Хела. Белая моль

Сознание возвращалось медленно, словно нехотя. Что было после того как я отпустила руку Тётушки, вспомнить даже под прицелом пистолета - не смогу. Первым я почувствовала запах. Влажная земля, перегной, цветы — но не те, к которым я привыкла за жизнь на Земле. Эти пахли острее, слаще, с каким-то непривычным металлическим оттенком. Вторым пришло тепло. Мягкое, обволакивающее, оно струилось отовсюду — от земли подо мной, от воздуха, от стен, которые я ещё не видела, но чувствовала кожей. Я открыла глаза и надомной нависали корни дерева. Огромные, толщиной как у векового дуба, они переплетались в причудливый узор, уходя куда-то вниз, в землю. Сами корни немного светились — слабым голубоватым светом, пульсирующим в такт чему-то, что я чувствовала где-то глубоко внутри себя. Чувства в груди отзывались на это свечение, сливаясь с ним, будто пытаясь мне что-то сказать, то, что я ещё не понимала. Я лежала в небольшом углублении между корнями — настоящем гнезде из мягкого мха. Мох тоже светился — бледно-зелёным, и от него исходило тепло. Я провела рукой по этому живому матрасу и чуть не рассмеялась: мох щекотал ладонь, будто тёрся о неё, вызывая у меня щекочущее чувство. — Нравится? — раздался в голове тихий голос Эйвы. — Это была идея Эйва-Эвенг, светящиеся мох, в нём нет насекомых, и он всегда тёплый. Он растёт только там, где хочет Эйва-Эвенг, чтобы нашим детям было тепло и мягко. Я улыбнулась, всё ещё не привыкнув к тому, что могу слышать её напрямую в голове. Приподнялась на локтях и осмотрелась. Пещера была небольшой — шагов десять в диаметре. Стены её образовывали всё те-же исполинские корни, но кое-где между ними виднелась сама земля — тёмно-фиолетовая, почти чёрная, с вкраплениями светящихся грибов. Грибы росли целыми участками — маленькие, на тонких ножках, их шляпки переливались всеми оттенками синего и зелёного. Один такой гриб, размером с мою ладонь, выпустил облачко спор, когда я случайно задела его ногой. Споры закружились в воздухе, мерцая, и осели на моей коже, не причинив никакого вреда — только лёгкое покалывание. На одном из корней, прямо над моей головой, распустился цветок. Я не сразу его заметила — он был полупрозрачным, почти невидимым, пока на него не падал свет от грибов. Но когда свет касался его лепестков, они вспыхивали ярко-фиолетовым, и внутри цветка загорались тысячи крошечных огоньков, складывающихся в причудливые узоры. — Это лунный лотос — шепнула Эйва. — Он раскрывается только когда чувствует присутствие моей силы. Ты ему понравилась. — Я цветам нравлюсь, это что-то новенькое — хмыкнула я, осторожно выбираясь из мохового гнезда — Прогресс однако. Мои босые ноги утонули в мягкой земле. Я сделала шаг, другой — и замерла, услышав тихое стрекотание у самого уха. На корне рядом с моей головой, сидело существо. Маленькое, размером с земную белку, с шестью прозрачными крыльями и длинным хвостом, который закручивался спиралью. Тельце его переливалось всеми цветами зелёного, а огромные фасеточные глаза смотрели на меня с явным любопытством. — Это лита — пояснила Эйва, и в её голосе послышалась улыбка. — Мои любимцы в мире. Они видят всё, что происходит на Эйва-Эвенг. Этот малыш просто проверяет, кто ты. Лита стрекотнул ещё раз, сделал круг вокруг моей головы и бесстрашно уселся мне на плечо. Я почувствовала лёгкое прикосновение его крошечных лапок — и вдруг поняла, что он... мурлычет? Издаёт тихую вибрацию, которая отдавалась приятным теплом в груди. — Он говорит, что ты пахнешь мной, — перевела Эйва. — Для всех существ Эйва-Эвенг теперь ты — часть меня. Они не причинят тебе вреда. Наоборот — будут защищать. — Даже хищники? — Даже они. Лита вспорхнула с моего плеча и исчезла в темноте между корнями, оставив после себя лишь слабый оседающий и постепенно исчезающий светящийся след. Я двинулась к выходу из пещеры. Корни расступились, пропуская меня, и я вышла наружу — и замерла. Свет. Его было так много, что после полумрака пещеры глаза заслезились. Но это был мягкий, золотисто-зелёный, он лился сверху сквозь полог листвы, окрашивая всё вокруг в тёплые тона. Я стояла на небольшом уступе, в нескольких метрах над землёй. Внизу простирался лес. Но это был не тот лес, к которому я привыкла. Деревья здесь были огромными, росли вверх — изгибаясь, переплетаясь, создавая причудливые арки и тоннели. Листья были огромными — те которые я заметила были с меня ростом, и каждый лист светился, будто по его жилам текла не вода, а жидкий свет. Между деревьями парили те, кого я сначала посчитала спиральными растениями — те самые, о которых мне рассказывала Эйва. Они перемещались в воздухе, медленно вращаясь, и от них исходил ровный голубоватый свет. — Это древесные Ватро — подсказала Эйва. — Они питаются спорами грибов и выделяют свет. Ночью здесь будет ещё красивее. Я сделала шаг к краю уступа, чтобы лучше видеть, и чуть не наступила на что-то мягкое. Внизу, прямо на широком листе, лежало существо, похожее на помесь земной гусеницы и ежа. Толстое, длиной с мою руку, оно было покрыто ярко-синими иголками, которые колыхались в такт дыханию. На спине у неё росли крошечные светящиеся цветы, которые если рассмотреть внимательно, медленно перемещались по спине "гусеницы". Существо подняло голову, уставилось на меня множеством мелких глазок, довольно фыркнуло — и поползла дальше по листу, подминая под себя мелкие веточки и что-то жуя. — Фенни-фенн, — подсказала Эйва. — Совершенно безобидный. Поедает опавшие листья и ветки. И очень любит, когда его гладят по иголкам. Но осторожно — они мягкие только когда он спокоен. Я усмехнулась и наконец спрыгнула вниз. Тело слушалось идеально. Новое, сильное, гибкое — я приземлилась на полусогнутые ноги совершенно бесшумно, даже не покачнувшись. Хвост помог сохранить равновесие — чисто инстинктивно, я даже не думала об этом. Земля под ногами пружинила — густой ковёр из мха и каких-то ползучих растений толщиной в ладонь. Я сделала несколько шагов, привыкая к новым ощущениям, и вдруг замерла. Звук был тихий, но настойчивый — журчание воды, и это было где-то совсем рядом. — Найди его — мягко сказала Эйва. — Ты хочешь пить. Я хотела. Очень. Во рту пересохло, а горло саднило — видимо, сказывалось то, что тело не пило с момента его создания. Я двинулась на звук, пробираясь между гигантскими стволами. Тропинки не было — но мне и не нужна была тропа. Тело само знало, куда ставить ногу, как перешагнуть через корень, когда нужно пригнуться под низкой веткой. По пути мне попадались всё новые существа. Стайка синих созданий, похожих на земных бабочек, но размером с ворону, вспорхнула с куста, который я задела плечом. Их крылья оставляли в воздухе светящийся след, который медленно таял, и от него пахло чем-то сладким, почти приторным. Маленький зверёк с шестью лапами и длинными ушами высунул голову из дупла в стволе поваленного дерева, уставился на меня круглыми золотистыми глазами — и спрятался обратно, но тут же высунулся снова, явно заинтересованный. — Сядук — представила Эйва. — Любопытный до безобразия. Если постоишь тихо, он вылезет и подойдёт поближе. Я остановилась. Замерла, стараясь даже не дышать. Сядук и в правду вылез, медленно, осторожно, делая шаг и замирая, он приблизился ко мне почти вплотную, потянулся носом к моей ноге и чихнул. От неожиданности я дёрнулась, и зверёк молнией умчался обратно в дупло, но через секунду снова высунул мордочку — уже фырча и сопя, будто говоря: «Ну и чего ты дёргаешься?» Вода до которой я всё же дошла, оказалась за небольшой поляной. Небольшой водопад — скорее даже просто широкий поток, падающий с трёхметровой высоты в круглое озерцо. Вода была кристально чистой, и на дне я видела светящиеся камни — жёлтые, оранжевые, красные. Небольшие белые рыбки плавали почти на поверхности. Я подошла к краю, опустилась на колени и зачерпнула воду ладонями. Она оказалась прохладной, и сладковатой на вкус — едва уловимо, будто в неё добавили каплю мёда. Я пила жадно, забыв обо всём, и только когда утолила жажду, подняла голову — и замерла. На противоположном берегу, всего в нескольких метрах от меня, стоял танатор. Я узнала его сразу, когда Эйва показывала мне образы, она говорила что это сильный и хитрый противник. Чёрная шкура, полосы, шесть лап, мощные челюсти и тот самый головной гребень, который раскрывается веером при атаке, сейчас гребень был сложен. Танатор просто стоял и смотрел на меня. Огромный — в холке он был выше меня раза в два. Это не хищник, а смертоносная машина, созданная природой Эйвой-Эвенг для долгой охоты. Я замерла, не зная, что делать. Сердце забилось быстрее, но страха не было. Странно, но я не чувствовала страха. Только настороженность и... любопытство? Танатор сделал шаг в воду. Потом другой. Медленно, осторожно, он пересёк озерцо, приближаясь ко мне. — Не бойся — прошептала Эйва. — Он чувствует меня в тебе, и он пришёл познакомиться. Танатор остановился в полуметре. Опустил голову, и я увидела его глаза — огромные, жёлтые, с вертикальным зрачком. Они смотрели на меня с чем-то, что я не могла определить. Но это точно не агрессия, и не голод. Что-то другое, что определять я так и не научилась. Я медленно протянула руку. Танатор фыркнул, и тёплый воздух ударил мне в лицо. Потом он ткнулся носом в мою ладонь — и замер. Его кожа была тёплой, шершавой, но под ней чувствовалась мощь — каждая мышца перекатывалась при малейшем движении. Я осторожно погладила его по морде, и вдруг услышала звук. Низкий, вибрирующий, он исходил из глубины груди танатора. Мурлыканье. Самый настоящий кошачий мур, только в сотню раз мощнее и громче. — Он доволен — улыбнулась Эйва в моей голове. — Танаторы — высшие хищники Эйва-Эвенг. Они редко подпускают к себе кого-то, кроме всадников, с которыми были связаны на всю жизнь. Я смотрела в жёлтые глаза зверя и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. — Бедный — прошептала я, разглядывая свежий шрам на его боку. — Кто тебя так? Танатор дёрнул ухом, будто понял. — Борьба за территорию — пояснила Эйва. — Он молод. Недавно отделился от прайда. Учится выживать сам. Шрам не опасен, но до сих пор болит. — Болит? — я нахмурилась и провела рукой над раной, не касаясь. Танатор согласно мурлыкнул. Наверное, это было глупо. Жалеть дикого зверя, который мог бы разорвать меня одним движением челюстей. Но во мне вдруг всколыхнулось что-то знакомое — память о тех временах, когда я ещё жила в чертогах Смерти и приручала существ намного страшнее. Я положила обе ладони на его бок, закрыла глаза и позвала течь через себя магии, что всё ещё теплилась внутри. Частицу силы, которую Эйва оставила мне в этом теле. Тепло хлынуло из груди, побежало по рукам, впиталось в раненую шкуру танатора. Я никогда не исцеляла, поэтому быть уверенной что так и надо — не могу. Танатор вздрогнул, дёрнулся, но не отпрыгнул. Наоборот — прижался сильнее, подставляя бок. Когда я убрала руки, шрам выглядел иначе. Посветлел, края стянулись, и даже шерсть вокруг перестала быть взъерошенной. — Ты молодец — Эйва замолчала — Ты исцелила его. Хела, не хочешь стать его всадником? — Не знаю, — честно ответила я, глядя, как танатор довольно трётся мордой о моё плечо. — Для тебя это было бы не плохо — задумчиво произнесла Эйва. — Охотиться ты пока сама не сможешь, а он сможет стать хорошим компаньоном. Танатор лизнул мою руку огромным шершавым языком и отошёл на шаг, но не ушёл — сел на берегу, как огромный пёс, и уставился на меня. — Кажется, я завела друга — усмехнулась я. — Кажется, ты завела друга — согласилась Эйва. — Это на всю жизнь. Танаторы не те, кто предают. Если они и заводят себе партнёра или дружескую связь, то это навсегда. Последние слова отозвались в груди особой теплотой. Не предаст. Я повернулась и пошла обратно, к пещере. Танатор поднялся и двинулся следом — бесшумно, как тень. — Будешь меня провожать? — спросила я. Он мурлыкнул в ответ.

××++-—-++××

Прошёл месяц. Месяц, который изменил всё. Я просыпалась в своём гнезде из светящегося мха, который каждую ночь заново укутывал меня теплом. Выходила наружу — и встречала рассвет. Солнце Эйва-Эвенг вставало медленно, окрашивая небо во все оттенки розового и фиолетового, и первые лучи всегда падали точно на поляну перед моей пещерой. Я полюбила эти минуты. Садилась на прогретый мох, подгибала под себя ноги, хвост обвивал лодыжки, и я просто сидела, жмурясь на солнце, как самая обычная кошка. Уши — теперь я знала, что они у меня кошачьи, подвижные, чуткие — ловили каждый звук леса. Шелест листьев, стрекот ватро, далёкие крики какой-то живности. Иногда я засыпала прямо так — под ласковыми лучами, свернувшись калачиком на мху. Танатор, я назвала его Тенью, за способность появляться из ниоткуда — ложился рядом, прикрывая меня своим телом, и тоже дремал. Его мурлыканье убаюкивало лучше любой колыбельной. Эйва не вмешивалась. Она была рядом — всегда, каждую свободную секунду. Я чувствовала её присутствие, даже когда она молчала. Просто знала — она здесь. Смотрит. Оберегает. Её голос звучал в голове, когда я нуждалась в совете. — Не ешь эти ягоды — сказала она однажды, когда я потянулась к ярко-красным плодам на невысоком кусте. — Они для На'ви безопасны, но в твоём новом теле вызовут несварение. Иди налево, там за рощей заросли дикой каро. Ягоды синие, с белыми пятнами — являются безопасными. Я послушно свернула налево, и Тень потрусил следом, согласно фыркнув — он тоже любил те ягоды. Большой куст каро нашёлся быстро. Кусты высотой с меня, усыпанные крупными синими ягодами с белым крапом, они свисали гроздьями, и каждая ягода светилась изнутри слабым голубоватым светом. Я наелась до отвала, перемазалась соком, и Тень довольно вылизал мне руку, собирая остатки. — Жадина — фыркнула я, но погладила его по морде. Он мурлыкнул. Иногда Эйва предупреждала об опасности. — Стой — шепнула она однажды, когда я бродила по лесу в поисках съедобных кореньев. — Слева, метрах в пятидесяти, патруль На'ви. Охотники. Они не причинят тебе вреда, но встреча с ними сейчас будет сложной. Ты ещё не говоришь на их языке. Обойди вон ту скалу и спустись к ручью — там они не ходят. Я послушно свернула, и Тень, который уже привык к моим внезапным манёврам, потрусил за мной. Я слышала далёкие голоса — певучие, гортанные, совсем не похожие на человеческую речь. — Я когда-нибудь встречусь с ними? — спросила я. — Когда будешь готова, — ответила Эйва. — И когда они будут готовы. Пока что ты учишься сама. Это важно. Я училась. Тело слушалось всё лучше. Я обнаружила, что могу без труда забираться на самые высокие деревья — когти на руках и ногах цеплялись за кору надёжнее любых скалолазных крючьев. Хвост оказался идеальным балансиром — с ним я чувствовала себя уверенно даже на самых тонких ветках. А ещё я обнаружила, что могу часто мурлыкать, что мне изредка удавалось на своей планете. Это случилось случайно. Я сидела на поляне, Тень дремал рядом, положив голову мне на колени, и я машинально гладила его по шкуре. Было так хорошо, так спокойно, что из груди сам собой вырвался низкий вибрирующий звук. Тень мгновенно проснулся, уставился на меня с восторгом и ткнулся носом в живот, требуя продолжения. — Я могу мурлыкать? Разве ты создала это тело не по образу На`ви? — Кошачьи повадки — в голосе Эйвы слышалась улыбка. — Твоё новое тело многое взяло от хищников Эйва-Эвенг. Мурлыканье — способ выражать удовольствие и спокойствие. Я задумалась. А ведь и правда, для многих животных — мурлыканье означает умиротворение и спокойствие. Здесь, на Эйва-Эвенг, я была свободна, тут нет общественных правил, которые сковывают по рукам и ногам. — А ты можешь помочь с обучением языка На'ви? — прошептала я, обращаясь к ней. — Я уж думала ты и не попросишь — ответила Эйва.

* - * - *_ - _* - * - *

Рычать и шипеть я тоже научилась быстро, так же как и говорить на языке На'ви. Первый раз шипение случилось, когда я наткнулась в лесу на небольшого хищника — помесь земной кошки и богомола, размером с африканского льва. Тварь явно не собиралась на меня нападать, но ей не понравилось моё присутствие, и она зашипела, угрожающе поднявший на задние лапы, став под три метра ростом, хотя голову с ядом и не метнула в меня, она просто хотела отпугнуть меня от своего места обитания. Я даже не успела подумать. Просто инстинкт — спина выгнулась, хвост взметнулся, уши прижались к голове, и из горла вырвалось такое злое шипение, такое, что я и сама испугалась. Зато тело встало в "боевую стойку кошки". Тварь испугалась сильнее. Поджала передние отростки и удрала в кусты, даже не оглядываясь. Тень, который всё это время наблюдал со стороны, одобрительно рыкнул. — Что? — спросила я, отряхиваясь. — Я похожа на хищника? Он лизнул меня в щёку, что, видимо, означало «да». Еда была простой. Ягоды, фрукты, съедобные коренья — Эйва всегда подсказывала, что можно есть, а что лучше обойти стороной. Но иногда хотелось мяса. Тень как будто чувствовал это. Он приносил добычу — небольших травоядных, похожих на земных оленей, но с шестью ногами и светящимися полосами на боках. Клал у моих ног и смотрел с таким видом, будто говорил: «Я старался, оцени и погладь». Я оценивала и гладила. Разделать тушу когтями оказалось проще простого — они когда я хотела становились острыми как бритва. Мясо я жарила на костре — да, огонь здесь добывался трением, но у меня было преимущество: я помнила земные навыки выживания, даже если само тело было другим. Тень ел сырое мясо, довольно урча. — Мы странная команда — говорила я ему, глядя на звёзды. — Кошка которая не умеет охотиться и чёрный танатор, который кормит эту же кошку. Он вилял хвостом в ответ. Иногда, в минуты тишины, я вспоминала прошлое. То как делала ловушки для соучеников, шутила над ними и преподавателями. Сбежала из Хогвартса и прихватила с собой всё что было в моих сейфах. — Те кто прийдут - пожалеют — прошептала я однажды ночью, глядя в небо, где среди чужих звёзд иногда мелькали огни пролетающих мимо метеоритов. — Ты готова защищать мою планету? — спросила Эйва. — Я готова защищать свой дом — ответила я. И это было правдой. Потому что за этот месяц Эйва-Эвенг стала мне домом. Её леса, её существа, её запахи и звуки — всё это было моим. Тень, который спал у моих ног каждую ночь. Светящиеся мох, который укутывал теплом. Литы, которые прилетали по утрам поздороваться. И Эйва. Тётушка всегда была рядом. Всегда помогала и ничего взамен не требовала. Однажды, возвращаясь с прогулки, я заметила, что возле моей пещеры что-то изменилось. Маленький росток, пробившийся между корней, зацвёл. На тонком стебле распустился бутон — нежно-голубой, светящийся, с лепестками, которые переливались всеми оттенками синего. — Это будущее Древо Душ — тихо сказала Эйва. — То самое, чьё семя я показывала тебе. Оно проросло и теперь ты связана с Эйва-Эвенг не только через меня, но и напрямую. Через это дерево ты сможешь чувствовать всё, что происходит на планете. Слышать голоса моих детей. Понимать их, даже без слов. Я опустилась на колени перед крошечным ростком и осторожно коснулась его листьев. Тепло хлынуло в руку, и вдруг я услышала. Шёпот. Множество голосов, сливающихся в один. Они говорили на языке, который я недавно выучила — и довольно хорошо говорила. Это место говорило со мной. — Спасибо, тебе Тётушка — прошептала я, и слёзы покатились по щекам. — Спасибо тебе за всё. — Это только начало твоего пути, дитя — ответила Эйва. — Ты ещё не знаешь, на что способна. Но скоро узнаешь. Скоро. Тень подошёл и ткнулся носом в моё плечо, заботливо вылизывая солёные дорожки на щеках. Я обняла его за шею и закрыла глаза.