Семь уроков для новичка

      Седьмую — завершающую — часть челленджа Костик выкладывает на следующий день очень рано, потому что пишет её глубокой ночью.              После необычного обеда он помог Владу убраться на кухне, а потом сразу сел писать тему с афродизиаками — как-никак день почти на исходе, а он ещё даже не приступал. На всё про всё у Костика ушло ещё около двух часов. Когда он поставил финальную точку, проверил текст и отправил на сайт, за окном уже сгустились сумерки. Потом они с Владом дружно доели пасту, допили вино и валялись в обнимку на диване. Иногда просто молчали, но стоило одному затронуть какую-нибудь тему, другой тут же подключался, и комната наполнялась их негромкими голосами и звонким смехом.              А потом занимались любовью — впервые за эту сумасшедшую неделю так томно и тягуче. Не опасаясь упустить момент или куда-то не успеть. Без порывов, без лихорадочной спешки, когда не нужно ничего доказывать и никого учить. Лицом к лицу — так нестерпимо близко, что дыхания смешивались в один влажный, обжигающий шёпот. Горячая, скользкая от пота кожа плыла под пальцами, солёная и пьянящая на вкус, как морская волна. Между тесно переплетёнными телами не оставалось ни миллиметра воздуха, но хотелось быть ещё ближе — врасти, вплавиться, стать одним целым. И Костик прижимался к Владу исступлённо, отчаянно, уже не понимая, сладостная дрожь разрывает его самого или это Влад передаёт им обоим это томное, текучее наслаждение.              После они долго лежали в плотной, почти осязаемой тишине: Влад на спине, Костик — на боку, положив голову ему на грудь. Он слушал сердцебиение Влада — ровное, глубокое, надёжное, как рокот далёкого прибоя. А Влад крепко прижимал Костика к себе, запустив пальцы в его волосы, и ласково, с нежной ленцой перебирал спутанные влажные пряди, невесомо гладил висок. Пока не уснул — Костик понял это по тому, каким глубоким и размеренным стало его дыхание.       А Костику ещё долго не спалось. Ему хотелось впечатать, вшить этот момент в память намертво: как пахнет кожа Влада — горьковатым потом, солью и чем-то неуловимо родным; как тёплой, живой ниточкой бьётся его пульс под щекой. Он думал о том, что их близость, особенно сегодня, можно назвать чувственной не за количество касаний, а за их густоту, тяжесть. Когда прикосновения сами становятся языком — безмолвным, но оглушительно громким. Когда тело говорит то, что никаким словам не передать: нежность, усталость, благодарность — всё это течёт через кожу, через пальцы, через общее дыхание.       Это уже не просто близость. Это громче любого «я тебя люблю».       Костик улыбнулся в темноту. Осторожно, чтобы не разбудить Влада, он выбрался из постели, прихватил ноутбук и на цыпочках прокрался на кухню, чтобы написать обо всём этом в новой части челленджа. Он не копировал их с Владом отношения, но не мог ими не вдохновляться. Закончил уже почти под утро, но, несмотря на бессонную ночь, усталости Костик не чувствовал. Чувствовал что-то другое — непонятное и необъяснимое, но тяжёлое, гнетущее. Как на перепутье — когда и назад не повернуть, и вперёд идти страшно.       Он даже успел немного поспать, пока не пришло время вставать, завтракать, провожать Влада и самому собираться на учёбу. Новую часть Костик успевает довести до ума и выложить на сайт, как раз в универе, когда между парами образовывается окно — заболел один из преподов.       Казалось бы, теперь-то можно выдохнуть и расслабиться. Он смог. Вопреки и назло своей неопытности в сексе и в целом жизненной незрелости, но большей частью всё-таки именно благодаря помощи Влада, он это сделал — успешно закончил все семь заданий! И даже успел получить довольно неплохое количество голосов читателей. Радуйся, Константа.       Но радоваться Костику не хочется, даже когда от Влада приходит сообщение.              VladyKa: «Поздравляю с успешным завершением челленджа! Ты молодчина, Константа!»       Костику становится не по себе. Влад так искренне за него рад, а он совсем расклеился.              Constanta: «Спасибо, но особо не с чем. Работы по популярным фэндомам мне всё равно не догнать».       VladyKa: «Ну и что? Зато твои голоса честные, без накруток и прочих махинаций. Удержаться в десятке лидеров уже очень круто!»              Constanta: «Наверное».              VladyKa: «Не наверное, а точно. Так что предлагаю вечером отметить!»              Constanta: «Если хочешь».              VladyKa: «Ты чего это нос повесил? Давай, после пар бегом домой, буду тебя ждать».              Constanta: «Ок».              После пар Костик идёт домой, всё отчётливее ощущая вайб того самого дня, когда они с Владом впервые увиделись вживую, — такая же странная апатия и желание исчезнуть без следа в промозглом февральском воздухе. Весь день это почему-то не выходит у него из головы.              Влад действительно уже дома и встречает его в прихожей. Забирает рюкзак, помогает снять куртку… Долго целует так, как всегда это делает, с жадной нежностью охватывая лицо Костика обеими ладонями. А потом, не давая опомниться, заграбастывает в охапку и тащит в комнату.       — Ещё раз поздравляю! — горячо произносит Влад, словно не замечая уныния Костика. — Это обязательно нужно отпраздновать. Я подумал, можно заказать пиццу или роллы. Или и то, и другое!       — Можно, — с трудом выдавливает из себя Костик. Сейчас ему абсолютно безразлично, что они будут есть, потому что аппетита всё равно нет.              — Кость, ну ты чего? — спрашивает Влад и тормошит Костика за плечо. — Что-то случилось?              Костик молчит, потупившись в пол, и мотает головой. А в этой самой голове кричит во весь голос одна-единственная мысль: да, Влад, ты случился!              — Чем мне тебя развеселить? — Влад явно не собирается отставать от него просто так. — О, знаю! Как насчёт того волшебного напитка, что ты пил в день нашего офлайн-знакомства? Я как раз по пути купил виски.              От этого предложения Костика буквально пробирает дрожь. Он словно взаправду попал в прошлое и очутился в том самом дне, когда увидел Влада на пороге… И влюбился в него — в то же самое мгновение, как увидел.       — Вряд ли чай с вискарём помогут мне влюбиться в тебя ещё сильнее, — бормочет Костик. Голос не слушается, и поэтому выходит хрипло и задушенно. — Потому что сильнее уже некуда.              На этот раз молчит Влад. Костик, наконец, отваживается поднять на него глаза. Видит широкую улыбку — ту самую, от которой у него в один миг снесло крышу. И не понимает, совсем не понимает, смеётся над ним Влад или нет. От отчаяния внутри рвётся какая-то последняя тонкая ниточка, и его самого прорывает.              — Эй, я тебе, между прочим, в любви признаюсь! — почти кричит Костик и, кажется, даже с силой бьёт Влада кулаком в грудь. — Если непонятно, могу повторить! Я. Тебя. Люблю.              — Понятно, — примирительно говорит Влад, поднимая руки — мол, сдаюсь. — Что тут непонятного.       — Ничего тебе непонятно! — не унимается Костик, но силы его покидают. Он уже едва не плачет — от нахлынувших разом эмоций, от собственной глупости, что решился сказать Владу о своих чувствах. — Да, я тупо влюбился в тебя в тот самый момент, когда увидел. Ты же такой, что вообще без шансов… А ты…              — А я, — спокойно, но настойчиво перебивает его Влад, — понял, что ты мне небезразличен, ещё когда мы просто переписывались. Когда я толком ничего про тебя не знал. Даже не был уверен, парень ты или девушка. Но, если честно, мне было всё равно. Я долго думал, как предложить тебе встретиться. А как увидел тебя, красивого, нежного, светлого, как ангел, убедился, что не ошибся в своих чувствах.              От такого простого и тихого признания у Костика перехватывает дыхание. Он Владу тоже небезразличен! Он. Не. Безразличен. Владу. Как ни переставляй слова, смысл — самый главный, самый важный — остаётся неизменным. И это пугает.       — Что нам теперь с этим делать? — спрашивает Костик.              — Почему ты думаешь, что с этим нужно что-то делать? — отвечает Влад.              — А ты считаешь, что не нужно? — не унимается Костик.       Влад тихо смеётся, обнимает его, сжавшегося в комок, и притягивает к себе.              — Хорошо, — говорит он. — Просто чтобы прекратить эти вопросы, скажу: нет, не нужно. Потому что всё хорошо. Сегодня, завтра, послезавтра. Есть и будет.              — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — упавшим голосом произносит Костик и теснее прижимается к Владу.       — Не закончится, — уверяет его Влад и нежно целует в висок. — И потом, вдруг ты первый меня разлюбишь.              — Нет-нет-нет, никогда! — с жаром отзывается Костик на это немыслимое предположение. — Но… Ты ведь тоже можешь меня разлюбить.       — Могу, — соглашается Влад и лукаво улыбается. — Или до конца жизни могу читать с тобой твои фанфики. И не только фанфики. Ты напишешь книгу и издашь её. Потом ещё одну и ещё. Будешь ходить на авторские встречи и раздавать читателям автографы. А я каждый раз буду сидеть в зале и жутко ревновать тебя к каждому восторженному почитателю твоего таланта. А потом мы состаримся вместе и умрём в один день.       Костик заслушивается и даже очень живо представляет себе эту картинку: два старика, он и Влад, медленно бредут вдвоём по парковой аллее, шурша жёлто-красными опавшими листьями, и вспоминают, как впервые увиделись благодаря нелепо написанной постельной сцене.       Он чувствует на своих губах улыбку, и как что-то, что непосильной тяжестью сдавливало весь день грудную клетку, уходит, растворяется без остатка. Как бы ни сложилось будущее, в настоящем он абсолютно счастлив.       Теперь уже сам Костик изо всех сил стискивает Влада в объятиях, прижимаясь к его груди.              — Знаешь, с такой фантазией ты мог бы сам писать книги, — говорит он с тихим смешком.              — Зачем? — отвечает Влад и целует его в макушку. — У меня есть ты.