за мной, но я чувствовала его взгляд — он изучал меня, пытаясь понять, что только что произошло. В коридоре снова заскрипели ступени, а где‑то вдали всё ещё слышался тот низкий гул — будто бункер напоминал: ты только начала раскрывать его тайны. По пути обратно к месту, где мы разделились, взяла рацию и нажала на кнопку: — Отряд, приём. Как обстановка? — Мы ничего интересного не нашли, — отозвался Итан. — А мы нашли, — проговорила Зои. — Идите к нам. — Хорошо. Итан, ждём вас с Лу там, где разделились. — Принято, идём обратно. — Могу задать вопрос? — тихо спросил Ван, когда я убрала рацию. — Ты про глаза? — повернулась к нему, и он кивнул. Я устало выдохнула и пояснила: — Я сама про это не знала, пока Итан ночью не сказал. Он увидел это изменение ещё когда мы уезжали из Уайтхорса. Как понимаю, это происходит при вспышках агрессии — зрачки расширяются, радужка начинает светиться. Слабо, но заметно. — Я думал такое бывает только в фильмах, — выдохнул он, потирая затылок. — Тоже так думала, — усмехнулась я, но улыбка вышла горькой. — А теперь я ходячее нечто. Бомба замедленного действия. — Мы попробуем в этом разобраться, — он положил руку мне на плечо, и в его взгляде читалась искренняя поддержка. — Надеюсь, когда мы поймём, я не стану одной из них, — кивнула я в сторону, откуда мы пришли. Ван только поджал губы и посмотрел мне за спину. Я обернулась, увидев, как из‑за поворота показались Итан и Лу. Они о чём‑то разговаривали, но, когда подошли ближе, оба пристально посмотрели на меня. — Что? — вскинула я бровь, делая шаг назад. — У тебя кровь на щеке, — нахмурился Итан, делая шаг ко мне. Я тут же прикоснулась к тому месту, где задел меня заражённый. Но когда посмотрела на пальцы, ничего не было. Видимо, уже засохла, оставив лишь липкое ощущение на коже. — Что случилось? — спросила Лу, переводя взгляд с брата на меня. Её голос звучал тревожно, пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа. — На нижнем этаже было два заражённых, — ответила я. — Как такое возможно? — вскинула девушка брови, оглядываясь по сторонам, будто ожидая, что они выскочат из тени. — Мы сами не знаем, — пожала я плечами. — Видимо, это не обычное место. Там были клетки — их держали взаперти. — Вас не укусили? — не унималась девушка с вопросами, её взгляд метался между мной и Ваном. — Нет, — покачал Ван головой. — Там стояли клетки. Я остался у входа, Ария пошла к ним, — кивнул он на меня. — С ума сошла? — впился в меня взглядом Итан. В его глазах читалась смесь гнева и страха. — Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно? — Я не знала, что они там, — нахмурилась я. — Один просто задел меня когтем по щеке, и всё. Ничего серьёзного. — Вы убили их? — спросил Итан, его голос прозвучал жёстче. — Конечно, — кивнула я. — Не оставлять же их там. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шипением рации и отдалённым гулом, доносившимся из глубин бункера. — Пойдёмте к Зои и Уильяму, — проговорил Ван, нарушая паузу. — Может, они прояснят ситуацию. Кивнув его словам, мы двинулись по коридору туда, куда ушли ребята. Лу шла рядом со мной, время от времени бросая на меня обеспокоенные взгляды. Итан замыкал группу, его шаги звучали тяжелее обычного — он явно был напряжён. — Знаешь, — тихо сказала Лу, чуть наклонившись ко мне, — если что‑то беспокоит, говори сразу. Мы команда. И мы справимся с этим вместе. Я сжала её руку в коротком жесте благодарности и кивнула. В груди что‑то дрогнуло — не страх, а странное, почти забытое чувство поддержки. Оно было тёплым, но коротким: тревога тут же вернулась, сжимая сердце. Мы нашли ребят в дальних комнатах. Я застыла в проёме, когда увидела, что экраны компьютеров горели — тускло, но уверенно, отбрасывая голубоватый свет на стены. Мужчина, шедший позади, чуть не врезался мне в спину. — Ты чего? — нетерпеливо спросил Итан, слегка толкая меня в плечо. — Не помню, когда последний раз видела работающие компьютеры, — не скрывая шока, проговорила я, делая шаг вперёд и вглядываясь в мерцание экранов. — Мы умеем удивлять, — проговорил Уильям с ухмылкой, но в его глазах читалось напряжение — он явно пытался разрядить обстановку. — Почему у тебя кровь? — тут же подошла ко мне Зои, бесцеремонно беря за подбородок и поворачивая лицо к свету. Её пальцы были холодными, а взгляд — острым, внимательным. — Мы нашли заражённых на нижнем этаже, — проговорил Ван, скрещивая руки на груди. — Один из них задел её. — Рана затянулась, — констатировала Зои, отпуская мой подбородок. — Нужно вытереть кровь. — Она отступила и подошла к рюкзаку на столе, что‑то доставая. — А можно и оставить, — хохотнул Уильям, подмигивая. — Украшает. — С каких пор кровь украшает девушку? — нахмурилась Лу, бросая на него строгий взгляд. — Выглядит как боец, — не унимался парень, но улыбка его стала натянутой. — Тоже мне, — фыркнула Зои, возвращаясь с влажной тряпкой. Она осторожно провела по моей щеке, стирая засохшие следы. — Прекратите, — резко оборвал их Итан, хмуро оглядывая всех по очереди. — Что вы нашли? — Документы, — пожал плечами Уильям, указывая на стопку бумаг на столе. — Зои как раз разбиралась с этим. — А компьютеры? — я шагнула ближе, чувствуя, как внутри нарастает азарт. — Нужен пароль, — отозвалась Зои, убирая всё в рюкзак. — Дайте попробую, — я подошла и села за стол. На экране светилось: «Добро пожаловать, генерал», «Введите пароль». Я замерла на мгновение, вглядываясь в эти слова. Если так посудить, не удивлена такому приветствию. Сети больше нет — глобальной, всеобъемлющей. Остались только отдельные базы, связанные в единую цепь. Но я всё равно не могла понять, почему не знала, что у Риоса есть такая система хранения данных. Стуча пальцем по поверхности стола, я жевала губу, пытаясь придумать, что могло подойти для пароля. Отряд накидывал варианты — «Риос», «Генерал», «Безопасность» — но я их отметала один за другим. Кто‑то стал искать подсказки по ящикам и столам. Безрезультатно. И тут я вспомнила одну деталь из биографии Риоса, которую, наверное, мало кто знал. Он не любил говорить об этом, но Мауро однажды обмолвился… Введя слово «чистильщик», я скрестила пальцы и нажала на Enter. Погрузка. Экран моргнул — и меня выбросило на рабочий стол. — У тебя получилось! — воскликнула Лу, наклоняясь ближе, её глаза загорелись восторгом. — Как ты угадала пароль? — подошёл ко мне Ван, удивлённо приподняв бровь. — Как‑то узнала у Мауро, что, когда он участвовал в конфликтах на Ближнем Востоке и в Африке, ему дали такое прозвище — «чистильщик». Выполнял миссии, где требовалась жёсткость, которая ему присуща, — проговорила я, поднимая на него взгляд. — Теперь понятно, откуда всё тянется? — фыркнул Итан, который стоял в другом конце комнаты, облокотившись на стену со скрещёнными руками на груди. Его голос звучал жёстко, почти обвиняюще. — Что именно ты имеешь в виду? — настороженно спросила Зои, переводя взгляд с Итана на меня. — Бросьте, — закатил он глаза. — Неужели не замечали жестокость с его стороны? Он не просто генерал — он архитектор этой системы. Я молчала, поджав губы. Я понимала, к чему он ведёт. Исходя из наших с Итаном диалогов, я осознавала: он мог быть замешан в том, что наши отряды отправили в Филадельфию. Не исключено, что именно он организовал всё, что там творилось. Генерал был одним из тех, кто связал базы на континенте — возможно, и по всему миру. Просто я не в курсе деталей. Хотя по статусу из выживших в его команде я иду следующей, но знаний у меня столько же, сколько у сержантов в моём отряде. Просто я чуть чаще виделась с Мауро и лучше знала его характер. — Он генерал, у него большой груз на плечах. Поэтому может так показаться, — пожала плечами Лу, но её голос звучал неуверенно. — Боюсь, он прав, ребята… — я чуть повернулась на стуле, чтобы лучше видеть всех. Все тут же посмотрели на меня. Я не отрывала взгляда от Итана, будто в немом диалоге просила рассказать всю правду. Он коротко кивнул и отвернулся. — Дело в том, — осторожно начала я, — генерал отправил не только наш отряд в ту лабораторию. Итан рассказывал при первой нашей встрече, что столкнулся с чем‑то подобным. И именно Риос отправил их в Филадельфию для эвакуации учёных — а они попали в плен. — На вас тоже что‑то тестировали? — сделал шаг к нему Уильям, его лицо стало серьёзным. — Нет, — буркнул Итан. — Мы были расходным материалом. — Что это значит? — нахмурился Ван, сжимая кулаки. Итан тяжело вздохнул, будто решаясь говорить или нет. Я ощутила острую потребность подойти к нему, оказаться рядом, как‑то поддержать. «Я так сильно привязалась к нему?» — подумалось мне. Сжала кулаки, ногти впились в кожу, отвлекая от порыва подняться и подойти к нему. — Пару ребят были отправлены на тестирование сыворотки, — повел он плечом. — Я и остальные были скорее кормом для заражённых, которых они держали в лаборатории. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, давящая. Лу ахнула, прикрыв рот рукой. Зои положила руку на её плечо — немой жест поддержки. — Какой ужас, — прошептала Лу. — Тогда я не понимаю, — начала Зои, оглядываясь на меня. — Ария, с какой целью мы возвращаемся в Принстон? — Чтобы отомстить, — хором проговорили мы с Итаном. — Погодите, — Уильям всплеснул руками и посмотрел на меня. — Так ты знала всю историю Итана? — Не сразу, — покачала головой я. — И не сказала нам? — нахмурился Ван. В его взгляде читалась обида, но и тревога — он пытался понять. — Вы верили генералу… — тихо ответила я. — Но тебе мы верим больше, — тут же возразила Лу, делая шаг ко мне. — И очень ценю это, — выдавила я улыбку. — Особенно сейчас, когда я… — проглотив ком в горле, продолжила: — Просто не хотела говорить вам, пока не найду достойные доказательства. Чтобы подтвердить наши с Итаном слова. — Они нам и не нужны, — проговорил Ван, подходя ближе и кладя руку мне на плечо. — Может, вам и нет, — вмешался Итан, оттолкнувшись от стены и делая шаг к нам. — Но остальным, кто в Принстоне и кто работает с генералом, они понадобятся. — Тогда давайте найдём их, — твёрдо заявила Зои. — Придём и покажем остальным, что генерал распоряжается людьми как расходным материалом. Я кивнула, повернулась к компьютеру, чувствуя, как ребята подошли ближе ко мне. В воздухе повисло новое ощущение — не страха, а решимости. Мы больше не просто выживали. Мы собирались дать отпор. Я открывала папки одну за другой, но ничего интересного не обнаружила. Пальцы начали подрагивать от напряжения, а в груди нарастала тяжесть. Спустя пару минут я вообще отчаялась что‑то найти — экран казался бессмысленным набором символов, а надежда таяла, как дым. — Ой, Ария, постой, — коснулась моего плеча Лу, её голос прозвучал мягко, но настойчиво. — Что за файл «Прометей»? — указала она пальцем на экран. — Интересное название… Это же греческий бог, — проговорил Уильям, но в его тоне сквозило напряжение. — Титан, если быть точнее, — поправила я, нажимая на папку. Сердце забилось чаще — что‑то подсказывало: это важно. Экран на секунду завис, погружая информацию, а затем открыл папку, где было много разных файлов: видео, документы, фотографии. — Ого, — ахнула Лу, подаваясь вперёд. — А у нас времени хватит всё это просмотреть? — проговорил Ван, хмуря брови. — Не будем его терять, — твёрдо проговорила я и открыла первый документ. В нём говорилось о том, что лаборатория в Филадельфии под руководством генерала Риоса начала масштабный проект под названием «Прометей». Суть проекта заключалась в том, чтобы помочь людям — как по древнегреческой мифологии делал это Прометей после создания людей. Цель была в том, чтобы создать новый вид людей, устойчивых к заражению. — Что значит «новый вид»? — настороженно поинтересовался Ван. — Наверное, имеется в виду те люди, которые будут воспринимать вирус как болезнь, а не превращаться в монстров, — проговорила Зои, её взгляд стал острым, анализирующим. «Что тогда это значит для меня?» — мелькнула мысль в голове, и по спине пробежал холодок. — Ария, открой следующий документ, — поторопил Итан. В следующем файле были медицинские данные. Зои, как врач, попросила мышку у меня, чтобы всё прочитать и запомнить. Я сидела на стуле, глядя в экран, и увидела симптомы, частично совпадающие с моими: тремор рук, плохое восприятие реальности, чувствительность к свету, красное свечение глаз, повышенная агрессия, ускоренная регенерация. Но самое важное, за что зацепился мой взгляд, — следующая строка: «Носители нестабильны. Риск потери контроля — восемьдесят семь процентов…» Внутри всё оборвалось. Звуки голосов отряда отошли на второй план. Они продолжали просматривать остальное, не обращая внимания на меня — ту, что сидела, застыв, словно окаменевшая. Восемьдесят семь процентов… Не пять, не десять,отстранился. ят семь. Шанс потерять себя настолько близок к ста, что просто не передать словами. Сейчас только изменения в моём теле… Что будет потом? Изменение сознания? Я перестану узнавать тех, кто рядом со мной? Стану агрессировать на них? А что потом? Убью? Очнулась только тогда, когда кто‑то случайно задел меня в плечо. Я посмотрела на экран — на нём с помехами играло видео. На нём была я. Понимание прошибло током. Тогда я потеряла всё. Это последний день в лаборатории. На видео я лежала на кушетке, корчилась от боли, хватаясь за живот. Из‑под больничной формы было видно округлившийся живот — слабо, но если смотреть прямо туда, понять можно. Я на что‑то среагировала, замерла на мгновение и стала подниматься. После этого пошла рябь, и следом включилось другое видео. Камера была явно повреждена — угол чуть съехал. На нём уже было видно, как я стою в коридоре в крови. Через пару секунд в кадре появляется Уильям. Кадр заело на моменте, когда он держал меня за плечи. — Хватит, — резко проговорил Итан, из‑за чего я вздрогнула. Он забрал мышку у Зои и закрыл всё. Из‑под толщи воды слышала, как они о чём‑то спорили, но сейчас это казалось таким неважным. Скорее хотелось понять: поняли ли они, что я была беременна? Понял ли он? Я хотела спросить, да только язык присох к нёбу, а горло сдавило спазмом. Кто‑то осторожно коснулся моего плеча, стараясь не напугать, — да только не вышло. Я дёрнулась от касания и испуганно посмотрела на того, кто это был. — Прости, — тихо проговорил Итан. — Ты как? Я молчала, пытаясь понять не смысл его слов, нет. Понять, понял ли он то, о чём я молчала и не говорила. В его глазах читалась тревога — глубокая, искренняя. Он знал. Или догадывался. — Уведи меня, — едва шевеля губами, проговорила я, смотря ему в глаза. Не задавая больше вопросов, он только кивнул и стал помогать подняться. Я пошатнулась, но он подхватил под плечи. Что‑то сказал ребятам — я не разобрала слов — и стал уводить из места, которое сказало мне, что я не жилец, и которое напомнило то, что я старалась забыть. Пока мы шли по коридору, я сжала его руку — так сильно, что, наверное, было больно. Но он не отстранился.