фэшн из май депрэшн

5 января, 2026, Лондон “Некий Ландо Норрис”, сообщение от которого Джордж обещал еще восьмого декабря, появился лишь через месяц. Не то чтобы Оскар считал, он просто был внимателен к деталям и ко времени. И не то чтобы он вообще ждал, скорее просто держал в уме, что сообщение от чемпиона мира однажды может появиться. И оно, стоило отдать должное, появилось. Оскар наслаждался остатками небольшого перерыва, который должен был вот-вот закончиться, когда они с Джорджем отправятся на начало недели моды в Милане. До этого события оставалось чуть меньше двух недель, а потом они снова погрузятся в бесконечный марафон по всем главным городам моды. И пока Расселл наслаждался отпуском где-то на другом конце света со своим ненаглядным вице-чемпионом, Оскар старался лишний раз не высовываться из квартиры и проводил время со своей собакой, которую скоро снова придется отдавать под присмотр знакомым. Вивьен, так-то, тоже имела модельную карьеру, причем более стабильную, чем у него самого, у нее вон, даже фотосессии на март намечены были, так что скоро и ей придется вкатываться в рабочий график. Он курил на балконе, кутаясь в свитер, который стоил больше, чем месячная аренда этой квартиры, и лениво листал инстаграм. Фотографии спортсменов на пляжах, моделей в заснеженных горах, дизайнеров в экзотических локациях – все это навевало тоску и скуку. Его собственный отдых состоял из созерцания лондонской слякоти и наблюдения за тем, как Вивьен с очень осознанным видом следит за пролетающими голубями. Именно в этот момент экран телефона, как предвестник апокалипсиса, озарился сообщением от неизвестного номера.

Неизвестный, 15:31

привет

это ландо норрис :)

джордж дал мне твой номер, не пугайся

Оскар долгим взглядом смотрел на сообщения, всплывающие друг за другом, пока они не исчезли. После этого он с обреченным вздохом выключил телефон и перевел взгляд на Вивьен, которая с интересом свесила морду с балкона и смотрела на проезжающие мимо машины. И что ему нужно было ответить на эти сообщения? — Слышала? — спросил он у собаки, которая, услышав голос, навострила уши. — “Не пугайся”. Как будто я олененок Бэмби, а не человек, дважды в год преживающий по тридцать показов в месяц. Вивьен вздохнула, словно могла разделить всю его боль. Оскар и без того не горел желанием заводить новые знакомства, а после трехмесячного спектакля под названием “Джордж Расселл и его благотворительная акция по перевоспитанию неандертальца”, он поставил крест и на любых знакомствах со спортсменами. И хотя, по отзывам все того же Джорджа, у Ландо со вкусом все было куда лучше, Оскар не оставлял опасений, что и у него весь шкаф был забит футболками с логотипом Ред булла. Чемпионство в гонках еще не было гарантией умения выбирать одежду. Тем более не стоило доверять Расселлу, который теперь состоял в отношениях с этим самым Ферстаппеном. В плане эстетического вкуса у него явно случился кризис. Когда Джордж впервые упомянул о Ландо как о гонщике, снявшемся для британского Vogue, Оскар даже немного заинтересовался. Полистал его инстаграм, порассматривал однотипные фотки с гоночных уикендов и забыл о нем на следующий же день. Потом, когда месяц назад Расселл сказал, что Норрис изъявил желание познакомиться с ним, а Джордж без задней мысли поделился контактом, Оскар решил проверить новости о пилоте еще раз. Оказалось, за эти пару месяцев Ландо успел стать чемпионом мира, после чего отправился в долгий запой и марафон вечеринок, отмечая эту победу. Видимо, только сейчас, к первым числам января, он пришел в себя достаточно, чтобы откопать номер Оскара и написать ему. Вы, 15:46 я и не пугаюсь поздравляю с чемпионством, ландо норрис надеюсь, голова не сильно болит после месячного запоя?

Неизвестный, 15:46

о, так ты видел

голова в полном порядке, спасибо!

а ты как отметил новый год?

на каком-нибудь гламурном ужине с шампанским и морепродуктами?

Оскар фыркнул. Он встретил Новый год, засыпая на диване под бой курантов в компании Вивьен и полной миски собачьего корма – для нее, не для него, к счастью. Но Ландо этого знать не стоило, да и телефон к тому моменту уже был отложен, а Пиастри тушил сигарету в пепельнице, присаживаясь рядом с Вивьен и почесывая ее за ушком. О Норрисе он особо не беспокоился, все-таки многие люди писали ему в личные сообщения, но это никогда не заканчивалось чем-то серьезным. Ледяная супермодель Оскар Пиастри ни разу не появлялся на публике ни с кем, кроме своего стилиста и лучшего друга в одном лице. 17 июля, 2022, Рим Воздух в квартире был сладковатым и тяжелым, почти густым. Цветы в вазе, подаренные ему неделю назад, уже давно осыпались, сколько бы Оскар не пытался подрезать стебли и менять воду. Теперь же он собирал сумку, чувствуя на спине липкий взгляд. Футболка, джинсы, паспорт. Наблюдение за ним начинало ощутимо раздражать, но он предпочитал не оборачиваться и не затевать новую ссору, которая бы превратилась в перебрасывание пустыми оскорблениями и попытками задеть побольнее. Бумажник, зарядка, витамины. Когда все немногочисленные вещи были собраны – он не планировал уезжать надолго, да и не держал в этой квартире ничего важного – и прятаться за сумкой больше не выходило, Оскар все-таки обернулся, наткнувшись глазами на чужое недовольное и мрачное выражение лица. — У меня фотосессия через два дня. — на самом деле Пиастри не хотел уезжать. Этот отпуск в Риме казался прекрасным сном, даже если временами был похож на кошмар. Оскар хотел бы растянуть отдых и остаться с Джейкобом, наслаждаясь прогулками по каналам и музеями, а вечера проводя в его объятиях, позволяя себе поверить в то, что он любим и желанен даже за пределами обложек. Но контракт все еще был контрактом, и отказываться от него было поздно. — Опять. — в холодном голосе чувствовался яд, пусть и скрытый под разочарование. Мужчина хмыкнул, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку дивана. — Конечно, Лондон ведь не сможет прожить без своего хрупкого божества даже месяца. Я мог бы поехать с тобой, почему не зовешь? — Тебе будет нечего делать там. Я вернусь меньше, чем через неделю. — Оскар надеялся сдержать разрастающийся конфликт, из последних сил пытаясь сохранить хрупкое равновесие, похожее на карточный домик. — Или ты просто не хочешь появляться там со мной? Бережешь свою репутацию? — Джейкоб поднялся, пытаясь то ли напугать Оскара, то ли не имея сил сдержать эмоции в неподвижной позе. — Ледяной принц Лондона! Ты на каждом втором баннере, но попробуй найти хоть одну живую фотографию с тобой. Я уже молчу про себя, мы вместе три месяца, а ты все еще прячешь меня, как грязное белье! Это была старая и заезженная пластинка. Оскар никогда не появлялся с Джейкобом где-то на публике в качестве пары, даже здесь, в Риме, они никогда не держались за руки и не шли слишком близко друг к другу. Пиастри не хотел вмешивать личное в свою профессиональную деятельность. Его жизнь и без того была достаточно публичной, учитывая все скандалы в прошлом и неоднозначность того, что он создал своими силами. Образ “героинового мальчика” вызывал столько же скандалов и осуждения, сколько и восхищения вперемешку с обожанием. Так что отношения Оскар старался держать за пределами объективов, не желая смешивать эти два ада. Джейкоба это, очевидно, не устраивало. — У меня контракт. — упрямо повторил Пиастри, используя это как последний и самый приемлемый аргумент. Но даже он рассыпался под чужим злым взглядом. — Это работа, ты должен понимать. — О, я понимаю! Только вот не понимаешь ты! — Джейкоб подошел ближе, и Оскар рефлекторно дернулся назад. — Это не работа, а болезнь! Ты просто не можешь остановиться. Тебе нужно постоянно доказывать, что ты самый красивый, самый тонкий и изящный. Вот только за всем этим ничего нет. Звенящая пустота! — Заткнись. — просипел Оскар, чувствуя, как внутри мешаются страх и злость. — Ты смазливый мальчик с обложки, громкое имя в заголовках, модный тренд во плоти, но что за всем этим? Ты абсолютно пустой, когда не скрыт за камерами и под слоями дизайнерских шмоток. Если только ты не пытаешься глушить эту пустоту своим порошком, да? — Заткнись! Это был удар ниже пояса. Оскар сжал ладони в кулаки, стиснув челюсти. Он пытался завязать. Он проходил терапию, обещал Джорджу больше не употреблять, обещал самому себе, да даже Джейкобу. Клялся, что теперь его “героиновый шик” не связан с наркотиками, что зип-пакетики остались в прошлом. В основном это было правдой, но правдой было и то, что в особенно тяжелые дни, когда съемки затягивались и становились похожими на пытку, он срывался. Нечасто, скрытно, не вовлекая в это ни Джорджа, ни своего парня, ни лечащего врача. Но Джейкоб, видимо, узнал, и теперь использовал это как последний аргумент. В горле стоял ком. Не от слез, нет, слез у него уже давно не было. Скорее от беспомощности и режущей правды этих слов. — А что, я говорю неправду?! — мужчина подошел ближе, и Оскар с подкатывающим ужасом осознал, что отступать некуда – позади была стена. — Ты же не ешь и не спишь, постоянно выблевываешь ужины в ванной! А когда все это становится слишком реальным и пугающим, упарываешься, прячась за порошком в своей сладкой сказке. Прекрасный, идеальный, дорогой Оскар Пиастри. И мертвый. Мой личный анорексичный торчок, завернутый в одежду от кутюр. Самая модная зависимость сезона. Как думаешь, твои фанатики оценят такую правду о тебе? — Ты не посмеешь. — его голос звучал незнакомо, будто чужой, не принадлежащий ему. И уверенности в нем тоже не было. — Ты уверен в этом? — на лице Джейкоба растянулась ухмылка, похожая на оскал. — Мне кажется, что пора признать очевидную правду. Твой “шик” давно прошел, остался лишь героин, Оскар. Или что там у тебя за дрянь? Ты пустышка, красивая обложка, но не более того. Милая мордашка в коллекции, но не парень, которого можно любить. — мужчина обхватил его подбородок пальцами, поднимая его на себя. Это было последней каплей. Ядовитая смесь правды и лжи, приправленная ненавистью и презрением, больше не скрытыми за фальшивыми словами о любви. И сколько бы Оскар не пытался удержать эти отношения на плаву, сколько бы не искал проблемы в себе, сколько бы оправданий не придумывал – все это не могло скрыть того, что спасать уже давно было нечего. Он оттолкнул Джейкоба, хватая собранную сумку с кровати и быстро направляясь к выходу. — Оскар! — в спину прилетел громкий и злой вскрик. — Ты не можешь просто уйти, проигнорировав все это! — Могу. — Оскар не обернулся, подбирая с тумбы свой телефон. — Я больше не вернусь. Ни к тебе, ни в Рим. Он выскользнул из квартиры, закрыв дверь, за которой все еще слышались крики, превратившиеся в пустой гул. Пробежав несколько лестничных пролетов, Оскар замер, приваливаясь спиной к стене и закрывая глаза. Его потряхивало, а рука почти дернулась к сумке, во внутреннем кармане которой лежал зип-пакетик с порошком, но Пиастри остановил себя, делая глубокий вдох. Чужие слова все еще звучали в голове, не давая заглушить боль и страх привычным способом. Он потянулся к телефону. Вы, 16:43 я порвал с джейкобом и сейчас поеду в аэропорт встретишь в лондоне?

Джордж, 16:44

Конечно

Не наделай глупостей, пожалуйста

Мы с Вивьен будем ждать

Оскар зажмурился, блокируя телефон и запихивая его обратно в карман. Немного придя в себя, он все-таки вышел наружу, вытаскивая из кармана смятую пачку сигарет и оглядывая улицу в поисках такси. В Рим он больше не возвращался, избегая столицу Италии, как огня. 21 января, 2026, Париж — Сюда едет Льюис Хэмилтон. — Джордж оторвался от телефона с таким видом, будто объявлял о визите королевской особы, и поднял взгляд на Оскара. Тот лениво потягивал колу без сахара через трубочку и без особого интереса читал посты в твиттере, последнем бастионе нефильтрованного интернет-безумия. Расселл уже давно избавился от этого небогоугодного приложения, а вот Оскар наслаждался всем доступным бредом в нем. Он замер на несколько секунд, прокручивая в голове список всех известных ему моделей, дизайнеров, стилистов и редакторов, но так и не смог вспомнить никого с таким именем. Оскар побарабанил пальцами по баночке колы, а потом вернул взгляд к Джорджу. — Это кто? — спросил он для проформы, пока Расселл уже агрессивно выстукивал на телефоне сообщение, видимо, координируя это “историческое событие”. — Стыд и позор, Оскар. Это семикратный чемпион мира Формулы-1. — со вздохом ответил Джордж, не отрываясь от экрана. А потом, внезапно и хитро улыбнувшись, добавил. — С ним будет Ландо Норрис. Он-то, наверное, более интересующий тебя чемпион, а? — и, после еще одной небольшой паузы, в которую глаза Оскара успели совершить полный оборот вокруг своей оси, он завершил мысль. — Они, кажется, едут на показ Dior Homme. — На эту безвкусицу?! — Оскар чуть не подавился колой, глядя на Джорджа с неподдельным отвращением. Стилист засмеялся, запрокинув голову. — Смелое заявление для того, кто послезавтра будет щеголять на показе Comme Des Garcons. Я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю эти намордники, как из “Пилы”. — Джордж показательно содрогнулся, а потом дотянулся до Оскара и забрал колу зеро, делая пару глотков. — Так ты сам там стилистом подписан. И меня за компанию вписал. — парировал Оскар, вскинув бровь, а потом безразлично пожал плечами. — Экспериментальная японская мода. Я лишних вопросов вообще не задаю. — Еще бы ты со своим гонораром вопросы задавал. — Джордж вернул банку, а потом откинулся на диван и улыбнулся. — Но с Льюисом и Ландо поздороваться нужно. До подготовки к твоему выходу с Ami Paris как раз успеем. Оскар вздохнул, решая не спорить, и вернулся к телефону, открывая сообщения, чтобы написать Ландо. С пятого января они даже пару раз переписывались, пока у Оскара не началась беготня с неделями моды. Норрис лайкнул его подборку фоток с Вивьен и задал пару вопросов про то, не напряжно ли каждый раз перед отъездом оставлять ее на кого-то. После этого спросил, сколько будет длиться его заезд по странам со всеми этими показами и поинтересовался, смогут ли они увидеться в перерывах между этим. Оскар уклончиво ответил, что в его ближайшие планы входят выживание и сожаление о выборе карьеры, и диалог не пошел дальше. Но Ландо, кажется, нашел обходной путь и приехал сам. Вы, 12:37 показ диор?

Ландо чемпион Норрис, 12:39

приятно знать, что ты следишь))

может увидимся? или ты будешь занят подготовкой?

Вы, 12:43 посмотрим, чемпион не могу ничего обещать Оскар ухмыльнулся телефону и отложил его в сторону, решая сбежать на перекур в туалет. Это место пока оставалось чуть ли не единственным, где Пиастри не боялся быть пойманным прессой. А теперь, когда он решил следить за своим образом и ограждаться от всего, что могло напоминать о его прошлом, практически любое пространство превращалось в заминированное поле. На встречу Джордж его все-таки вытащил. Оскару пришлось переодеться из черной футболки во что-то более приличное, так что он выбрал алую рубашку с цветочной вышивкой на груди и брюки темно-бордового оттенка. Что-то похожее должно быть на показе Amiri, и Оскар уже положил глаз на несколько образов оттуда, готовясь выкупить их при первой возможности. Все-таки супермодели неправильно появляться на публике в чем-то меньшем, чем брендовые и люксовые вещи. И теперь, когда Пиастри имел возможность покупать все это, он не собирался соглашаться на альтернативы. — Волнуешься? — Джордж поправил свой пиджак и очки, направляясь к выходу, куда, кажется, должны были подойти Льюис и Ландо. — Из-за чего? Я тебя умоляю, чемпионы в езде на машинках пугают меня куда меньше, чем некоторые стилисты в гневе. — хмыкнул он, а Джордж сделал наигранно обиженное выражение лица и схватился за грудь. — Ты чуть не откусил мне голову, когда я потерял в примерочной твой двусторонний скотч! С этим Расселл спорить не стал. На улице царил привычный хаос индустрии: вспышки, крики, море лиц. Оскар улыбнулся уголками рта, сохраняя нейтрально-дружелюбное выражение лица, и просканировал толпу взглядом, натыкаясь на Ландо. Тот выглядел, как впечатленный и радостный щенок, не знающий, за что зацепиться. Льюис негромко говорил с ним о чем-то, видимо, давно привыкший к суете вокруг него. Джордж окликнул их, подходя ближе, и Оскар последовал за ним верным протеже. — Джордж. — Хэмильтон приветливо улыбнулся и пожал его руку, спрашивая что-то о их расписании и о том, не отвлекли ли они стилиста своим приездом. Ландо в это время наконец-то сфокусировался на чем-то одном и этим чем-то – точнее, кем-то – оказался сам Пиастри. — Привет. Приятно тебя увидеть. — Норрис вмиг оказался рядом с ним, протягивая ладонь. Оскар пожал ее с той же легкой и непринужденной улыбкой, не затрагивающей его глаз и не обнажающей зубов. — Выглядишь… прекрасно, если честно. — Рад слышать. От меня не стоит ожидать меньшего, сам понимаешь. — Оскар склонил голову к плечу, а потом повернулся к семикратному чемпиону. — Льюис. — Лондонский принц, Оскар Пиастри. — Льюис пожал его ладонь и улыбнулся, сканируя Оскара взглядом. Это прозвище было одним из многих, какие давали ему в прессе. И, надо признать, оно не было самым худшим. Хотя ассоциация его с Лондоном все еще ощущалась странно. Такое куда больше пошло бы Джорджу. — Приятно лично встретить мальчика, возродившего героиновый шик и вернувшего его в тренд. Улыбка пропала с лица Оскара, сменившись слегка сведенными к переносице бровями. Это клеймо, пожалуй, было самым частым, что слышал Пиастри в свой адрес. И, надо признать, не безосновательным. Оттого, однако, не более приятным. — Как я его возродил, так и похоронил. — голос прозвучал напряженнее, чем он планировал. — Это не лучший тренд для возвращения в массы, согласитесь. — Оскар попытался вновь улыбнуться, хотя эта улыбка наверняка выглядела паршиво. — Не хочу тебя расстраивать, Оскар, но ты сам понимаешь, пока ты не делаешь никаких заявлений на эту тему, этот тренд все еще закреплен за твоим образом. И, надо признать, людям это нравится. — уклончиво ответил Льюис, пожав плечами и мельком оглянувшись на кишащих кругом репортеров. — Мода на девяностые и на ностальгию достаточно сильна. Как наркотик. — И я не имею к ней никакого отношения сейчас. — Оскар поджал губы, почувствовав легкое и предостерегающее прикосновение Джорджа к его плечу. Не лучшая тема для обсуждения здесь. — А мои слова не остановят массовое помешательство. Поэтому не вижу смысла делать громких заявлений. — Ошибаешься, Оскар. Такие слова всегда имеют вес. — Льюис прищурился, глядя на него, а потом вновь улыбнулся, как ни в чем не бывало. — Бесподобно выглядишь, кстати. Тебе идет бордовый. — Спасибо. Извините, мне нужно идти. Оставлю вас на Джорджа. — Пиастри кивнул стилисту и развернулся на каблуках, направляясь прочь из толпы. Не в здание, а за него. Кажется, где-то там должна быть небольшая терраса, закрытая для посторонних. Судя по шагам за спиной, кто-то все-таки направился за ним. Оскар хотел было огрызнуться на Джорджа, но этим человеком оказался Норрис, который молча поравнялся с ним и пошел в том же направлении. Он не стал этого никак комментировать, решив, что Ландо, наученный ошибками старшего гонщика, не будет поднимать эту тему. Да и пообщаться лично с ним все же хотелось, как бы Оскар не вертел носом. Было интересно выйти из привычной среды и познакомиться с человеком не из модной индустрии. Возможно, это пойдет ему на пользу. На террасу их пустили без лишних вопросов, стоило Оскару показать свой пропуск и сказать, что Норрис здесь с ним. Прихоти моделей, особенно его уровня, часто спускали с рук. Зато здесь не было репортеров, только стилисты и модели, каждую из которых Пиастри знал лично. Но он все равно отошел подальше и несколько раз оглянулся, проверяя, нет ли поблизости объективов, направленных на них, прежде чем достать из кармана брюк пачку сигарет. После этого он все же обратил внимание на Ландо, который с интересом оглядывался вокруг. — Ты был до этого на каких-нибудь показах? — поинтересовался Оскар, предлагая гонщику пачку, от которой тот отказался легким движением головы. — Не бойся, здесь нет камер. — Я бросил. — Ландо снова мотнул головой, задержав взгляд на тонких пальцах Пиастри, а после посмотрел в его лицо. — Нет, не был. Это мой первый показ, я просто… Льюис сказал, что поедет, а ты как раз писал, что будешь в Париже. — Приехал ради меня? Мило. — Оскар зажал сигарету между зубами и щелкнул зажигалкой, улыбнувшись уголком губ. — Но мой показ только в восемь. Ami Paris. — Я подожду, у меня все равно никаких планов. — Ландо пожал плечами, послав мягкую улыбку в ответ. Оскар отвел взгляд в сторону, стараясь не цепляться за нее взглядом слишком сильно. Это было лишь хорошее знакомство, и он бы предпочел оставить его в этих рамках. В конце концов, из того, что он узнал о Ландо за время короткого поиска в интернете и социальных сетях, стало понятно, что список его спутниц был больше похож на каталог моделей. Да, это всегда были девушки, но чемпион мира мог оказаться и бисексуалом, не так ли? И Оскар не был намерен пополнять его список “красивых wag”, даже если Норрис не казался таким уж плохим вариантом на первый взгляд. В конце концов, Пиастри был гораздо большим, чем потенциальным трофеем в списке бабника, не так ли? Да и о серьезности намерений Ландо не заявлял, так что Оскар не думал в эту сторону слишком много. В отличие от самого пилота, который все никак не отрывал от него взгляд, наблюдая, как медленно тлеет сигарета в чужих пальцах. — И как тебе клеймо чемпиона, Ландо? — поинтересовался Оскар, решив разбавить повисшее молчание нейтральной темой. — Клеймо… я бы назвал это статусом. — Норрис забавно фыркнул, сморщив нос. — В любом случае, пока непривычно. Как будто я попал в давнюю мечту, которая стала реальностью. Странное ощущение, но приятное. — Непривычно, но ты уже сменил номер на единицу. — заметил Оскар, послав ему короткую полуулыбку. — Это больше для команды и для людей, которые были рядом со мной. Думаю, им будет приятно иметь такое подтверждение их заслуг. — Ландо потер затылок, взлохмачивая и без того непослушные кудри. — Мне нравится твой акцент. Ты из Австралии, да? — Ага. Лондонский принц из Мельбурна. — Оскар потушил сигарету в пепельнице, опираясь локтем о перила террасы. Он поджал губы, тихо хмыкнув. — В моделинге не принято разговаривать слишком много, так что я не смог от него избавиться. — А мне нравится. — тут же ответил Ландо, вызвав на лице Пиастри еще одну небольшую снисходительную улыбку. А потом между ними снова повисло молчание, во время которого Норрис все еще смотрел на него. Оскар не придавал этому большое значение, в конце концов, он знал, что был красив, это подтверждали и его статус, и популярность, и множество таблоидов с его именем. Так что если Ландо находил удовольствие в том, чтобы созерцать его, Оскар не был против. Он привык быть объектом всеобщего обожания. И это было в какой-то степени приятно. Но Норрис, очевидно, мялся, не решаясь спросить что-то, волнующее его. — Пенни за твои мысли? — подтолкнул его Оскар, смотря на гонщика и склоняя голову к плечу. — Я… Героиновый шик. Мне интересно, как так вышло, но я не хочу спрашивать. Ты не обязан отвечать, просто… Это необычный стиль, мне интересно, почему именно он? — Ландо, очевидно, стушевался под его взглядом, теряя всю свою спесь. Мило. — Однажды я расскажу тебе. Это долгая история. — Оскар махнул рукой, словно отгоняя эту тему. — Так почему именно Dior? Это же такая безвкусица! Не в целом, но этот их показ – просто кошмар. — Я еще не видел его, не спойлери! — Ландо засмеялся, перехватывая его ладонь и ненадолго задерживая взгляд на кольцах на руке Оскара. Нагло стянув одно из них, он принялся вертеть украшение в руках, оценивающе рассматривая его. — А где еще ты выходишь? Не один же у тебя показ за всю неделю. И пока Оскар пустился в пространные объяснения того, как устроены недели моды и по сколько раз он выходит на каждой из них, будучи супермоделью, Ландо продолжил рассматривать его, не выпуская украденное кольцо из пальцев и периодически докидывая вопросы. И было в этом разговоре что-то странное и на удивление приятное, что никак не отпускало Пиастри, даже когда пилот вернул украшение и умчался на злополучный показ Dior. 15 февраля, 2026, Нью-Йорк — Это просто абсурд, что мы должны праздновать мой день рождения прямо здесь, когда я весь день занят тем, что одеваю моделей и отговариваю их от панических атак! — Джордж закатил глаза, всплеснув руками, пока Оскар с легкой ухмылкой наливал позаимствованное – точнее, нагло украденное с прошлого показа, – шампанское в их бокалы. В конце концов, праздник есть праздник, даже если похож он скорее на подготовку к концу света. — Мы делаем это каждый год. Кто же виноват, что ты родился в разгар нью-йоркской недели моды? — Возможно, это было предзнаменование на всю мою оставшуюся жизнь. — пожал плечами Расселл, перехватывая бокал из его руки и делая несколько глотков. — Но это все равно несправедливо! — Comme ci comme ça. — Оскар махнул рукой, предлагая бокал модели, стоящей перед ними. Та мотнула головой с легким испугом и ощутимым смущением, и Пиастри пожал плечами, делая свой глоток. До показа было еще достаточно времени, но Джордж, будучи тревожным перфекционистом, всегда предпочитал делать всю работу заранее, чтобы, если что-то пойдет не так, он успел привести это в порядок. Еще и время на истерику бы осталось! Оскар лениво наблюдал за тем, как Джордж закалывает чужое платье булавками, а потом перебирает украшения, лежащие на столике рядом, выдавая модели собранный заранее сет. Они уже прошли огонь, воду и половину сезона “модных недель” и, по крайней мере, окончательно отстрелялись с мужскими показами, так что теперь у Пиастри было куда больше свободного времени, потому что его выходов стало куда меньше. Однако бросать Джорджа одного в этом модном аду он не хотел, поэтому старался болтаться рядом и помогать, чем мог. Например, подливать в его бокал шампанского. Все же лучше, чем ничего. Такой себе вклад в высокое искусство. Знакомый, и оттого не менее бесящий голос донесся из-за двери примерочной, уточняя, где он может найти Джорджа Расселла. На губах Оскара расползлась хитрая ухмылка, пока он наблюдал, как лицо стилиста меняется за считанные секунды, проходя все стадии от шока к раздражению и замирая в притворном возмущении. — Ферстаппен, черт тебя дери! — Джордж сорвался со своего места и высунулся в коридор, маша рукой. Оскар, воспользовавшись моментом, вновь предложил модели перед ним шампанское, шепнув “тебе это понадобится”. — Господи, как ты умудряешься везде пролезть? Мне стоит серьезно поднять вопрос об охране на этих показах! — Я поразительно хорошо убеждаю людей, и я все еще четырехкратный чемпион, даже если не действующий. — Макс беспардонно вошел в примерочную, не обращая внимание на остальных присутствующих, и втянул Джорджа в поцелуй, цепляясь за его затылок. — С днем рождения, именинник. Модель все-таки приняла бокал из рук Оскара и осушила его одним большим глотком, заставив Пиастри рассмеяться. — Пиастри. И тебе привет. — Макс, наконец-то оторвавшись от Джорджа, махнул ему ладонью в приветствии, после чего вновь уставился на Расселла. — Почему ты вообще работаешь в свой день рождения? — Радуйся, что твой день рождения не попадает на гоночный уикенд. — отмахнулся Джордж, возвращаясь к модели и проверяя аксессуары на ней. — Зато он выпадет на твою неделю моды в Париже, так что жди еще один визит. — Макс приземлился на диванчик рядом с Оскаром и без зазрения совести перехватил бокал шампанского Джорджа, который так и стоял недопитым на подлокотнике. — И вообще, я пришел к тебе с подарком! — он запустил руку в карман, доставая из него автомобильные ключи. Стоило признать, что на них болтался брелок с логотипом Вивьен Вествуд, что добавляло несколько очков в его карму. Оскар присвистнул, засмеявшись. — На секунду я подумал, что ты достанешь презервативы. — Идиот. — бросил ему Джордж, прежде чем обернуться и уставиться на ключи в руке Ферстаппена. — И ты тоже! Макс, мы встречаемся несколько месяцев и ты даришь мне машину?! — Я думал над тем, чтобы подарить тебе частный самолет, учитывая, твой график перелетов, но решил приберечь это до ближайшей годовщины. — спокойно произнес Макс, улыбнувшись еще шире, когда Джордж показательно закатил глаза. — Мерседес, как ты и хотел. — Честное слово, однажды я придушу тебя подушкой во сне. — Джордж фыркнул и забрал ключи, пряча их в свой карман, прежде чем наклониться к Максу и поцеловать его в губы. Модель, все еще стоящая рядом, молча протянула Оскару пустой бокал, и он воспользовался возможностью отвлечься от этой парочки, наполняя его новой порцией шампанского. — Кстати, о Мерседесе. — Расселл, оторвавшись, оживился и повернулся к Оскару, дотянувшись до своего телефона и копаясь в нем несколько секунд. — Мне сегодня твой написал. На, вон, посмотри. — Ландо не мой. — автоматически ответил Оскар, тут же натыкаясь на ухмылку Джорджа и на смешок Макса. Видимо, он только подтвердил его слова этой репликой. — Ой, да ну вас. Он забрал телефон из чужой руки, просматривая короткую переписку с Норрисом. Тот поздравил стилиста с днем рождения, а потом спросил, не болеет ли Оскар за Мерседес, приложив фотографию. На ней был сам Пиастри с показа Y-3 от 24 января в Париже, в куртке Мерседес. Он на несколько секунд задержался на фотографии, рассматривая и оценивая ее, после чего тихо хмыкнул. Такой интерес от пилота, обращенный не к самому Оскару, а к Джорджу, был как минимум забавным. Задумавшись над ответом на несколько секунд, Пиастри ухмыльнулся, зажимая кнопку записи голосового сообщения. — Я ни за кого не болею, Ландо. Но могу начать болеть за Макларен. — намеренно мягким и приглушенным, почти игривым голосом произнес он. — В конце концов, если за кого-то и стоит болеть, так это за победителей, а? Когда сообщение было отправлено, Макс разразился громким смехом, заполнившим всю примерочную, а Джордж закатил глаза, забирая телефон и давя собственную улыбку. 28 марта, 2026, Гран-при Сузуки Ландо задумчиво сидел в водительской комнате, крутя телефон в руках и пялясь то ли в стену, то ли в далекое и непостижимое “ничто”. Он даже не разблокировал гаджет, уже зная, что его там ждет. Пара десятков уведомлений из инстаграма, сообщение от мамы, возможно пара от команды, но абсолютная пустота от одного конкретного австралийского принца. Квалификация уже закончилась, он финишировал на P4, что было не так уж плохо. Не восторг, конечно. В прошлом году из-за такого результата он бы сокрушался, но сейчас мысли были заняты другим. Попытками наладить личную жизнь, если точнее, хотя и там успеха не предвиделось. Дэн уже привычно ввалился к нему, жуя банан и выглядя довольным. P3, хороший результат для человека, катающего за Макларен с 2021 года. Он развалился на диване напротив, вытягивая свои бесконечные ноги и устраивая их в опасной близости от бедер Ландо. Судя по всему, ему было невыносимо скучно ждать брифинга, так что он решил подонимать Норриса. — Если ты так и продолжишь пялиться в эту стену, то прожжешь в ней дыру. А титул за это не дают, даже по старой памяти. — Дэн потянулся и ткнул его носком кроссовка в бедро, заставляя Ландо вздрогнуть и посмотреть на него. — Ну ничего, я готов уступить место сокоманднику. — шутливо бросил Норрис, закатив глаза и машинально отпихнув ногу Риккардо от себя. — Когда там последний раз чемпионом мира становился австралиец? В восьмидесятом? — Как мило с твоей стороны помнить это. Или… — лицо Дэна моментально повеселело, и он хитро ухмыльнулся своей всезнающей улыбкой, заговорчески наклоняясь к Ландо. — это связано с той симпатичной моделью из Австралии, за которой ты ухлестываешь? — Откуда ты…? Боже, Дэн, я даже знать не хочу. — Ландо закрыл лицо ладонью, недовольно и страдальчески застонав. — О нет, я раскрыл вселенскую тайну! — Дэн раскатисто засмеялся, ткнув Ландо носком кроссовка под ребра. — Ты пролайкал все его фотографии вплоть до девятнадцатого года, а еще спрашиваешь меня, откуда я знаю! Да все твои подписчики знают, успокойся. — Риккардо покачал головой с притворной жалостью. — Моя племянница-подросток более скрытна в своих симпатиях к поп-звездам. — Заткнись. — недовольно простонал Ландо, утыкаясь лицом в прохладную кожу дивана и откидывая телефон. Нет, конечно, он понимал, что это произойдет, но перед Риккардо все равно было ужасно неловко. Как влюбленный школьник, ей богу. Чемпион мира, как же. И ведь Дэн это так просто не отпустит. — Ладно, ладно, молчу. — Дэн сменил гнев на милость, но в глазах осталась веселая искорка. Он подобрал свои длиннющие ноги и метко выкинул шкурку от банана в урну в углу. — Так значит, это о нем ты думал весь уикенд? Писал ему хоть что-то, или ограничил заигрывания лайками? — Писал. И мы даже виделись на неделе моды в Париже. — Ландо, наконец, оторвался от дивана, показывая пылающее лицо. — Он совсем другой, когда нет камер и прессы. Остроумный, живой. И смех у него милый, такой… — Норрис замолк, ощущая тот же самый щемящий восторг, как тогда, на террасе. — Смертельно опасный для твоего душевного равновесия, я понял, да. — с полным осознанием дела протянул Риккардо и усмехнулся. — Нашел себе холодную принцессу. Плакал твой статус завидного холостяка. Позови его на следующий уикенд, может, втянется, а? В машине ты просто неотразим. — Потому что мое лицо скрыто шлемом? Или потому что не говорю ничего глупого, пытаясь не врезаться в стену? — Норрис с недоверием покосился на друга, но все же улыбнулся. — Хотя на Расселле это сработало. — Что не перестает удивлять ни меня, ни Макса. — в тон ему ответил Риккардо, а после пожал плечами. — Видишь, даже у Ферстаппена получилось склеить этого надменного хорька в очках от Prada! У тебя с твоей харизмой заоблачные шансы. Ландо вздохнул, откинув голову на спинку дивана. Он смотрел в потолок, где мерцала лампа. Дэн был прав. Но и это был Оскар, а не Расселл с его сомнительным вкусом. Норрис представил его, и образ вышел безошибочно точным: безупречный, с легкой полуулыбкой, смотрящий на мир – и на Ландо в частности – с высоты своего подиума. Ледяной принц из Мельбурна. Его не впечатлить скоростью машины и приглашением в паддок. Он, наверное, считает гонки шумным и бесполезным хобби для богатых мальчиков вроде самого Норриса. — Понимаешь, — тихо сказал Ландо, все еще глядя в потолок, — его мир... он другой. Ему нет дела до машин и до времени быстрого круга. Скорее до показов и последних новостей его индустрии. — он провел рукой по лицу, стараясь скрыть нарастающее разочарование. — Как я могу вписаться в это? — Просто будь собой, приятель. — Дэн пожал плечами, легко улыбаясь и забирая банку монстра, давно забытую Ландо на тумбе. — Не нужно его покорять и впечатлять, просто покажи искренний интерес. Хотя, я думаю, твои влюбленные глаза говорят все за тебя. Но в паддок пригласи, хотя бы для галочки. — Может быть. — медленно проговорил Ландо, переводя взгляд на Риккардо. — Может, ты и прав. И, возможно, стоит перестать ставить лайки на его фотографии в три ночи. — он дотянулся до телефона и вновь взял его в руки, глядя на черный и безмолвный экран. — Вот и умница! — похвалил его Дэн, хлопнув по колену и поднявшись. — А теперь перестань киснуть и пойдем на брифинг. И, ради всего святого, сосредоточься на вопросах про сцепление с трассой, а не на том, как соблазнить супермодель. Ландо фыркнул, но спорить не стал, поднимаясь и забирая у Риккардо энергетик. Что ж, возможно, все было не так безнадежно, как казалось. По крайней мере, сначала нужно сосредоточиться на брифинге. И на завтрашней гонке. Сузука была непростой и который год не поддавалась ему. Но Ландо не был бы чемпионом, если бы отступал перед сложными трассами. Даже если такой трассой становилась его личная жизнь. 6 апреля, 2026, Лондон — Я, конечно, польщен, что все еще являюсь единственным гостем на твоем дне рождения, но тебе определенно стоит обзавестись большим количеством друзей помимо меня и твоей собаки. — Джордж переступил порог его квартиры с улыбкой и сразу же присел, отставляя пакеты с подарками в сторону и начиная почесывать подошедшего к нему добермана. — Вивьен, моя любимая девочка! — По крайней мере, я не праздную свой день рождения, зашивая подол платья на коленях в примерочной. — бросил Оскар, скрещивая руки на груди и прислоняясь к дверному косяку. — Мне кажется, что ты любишь ее больше, чем меня. — Тебе не кажется. Она хотя бы не критикует мой вкус в мужчинах и не подкалывает за каждую реплику. — Джордж засмеялся, когда Вивьен, услышав похвалы, начала вылизывать его лицо. Оскар сдержался, чтобы не ответить, что она обязательно делала бы это, если бы могла. — Я бы хотел пошутить, что ожидал увидеть здесь Норриса, но он передал тебе подарок через меня, так что я знал, что он не здесь. — Он передал подарок? — И ты даже не представляешь, какого трехактного цирка ему это стоило! Оскар тихо хмыкнул и взял пакеты, направляясь на кухню, где стоял ужин на заказ, полученный всего за несколько минут до приезда Расселла. Он не хотел утруждать себя готовкой и в обычные дни, а уж в свой день рождения тем более. Идея Джорджа отметить событие в ресторане была отвергнута на корню – после бесконечных недель моды, фотосессий и светских раутов единственное, чего хотел Оскар, – тишины, спокойствия и Виви под боком. Поэтому он снова предложил скромное празднование в его квартире, а Джордж не стал отказывать. Хотя Оскар и был убежден, что исключительно из-за того, что он слишком любил его добермана. Его до сих пор удивляло, как Расселл, будучи таким педантом, согласился на жизнь с тремя кошками Ферстаппена, но он предпочитал не лезть в это. — Какой из подарков от него? — Оскар поднял оба пакета, пытаясь на глаз прикинуть, какой из них может быть от Норриса. Джордж, заходя в кухню в сопровождении Вивьен, хитро улыбнулся. — Тот, что поменьше. Не переживай, там не ключи от автомобиля. Оскар хмыкнул и открыл пакет, обнаруживая в нем два ювелирных футляра от Maple и один от Miansai. Внутри были серебряные кольца, одно – массивная печатка с красивым зеленым камнем, второе – детализированный перстень с резным изображением лебедя, а последнее – тонкое и изящное кольцо с птицей, обвивающей крыльями палец. Он глупым взглядом уставился на них, когда Джордж появился за его плечом и с довольным видом хмыкнул, оценивающе рассматривая украшения. При ближайшем изучении оказалось, что кольца идеально подходят под его размер, что заставило его еще сильнее удивиться – Ландо никогда не спрашивал его о ювелирных изделиях. Ни о брендах, ни о металле, ни, тем более, о размере. Такое точное попадание во все три пункта было приятным сюрпризом. — Дарить кольца объекту своего ухаживания – моветон и звенящая пошлость. — прокомментировал Оскар, пока Джордж перенял украшения из его руки, поднося их к лицу и внимательно изучая. — Ландо что, выпытывал у тебя размер моих колец? — Нет. Честное слово. Он мог узнать о металле и бренде, ты всегда светишь кольцами на фотографиях в инстаграме. Но размер… — Расселл улыбнулся, пожимая плечами и возвращая подарок владельцу. — Может, чемпионская интуиция? Ответ пришел неожиданным воспоминанием о том, как Ландо рассматривал его кольцо во время их встречи на январском показе. Неужели он запомнил все это и вынашивал план подарка так долго? Распаковав для проформы подарок Расселла – там было несколько рубашек и брюк из новой коллекции Amiri, которые как раз приглянулись ему, а еще абонемент в спа-салон – он с улыбкой поблагодарил стилиста, а потом извинился и улизнул на балкон, решая позвонить Ландо и поблагодарить его за подарок не через обычные сообщения. Джордж проводил его насмешливым взглядом и заявил, что начнет ужин без него, на что Оскар лишь отмахнулся и закатил глаза. Ландо ответил на звонок через несколько гудков, как раз когда Пиастри закончил возиться с сигаретой и сделал первую затяжку. — Привет, именинник. — он звучал радостно, так, будто ждал этого звонка. Оскар подавил собственную улыбку, появившуюся на губах. — Привет, чемпион. — это прозвище, такое громкое и весомое, уже давно закрепилось между ними в переписках. — Джордж передал мне твой подарок. Спасибо. — Понравился? Надеюсь, я ни с чем не ошибся. — Ландо звучал уже не так уверенно, и это позабавило Оскара. Он затянулся сигаретой и мотнул головой, будто Норрис мог его увидеть. — Я удивлен, как ты смог запомнить размер моего кольца в январе. Но да, с этим и со всем остальным ты попал довольно точно. — и, выждав небольшую паузу, — Мне понравилось. Они замечательные. — Рад слышать, Оскар. — Ландо наконец облегченно выдохнул и в его голосе вновь послышалась улыбка. — Ты даже не представляешь, через какой квест мне пришлось пройти, чтобы передать его! Я не знал, где перехватить Джорджа, так что решил отдать его через Макса, но я побоялся соваться к Ферстаппену лично, так что подослал к нему Дэна! — Ты в курсе, что Джордж был на гонке в Сузуке, да? — Оскар безуспешно попытался сдержать смешок, покачав головой. — Да..? Черт! — судя по звуку и сдавленному мычанию, Норрис провел рукой по лицу в приступе недовольства. — Ну, зато теперь половина паддока знает, что я бегаю за супермоделью. Даже не уверен, плюс ли это. — Так ты бегаешь за мной, чемпион? Не ожидал. — Оскар улыбнулся и вновь затянулся, его голос обрел хитрые нотки. — Но мне приятно. Я почти польщен. Ландо от его слов, кажется, стушевался, ненадолго замолчав. Пиастри не стал прерывать тишину, докуривая сигарету и туша ее в пепельнице. Пилот на другом конце провода тоже возился с чем-то, но Оскар никак не мог понять, что он делает. Так они и молчали, пока Ландо не заговорил вновь. — Не хочешь приехать на гонку в Джидду? С семнадцатого по девятнадцатое апреля. Или в Майами, там первые числа мая. Я могу выслать приглашение, придешь как вип-гость. Джордж, наверное, тоже будет, но он с Ред буллом. — Какая честь. Но я вынужден отказать. В апреле у меня фотосессия в этих числах, а в мае нужно готовиться к Met Gala. — Оскар поджал губы, задумавшись на пару секунд, прежде чем добавить. — Но я приеду. Когда-нибудь. Нужно же узнать, что Джордж в этом нашел. Показная отстраненность и незаинтересованность в Ландо, кажется, даже не задела его, потому что Норрис лишь громко рассмеялся, судя по звуку, оторвав телефон от уха. — Джордж нашел в этом пилота и чемпиона, Оск. У тебя есть все шансы заинтересоваться тем же. — Возьму на заметку. Когда он вернулся на кухню, Джордж подарил ему какой-то хитрый и будто всезнающий взгляд, который Оскар решил никак не комментировать. И без того много чести. 4 мая, 2026, Met Gala, Нью-Йорк Оскар чувствовал себя так, будто ему пять и он едет в машине со своими родителями. Хотя нет, его родители обычно мирно болтали, держались за руки и интересовались, не укачивает ли его. А вот Расселл, идущий с ним на Met Gala, и Ферстаппен, вызвавшийся подвезти их до места проведения, как истинный рыцарь на белом коне, скорее напоминали пару, которая вот-вот подаст на развод, но напоследок выясняет, кто сколько котов себе заберет. Хотя Оскар знал, что до развода тут как до Луны – их споры были просто альтернативным видом флирта, каким-то извращенным способом то ли задеть друг друга, то ли затащить в постель. И да, Оскара укачивало. Макс водил так, будто все еще пытался отыграть позицию у Риккардо в последнем повороте. А Нью-Йорк, с его светофорами и пешеходами, был куда менее предсказуем, чем трасса в Майами. — Ты мог не ехать, если не хотел! Ты же знал, что на само мероприятие тебя не пустят! — Джордж, нервный то ли из-за Met Gala, то ли из-за Макса, энергично махнул рукой. Оскар прикрыл глаза, прислоняясь головой к прохладному стеклу и молясь о тихой кончине. — Я хотел и я поехал! Кто же знал, что мне придется ждать тебя здесь всю ночь, как принцессу из башни? — моментально отозвался Макс, лихо обгоняя такси. — Можешь не ждать. Катись к себе в отель и пересматривай дальше записи своих гонок. — теперь Расселл звучал обиженно. Отлично, значит, Оскар проведет вечер в компании раздраженного и недовольного Джорджа, который больше напоминал кошку, помытую против ее воли. — Ага, чтобы ты, принцесса, потерялся в трех улицах от Метрополитен-музея? Нет уж, спасибо, мне будет спокойнее забрать тебя самому. — Тогда, бога ради, не трепи мне нервы! Хочешь, Angry birds тебе скачаем, будешь коротать время и бить рекорды? — Мне хватает одной сердитой птицы в машине, спасибо, обойдусь. — в голосе Макса звучало то ли заигрывание, то ли насмешка, Оскар так и не смог определить. Зато четко услышал, как Джордж чуть не задохнулся от возмущения. — Ой да иди ты..! Оскар поморщился, стукнувшись головой о стекло, когда Макс с характерным для гонщика пренебрежением наехал на лежачего полицейского. Он рассчитывал на тихую смерть, ну или хотя бы на безболезненную. А в итоге оказался на самой ужасной карусели в парке аттракционов и был опасно близок к тому, чтобы его вырвало на новенький костюм, пошитый специально для этого мероприятия. Джордж, заметив его зеленоватый оттенок лица, с видом опытного стюарда порылся в бардачке и сунул ему в руки бумажный пакет. Макс обеспокоенно спросил, в порядке ли он, а Расселл шикнул, чтобы тот не трогал Оскара. А потом завязался новый спор, теперь уже о правилах дорожного движения в целом и стиле вождения Макса в частности. Оскар дышал в пакет, пытаясь медитировать и представляя себя в спокойной и тихой гримерке. Когда они, наконец, остановились на темной улочке в паре кварталов от музея – Макс, видимо, решил, что это идеальное место для высадки десанта –, Оскар вывалился из машины и схватился за грудь, едва прикрытую полупрозрачной черной блузой. — Обратно я на такси. — прошептал он, оглядываясь по сторонам в поисках репортеров. К счастью, их не было. К несчастью, мир все еще плыл перед глазами. — Боже, это ужасно. — Выглядишь соответствующе. — услужливо заметил Джордж, но потом, сжалившись над ним, протянул бутылку с водой, взятую из машины. Оскар в его словах не сомневался – он явно был бледным, холодным и влажным от пота, как змея. Ему нужно было прийти в себя и, желательно, подправить внешний вид, прежде чем они пройдутся по красной дорожке. — Не переживай, я приведу тебя в божеский вид. Но сначала надо добраться до лимузина. — Чтоб я еще раз сел в машину с Ферстаппеном… На красную дорожку они попали лишь через полчаса, когда Оскар окончательно вернул себе человеческий облик, а Джордж поправил каждую прядь его волос. Там, уже в более приличном виде и с модельными улыбками на лицах, они прошли по красной дорожке на лестнице, попадая в объективы папарацци и журналистов. Дальше не было ничего сложного – мимоходом посмотреть новую выставку и пойти на ужин. Единственную трудность составляло то, что знакомых лиц вокруг было действительно много. С кем-то Оскар был знаком через общие съемки и показы, с кем-то косвенно пересекался на таких же мероприятиях. Джордж не отставал – у него знакомых было едва ли не больше, учитывая то, у скольких людей он работал стилистом и как широко распространялось его влияние в индустрии. Когда скулы уже начинало сводить от постоянной улыбки, а ладонь грозила отвалиться от частых рукопожатий, к ним подошел Льюис Хэмилтон. Теперь Оскар, кажется, начинал смутно припоминать, что пилот в прошлом году был сораспорядителем Met Gala. Открытие оказалось настолько внезапным и неожиданным, что он пару раз моргнул, словно видел Льюиса впервые, и с запозданием протянул руку. Джордж в это время, кажется, успел поздравить гонщика с успехами в Мерседесе. — Оскар, приятно снова встретиться. Как тебе вечер? — поинтересовался Хэмилтон, и Пиастри ответил дежурной улыбкой. — Пока не могу ничего сказать, мне удалось лишь поздороваться с семьюдесятью знакомыми. И, я уверен, это только малая часть. — Оскар усмехнулся, а Джордж кашлянул в кулак, скрывая смех. — Но в целом? Замечательно, как и всегда. — Рад слышать. — Льюис кивнул, а после оглянул его с нечитаемым выражением лица, которое Оскар истолковал как оценивающее. — Твой наряд очень… характерный. В твоей эстетике. Уверен, о ребра можно порезаться. Со стороны это могло показаться комплиментом, но Оскар очень хорошо помнил их предыдущую встречу, так что по рукам, против воли, побежали мурашки. Льюис в своих словах был крайне точен и конкретен. Пиастри для Met Gala выбрал шелковые брюки и черную полупрозрачную блузу с цветочной вышивкой по ключицам и рукам. На шее была обернута тонкая черная полоска шелка, элегантно завязанная с правой стороны. Блуза не оставляла места для воображения, обнажая его худой и бледный торс. Это не должно было нести никакого высказывания или намека, просто Пиастри выглядел в костюме прекрасно, а еще это соответствовало теме вечера. Однако, очевидно, учитывая его прошлое, наряд можно было истолковать неоднозначно. И от внезапного осознания этого стало почти физически тошно. — Благодарю. — ответил Оскар, стараясь сохранить лицо и ровность голоса, а после обернулся на Джорджа. — Я схожу за напитками. Тебе что-нибудь взять? — Нет, спасибо. Я найду тебя позже. — Джордж мгновенно понял маневр и кивнул, отпуская его с легким подталкивающим взглядом. Пока Оскар пробирался сквозь гостей, стараясь оказаться как можно дальше от Льюиса, он продолжал улыбаться и здороваться со знакомыми лицами. Короткий диалог выбил его из себя лишь ненадолго, так что вскоре Пиастри вернул себе профессиональное выражение лица и грацию, ведя себя так естественно, будто он принадлежал этому месту, как бы иронично это не выглядело. Лондонский принц из Мельбурна, оказавшийся в Нью-Йорке. Когда посреди зала к нему подошел Ландо Норрис, Оскар не сразу понял, что не так. Здесь было так много его знакомых, что он бы не удивился, встретив кого-то из школьных друзей. Когда же ситуация полностью догнала его, Пиастри удивленно вскинул брови, оглядывая Ландо. — Что ты здесь забыл? — Привет, Оск. Они сказали это одновременно, после чего синхронно замолчали, а Норрис сорвался на тихий смех. Оскар смутно припоминал, что сегодня утром он писал Ландо и узнавал о его планах и, не получив ответа, удивился и даже расстроился, но быстро напомнил себе, что чемпион ничем не был ему обязан. А теперь оказалось, что гаденыш был на том же мероприятии, что и Оскар, и даже не потрудился сообщить об этом. Видимо, готовил сюрприз. И, надо признать, сюрприз выглядел… непривычно хорошо. Никаких худи, никаких кепок и кучи браслетов на руках. Кремовый костюм сидел безупречно, а маленькая цветочная бутоньерка на лацкане дополняла образ. Он, наконец, выглядел как взрослый, а не как бунтующий подросток. Как очень привлекательный взрослый, стоило признать. Ничего слишком вызывающего и необычного – ошибка многих мужчин, делающих ставку на стандартный смокинг, но цвет все равно делал это более приемлемым. — Почему ты не сказал, что будешь тут? — Оскар старался не звучать обиженно. Выходило так себе. — И как давно ты получил приглашение? — Несколько месяцев назад. Долго ломался, не зная, стоит ли, а потом… Ну, это отличная возможность встретить тебя, учитывая твой график. — Ландо неловко улыбнулся, и Оскар вздохнул, неверяще качая головой. Подумать только, Норрис уже второй раз за четыре месяца оказывался втянут в мероприятие, связанное с модой, и каждый раз по вине Пиастри. Стоило начать вести учет или хотя бы требовать свою награду за приобщение к прекрасному. — Решил устроить сюрприз. — Однажды я посчитаю это сталкерством и всерьез задумаюсь над личной охраной, Ландо. — предупредил Оскар, но быстро сменил гнев на милость, увидев щенячьи глаза гонщика. — Расслабься, я шучу. Но в следующий раз предупреждай, если соберешься застать меня врасплох. — Обязательно! Остаток вечера они провели вместе, обмениваясь новостями и обсуждая чужие образы – Ландо искренне недоумевал, почему на ком-то надето то, что выглядело как случайный набор тканей и аксессуаров, а Оскар снисходительно объяснял концепцию. Он все чаще ловил себя залипнувшим на чужие кудри и профиль, но каждый раз упорно отгонял навязчивые мысли, пытаясь держать в голове, что это обычная встреча на важном мероприятии. Да, с человеком, которому он, очевидно, нравился. И тут не получалось даже усомниться, судя по всем жестам и по интересу, который Ландо демонстрировал на протяжении вот уже пяти месяцев, это была действительно сильная влюбленность. И, что хуже, Оскару было все сложнее отрицать собственные чувства, которые начинали появляться, несмотря на все “но”, которые он находил с начала их знакомства. И если Ландо и заметил, что Пиастри без конца касался тонкого серебряного кольца с птицей на своем мизинце, то он никак этого не комментировал. Джордж, застав их вместе через полчаса, протянул многозначительное и вдумчивое “о”, поздоровался с Ландо и тут же ретировался, на прощанье подмигнув Оскару так выразительно, что тому захотелось застрелиться прямо в зале. Такой себе модный перформанс. После окончания основного мероприятия они вместе поехали на афтепати и, пока Оскар с энтузиазмом рассказывал про последнюю фотосессию Вивьен для рекламы собачьего корма премиум-класса, Ландо не переставал улыбаться, глядя на него. А после, видимо, сформировав мысль, которая весь вечер крутилась в его голове, легонько коснулся его предплечья. — Слушай, а ты… Не хочешь поучаствовать в фотосессии мерча для Quadrant? Это моя киберспортивная команда, и мы выпускаем одежду вроде худи и футболок и… — кажется, на этом моменте он стушевался, почувствовав неловкость своего предложения. Звать супермодель, одно из главных лиц современной высокой моды на фотосессию мерча киберспортивной команды было, по меньшей мере, безумно. — Ладно, извини, забудь, это не лучшая моя идея. А Оскар, то ли из-за выпитого шампанского, то ли из-за расслабленной атмосферы и желания растянуть момент их взаимодействия, ненадолго стал достаточно безумным, чтобы на эту идею согласиться. — Я не против. — произнес он, улыбнувшись и тихо засмеявшись от того, как комично вытянулось лицо Норриса. — Да ладно, не удивляйся ты так. Иногда нужно вносить разнообразие в свои образы и примерять на себя новые амплуа. Скинешь мне подробности? Было в этом предложении что-то заманчивое. Ему льстило то, что Ландо, кажется, не цеплялся за его статус или его популярность. Его не слишком заботили все ярлыки, которыми Пиастри оброс за восемь лет в индустрии, и в этой фотосессии не угадывалось его желания эксплуатировать худобу и бледность Оскара, за которой раньше гнались все бренды. Ландо видел в нем обычного красивого парня, который, видимо, мог бы хорошо смотреться в оверсайз худи и футболках. И Пиастри был не против сыграть в эту игру. Тем более, раз уж он теперь стоял на пороге принятия своих чувств, это могло помочь лучше узнать Ландо и хотя бы косвенно, на пробу прикоснуться к его миру. Клуб, выбранный для проведения афтепати, был шумным, просторным и сиял неоновыми прожекторами. Громкая музыка заставляла приближаться к собеседнику вплотную, а запах алкоголя заполнял все помещение, к чему они оба достаточно быстро привыкли. Когда они нашли тихий и укромный угол, сносный для разговора, Ландо коснулся его плеча, наклоняясь ближе и обдавая ухо горячим дыханием. — Я принесу нам выпить. Хочешь что-то конкретное? — На твой вкус. — легко ответил Оскар, почти касаясь чужого уха губами. И если они оба покраснели, то это было легко списать на сияющие огни клуба. Пиастри проводил взглядом стремительно исчезающую в толпе спину Норриса, когда рядом подсел незнакомый мужчина, по виду лет тридцати, одетый в рубашку с закатанными рукавами и безвкусно расстегнутыми пуговицами у горла. Оскар попытался вспомнить, видел ли он его где-нибудь, но память отказывалась подкидывать идеи, так что он постарался улыбнуться, давая возможность мужчине представиться самому. Тот возможностью не воспользовался. — Один тут отдыхаешь? — спросил он, и Оскар смутно припомнил его голос. Видимо, какой-то исполнитель, которого он мельком слышал. — Нет, мой… друг сейчас подойдет. — выбранное слово странно лежало на языке, но в голову упорно не шло ни одно другое описание их с Ландо отношений, которое можно было бы озвучить. — Мы раньше встречались? — Нет. И я только сейчас понимаю, насколько это большое упущение. — ответил мужчина, наклоняясь ближе и нахально устраивая ладонь на колене Пиастри. — Как думаешь, твой… “друг” не будет возражать, если я украду тебя на остаток ночи? — Возражать буду я. — Оскар убрал ладонь со своего колена и попытался отстраниться, но мужчина ловко ухватил его за талию, притягивая вплотную к себе. Он мельком подумал, что именно для таких ситуаций ему и нужна охрана, упомянутая в разговоре с Норрисом. — Да ладно тебе, моя компания не такая плохая, как ты думаешь. — мужчина самодовольно ухмыльнулся, и Оскар приготовился кричать и драться, но делать этого не пришлось, потому что придурка схватили за плечо и рывком отодвинули в сторону. — Мне кажется, вы друг друга не так поняли. — прошипел Ландо, сужая глаза и отстраняя мужчину еще дальше от Оскара, вставая между ними и, фактически, закрывая Пиастри своим телом. — Ты перепил, приятель, иди подыши воздухом. Могу сопроводить, если не справляешься сам. Мужчина, видимо, не ожидавший появления кого-либо, и удивленный не меньше, чем Оскар, рвано кивнул и развернулся, уходя прочь и скрываясь за спинами других людей. Пиастри облегченно выдохнул и провел ладонью по лицу, пока Ландо поправил костюм и вновь сел рядом с ним, придвигая принесенные напитки, которые он разумно оставил на столике, прежде чем вмешаться в конфликт. — Ты в порядке? — осторожно спросил он, не решаясь коснуться Оскара. — Ага. Да. В полном. — Пиастри схватил ближайший к нему бокал и сделал несколько больших глотков, зажмурившись. А после, все-таки посмотрев на Ландо, слегка кривовато улыбнулся ему. — Спасибо. Знаешь, у мужчин, с которыми я сближаюсь, имеется интересная тенденция спасать меня от всяких придурков. Это какой-то обязательный пункт в контракте? — Не знал, что это входит в обязанности. Но если потребуется – я готов исполнять их и дальше. С полной самоотдачей. — Отмечу в личном деле. — кивнул Оскар, отводя взгляд в сторону. И если Ландо и хотел спросить об этом, то он разумно сдержался, скрывая такую же кривоватую усмешку в своем бокале. И Оскар был ему за это безмерно благодарен. 9 сентября, 2019, Лондон Возможно, Оскар должен был знать лучше. В конце концов, это не было новостью и тайной, нет, это было избитое, всем известное клише, так часто звучащее со всех сторон. Другие модели постоянно упоминали об этом на кастингах и в примерочных. Его собственная мать, ничего не смыслящая в индустрии, сжала его руку в аэропорту на прощание и, глядя прямо в глаза, попросила быть осторожнее и стараться избегать этого. Фраза “попасть через постель” существовала не просто так и была написана кровью и слезами многих людей до него. Поэтому, оказавшись в кабинете директора модельного агентства, он уже догадывался, что ждет его дальше. Ноги стали ватными еще до того, как он вошел внутрь. — Оскар! Проходи, только дверь закрой. — голос сочился патокой, а улыбка пятидесятилетнего Адамса была такой липкой и приторной, что по телу пробежала немедленная, животная волна отвращения. Каждый инстинкт кричал развернуться и бежать. Но он лишь закрыл за собой дверь, дважды провернув ключ в скважине. Один раз – влево, а второй, незаметно для директора – вправо. — Вы чего-то хотели, мистер Адамс? — Оскар послушно приблизился к столу, упрямо глядя куда-то мимо мужчины. Смотреть на него не было ни сил, ни желания. Тот улыбнулся, поднимаясь из-за стола. — Я слышал, у тебя есть проблемы с кастингами и контрактами. — произнес он наигранно сладким голосом, от которого желудок скрутился в тугой узел, а по спине пробежала волна ледяной дрожи. Сказанное было, по меньшей мере, правдой, горькой и унизительной. Незнакомая страна, такое же незнакомое окружение, отсутствие связей и поддержки. Семья была далеко, и Оскару приходилось жить в тесной квартирке на окраине города вместе с тремя такими же несчастными. Контракты никак не шли, да и кастинги раз за разом проваливались, так что все это начинало казаться бесполезным. Если бы он остался в Австралии, он мог бы пойти учиться, мог бы заняться более перспективной карьерой и не переживать о том, что скоро ему будет нечего есть. Но пути назад не было, и Оскар был вынужден с отвращением осознать всю безысходность своего положения. — Я могу тебе помочь, Оскар. — чужая влажная ладонь скользнула по щеке, подцепляя подбородок и поднимая его лицо выше. Пиастри вынужденно посмотрел на мужчину, стоящего сейчас слишком близко. Самодовольный блеск в глазах, фальшиво ласковая улыбка, тошнотворный запах дорогого одеколона. — Ты красивый мальчик, контракты найдутся, стоит только приложить немного усилий, понимаешь? — Понимаю. — сдавленно ответил Оскар, поджав губы. У мистера Адамса было влияние, были деньги и связи, он действительно мог помочь в этой ситуации. Другой вопрос – какую цену он потребует. Хотя и на это уже был очевидный ответ. И, к сожалению, он достаточно отчаялся, чтобы заплатить ее. — Взаимопонимание – великая вещь! Это очень ценится в нашей индустрии, Оскар. — рука Адамса твердо и властно толкнула его к столу. Дерево болезненно впилось в бедра. Еще один толчок – и Оскар почти лежал на холодной лакированной поверхности. Чужие губы неприятно мазнули по шее, и Оскару всех усилий стоило подавить растущий комок в горле и не сорваться на всхлип. Когда чужие руки скользнули по бедрам и пробрались под рубашку, он уже не мог сдержать слезы, беззвучно вытекшие из глаз по вискам и скрывшиеся в волосах. Директору, кажется, было все равно, он был слишком занят тем, что находится ниже его лица. Оскар уставился в потолок, стиснув зубы и молясь о том, чтобы это кончилось как можно быстрее. К счастью, бог был достаточно благосклонен, чтобы отправить к нему человека, который всегда игнорировал необходимость стучать в двери. Джордж Расселл ввалился в кабинет, словно ураган, сжимая в руках стопку бумаг и готовясь толкнуть длинную речь о том, что ему для следующего показа нужны модели. — Мистер Ад… — он замер на половине пути, как раз тогда, когда мужчина резво отскочил от Оскара. Пиастри, дрожа, оттолкнулся от столешницы, слепо вытирая лицо рукавом и дергаясь к двери, когда Джордж вновь обрел дар речи. — Что вы делаете?! — и, после короткого взгляда на Оскара, — Ему хотя бы есть шестнадцать?! — Мистер Расселл, успокойтесь! Ничего не было. — директор расправил свою рубашку, оборачиваясь на Джорджа со спокойным выражением лица. — Закройте дверь и мы обсудим то, что вы сейчас увидели. Никто из нас не хочет скандала, правда? — Нет! Я не собираюсь этого так оставлять! — Расселл нахмурился и коротко глянул на Оскара, чтобы убедиться, что он в порядке. Его лицо окрасилось яростью, когда он машинально закрыл Пиастри собой. — Вы раскладываете моделей в своем кабинете и предлагаете мне проглотить это?! — Джордж, это просто недоразумение. Вы ничего не знаете, да и Оскар был согласен на это, правда же, Оскар? — мужчина посмотрел на него, после чего, не получив подтверждения, вернул взгляд к Расселлу. — Вы ведь не хотите потерять наш контракт, Джордж? — Пошел ты к черту со своим контрактом! Я не работаю с насильниками! И пока Джордж, не сбавляя громкости, продолжал говорить о том, какой Адамс мудак, и что его имя завтра же будет во всех новостях и таблоидах, до которых он сможет достучаться, Оскар бесшумно выскользнул из кабинета, наконец-то переставая сдерживать слезы, покатившиеся по щекам. Они хлынули потоком, а глухие и сдавленные рыдания сотрясали тело. Когда он по памяти пытался добраться до уборной, Расселл нагнал его в коридоре, осторожно кладя ладонь на плечо. Оскар содрогнулся всем телом и рефлекторно дернулся в сторону, так что стилист тут же одернул руку, поднимая ладони в успокаивающем жесте. — Я тебя не трону… Оскар, верно? — после короткого кивка Джордж попытался успокаивающе улыбнуться модели перед ним, делая шаг назад и давая пространство. — Я просто хотел сказать… не молчи об этом. Вся эта тема с насилием сейчас достаточно острая, если ты скажешь об этом, и если другие жертвы откликнутся, это обязательно обретет огласку. Я могу помочь. И… смени агентство, хорошо? Оскар смог лишь еще раз кивнуть, сдавленно прохрипев благодарность. Затем он рванул прочь, в спасительную темноту уборной. Дверь кабинки захлопнулась, и только здесь он позволил себе развалиться на части – тело билось в беззвучных спазмах, слезы уродливо катились по лицу, а дыхание никак не хотело возвращаться в норму. Сменить агентство удалось, но это было сопряжено с его новым, первым и унизительным клеймом. По индустрии поразительно быстро пополз шепот: “проблемный”, “скандалист”, “тот мальчик с историей”. Каждый новый порог он переступал с постоянным опасением, ожидая косых взглядов, намеков, того же самого вопроса, заданного другими словами. Что касается Джорджа… ну, он устроил крестовый поход. Его связи, положение и репутация бескомпромиссного перфекциониста хорошо помогли с оглаской. История обрела форму, обросла деталями, как лавина. Нашлись другие “успешные проекты” мистера Адамса, готовые говорить. Это не стало сенсацией, лишь небольшой новостной заметкой на профессиональном форуме о том, что агентство прекратило сотрудничество с Л. Адамсом “в связи с его решением сосредоточиться на личных проектах”. Оскар, к сожалению, даже не имел номера Расселла под рукой, чтобы сказать ему спасибо. 13 мая, 2026, Монако Небольшая парковка, арендованная для съемки Quadrant, оглушила Оскара хаосом, смехом и болтовней, которые кто-то наивно мог принять за “творческую атмосферу”. Ландо, еще с утра завалившийся в его отель с нескончаемой энергией щенка и вызвавшийся привезти Пиастри на место, теперь тащил Оскара внутрь, неся несвязную чушь о том, как ему вообще пришла идея создать эту команду и каких усилий стоило собрать всех людей вместе. Пиастри слушал его со снисходительной полуулыбкой, сохраняя на лице маску “нет, я не сплю стоя”, когда сбоку раздался новый вопль. — Ландо! Ты даже не задержался на два часа, я впечатлен! — к ним подошел темноволосый и кудрявый парень, чем-то неуловимо похожий на Норриса. — Вау, и это… настоящий Оскар Пиастри собственной персоной! Не буду скрывать, слышал о тебе гораздо больше, чем хотел бы за последний месяц. — Не слушай его, он завидует моим знакомствам. Это Макс Фьютрелл, мой лучший друг и тот еще придурок. — смеясь, представил его Ландо, после чего втянул парня в приветственные объятия, от которых наверняка могли треснуть ребра, хлопнув его по спине. Оскар немного запоздало улыбнулся и кивнул, протягивая руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться. — Мне тоже! Рад наконец-то воочию увидеть того, о ком Ландо болтает, не затыкаясь. — Макс ухмыльнулся, крепко пожав протянутую ладонь, и Оскар мысленно отметил, что взгляд у него такой же озорной, как и у Ландо. Отлично, их тут двое. — До съемок еще сорок минут, можешь не торопиться. Надеюсь, мы сможем соответствовать твоим высоким стандартам. — О, поверь мне, мои стандарты не так высоки, как может показаться. — Оскар кинул короткий взгляд на Ландо, подмигнув ему. — Особенно гибкими они стали после экспериментального показа, где меня заставили пройти по подиуму на шпильках в тринадцать сантиметров. Так что пока вы не попытаетесь повторить этот опыт, все будет в порядке. Атмосфера вокруг отличалась от привычной. В фотосессиях для брендов все всегда было пронизано профессионализмом, там не было такой энергетики и непринужденности. Все было вылизано и стерильно, воздух буквально сочился нервами и дорогим парфюмом. Была четко сформированная команда, каждый член который выполнял определенный набор функций. Люди, находящиеся здесь, больше напоминали компанию друзей, собравшихся на тусовку, хотя, судя по тому, с каким энтузиазмом Ландо здоровался и болтал с каждым новым лицом, это было именно так. Здесь никто не давал комментариев к его внешнему виду, не спрашивал, как прошел последний показ, не выдвигал требований. Это было странно, непривычно, почти похоже на дурацкий ситком. И, на удивление, здесь Оскар чувствовал себя комфортно. Визажистка, представившаяся Мией, не пыталась утончить его черты лица или подчеркнуть худобу. Она лишь выровняла тон и тихо щелкнула языком. — Боже, у тебя кожа, как у младенца. Даже обидно. За это тебя будут ненавидеть девушки в радиусе пяти миль. — Мия несколько раз скользнула кистью по его лицу, после чего отступила. — Ладно, сиди спокойно, буду делать вид, что поработала. — И… все? — Оскар, ожидавший минимум получасового ритуала, тупо моргнул, недоверчиво уставившись на нее. — А что, тебе нравится, когда в лицо тычут двадцатью кистями? Расслабься, красавчик, ты и без этого выглядишь восхитительно. И, пока Мия занялась волосами, – взъерошила его утреннюю укладку, возвращая ее в первозданное состояние, что обычно приравнивалось в индустрии к акту вандализма – Оскар поймал взглядом Ландо, который смеялся над чьей-то шуткой и рассказывал историю, активно жестикулируя и чуть не снося стойку со светом. Тот выглядел счастливым, находясь в своей естественной среде и общаясь со знакомыми людьми. Пиастри снова провел параллель со щенком. Если бы у Ландо был хвост, то, кажется, он не переставал бы радостно махать им из стороны в сторону. Это резко контрастировало с серьезностью людей, с которыми чаще всего приходилось работать Оскару. Он и не заметил, как на лице расплылась улыбка. — Он очень много о тебе говорил, когда мы планировали съемку. — поделилась Мия, отходя от него и складывая инструменты в сумку. Пиастри перевел взгляд на нее, вскинув бровь. — Надеюсь, о моих профессиональных навыках и количестве съемок, в которых я участвовал? — Надейся. — Мия ухмыльнулась, подмигнув ему. — Ландо просто бредил идеей о том, как хочет видеть тебя здесь. Сказал, что “если мы собираемся отснимать мерч, Оскар просто обязан быть в нем”. Пиастри почувствовал, как щеки теплеют, и смущенно отвел глаза, столкнувшись взглядом с Ландо, который смотрел на него из другого конца помещения. Норрис, пойманный на месте преступления, улыбнулся еще шире и помахал ему, послав воздушный поцелуй. Оскар от этого жеста стушевался и отвернулся, ловя насмешливый взгляд Мии. Однако никакого дискомфорта от этого не было. И это ощущалось правильно. — Ландо, оторвись от Оскара и посмотри в камеру, очень тебя прошу. Я понимаю, что на нем свет клином сошелся, но бога ради. — Алекс, держащий фотоаппарат в руках, сказал это со смехом, но в голосе угадывалось раздражение человека, сделавшего сорок одинаковых снимков с профилем Ландо, уставившегося на Оскара. Пиастри удивленно обернулся на Норриса, который, кроме шуток, действительно смотрел на него с каким-то нечитаемым взглядом, заставив Оскара вновь покраснеть. — Ты можешь винить меня? — усмехнулся Ландо, глянув на Алекса. Тот закатил глаза и щелкнул языком, но отвечать не стал. А пилот, воспользовавшись паузой, подмигнул Оскару. Он моргнул, переводя взгляд с Норриса на фотографа, после чего поджал губы, стараясь вернуться к позированию. Что ж, возможно, делать совместные фотографии с Ландо было не самой удачной идеей, но принадлежала она не Пиастри, так что и вины он не чувствовал. — Эй, Оск. — Норрис поймал его за рукав, когда между кадрами Оскар отправился сменить комплект одежды. Пиастри обернулся, вскинув бровь в вопросительном выражении. — Хочешь после фотосессии экскурсию по Монако? — В твоей компании? — насмешливо спросил Оскар, выкрадывая несколько секунд на раздумье над ответом. По-хорошему, ему не стоило соглашаться. Это было бы похоже на свидание, особенно с учетом того, что они впервые останутся наедине. Ландо мог неправильно истолковать его согласие, а Оскар не хотел давать ложных надежд, особенно пока он сам не был уверен в том, чего хочет от чемпиона мира. С другой стороны, им обоим было комфортно друг с другом и они могли бы пообщаться поближе. И тогда, возможно, все пазлы в голове Оскара встали бы на свои места. Наверное, после всех их недолгих взаимодействий, Пиастри уже знал ответ. Ландо кивнул, улыбнувшись ему. — Не откажусь. Никогда прежде здесь не был. — Оскар пожал плечами, но не стал задерживать взгляд на сияющем лице Ландо, оборачиваясь и все-таки направляясь туда, где ему нужно было переодеться. Что ж, стоило признать, что раньше его фотосессии не были такими приятными. О, они были в разы хуже. 17 октября, 2024, Лондон Эта фотосессия была запланирована чуть ли не три месяца назад, контракт давно был подписан и утвержден, так что дело оставалось за малым – красиво попозировать и забыть об этом до того момента, как результаты будут отправлены ему на согласование. Оскар это умел, не так ли? В этот раз на площадке не было Расселла – бренд настаивал на собственном стилисте, а у Джорджа как раз состоялась встреча с редакцией Vogue, так что Оскар успокоил его и отправил разбираться с другими рабочими задачами. В конце концов, он не был маленьким, и крутился в индустрии вот уже шесть лет как. Да и Джордж давно перестал быть его личной нянькой и все реже присматривал за Оскаром с позиции наставника и старшего товарища, а все чаще выступал просто его лучшим другом и коллегой по цеху. Эта фотосессия не предвещала ничего плохого. Бренд был локальным, лондонским и специализировался на одежде с отголосками панк-эстетики, отдавая честь Вивьен Вествуд. Оскару это было не особо близко, но креативный директор настаивал именно на нем в качестве модели и предлагал хорошую оплату. А Пиастри уже давно перенял от Джорджа привычку относиться ко всему лондонскому как к практически родному. Рваные майки и пиджаки, укороченные топы и джинсы на супер-заниженной посадке – была во всем этом своя определенная прелесть, которую Оскар оценил, подписывая контракт на съемки. Визажистка и мастер по прическам оказались милыми людьми, с которыми он обсудил свои недавние показы и послушал их истории. Ему затемнили веки и кожу под ними, подчеркнули скулы и высветлили и без того бледную кожу. Оскар с интересом рассматривал свое отражение. Видеть себя таким ощущалось словно вернуться на пару лет назад. Стилист тоже оказался сносным, – конечно, никто не смог бы переплюнуть Расселла и его дотошный перфекционизм – но он показал Пиастри все образы для съемок и надел на него первый комплект, проводив на площадку. Все проблемы всегда начинаются на площадках. Пока гаферы настраивали освещение, а фотограф предлагал ему несколько поз, в помещение вошел Джеймс, креативный директор съемки. Оскар оторвался от разговора и обернулся к нему, выдавая дежурную и приветливую улыбку. Они уже виделись раньше, когда подписывали контракт и планировали съемку около полутора месяцев назад, еще до того, как у Пиастри начался ад на земле в виде четырех недель моды подряд. Джеймс поприветствовал команду, а потом подошел ближе, переводя внимание на Оскара. Улыбка померкла на его лице, как явный знак чего-то недоброго. Оценивающий взгляд скользнул по одежде и по самому Пиастри, словно выискивая изъяны. — Оскар… — мужчина произнес это задумчиво, а Пиастри попытался сохранить улыбку на лице. Что бы ни случилось, он сможет с этим разобраться. — Рад встрече, Джеймс. — попытался он, слегка склонив голову в приветствии. — Последний месяц был просто кошмаром, но вот я здесь. — Я вижу, да. — директор кивнул, поджав губы, а потом подошел к фотографу, который не так давно представился Лео. Оскар перевел взгляд с одного на другого, а после, решая не отвлекать их от разговора, отошел в сторону, беря банку колы зеро, оставленную на подоконнике. Внутри закралось недоброе предчувствие, но он попытался проигнорировать его. Это всего лишь локальный бренд, это не кастинг в его восемнадцать лет и далеко не мировой показ моды. Скорее всего он тревожился из-за ерунды, а его мозг превращал все это в глобальную катастрофу, будто на него собирался напасть саблезубый тигр. — Оскар, можно тебя на пару слов? — окликнул его Лео, и Пиастри с готовностью обернулся, подходя ближе и пытаясь по лицам мужчин понять, что пошло не так. — У нас тут небольшие проблемы с концепцией. Он глупо моргнул несколько раз в непонимании, так что Джеймс перехватил на себя инициативу, решая объяснить суть проблемы. — Когда мы планировали эту фотосессию, мы рассчитывали на… твой старый типаж. Понимаешь, о чем я? — о, Оскар прекрасно понимал. Это всегда начиналось так, с тех самых пор, когда он наконец-то решил отойти от избитого образа “героинового” мальчика. — Нам нужна твоя хрупкость, твоя… обреченность во взгляде, что-ли. А сейчас ты выглядишь здоровым. И это… проблема. — последние слова ощущались, как удар. Пиастри неверяще хмыкнул. — Скулы не те, черты лица, глаза. Даже визажистка не смогла вернуть все это. — Значит, это плохая визажистка. — Оскар попытался сохранить ровный голос и остатки достоинства. Сердце колотилось, словно в припадке. — Я в ремиссии, Джеймс. И я не собираюсь возвращаться в то состояние снова. Ты должен был заметить это раньше. — Я очень рад за тебя, Оскар! Правда рад, это прекрасно. Забота о своем здоровье и состоянии. — Джеймс неопределенно махнул рукой в сторону. Оскар ощутил это, как пощечину. — Но это не то. Мы продаем не здоровье, мы продаем эстетику. А твоя эстетика – то, что было раньше. Героиновый шик, который ты вернул в моду, если позволишь. — Ты видел меня полтора месяца назад. И ты должен был заметить, что я уже не выгляжу так, как год или два назад. — Я думал, что ты вернешься к этому после стольких показов! Стресс, голод, постоянные поездки и выходы, это должно было вернуть старого тебя. — Джеймс провел ладонью по волосам, шумно выдохнув, прежде чем взять себя в руки. — Не пойми меня неправильно, Оскар, но без всего этого ты просто… худой высокий парень. Как и многие другие модели. Оскар почувствовал, как студия расплывается вокруг него. Звуки превратились в отдаленный гул, взгляд потерянно бегал по окружающим людям. Он попытался посмотреть на фотографа, но тот с виноватым видом пялился на свои ботинки. Это все было так… глупо. И, стоило признать, больно. — Я понял. — выдавил Оскар, не понимая ровным счетом ничего. Внутри не осталось никаких эмоций, кроме стойкого желания исчезнуть. Следующие слова прозвучали, как эхо. — Мне нужно в уборную. Извините. Он развернулся на каблуках, направляясь прочь из студии. Его начинало потряхивать, но Оскар упорно не ускорялся, а шел прямо, как делал это раз за разом на подиумах. Нужно было лишь добраться до уборной, лишь добраться до нее, да. Дверь захлопнулась за ним, а тщательно скрываемая паника накатила полноценной волной. Запах хлорки ударил в нос. Тошнота подкатила мгновенно – горячая желудочная кислота, не требующая пальцев в горле. Его тело, выдрессированное годами, отреагировало само. Он рухнул перед унитазом, судорожно хватая ртом воздух. Из глаз брызнули слезы – не от эмоций, простая физиологическая реакция на спазм. Завтрак, который он заставлял себя есть каждое чертово утро, стремительно покинул его желудок. Когда его отпустило, Пиастри отполз назад, садясь на холодный кафель и не особо заботясь об одежде, надетой на нем. Его все еще трясло, непослушные пальцы теребили кольца на пальцах, но это не помогало снять стресс и накатившую панику. В ушах стоял все тот же гул. Он знал, что это произойдет. Это была не первая такая реакция на его неожиданную смену имиджа. Люди шептались, спрашивали, ему предлагали меньше коммерческих контрактов, даже если на показы высокой моды это не повлияло. Оскар знал, что эта индустрия беспощадна. Здесь ценился личный бренд, эстетика – все это уже давно закрепилось за ним. А теперь он упорно делал вид, что этого не было. Резкая смена имиджа для окружающих, и годы терапии для него. Годы терапии, которые смылись в унитаз с этим глупым “просто худой высокий парень”. Но это было не в первый раз. И Оскар знал, что будет не в последний. Это и пугало до чертиков. Рука дрогнула, потянувшись к телефону. Ему нужен был Джордж, желательно прямо здесь и как можно скорее. Но Оскар тут же одернул себя – Расселл не был его спасателем или охранником, он был его лучшим другом. И, в конце концов, он был занят в другом конце города. Оскар должен был нести последствия своего выбора самостоятельно. И, возможно, не одного своего выбора. Пиастри поднялся на ватных ногах, ловя отражение в зеркале. После приступа он выглядел изможденным и болезненно бледным – иронический смешок сорвался с губ. Ровно то, что от него и ждали. Оскар включил воду и умылся, смазывая все старания визажистки и пытаясь прийти в себя хоть немного. Нужно было возвращаться в студию. Джеймс встретил его почти обеспокоенным взглядом. Оскар смотрел мимо его плеча, сохраняя ровное выражение лица. Слова сорвались с губ автоматически, выученной за последние месяца мантрой. — Я отказываюсь от съемок. Ваша концепция не совпадает с моими нынешними ценностями. Я заплачу за простой. — в голосе, хоть и слышалась твердая убежденность, звучала какая-то хроническая усталость. — Удачи с проектом. — Оскар, подожди..! — Джеймс бросился за ним, когда Оскар направился к примерочной, чтобы забрать свою одежду. — Не горячись, мы можем все обсудить. — Не можете. — оборвал Оскар, не глядя на мужчину. — Пришлите мне на почту убытки, я посмотрю, что смогу с этим сделать. И найдите другую модель, которая подойдет вам больше. 5 июля, 2026, Гран-при Великобритании Домашняя гонка всегда была волнительным событием. Трасса поддалась ему лишь в прошлом году и явно не была его коньком. Ландо нервничал с самого утра, когда Дэн ввалился к нему в номер, чтобы проверить его настрой и состояние. Риккардо квалифицировался вчера на P2, сверкнув самодовольной ухмылкой, он сам на позицию ниже. На P1 был Льюис, для которого Сильверстоун также был домашней гонкой, поэтому неудивительно. Напряжение никак не хотело покидать Ландо, он не проверял телефон с самого утра – Оскар наверняка волновался – и позавтракать смог через силу, заполнив пустоту в желудке энергетиком. Решение крайне сомнительное, даже Пиастри с его йогуртами и постоянными взвешиваниями мог сказать то же самое, но Ландо ничего не мог с собой поделать. — Ты как, порядок? — Дэн участливо хлопнул его ладонью по плечу, когда они прибыли в паддок и миновали журналистов. Чуть позже должна была приехать его семья, но Ландо не хотел никого видеть перед гонкой. Нельзя было встречать их в таком состоянии, когда волнение превращалось в тошноту. Хотелось вернуться в темноту, тишину и прохладу номера в отеле и в очередной раз переслушать голосовое сообщение Оскара о Вивьен. — Ага, как всегда. — Как всегда ты бы улыбался и не отрывался от переписки со своей австралийской принцессой. — хмыкнул Риккардо, а Ландо лишь закатил глаза. Кажется, эту привычку он подцепил от Оскара. А тот, в свою очередь, от Джорджа. Дурной пример заразителен, и все такое. — Да ладно, в прошлом году же у тебя все получилось, чего ты сейчас расклеился? — Легко говорить, будучи лидером чемпионата. — попытался уколоть Норрис, но вышло так себе. Не радоваться за Дэна не получалось – новый регламент и болид, собранный под него, хорошо подходили Риккардо, наконец-то давая плоды после долгих лет стараний. Он завернул в автодом и остановился как вкопанный. Там, явно чувствуя себя неловко и озираясь по сторонам, стоял Оскар. Он смотрелся в гараже неестественно – ему было место на подиумах, в студиях, дома с Вивьен, да где угодно, но не здесь. Ландо моргнул несколько раз, не до конца веря своим глазам, а после ломанулся к нему, чувствуя, как на губах расползается улыбка. — Оск, ты приехал! — Привет, чемпион. — на губах модели отразилась легкая, чуть смущенная улыбка. Ландо обнял его так крепко, что, кажется, у Пиасти затрещали ребра. Оскар негромко и сдавленно засмеялся, слегка ахая от напора и обнимая его в ответ, и Ландо почувствовал, как вся паника покинула его, легко отпуская тело. Он задержался в объятиях настолько долго, насколько это было приемлемо на публике, после чего отстранился и наконец-то скользнул взглядом по Оскару, все еще держа ладонь на его предплечье. Пиастри выглядел превосходно, впрочем, ничего нового в этом не было. Легкий запах его парфюма отпечатался и на одежде пилота, но это было лишь приятным бонусом. — Как ты попал сюда? Вместе с Джорджем? — догадался Ландо, но Оскар, смеясь, покачал головой и кинул многозначительный взгляд куда-то за его спину. Норрис обернулся и увидел Риккардо, который скрестил руки на груди и выглядел самой счастливой свахой в мире. — Дэн! И ты молчал?! Предатель! — Это было сюрпризом. Оскар настоял. — Дэн улыбнулся и подошел ближе, протягивая Оскару ладонь. Ландо пришлось отойти, выдерживая между ними разумную дистанцию, хотя хотелось только ухватиться за Пиастри и не отпускать его никуда от себя. — А я всего лишь пособник. — Не мог пропустить твою домашнюю гонку. — сказал Оскар так легко, будто это было самым естественным событием в его жизни. Ландо почувствовал, как щеки обожгло жаром, и улыбнулся еще шире. Скулы практически свело. — Как настрой? — Теперь гораздо лучше, чем был. — Ландо оглянулся, пытаясь выцепить взглядом еще одну знакомую фигуру, но решил, что спросить будет гораздо проще. — Джордж с тобой? — Он со своим. — Пиастри мотнул головой куда-то в направлении гаража Ред булла. — То есть я приехал к тебе, а ты спрашиваешь про Джорджа? Мое самолюбие почти ранено! — Нет-нет, мне просто стало интересно! — Ландо для убедительности несколько раз мотнул головой, а после снова коснулся руки Оскара, как будто прикосновения были необходимы ему почти физически. — Боже, я так рад тебя видеть, ты даже не представляешь. С фотосессии они виделись несколько раз, но каждый раз урывками. Графики у чемпиона мира и у супермодели были достаточно плотными, чтобы не иметь возможности легкомысленно мотаться друг к другу через весь мир. Все свободное время Оскар предпочитал проводить дома с Вивьен, и Ландо не мог его осуждать. Но и не расстраиваться не мог тоже – видеться хотелось чаще. В голове всплыло спонтанное предложение, крутившееся в мыслях с прошлой ночи, но он отложил это в сторону, решая озвучить его после гонки, когда остатки волнения окончательно пропадут. А пока нужно было успеть провести Оскару экскурсию и убежать готовиться. Теперь, когда у него был такой значимый зритель, он просто не мог облажаться. *** Уходя с подиума с кубком победителя, Ландо хотел как можно скорее оказаться у одного конкретного человека. Перед этим, для проформы, он подбежал к родителям, обмениваясь объятиями и быстрыми, обжигающими поцелуями, но те, видя, как Норрис все время косится в сторону, легко махнули рукой и отпустили его, прося подойти позже, когда он освободится. Мама потрепала его по щеке, понимающе произнося “он ждет”. Кажется, они тоже начали о чем-то догадываться. Не догадаться было практически невозможно, так что Ландо лишь смущенно улыбнулся, списывая горящие щеки на неотпускающий адреналин, и бросился к Пиастри, который неловко стоял в стороне и чинно ждал возвращения своего чемпиона, крутя кольцо на мизинце. — Ты это видел?! — воскликнул Ландо, как только оказался рядом с Оскаром. Тот ласково улыбнулся, обнажая свои милые кроличьи резцы, и протянул ладонь, приглаживая влажную и непослушную копну чужих кудрей под кепкой. — Боже, я даже не верил, что приеду первый! — Рад, что мое влияние распространяется даже на твои гонки. — ответил Оскар и, увидев легкую вибрацию тела Ландо, снисходительно улыбнулся. — Давай, обнимай, я разрешаю. Норрис даже не успел подумать о том, что Оскар читает его, как открытую книгу, уже бросившись на него с объятиями. Он вжался лицом в чужую шею, крепко стискивая его талию и чувствуя, как остатки бушующего адреналина успокоились, как только тонкие ладони коснулись спины. — Но твое амбре из пота и шампанского – абсолютно смертельная комбинация. — прошептал Оскар ему на ухо, заставив Ландо приглушенно смеяться. Отстранившись, он улыбнулся, скользя глазами по чужому лицу и все еще держа ладонь на талии. — Ты мой талисман. — И многим моделям ты это говорил? — полушутя, полусерьезно поинтересовался Оскар, прищурив карие глаза и отступив от него. Ландо замер, застигнутый этим вопросом врасплох. Он несколько раз тупо моргнул, пытаясь понять, о чем речь. Догадаться оказалось несложно – Оскар был наслышан о его прошлом. Большая часть девушек Ландо – и тех, кого подозревали в отношениях с ним – были связаны с моделингом. Это не было намеренным выбором, просто все всегда складывалось именно так. Но слова Оскара были неожиданными. Неужели тот считал, что Ландо все эти полгода бегал за ним только с целью пополнить список моделей, с которыми он спал? Норрис сглотнул, чувствуя, как напрягаются челюсти. — Оск, ты же понимаешь, что мое прошлое не имеет никакого отношения к тому, что происходит между нами? — неуверенно спросил он, следя за тем, как Пиастри отвел глаза в сторону, и пытаясь поймать его взгляд. — Расслабься, чемпион. Просто шутка, не более. — отмахнулся Оскар, но Ландо не улыбнулся. Его голос звучал более пустым, чем раньше. Кажется, эти мысли действительно беспокоили Пиастри, и он даже не понимал, что с этим делать. — Тебе праздновать нужно, иди к семье и команде. — Пойдем со мной? — почти умоляюще попросил Ландо, поджимая губы и цепляясь за локоть Оскара. — Пожалуйста. А потом мы поговорим об этом, хорошо? — Ага. Но с семьей я пока знакомиться не готов. Давай я схожу до Джорджа, а потом вернусь? — предложил компромисс Пиастри, и Ландо неуверенно согласился, отпуская его руку, будто боясь, что Оскар тут же исчезнет. — Не скучай, чемпион. И если его семья и наблюдала за тем, как Ландо тоскливо смотрел в сторону гаража Ред булла, слушая их поздравления вполуха, то никто так и не решился сделать ему замечание. Предложение, которое пришло ему в голову вчера и еще несколько часов назад казалось самым уместным и идеальным, так и осталось неозвученным. Оно требовало уверенности, а ее как раз и не хватало. И Ландо оставалось только ломать голову над тем, что с этим можно сделать. 11 августа, 2026, Лондон — Виви, будь добра, отпусти Ландо. А то мало ли, какими высыпаниями от твоего языка он покроется к концу летнего перерыва. — Оскар, смеясь, потянулся к собаке, почесывая ее за ушком и отвлекая от вылизывания лица Норриса, который, судя по всему, был более чем доволен таким раскладом. Он развалился прямо на ковре и играл с Вивьен, которая, за непродолжительное время их знакомства, уже избрала Ландо своим новым божеством. Джордж будет крайне оскорблен, но лишь когда вернется из собственного отпуска. Расселл, судя по его историям в инстаграме и по фоткам в личке Оскара, отдыхал с Ферстаппеном где-то на яхте вблизи Италии. Оскар с Ландо же решили провести летний перерыв вместе и, хотя пилот звал его в Монако, Пиастри предпочел остаться в Лондоне. Разъездов по миру ему хватило с лихвой, а Вивьен уже успела соскучиться по хозяину, так что Ландо, не слишком сопротивляясь, собрал вещи и приехал к нему. Теперь добрая половина этих вещей была разбросана по комнате, создавая что-то, смутно похожее на творческий беспорядок – семейный уют, как его называл Норрис. Чужое худи висело на спинке кресла, у входной двери валялось несколько пар кроссовков, у дивана стояли банки энергетиков, а на тумбе под телевизором лежали игровые контроллеры. Оскар начинал привыкать к этому новому пространству вокруг себя. — Да ладно, я ее обожаю и готов терпеть все ее вылизывания — Ландо улыбнулся и перебрался с пола на диван, садясь рядом с Оскаром и принимаясь почесывать Вивьен еще активнее. — Хорошая девочка. И умная. Наверняка умнее половины моих инженеров. — Поздравляю, ты нашел им достойную замену. Можешь забирать ее в Монако. — хмыкнул Оскар, но в его тоне не было ни капли серьезности. — Уверен, с гоночной стратегией она тоже справится отлично. Оскар не смог сдержать улыбку, наблюдая за ними двумя. Вивьен, кажется, искренне влюбилась в Ландо с первого взгляда и теперь не отлипала от него. Сам Норрис примерно с той же одержимостью не отлипал от Оскара, ходя за ним по квартире хвостиком. И хотя Пиастри продолжал закатывать глаза и называть его вторым щеночком, он все же наслаждался всеми объятиями и случайными касаниями. Иногда они выползали в свет и гуляли по Кенсингтонским садам, иногда просто бродили по улицам, но большую часть времени все же проводили в квартире Оскара, отсыпаясь и устраивая марафон по просмотру “Ходячих мертвецов”. Пиастри напрочь отказался от просмотра супергероики, а Ландо – скорее в отместку, а не от отсутствия интереса – отверг “Секс в большом городе”. Оскар пытался выбить себе право на просмотр “Дряни” и даже использовал последний аргумент в виде “смотрим в моей квартире, так что сериал выбираю я”, но это не сработало. Так они и сошлись на нейтральном для обоих выборе – истории про зомби-апокалипсис. Когда бросать просмотр было поздно – после пяти серий, к тому моменту, как Оскар всем сердцем прикипел к идиотам на экране – выяснилось, что Ландо уже смотрел его, так что теперь ему выпала восхитительная возможность кошмарить Пиастри спойлерами о том, как и когда умрут его любимые персонажи. Оскар в отместку угрожал все-таки посадить его за “Дрянь” после окончания “Ходячих мертвецов”, но Ландо отмахивался, что после просмотра ста семидесяти семи серий залпом им вряд ли захочется смотреть еще хоть что-то. На том и порешали. Лучше всех себя чувствовала Вивьен, которую теперь исправно гладили в четыре руки и выдавали двойную порцию вкусняшек. Телефон Оскара пиликнул на подлокотнике, и он поднял его, проверяя уведомление, которое оказалось напоминанием о послезавтрашней фотосессии. Он тупо уставился в экран, пока из телевизора доносились чьи-то крики и стрельба. Ландо пихнул его локтем в бок, пытаясь вернуть внимание к сериалу, но быстро оставил эту затею и развернулся лицом к Оскару. — Все в порядке? — спросил он, склонив голову к плечу, и Пиастри посмотрел на него, пожав плечами. — Твой любимый Дэрил сейчас умрет, а ты и не заметишь. — Во-первых, это твой любимый Дэрил. А во-вторых, он может подождать. У меня на послезавтра запланирована фотосессия с утра и до самой ночи. Мой личный апокалипсис, только вместо зомби визажисты и стилисты. — Оскар хмыкнул, но все же отложил телефон, чувствуя, как чужой взгляд задумчиво сверлит его лицо. — Это же круто, да? Ну, не время фотосессии, но само ее наличие. — Ландо улыбнулся, касаясь его ладони и переплетая пальцы. — Я, конечно, буду тосковать и возможно отправлю тебе около тридцати грустных сообщений, но это же все равно супер, правда? — Норрис вернул взгляд к Вивьен и стал поглаживать ее свободной рукой. — Наверное, я воспользуюсь возможностью и скатаюсь к родителям. Могу даже взять Виви, выпущу ее побегать по заднему двору, чтобы она не скучала. Она же хорошо переносит машины? — Она будет в восторге. Только следи, чтобы она не перерыла все клумбы твоей мамы, а то боюсь, она больше не будет рада таким гостям. — Оскар хмыкнул и окончательно расслабился, вернув взгляд к экрану. — Или может, мне стоит поехать с тобой? Постоять в углу, принести тебе смузи и круассаны, покритиковать работу стилистов? — задумчиво предложил Ландо, продолжая поглаживать его ладонь круговыми движениями. — Обещаю быть тихим, как мышь! — Шутишь? Ты не умеешь быть тихим. Стая гиперактивных щенят будет тише, чем ты. — Оскар усмехнулся и медленно отстранился, ставя сериал на паузу и направляясь к балкону. — Но спасибо за предложение. Очень трогательно. И на этот раз Оскар отказывался вовсе не потому, что хотел скрыть Ландо от общественности. Бога ради, все уже видели его лайки на постах Пиастри, а случайные снимки с их прогулок давно просочились в твиттер – он подумывал последовать примеру Джорджа и удалить приложение –, так что все, кто был заинтересован, давно обо всем догадывались. Просто Оскар понимал, что Ландо не сможет просидеть в студии все время фотосессии и, зная его, обязательно нечаянно снесет свет или опрокинет вешалку с одеждой. Так что отправить его к родителям в компании Вивьен казалось лучшим выбором. Прохладный вечерний воздух встретил запахом недавно прошедшего дождя и выхлопных газов. Оскар прихватил с подоконника пачку сигарет, выуживая одну и поджигая ее кончик, делая первую затяжку. Ландо появился через несколько секунд, обнимая его со спины и утыкаясь лицом в лопатки, издав какое-то невнятное мычание. Оскар улыбнулся сам себе и накрыл его ладонь своей, делая новую затяжку. — Я не хочу, чтобы летний перерыв заканчивался. — пробормотал Ландо, проводя носом по его затылку и устраивая подбородок на плече. Оскар выдохнул дым в его лицо, повернув голову и улыбнувшись, когда Норрис забавно сморщился. — Ты снова полетишь в свои Нью-Йорки-Парижи-Миланы, а я застряну в гаражах и на трассах. И мы снова будем видеться только по фейстайму. — Тридцать семь показов за месяц, Ландо. Это будет мой персональный ад. — Оскар сделал последнюю затяжку, потушил окурок о пепельницу и медленно повернулся в объятиях. Ландо не отпускал, лишь слегка ослабил хватку, чтобы посмотреть ему в лицо. Оскар не сдержался и провел ладонью по его кудрям. — Буду спать по четыре часа и питаться кофе, сигаретами и салатами. Стану идеальным для подиума и совершенно невыносимым для жизни и отношений. — Не для меня. — Ландо ухмыльнулся, ластясь к его руке. — И, в таком случае, тебе понадобится моя помощь. Я же могу приехать на какой-нибудь показ между гонками? — Если хочешь. — Оскар улыбнулся и пожал плечами, продолжая разглядывать лицо напротив. Ландо провел ладонями по его талии и притянул ближе, улыбаясь в ответ. — Только предупреди заранее. Если ты ввалишься в примерочную, как Ферстаппен, я выгоню тебя, не задумываясь. — Понял, не дурак. — Норрис окончательно сократил расстояние между ними и поцеловал Оскара, перемещая одну ладонь на его щеку. Ах да, поцелуи. Целоваться с Ландо было приятно, отрицать это было бесполезно. Оскар наслаждался каждым прикосновением его губ и чувствовал, словно весь мир вокруг них в такие моменты останавливается. Целовались они много, с тех самых пор, как Ландо все-таки решил предложить ему попробовать серьезные отношения, как раз после того ночного разговора в отеле после Гран-при. Оскар пытался найти в своей голове причины для отказа, но так и не смог, потому что плюсы Ландо – которых за полгода их общения накопилось довольно много – перевесили все минусы, которые мог придумать Пиастри. Пилот не был похож ни на одного его бывшего партнера, ни на одного мудака, с которым Оскару приходилось столкнуться на работе. Все их общение было таким легким, комфортным и естественным, что он решил действительно попробовать. И теперь наслаждался всем, что было ему в этих отношениях положено. Приятные бонусы. Когда Ландо все-таки отстранился и улыбнулся, беря его за руку, Оскар вдруг почувствовал себя по-настоящему счастливым. Вот так просто, стоя на своем балконе в растянутой футболке, с поставленным на паузу сериалом, с привкусом сигарет и поцелуя на губах, чувствуя чужие касания к его ладони. Это ощущение было настолько внезапным и незнакомым, что Оскар почти почувствовал, как глаза начали слезиться. Но Ландо, всегда выбирающий идеальные моменты для вопросов, прервал тишину, оглаживая его ладонь. — Что это за шрамы? — спросил он, поднимая руку Оскара между ними и указывая на небольшие отметины на его костяшках. — Знаки Рассела. — легко ответил Пиастри, пожав плечами, а потом вдруг осознал, что это определение могло оказаться совсем незнакомым для гонщика. Лицо Ландо стало сложным и задумчивым, словно он пытался осмыслить этот ответ. Оскар практически слышал, как вертятся шестеренки в его голове, пока глаза пилота внезапно не округлились. — Джордж… пытался отгрызть тебе руку? — неуверенно спросил он, ловя взгляд Пиастри. — Он же с Ферстаппеном, мог и не такое подцепить! Я видел засосы на шее Макса, так что я знаю, о чем говорю. — Оскар фыркнул, а затем рассмеялся, сначала тихо, а потом все громче, пока смех не начал сотрясать все его тело. Картинка в голове оказалась до ужаса комичной. — Да, боже, Джорджу же палец в рот не клади. Черт, я же теперь не смогу не думать об этом, когда снова увижу их вместе. — все еще смеясь, выдавил он, пока не осознал, что Ландо спрашивал совершенно серьезно. От этого ситуация стала еще забавнее. — Конечно нет, дурачок. Эти шрамы – то, что обычно случается, когда ты на протяжении нескольких лет запихиваешь пальцы себе в глотку после каждого приема пищи. — Оу… Прости, я не знал. — Ландо, кажется, действительно почувствовал себя смущенным, но скорее не от ответа, а от того, что он сам спровоцировал поднятие этой потенциально триггерной темы. Оскар улыбнулся и пожал плечами, наблюдая за тем, как Норрис поднес ладонь к своему лицу и осторожно прошелся по шрамам губами. — Да ладно, ничего страшного, это осталось в прошлом. — отмахнулся он, кладя ладонь на щеку Ландо и поднимая его лицо на себя, решив сгладить неловкость новым поцелуем. А потом можно будет вернуться в квартиру и продолжить смотреть несчастный зомби-апокалипсис и угрожать пилоту, что если тот снова, случайно или намеренно, проспойлерит ему концовку сезона, то Оскар прервет просмотр “Ходячих мертвецов” и посадит его смотреть всю “Дрянь” целиком, без перерывов на еду и перекуры. — Поверь мне, булимия – далеко не худшее мое решение, принятое за годы моделинга. 7 марта, 2020, Лондон Атмосфера в гримерке была густой, как сигаретный дым, которым Кейт, не особо задумываясь, наполняла пространство. Она не выходила ради этого на улицу, предпочитая оставаться здесь, среди голых стен, мигающей лампы и груды чужой одежды, где она чувствовала себя хозяйкой положения. Кейт – Кая, как она сокращала это в модельном бизнесе, – сидела прямо на столе, закинув ногу на ногу, и даже не смотрела на него, слишком погрузившись в свои мысли. Они не были друзьями или близкими знакомыми, лишь двумя моделями, постоянно пересекающимися на кастингах и сомнительных съемках. — Мне так некомфортно от всего этого. — голос Пиастри прозвучал тихо, почти по-детски, что никак не вязалось с его вытянувшимся за год в Лондоне телом. Он обхватил колени, вжавшись в спинку стула и съежившись в комок, и уставился в пол, усыпанный чужими ботинками, туфлями на шпильках и потрепанными кедами. Одинокая сережка валялась в пыли, явно забытая своим владельцем. Кастинг только что закончился, как всегда не принеся четкого согласия или отказа, и оставив лишь липкое, неприятное и опустошающее чувство подвешенности. Оскар все еще чувствовал на коже их взгляды – холодные, оценивающие, циничные. Как будто его раздели догола, а шкурку повесили сушиться. — Конкретизируй. — Кейт, выпустив струю дыма в потолок, скользнула по нему тяжелым, отстраненным взглядом. — Они смотрят на меня, как на кусок мяса. Каждый раз. — Оскар поморщился, сжав руки на коленях так, что побелели костяшки пальцев. — Я прохожу, а они… они молча щупают меня глазами. Каждый раз. Знаешь это чувство, когда после душа не можешь отмыться? Это ощущается так же. Их взгляды липнут. Мне хочется… содрать кожу. — он поднял на нее взгляд, и в его глазах, обычно таких спокойных и холодных для кастингов, читался страх и непонимание. Ему едва стукнуло девятнадцать, а Кейт, казалось, много лет назад родилась прямо здесь, в этой убогой гримерке, вместе с трещинами на потолке. Вылезла из груды чужой забытой одежды, отряхнулась и закурила свои Мальборо, чиркнув колесиком потрепанной зажигалки. — Я понимаю, что суть этого бизнеса в теле. Но разве за ним… за мной ничего нет? Это звучит глупо, да? Оскар искал подтверждения или отрицания, чего угодно, за что он мог бы зацепиться. Кейт пожала одним плечом. Равнодушие было высечено в каждой ее черте. Она сделала последнюю глубокую затяжку, и кончик сигареты вспыхнул ярко-красным. Потом, не глядя, Кейт потушила окурок о каблук своей дешевой, но эффектной серебристой туфли. Пепел упал на ботинок, который, возможно, принадлежал тому парню с идеальными скулами, которого взяли вместо Оскара. В помещении повисло тяжелое молчание, когда Кейт сползла со стола со своими плавными, почти змеиными движениями. Она порылась в огромной, потертой сумке, вываливая на пол тюбики помад, рассыпанные таблетки без упаковки, связку ключей. Наконец, она извлекла то, что искала, и протянула ему. То, что было похоже на сделку с дьяволом и на самую большую ошибку в жизни Оскара. На поверку это оказалось обычным зип-пакетиком, в котором лежало немного белого порошка, который почти мерцал под этим освещением. — Отлично отшибает чувства. И мысли. — ее голос был почти таким же безразличным. Оскар знал, что не получит от нее сочувствия, но такой “подарок” стал неожиданностью. — Попробуй. Из-за одного раза ничего не будет. Или будет – тут уж как решишь сам. Оскар замер. Его глаза, широко раскрытые, метались от пакетика к лицу Кейт и обратно. В голове, вопреки его обычно принципиальному отношению к наркотикам, не было резкого отвращения или отрицания. Была только всепоглощающая усталость. Та, которой он пропитался, кажется, до костей. Усталость от отсутствия результата, от кастингов, от чужих взглядов, от постоянных “спасибо, мы с вами свяжемся”, от созерцания других, которые всегда были красивее, выше, утонченнее его в разы. И этот пакетик, пусть и не вызывал восторга или полного спокойствия, на одно шаткое мгновение показался отличным избавлением от всего, что он испытывал. Оскар неуверенно потянулся, но пальцы дрогнули, не решаясь принять. Кейт закатила глаза с выражением, видевшим это в тысячный раз. Она взяла его руку, холодную и влажную от пота, и вложила пакетик в ладонь, сжав ее своими тонкими, цепкими пальцами. — Потом скажешь спасибо. Сказать “спасибо” ему так и не удалось. Через несколько месяцев Кейт нашли в не менее грязной, но уже другой гримерке, на другом конце города. Это не вызвало скандала или громких сожалений. Она была очередной начинающей моделью, не получившей ни одного стоящего контракта, тихо выбывшая из игры из-за “трагической случайности” и “передозировки некачественными веществами”. Ее сумку с тем же равнодушием выбросили в мусорный бак, а ее место на столе в общей гримерке скоро заняла другая девушка с пустыми глазами. Позже Оскар услышал еще множество таких историй. Они перестали быть чем-то удивительным и трагичным, просто очередная оборвавшаяся жизнь, чья-то несостоявшаяся карьера, чей-то неудачный выбор. Выбор, который сделал для себя и сам Пиастри. И который впоследствии обернулся для него случайным взлетом карьеры и не первым, но устойчивым клеймом мальчика, возродившего моду на болезненную худобу, нездоровую бледность, синяки под глазами, развязные, неустойчивые движения и сомнительную репутацию. Мальчика, вытащившего “героиновый шик” прямиком из девяностых и вернувшего его на подиумы и обложки журналов. 24 сентября, 2026, Париж Сезон недель моды был действительно адским, сколько бы Оскар не говорил, что он привык к этому. Он привык ходить по подиумам, слепнуть от света софитов и ламп, слышать постоянные щелчки камер и в конце дня отвечать на вопросы репортеров и улыбаться журналистам той улыбкой, что никогда не доходила до глаз. А спать по три часа, снова питаться только кофе и фитнес-батончиками, слушать постоянные крики вокруг и ловить недовольные взгляды стилистов, которые не могли натянуть на него очередной топ, сшитый под скелет – нет, от этого он успел отвыкнуть. Особенно после летних каникул с Ландо, которые теперь ощущались как нечто далекое и практически райски прекрасное. В Нью-Йорке Оскар успокаивал молодую модель, у которой случился нервный срыв за полчаса до выхода, потому что один из ассистентов стилиста – которому Джордж потом провел разбор полетов длиной в полчаса – умудрился назвать ее толстой и сказать, что, будь его воля, он бы никогда не утвердил ее на показ. В Лондоне Пиастри в пух и прах разругался с визажисткой, которая отпустила неосторожное замечание о том, что он потерял свои изящные скулы, из-за чего его успели накрасить впритык перед самым выходом и чуть не вырвали клок волос, делая укладку в то же самое время. Двумя днями позже Оскар отвозил другую модель в ближайший к месту проведения травмпункт, потому что у нее сломался каблук и она совсем не грациозно растянулась на полу гримерки, заработав вывих лодыжки и выскочившую коленную чашечку. К счастью, это случилось уже после показа, к несчастью, Расселл, кажется, словил какие-то Лас-Вегасовские флэшбеки и истерически смеялся десять минут без остановки, так что его Оскар на всякий случай отвез в больницу тоже. К Милану он выдохся настолько, что в свой единственный свободный день отказался оказывать Джорджу моральную поддержку и присутствовать на показе, решив проспать все сутки в отеле, но в этот момент к нему прилетел Ландо, воспользовавшись перерывом между Испанией и Азербайджаном. Оскар, конечно, все равно проспал на нем практически весь день, а потом Норрис разбудил его, накормил пиццей и уложил спать снова. На следующий день Ландо пришел на показ и даже смог пробраться за кулисы – с предварительного одобрения Оскара, конечно, – но уже через полчаса сбежал оттуда, сказав, что паддок перед Гран-при и то ощущается спокойнее, а это место похоже скорее на психушку на выезде. Зато после показа он встретил Оскара и вытащил его в ресторан на ужин, где Пиастри чуть не уснул лицом в тарелке. Париж был финишной прямой, последним кругом ада, который нужно было пережить перед тем, как Добби выдадут его долгожданный носок, билет до Лондона и отпустят отсыпаться. Их взаимодействия с Джорджем свелись до того, что они молча ехали до отеля в одном такси, так же молча обменивались бутылками воды, каплями для глаз и небольшими перекусами, а иногда перекидывались короткими репликами, которые, чаще всего, были встречены мычанием и уставшим взглядом. Его общение с Ландо из долгих звонков и разговоров по фейстайму превратились в то, что Оскар коротко отчитывался о своем состоянии, слушал рассказы Норриса о чем угодно, а потом они смазано прощались и желали удачи, обещая созвониться на следующий день. Голова Пиастри отказывалась формулировать реплики длиннее трех предложений, но пилот, кажется, нисколько этим не смущался и просил его есть почаще и спать подольше. Оскар прикусывал язык, чтобы не сказать что-то злое и саркастичное. Его роман с Ландо не остался незамеченным – твиттер, к несчастью, ничего не забывал –, так что на одном из вечеров после показов к Оскару подошел то ли дизайнер, то ли стилист, то ли репортер и, предложив бокал шампанского, ненавязчиво поинтересовался: — И каково это, спать с человеком, зацикленном только на машинах? — вопрос прозвучал настолько непринужденно, что Оскар, мечтающий только о подушке и об ужине, не сразу понял, что его пытаются зацепить. Он пожал плечами и забрал предложенный бокал, натянув на лицо дежурную улыбку. — Намного лучше, чем спать с человеком, зацикленном только на себе. — не моргнув, ответил он, а потом, улыбнувшись чуть шире, добавил, — И на личной жизни незнакомых людей. Джордж, услышав пересказ этого диалога, не нашел даже сил на то, чтобы отчитать его за несоблюдение субординации и пассивную агрессию. К счастью, этот его ответ нигде больше не всплыл, так что Оскар посчитал это небольшой победой. Готовясь к очередному выходу на показ коллекции Рика Оуэнса, Оскар зажимал телефон между плечом и ухом, слушая бессвязную болтовню Ландо, только что закончившего медиа-день в Баку, и пытался влезть в кожаные штаны, которые никак не хотели застегиваться. — Ты ел сегодня? — поинтересовался Ландо, внезапно прервавшись, когда Оскар слишком долго не давал каких-то осмысленных ответов, кроме вздохов. — Ел, и это стало проблемой. Я не могу влезть в эти чертовы штаны, их будто под анорексичный скелет шили! — Оскар раздраженно выдохнул и выпрямился, потирая глаза подрагивающими пальцами. — Опять..? — в голосе Ландо слышалась смесь беспокойства и паники, но никак не осуждения, что не могло не радовать. — Но в Милане ты говорил, что– — В Милане я три дня питался воздухом, сигаретами и молитвами Джорджа. — усмехнулся Оскар, вновь принимаясь застегивать пуговицу. Походило это больше на вид средневековой пытки. — Сейчас ситуация хуже, это Рик Оуэнс и его чертовы кожаные штаны! Красота, конечно, требует жертв, но я не думал, что целого ритуального жертвоприношения. — Главное дыши, Оск. — Ландо звучал искренне обеспокоенно, и это даже позабавило Оскара. — Помнишь, ты говорил, что в Лондоне у одной из моделей лопнула молния на платье? И тогда Джордж… — Зашил ее булавками за сорок секунд, да, помню. Но это кожа, Ландо! Кожа не шьется булавками, она требует крови и плоти. — Извини, свою предложить не могу, не успею приехать. — хмыкнул в ответ Норрис, и Оскар, против своей воли, тихо засмеялся. — Это не смешно. — вопреки своем смеху ответил он, сдаваясь и все-таки осматриваясь в поисках булавок. Отрывать Джорджа от работы не хотелось, да и с этой проблемой он мог справиться сам. Тем более сверху на нем будет объемная куртка, она легко перекроет творческую импровизацию в районе бедер. — Это очень смешно. Потом посмеемся вместе, а сейчас ищи булавки. Или скотч, он держит все. — Это одежда от кутюр, а не кусок обоев! Ты б еще изоленту предложил! — Оскар почти задохнулся от возмущения, но все-таки схватил булавки со стола. — Я предложу изоленту и привезу ее тебе лично, если это поможет твоему костюму не развалиться на подиуме. — в голосе Ландо слышалась ласковая улыбка, и Оскар лишь закатил глаза, но не почувствовал ни раздражения, ни злости. — Мне пора бежать, потому что если я сейчас не разберусь со штанами, то Джордж воткнет все эти булавки в меня. Так что обновление о моем состоянии будет уже после показа. — Удачи, буду ждать! — Ландо звучал довольным, и от одного этого факта Оскар почувствовал, что больше не чувствует такого волнения из-за этих дурацких штанов. — Люблю тебя, постарайся не убить кого-нибудь. А если все-таки сорвешься, то убедись, что скрыл все следы и не оставил улик. После чего Ландо сбросил звонок, а Оскар случайно уколол палец булавкой от этого внезапного признания, вырвавшегося так естественно и легко. Как будто в этом не было ничего особенного. Но думать об этом слишком долго не вышло – Джордж заглянул в примерочную и окликнул его, так что Пиастри принялся скреплять кожаные штаны булавками, словно пытаясь создать нового Франкенштейна, еще усерднее. После показа, который, на удивление, прошел прекрасно, Оскар снял с себя эти злосчастные штаны как можно быстрее и, прихватив пачку сигарет, сбежал в туалет. Ему нужно было проветриться и прийти в себя, а потом, возможно, созвониться с Ландо, чтобы вновь услышать его успокаивающий голос. Он присел на подоконник и зажал сигарету между зубами, прокусывая кнопку и поджигая кончик. Оскар выдохнул клуб дыма в потолок, прикрывая глаза и расслабляясь, когда дверь бесцеремонно распахнули, чуть не заехав ею по стене. По губам скользнула улыбка, потому что он уже знал, кто стоял у входа. — Оскар, — выдохнул Джордж с какой-то вселенской усталостью, и закрыл за собой дверь, подходя ближе. Подумав несколько секунд, он стянул у Оскара сигарету, делая глубокую затяжку и даже не заходясь в кашле – поразительная выдержка. Или все-таки вселенская усталость. — Знаешь, меня даже беспокоит то, что каждый раз, когда я застаю тебя в туалетах, ты занят чем угодно, кроме того, что здесь обычно делают. — Ты был бы рад больше, если бы поймал меня с членом в руке? — Возможно, тогда ты бы начал закрывать за собой двери. — пожал плечами Джордж, возвращая сигарету и садясь на подоконник рядом с ним. Оскар закинул ноги ему на колени, открывая глаза и улыбаясь стилисту. — Помнится, в двадцать втором я застал тебя в туалете плачущим навзрыд после показа Prada. — А в двадцать третьем застал сцену с тем, как я пытался выблевать свои внутренности. — Ага, и в том же двадцать третьем, но уже осенью, нашел тебя на грани панической атаки, пока ты пытался позвонить парню, который бросил тебя по смс. — Джордж задумался, забирая у него сигарету и делая еще одну затяжку, что было удивительно, потому что Расселл никогда не “опускался” до никотина. Оскар достал еще одну сигарету, решая отдать стилисту начатую. — Джейкоб, кажется? — Неа, Джейкоб был в Риме. — Мартин? — Берлин. — Аарон? — Родной Лондон. — мечтательно вздохнул Оскар, делая затяжку. — Это был Эрик. Из Вены. — Ты перетрахал все столицы Европы? Что это вообще за фетиш такой? — Джордж фыркнул, а потом вернул взгляд на него. — Ландо в этот список не особо вписывается с его Бристолем. И если он решит бросить тебя по смс, то я позвоню Максу, и тот снесет его с трассы и размажет о стену. — Не думаю, что Ландо так сделает. Он сегодня признался мне в любви. — Ого. Это уже серьезно. — Джордж склонил голову к плечу и улыбнулся. — Значит, в следующий раз я найду тебя в туалете с кольцом на пальце и с организатором свадьбы на телефоне. — Да брось, еще рано об этом думать. — Оскар отмахнулся от него, но, вопреки своим же словам, погрузился в мысли. — Думаешь, он когда-нибудь решится на это? — Вопрос в том, решишься ли ты? — Да. — не особо думая, выпалил Оскар, а потом, словно смутившись, отвел взгляд и сделал новую затяжку, решая быстро сменить тему. — Как думаешь, а решится ли Макс? — О, я тебя умоляю, ему не позволит карьера, а в ближайшие десять лет он абсолютно точно не собирается бросать гонки. Но вот потом… — Джордж замолчал, делая затяжку и мечтательно улыбаясь куда-то в пустоту. — Так, ладно, мы отвлеклись. В прошлом году ты останавливал кровь из носа, когда от недостатка сна вписался лицом в дверь. — Это ты заехал мне дверью в лицо и разбил нос! — Неважно. А в двадцать первом… — О, давай не будем о двадцать первом. — Оскар мотнул головой, а Джордж хмыкнул, пожав плечами. — Мне до сих пор ужасно стыдно за ту ситуацию. — Если бы не она, мы бы никогда не стали друзьями. — задумчиво произнес Джордж, метким броском отправляя окурок в ближайший унитаз. — Спасибо, что в этот раз всего лишь сигареты, а не паническая атака, разбитый нос, приступ булимии или кокаин. — Или кокаин. — в тон ему повторил Оскар, отправив свою сигарету туда же, куда и Джордж, но окурок приземлился на плитку и продолжил тлеть там. — Ненавижу туалеты на модных показах. 28 февраля, 2021, Милан Дверь туалета захлопнулась за ним, отрезая суету и других людей. Где-то там, совсем далеко, будто за гранью его собственного мирка, все еще суетились модели, вышедшие с показа Sunnei. Обсуждали что-то свое, фотосессии, кастинги, личную жизнь и сплетни индустрии. Оскар уже успел переодеться в базовую черную футболку и голубые джинсы, захватить телефон и зип-пакетик с кокаином, скрывшись в самом дальнем и наименее посещаемом туалете. Он прислонился лбом к прохладной плитке, вдыхая морозный воздух из окна и нотки собственного, не до конца выветрившегося мятного дезодоранта. Показы на сегодня закончились, оставалось собрать все вещи и уехать в отель, где номер для него был снят агентством. Нужно было лишь провернуть маленький ритуал, который уже давно не приносил никакого наслаждения и кайфа, только оттягивал неизбежно накатывающие ужас и страх. Оскар достал из кармана пакетик с порошком и телефон. Пальцы подрагивали, но это получалось списывать на февральский холод. На экране заблокированного телефона плясали отражения – его бледное лицо со впалыми щеками, темные круги под глазами и блики ламп. Он аккуратно высыпал тонкую белую дорожку знакомым, уже давно понятным и выученным движением, а после достал из кармана стодолларовую купюру, потрепанную временем и частым использованием. Свернуть. Склониться над телефоном неестественной дугой. Сделать глубокий вдох. Запрокинуть голову. Проморгаться. Знакомый до тошноты химический привкус появился в горле, холодок прокатился по задней стенке. Раздраженная слизистая откликнулась режущей болью, ставшей за год уже совсем привычной. Мир, вопреки всем обещаниям в фильмах, не заиграл красками. В ушах раздался нарастающий и пронзительный гул, похожий на навязчивый белый шум. Плитка под ладонями перестала быть холодной. Тело наполнилось лихорадочной вибрацией, а сердце заколотилось, будто пытаясь вырваться из-за ребер. По нему словно бежал ток, пронизывающий от ступней до кончиков волос. Острота. Все вокруг стало слишком острым – шум воды в трубах, завывания ветра в форточке, трещинка в плитке у зеркала, собственное дыхание, подушечки пальцев, соприкасающиеся с раковиной. Оскар замер, на мгновение не чувствуя никаких эмоций, кроме пустоты. Первым вернулся страх. Затем отвращение и знакомый стыд. Он поднял взгляд на собственное отражение в зеркале. Его встретили два больших, захватывающих всю радужку зрачка. Откуда-то извне раздались гулкие шаги. Оскар так и не научился закрывать двери. К счастью, один человек в индустрии все так же не придавал значения стуку в них. Джордж Расселл вошел в уборную, шумно выдохнув и тут же поймав взгляд Оскара через зеркало. Они оба замерли в испуге от неожиданности произошедшего, но первым в себя все-таки пришел стилист, медленным и четким движением закрыв за собой дверь и провернув злосчастную щеколду. — Пиастри. Вот так встреча. — тихо произнес он, будто говорил с напуганным животным. — Надеялся увидеться при других обстоятельствах. Оскар хотел сказать что-то в ответ – дерзкое, кусающее, или наоборот, оправдательное – но изо рта не вырвалось ни звука. Язык был ватным, а мысли плыли. Он смотрел на то, как Расселл подошел ближе и открыл кран, заполняя тишину звуком воды. Острым, все еще чертовски острым. Оскар уставился на собственные кроссовки. — Руки помой. И умойся. — сказал Джордж, отступая на шаг и прислоняясь спиной к стене позади. Он наблюдал за тем, как Пиастри, безвольно повинуясь, выполнил то, чего от него ожидали. Ледяная вода освежала и на мгновение возвращала трезвость. Но лишь на мгновение. Расселл перевел взгляд куда-то в сторону. — Я только закончил с Emilio Pucci, решил проветриться и найти укромное место. И тут ты. Судьба бывает ироничной, а? — он замолчал, но не в ожидании ответа от Оскара, а лишь потому, что сказать больше было нечего. Поймав в зеркале пустой взгляд модели, Джордж вытащил из кармана пиджака платок и протянул ему. — Вытрись. Ты похож на привидение. Руки все еще дрожали, стирая платком влагу с лица. Стыд настиг в полном объеме, как и желание оправдаться. — Джордж, я… — Тш, не надо. Я не собираюсь отчитывать тебя и выносить это за пределы этих стен. Хватит с тебя скандалов. — Расселл подошел ближе и, словно желая зафиксировать Оскара и его плывущую реальность, положил ладонь на его плечо. Пальцы нащупали торчащую кость сквозь тонкую ткань футболки. Слишком острую кость. Но это не было виной наркотиков, скорее его собственной. Оскар не дернулся – на это не хватало осознанности и приглушенных рефлексов. — Надеюсь, ты не пытался передознуться? — Нет. Это обычная доза, все будет в порядке. — произнес Оскар, бегая глазами по лицу Джорджа. Вырвавшаяся фраза спровоцировала и дальнейшую болтовню. — Я… чувствую себя куском мяса на подиуме. — признание практически неосознанно сорвалось с губ. Идентичное тому, что год назад он озвучил Кейт. Мысль о ней неприятно обожгла помутненное сознание. — Просто тело, вешалка для костюмов. Они не видят ничего за этим. Это мерзко и грязно. Я мерзкий и грязный. А кокаин помогает не думать об этом так сильно. Ни о чем не думать. — Идиот. — мягко ответил Джордж, перемещая ладонь на его щеку и ловя взгляд Оскара. Пиастри прильнул к чужому теплу почти рефлекторно. — Они смотрят на тебя, как на произведение искусства, к которому не могут прикоснуться. Как на красивого ангела, спустившегося на подиум. Ты для них – загадка, которую никто не может разгадать. Но, столкнувшись со все таким же стеклянным взглядом, он вздохнул и отстранился, отворачиваясь. Говорить с Оскаром сейчас, особенно в таком состоянии, было бесполезно. Но и оставить его здесь без всякой помощи Джордж не мог. Раз уж судьба подкинула ему этого паренька второй раз, этим нужно было воспользоваться. Он достал из кармана свежий чек с парковки – единственное, что было под рукой сейчас – и спешно нацарапал на нем набор цифр и подпись, возвращаясь к Оскару и вкладывая бумажку в карман его джинс. — Мне нужно идти, сейчас будут интервью и прочая чепуха. Это мой номер. Напиши мне, когда протрезвеешь. У меня есть контакт частного врача, он не ставит на учет, но он работает с… подобными случаями. И он мой друг. — коротко пояснил он, вновь касаясь плеча Оскара. — Не напишешь – я достану твой номер и сделаю это сам. Тебе не нужно нести все это в одиночку, понял? Джордж отстранился, отходя к двери и проверяя время на экране собственного телефона. Затем, обернувшись, добавил: — Можешь подождать меня в примерочной, если ты никуда не торопишься. Я отвезу тебя, чтобы… чтобы ничего не случилось. И затем дверь за ним закрылась, оставляя Оскара наедине с уборной. Пиастри прислонился к прохладной стене и сполз по ней на пол, поджимая костлявые колени к груди и утыкаясь в них лицом. Из глаз вновь потекли слезы, окончательно размывая мир вокруг. Он сжался в комок, словно пытаясь хотя бы так отгородиться от внешнего мира. Прежняя острота становилась невыносимой, превращаясь в ясность и принося все ощущения, от которых он пытался скрыться – пустота, страх, стыд и одиночество, после разговора с Джорджем оказавшееся гораздо более болезненным. За дверью стихали шаги Расселла, а в уборной, на холодном кафельном полу, Оскар Пиастри – восходящая звезда подиумов, уже оклеймленный “мальчиком, вернувшим героиновый шик в моду” – медленно возвращался в свое тело, дрожащее и лишающееся привычной искусственной анестезии. В ту ночь он так и не дождался Джорджа – стыд был слишком силен, поэтому он вернулся в свой отель на такси и провел ночь на коленях в ванной, плюясь желудочной кислотой. Оскар не решался написать на протяжении двух недель и четырех дней, пока наконец, в одну из ночей, не сорвался и не набрал что-то легкое и ненавязчивое. Вы, 03:52 спасибо за платок. жаль, что я его испортил. Позднее Расселл признался, что давал ему месяц – если бы в течение этого времени Оскар не объявился, он достал бы его номер через агентства под другим предлогом. 25 октября, 2026, Гран-при Остина — Романтично, именно здесь у Джорджа случился первый нервный срыв из-за Макса. — Оскар оглядел паддок, улыбнувшись. — К чести Ферстаппена, и последний. — Действительно, очень романтично. — Ландо улыбнулся, делая глоток энергетика и идя к нужному моторхоуму. — Но тебе я такую романтику не буду устраивать. Ограничимся просмотром “Дряни”. — Хорошее предложение. Ты удивишься, как сильно Джордж похож на Клэр. — Оскар хмыкнул и заметил упомянутого стилиста и Макса, которые мило болтали о чем-то. Он почувствовал себя ребенком, чьи родители наконец-то помирились и отложили идею развода. Зная их, до следующей недели. Дэн встретил их широкой улыбкой и взмахом руки, но подходить не стал, был занят разговором с механиком. Оскар отстрелялся с показами вот уже две недели как и был невероятно счастлив ощутить вкус свободы. Первые дни он действительно отсыпался практически все время, делая перерывы лишь на еду, прогулки с Вивьен и на то, чтобы отчитываться Ландо, что он не умер. До Гран-при Сингапура он не дорвался, но вот в Остин решил приехать, чтобы наконец-то увидеть Норриса. Настолько сильная тоска по кому-то была для него впервой, но Оскару даже нравилось. Особенно нравилось то, что это чувство, кажется, было абсолютно взаимным, и Норрис полностью разделял его. Это стало понятно по тому, как Ландо чуть не сломал ему ребра, встречая в аэропорту. Теперь оставалось только дождаться окончания сезона в Абу-Даби, чтобы можно было снова запереться в чьей-нибудь квартире, устроить новый марафон по сериалам, много спать и не парить себе мозги тем, что творится в индустрии. Хотя, возможно, Оскар бы предложил Ландо слетать в Австралию. Океан был хорошим местом, чтобы спрятаться от всего мира. А еще, возможно, мама периодически спрашивала его о Ландо и настойчиво просила их познакомить. И Хэтти. О, она была просто в восторге от идеи познакомиться с Норрисом и с недавних пор – когда Оскар все-таки избавился от твиттера – присылала ему скриншоты со всякими фанатскими расследованиями о том, встречается ли супермодель с чемпионом мира. Да, Австралия все-таки была замечательным местом для каникул. И, возможно, Оскару пойдет загар, так он хотя бы будет меньше похож на призрака. — Ты знал, что в Австралии едят мясо кенгуру? — внезапно произнес он, заходя в водительскую комнату Ландо. — Более того, его экспортируют более чем в 55 стран мира. — Боже! — Ландо, судя по всему, чуть не поперхнулся энергетиком от этого заявления. — Оскар, я даже не хочу знать, как ты пришел к этой мысли! И уж тем более я не хочу знать, пробовал ли ты кенгурятину! — Я тоже считаю это живодерством. — смеясь, ответил Пиастри, устраиваясь на диванчике. — Этот мир уже не спасти. *** Видеть Ландо на подиуме было приятно. Тот улыбался, брызгал шампанским в Дэна, стоящего рядом, и в Льюиса, который, судя по рассказам Норриса, в этом году очень уверенно чувствовал себя в ракете от Мерседеса. Оскар чувствовал, что с его лица никак не желает сходить счастливая улыбка, и он даже не думал о том, как нелепо выглядят его кроличьи резцы в этот момент. Слетев с подиума, Ландо побежал прямо к нему, на ходу всучив кубок кому-то из команды. — Ты точно мой талисман! — крикнул он, влетая в Оскара и сжимая его в объятиях. Пиастри почувствовал, как из его груди вылетел весь воздух, но даже не попытался отстраниться, крепко вцепившись в Ландо. — Возможно, мне придется заставить тебя ездить на все мои гонки в следующем году, если я хочу взять еще один титул. — Не преувеличивай, ты отлично справляешься самостоятельно. — смеясь, ответил он, устраивая подбородок на плече Норриса. — И я не думаю, что Джордж обрадуется, если ты выдернешь меня со всех этих показов моды. — Не переживай, я придумаю, как уломать его на это. Ландо отстранился, глядя ему в глаза, и Оскар почувствовал, что это может быть отличным моментом для поцелуя, но они все еще стояли перед огромной толпой людей, а пилоту все еще нужен был допуск в Катар и Абу-Даби на оставшиеся гонки. По крайней мере, эту потребность в физическом контакте можно было без проблем закрыть в водительской комнате Ландо. 13 ноября, 2026, Монако Когда утром в его день рождения Ландо получил от Оскара огромное сообщение с поздравлением и извинениями за то, что он не сможет приехать, Норрис почти не расстроился. Ну, возможно, совсем немного. Ладно, он действительно сильно расстроился из-за этого и даже подумал о том, чтобы спонтанно полететь в Лас-Вегас, где у Пиастри должен был пройти показ. Но полет занял бы шестнадцать часов, так что он лишь вздохнул и позвонил Оскару, чтобы услышать его поздравления хотя бы так. В конце концов, у них обоих были карьеры и обязанности, которые не могли исчезнуть по щелчку пальцев. Пиастри еще несколько раз извинился за свое отсутствие, поздравил его и пожелал, кажется, всего, до чего только смог додуматься, а напоследок сказал, чтобы Ландо провел этот день так, как он хочет. Норрис промолчал о том, что этот день он хотел бы провести с Оскаром, и сказал, что как раз планировал собраться с друзьями и что Фьютрелл обещал организовать персональную вечеринку в честь его двадцати семи лет. Пиастри, посмеявшись, попросил передать привет, и, извинившись, закончил разговор, сославшись на то, что ему уже пора бежать спать, если он не хочет завтра отрубиться на подиуме. Через полчаса курьер доставил ему подарок от Оскара – несколько серебряных браслетов и куртку, сшитую на заказ специально для него. Черная, оверсайз размера, с красивыми оранжевыми вставками и без каких-либо логотипов спонсоров. Только лаконичное Lando Norris World Champion, вышитое на спине. Были и другие детали, но Ландо отвлекся на звонок мамы, которая принялась поздравлять его с днем рождения. А потом начались другие звонки, сообщения и отметки под постами и в историях. Фьютрелл действительно устроил ему грандиозную вечеринку, позвав всех свободных в этот день друзей. Арендованный лофт был украшен шариками, растяжками и прочей мишурой, на фоне которой Ландо сделал около десятка фотографий, отослав их Оскару, который с момента звонка так и не заходил в сеть. А потом были караоке, танцы и алкоголь. Конечно, вечеринка не была такой грандиозной, как в ночь его чемпионства, но Ландо и не хотел повторения того размаха, от которого он отходил еще месяц. Меньше чем через неделю у него было Гран-при в Вегасе, так что нужно было сохранять трезвость ума и, желательно, не посадить печень. К общему удивлению, он пил меньше всех, за что успел выслушать ряд шуток и подколов, после чего, когда часы пробили полночь, он откланялся и сказал, что ему пора домой, пока карета не превратилась в тыкву. Макс подбивал его остаться, но Ландо планировал созвониться с Оскаром перед показом и посмотреть его трансляцию перед сном, так что настоящую вечеринку пришлось отложить до декабря, когда гоночный сезон кончится и Пиастри будет рядом. Фьютрелл назвал его влюбленным щенком, потрепал по волосам и отправил отсыпаться, попросив передать Оскару ответный привет. Ландо почувствовал себя почтовой совой из Гарри Поттера, но говорить об этом не стал. Квартира встретила его тишиной и пустотой. А еще настенной лампой в спальне, которую он забыл погасить. Ландо тихо вздохнул, скинув обувь и оставив подаренную Оскаром куртку на вешалке, направляясь на кухню. Хотелось выпить воды, почистить зубы и позвонить Пиастри. Ландо чувствовал себя зависимым человеком с ломкой, которому почти физически не хватало его парня рядом. Он набрал номер Оскара, но звонок не прошел. Норрис попробовал еще раз – тщетно. Нахмурившись, он написал Джорджу пару сообщений, но тот был в сети несколько часов назад, так что на ответ рассчитывать не приходилось. Продолжая набирать номер Оскара и строчить ему сообщения, Ландо почистил зубы и направился в спальню. Это было чертовски странно. Комната встретила его тишиной, все еще горящей лампой, и… — Привет, именинник. — Блять! — Ландо схватился за грудь, отпрыгнув на шаг назад, будто испуганная кошка. — Какого хуя?! На кровати, как ни в чем не бывало, сидел Оскар Пиастри собственной персоной. В одном нижнем белье, с накинутой на плечи рубашкой Ландо и с милой розовой лентой, обмотанной вокруг его шеи. Он засмеялся, увидев реакцию Норриса, а пилот усиленно пытался успокоить бешено колотящееся сердце. — Ты должен быть в Вегасе! — возмущенно воскликнул он, не двигаясь с места, будто, если бы он приблизился, Оскар исчез бы из его комнаты. — Мне уехать? — все еще смеясь, спросил Пиастри, а потом пожал плечами так легко, будто не был причиной почти случившегося инфаркта у Ландо. — Джордж еще год назад поклялся никогда больше не участвовать в показах в Вегасе, а я бы не поехал без него. И не мог же я оставить тебя без финального подарка, правда же? — Мой день рождения кончился еще полчаса назад. — тупо ответил Ландо, когда сердце, наконец, пришло в норму. Он, казалось, до сих пор не верил, что Оскар действительно был здесь. — Если ты продолжишь болтать, я подумаю, что ты не рад меня видеть, оденусь и уеду. — серьезно произнес Оскар, закатив глаза. Ландо, прекратив, наконец, стоять гипсовым изваянием у двери, пересек расстояние между ними несколькими шагами. Наклонившись, он поцеловал Пиастри, запуская все еще прохладную ладонь под рубашку на нем. И только тогда до него, кажется, наконец-то дошло происходящее. Оскар Пиастри сидел на его кровати практически обнаженный, крайне однозначно намекал на секс и был перемотан блядской розовой лентой. Ландо почувствовал, как от одной мысли об этом в его животе скручивается узел. За эти несколько месяцев отношений они ни разу не доходили до секса. Их встречи происходили такими редкими и короткими урывками, что они тратили их лишь на долгие объятия и ленивые поцелуи. Не то чтобы он не хотел большего – боже, Ландо, кажется, хотел этого больше всего на свете –, но пилот никогда не решался давить на Оскара, предоставляя ему полную свободу выбора и давая время. Пиастри пережил в своей жизни достаточно насилия, так что Ландо не хотел, чтобы что-либо в их отношениях происходило против его воли или из чувства долга. Поэтому он никогда не давал даже намеков, позволяя Оскару самому выбрать нужный момент. И теперь этот момент, кажется, настал. — Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Ландо, оторвавшись от поцелуя и скользнув взглядом по телу Пиастри, после вернув глаза к его лицу. — Абсолютно. Я все ждал, пока ты сделаешь первый шаг, но, кажется, ты бы не решился на это сам. — Оскар хихикнул, проведя пальцами по его щеке. Ландо не стал ничего отвечать на это, резким рывком избавляясь от своей рубашки и толкая Оскара на кровать, заставляя того лечь. Взгляд скользнул по чужому телу еще раз. Бледная кожа, усыпанная родинками, очертания выступающих ребер, тонкие ключицы и блядская розовая лента на шее. Ландо наклонился и подцепил ее кончик зубами, развязывая бант и осыпая открывшееся пространство поцелуями. Оскар устроил ладони на его спине, прижимая ближе, и он ласково скользнул зубами по чужой шее в ответ, слегка прикусывая кожу и оттягивая ее. Рваный вздох над ухом подсказал ему, что это верное направление, так что Ландо продолжил целовать и облизывать каждый сантиметр, ладонями оглаживая чужую талию и бедра. Оставлять засосы он не решился, визажисты вряд ли обрадуются перспективе замазывать синяки на шее Оскара перед следующей съемкой. Медленно спускаясь все ниже, Ландо продолжал целовать и покусывать все доступное ему пространство. Кожа Оскара была гладкой и нежной, и это должно было перестать удивлять его еще давно, но сейчас это ощущалось особенно остро. Пиастри под ним тяжело дышал, иногда срываясь на тихие стоны, когда Ландо прихватывал кожу зубами в особенно чувствительных местах. Это не должно было возбуждать настолько сильно, бога ради, он ведь занимался сексом десятки раз до этого, но видеть покрасневшего Оскара, закусывающего губу и вцепившегося в одеяло пальцами, было выше его сил. — Ты собираешься что-то делать или так и продолжишь просто целовать и вылизывать меня? — спросил Пиастри, когда Ландо залип на его лицо в очередной раз. Норрис щелкнул языком и ухмыльнулся. — Это называется прелюдия, милый. Хотя вылизывание звучит отлично, мне нравится. — Ландо поднялся, втягивая его в поцелуй и избавляя Оскара от нижнего белья, прежде чем вновь спуститься ниже. Огладив чужую длину несколько раз и услышав долгожданный полноценный стон, Ландо улыбнулся и провел языком по головке, подняв взгляд на Оскара, который запрокинул голову и резко втянул воздух носом. Дальше мучить его Норрис не собирался, так что плавным движением обхватил головку губами, медленно опускаясь ниже и беря больше длины в рот. Тишину комнаты прорезал громкий стон, и Ландо бы победно улыбнулся, если бы его рот не был занят другим, Он плавно насадился на чужой член и, когда взял длину полностью – храни господь отсутствие рвотного рефлекса – скользнул языком по выступающей вене. Дышать приходилось через нос, и лучше делать это полноценно, иначе минет грозил обернуться кашлем и слезами. Оскар под ним выгнулся дугой, и это самый верный признак удовольствия, так что Ландо начал двигать головой вверх-вниз, внимательно следя глазами за реакцией. Кажется, он до сих пор не мог поверить в происходящее. В Оскаре было идеально все – то, как он выглядел с растрепанными волосами и покрасневшими щеками, то, как он дергался и извивался, то, как он стонал, абсолютно не сдерживая себя, и то, как он резким движением вцепился в кудри Ландо, когда тот неаккуратно мазнул зубами по чувствительной головке. И когда бедра Оскара в резком приступе удовольствия сократились и сжались вокруг его головы, Норрис не попытался ничего с этим делать. Он лишь начал двигаться активнее, обхватив ладонями чужие бедра, но не чтобы раздвинуть их. Кожа под пальцами все еще была гладкой и до бесконечности нежной, и Ландо оторвался от члена, оставив несколько поцелуев на внутренней стороне бедра. Оскар заскулил, все еще держа пальцы в его кудрях, и потянул Норриса вверх, втягивая его в новый влажный поцелуй. Ландо неловко задел собственным членом чужое бедро и простонал в его губы, так что Пиастри, быстро сообразив, в чем дело, ухмыльнулся и скользнул ладонью вниз, ловко расстегивая ширинку джинс и запуская пальцы под белье. Ландо оторвался от его губ и сдавленно застонал, роняя голову на чужое плечо и жмурясь, призывно толкнувшись членом в ладонь. Оскар провел пальцами по длине несколько раз, после чего тихо хмыкнул. — Поистине чемпионский размер. — прокомментировал он, и Ландо сорвался на тихое хихиканье, отстраняясь и в считанные секунды избавляясь от джинс и белья. — Я даже не ожидал. — Все недостающие сантиметры в росте ушли сюда. — ответил он, улыбнувшись, прежде чем вновь наклониться к Оскару и поцеловать его, обхватывая оба их члена и делая несколько рваных движений. И пока они целовались, Ландо в голову пришла новая идея, так что он быстро отстранился и посмотрел на Оскара, но, не сумев удержаться, покрыл поцелуями его челюсть и еще раз лизнул и царапнул зубами шею, шепнув на ухо короткое “перевернись”. Оскар без вопросов выполнил просьбу и перевернулся на грудь, упираясь в матрас локтями и коленями, а Ландо тихо выдохнул, скользя глазами по его спине. Он провел пальцами вдоль чужого позвоночника, едва касаясь кожи, и наклонился, оставив несколько поцелуев на лопатках. Оскар тихо вздохнул и, если он и хотел попросить не тянуть, то сдержался и промолчал, за что Ландо был ему бесконечно благодарен. Оставив еще несколько поцелуев на чужой пояснице, Норрис спустился ниже, проводя пальцами по чувствительной коже внутренней стороны бедра. — Твои бедра это что-то невероятное. — прошептал он, прежде чем заменить пальцы губами и оставить парочку поцелуев на них. Скользнув зубами по тонкой коже, он услышал рваный вздох сверху, и улыбнулся сам себе. — Ты весь идеален, Оск. Ландо видел старые снимки Оскара. Раньше его бедра напоминали две спички, и Норрис не мог не задаться вопросом, как тот вообще мог стоять на таких тонких ногах, но с того времени ситуация значительно улучшилась. Обхватив ладонями чужие бедра, Ландо раздвинул их чуть шире и наклонился, мазнув языком посередине. Оскар ощутимо содрогнулся под ним. — Блять, Лан..! — он сорвался на стон, когда Норрис провел языком по тому же месту еще несколько раз, а потом скользнул им внутрь, крепче схватившись за бедра Оскара. — Сука..! Стоны вновь наполнили комнату, когда Ландо то погружал язык внутрь, то извлекал его, проводя им по коже вокруг. Оскар выгнулся еще сильнее, и Ландо забеспокоился, не причиняет ли эта поза дискомфорта, но, судя по звукам, которые вылетали изо рта Пиастри, тот испытывал чистое наслаждение. Одной из ладоней Ландо скользнул вперед, обхватывая член Оскара и начиная двигать по нему в такт движениям языка. Через несколько минут, когда стоны Пиастри стали совсем задушенными, а по его телу прошла ощутимая дрожь, Ландо толкнулся языком еще глубже, одновременно с этим проведя большим пальцем по головке. Оскар вскрикнул и излился, запачкав одеяло, свой живот и его ладонь спермой, а после обессиленно свалился на кровать, рвано дыша в подушку. Ландо улыбнулся, как сытый кот, и вытащил руку из-под его тела, слизав жидкость с пальцев. — Живой? — поинтересовался он, наклонившись ближе и осыпав лопатку Оскара мелкими поцелуями. — Мне кажется, я увидел бога. — невнятно пробормотал он, и Ландо засмеялся, аккуратно переворачивая Оскара на спину и целуя его в уголок губ. — Странно, мне казалось, мое лицо было вне твоего поля зрения. — пошутил он, а Пиастри закатил глаза и попытался отпихнуть его, но прекратил, когда Ландо поцеловал его и скользнул пальцами по ребрам. Оскар, особенно нежный и чувствительный после оргазма, лениво ответил на поцелуй и обхватил ладонью его плечо, притягивая Ландо ближе к себе. Когда все еще возбужденный член Норриса мазнул по его бедру, Оскар оторвался и глянул на Ландо с каким-то потерянным выражением лица. — Вообще я планировал доставить тебе удовольствие в честь дня рождения. — произнес он, а Ландо засмеялся, проведя пальцами по его щеке. — В этом была суть “подарка”. — Я получаю удовольствие, Оск. Больше, чем ты можешь себе представить. — Я готовился! Ты даже не представляешь, сколько времени заняла гребаная растяжка. — Оскар звучал почти обиженно, но это выражение быстро пропало, сменившись ухмылкой. — Хотя, учитывая твой размер, я думаю, что придется сделать это еще раз. — У меня есть идея получше. — Ландо ухмыльнулся в ответ и подмигнул ему, оставив еще один поцелуй рядом с губами и потянувшись к прикроватной тумбе, где должна была лежать смазка. Найдя баночку, он расположился сбоку от Оскара, выливая жидкость на пальцы, согревая ее несколькими движениями, и подтолкнул Пиастри в плечо, чтобы тот перевернулся на бок. Оскар подчинился, глядя себе за плечо и наблюдая за тем, как Ландо смазывает член. — Что ты собираешься делать? — поинтересовался он, прищурившись, когда Норрис вылил новую порцию смазки на свою ладонь, прогревая ее. — Я же сказал, что я в восторге от твоих ног? — вместо ответа произнес Ландо и улыбнулся, просовывая смазанную ладонь между бедрами Оскара и распределяя все еще прохладную жидкость по ним. Когда он счел, что подготовка закончена, Норрис устроился за его спиной, обнимая Оскара и покрывая его шею цепочкой поцелуев. Собственное возбуждение, хоть и стало к этому моменту почти болезненным, отступило на второй план на фоне удовольствия и комфорта Пиастри. Ландо опустил ладонь на чужой член и аккуратно провел по нему несколько раз, стараясь не причинить боль своими движениями, потому что Оскар после оргазма все еще был крайне чувствительным. Когда возбуждение наросло вновь, Ландо осторожно скользнул собственным членом между смазанными бедрами Оскара, уткнувшись лицом в его лопатку и сдавленно простонав сквозь зубы. Пиастри, быстро поняв суть процесса, сжал бедра чуть плотнее, создавая восхитительное давление, и накрыл ладонь Ландо своей, помогая ему найти нужный темп. Пилот продолжил движение, пока не уперся тазом в заднюю поверхность бедер Оскара, после чего плавно скользнул назад. Ощущения были лучше, чем он представлял в теории, так что Ландо быстро вошел во вкус, набирая нужный себе темп и пытаясь синхронизировать его с движениями ладони на члене Оскара. Пиастри тихо застонал, зажмурившись, и Ландо осыпал поцелуями его плечо и шею, коснувшись губами ушной раковины и сбивчиво шепча, насколько же Оскар восхитительный. Трение за счет смазки было легким, а благодаря стиснутым ногам создавалось то самое нужное давление, так что он с сожалением осознал, что не продержится долго. Ландо прижался так близко, что между его грудью и спиной Оскара не осталось ни одного сантиметра, и продолжил двигаться в комфортном темпе, не переставая стонать, прихватывать зубами тонкую кожу и шептать комплименты вперемешку с признаниями в любви. Оскар ничего не отвечал, но его стонов, заполнивших спальню, и прикосновения к ладони Ландо на его члене было вполне достаточно. Норрис прикусил мочку его уха, но не задержался надолго, вновь сорвавшись на тихий стон. Через несколько минут, когда его движения стали рваными и хаотичными, Оскар застонал громче, выплескивая сперму в их ладони, и сжал бедра еще теснее, так что спустя пару толчков оргазм накрыл и Норриса. Ландо протяжно застонал, жмурясь и утыкаясь лбом в чужую лопатку. Замерев в таком положении, он пытался выровнять сбившееся дыхание, а Оскар, выждав для приличия несколько секунд, отстранился от него, выворачиваясь из объятий и переворачиваясь лицом к Ландо. — С днем рождения, чемпион. — Пиастри потянулся к нему и поцеловал, устроив ладонь на щеке Ландо, пока тот все еще приходил в себя после оргазма. — Скоро это прозвище станет неактуальным. — пробормотал он в губы и оторвался, соприкоснувшись с Оскаром лбами. — Я пиздец как сильно тебя люблю. — И я тебя. — ответил Оскар, улыбнувшись и закрыв глаза. После этого, пока Пиастри лениво вытянулся на кровати и приходил в себя, Ландо быстро сменил пододеяльник и сходил в ванную за полотенцами – обязательно смоченными теплой водой и “если ты притащишь влажные салфетки, я запихну их тебе в рот в качестве кляпа” – и стер остатки спермы и смазки с живота, груди и бедер Оскара. Приведя себя в порядок, Ландо устроился рядом с ним, накрывая их новым одеялом и обнимая Пиастри, уткнувшись лицом в его шею. — Спасибо, что приехал. — прошептал он, прежде чем усталость накатила окончательно, и Ландо уснул, чувствуя, как Оскар перебирает его кудри пальцами. 14 ноября, 2026, Монако Когда Оскар открыл глаза, он понял, что сегодня сделает что-то ужасное. Что-то непростительное, что-то наверняка глупое и, возможно, этим самым разрушит всю карьеру, которую так упорно строил последние восемь лет жизни. Но почему-то это казалось самым правильным. Рядом мирно спал Ландо, и его даже не тревожили солнечные лучи, пробивающиеся из-за неплотно задернутых штор. Он дышал ровно, беззаботно, иногда смешно причмокивая во сне. Оскар протянул руку, осторожно коснулся пальцами его виска, провел по спутанным прядям. Ландо не проснулся – только прильнул к ладони щекой, как довольный кот, и невнятно промычал что-то сквозь сон. Наверное, это тоже было к лучшему. Оскар поцеловал его в лоб – легко, почти невесомо, – и бесшумно поднялся с постели, подходя к шкафу и находя мягкую серую футболку с выцветшим логотипом Макларен и спортивные штаны Ландо, в которых пилот рассекал по квартире по утрам, без зазрения совести забирая их себе. Плотнее задернув шторы, чтобы Ландо не проснулся от беспощадного средиземноморского солнца, он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь и направившись на кухню. Перед тем, что он собирался сделать, стоило позавтракать и покурить, а еще, возможно, написать Джорджу. Хотя нет, такой чести Оскар ему не окажет, пусть Расселл узнает все уже постфактум, когда обратной дороги не будет. Вряд ли бы стилист стал его отговаривать, но шанс никогда не был равен нулю, так что Пиастри предпочитал перестраховаться, особенно когда решение теперь уже плотно закрепилось в его сознании навязчивой идеей. Кухня встретила его прохладой и тишиной. Оскар, открыв холодильник, нашел на верхней полке несколько пачек греческих йогуртов без добавок, которые он обычно ел. Видимо, Ландо заранее закупился ими, готовясь к его приезду, потому что сам он терпеть не мог это “безвкусное уныние”. Стянув сразу две упаковки и прихватив банан, Оскар забрался на подоконник, удобно устроившись на нем. Там же его догнали и воспоминания о прошлой ночи. Ландо был идеален и, господи, Пиастри искренне жалел о том, что оттягивал этот момент так долго. Не было ни пустоты, ни стыда, ни смущения, которые всегда преследовали его после секса. Это было чем-то абсолютно новым и приятным. Закончив с завтраком, он решил покурить, окончательно собираясь с мыслями перед тем, что должно было произойти после этого. Пока сигарета тлела в его пальцах, Оскар думал обо всем, что произошло с ним за эти чертовы восемь лет. Восемь лет – подумать только – почти декада. Это было так долго и больно. Переезд в Лондон, многочисленные домогательства, голодовки, нервная анорексия, наркотики, неудачные отношения, постоянные разъезды по всему миру, куча нелестных статей о нем, героиновый шик, Джордж, Кейт, справка из частной клиники, глядя на которую, он не мог понять, как его организм, работающий на износ, все еще не отказал, фотосессии каждый месяц, Льюис… Он потушил сигарету и выкинул ее в окно, поджав губы. Эти восемь лет были пыткой, о которой знали единицы, люди, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Джордж, его лечащий врач, доверенный агент. Никогда – семья. Никогда – общественность и пресса. Никогда – даже Ландо, хотя он, наверное, о многом догадывался. Оскар не хотел выставлять себя слабым, не хотел казаться жертвой и кусать кормящую руку. Но, как оказалось, его благородное молчание не делало ситуацию лучше. Молчание никогда не делает ситуации лучше, не так ли? И ему потребовалось восемь лет, чтобы признаться в этом самому себе. Так что теперь Оскар перебрался в гостиную Ландо, взяв из холодильника колу зеро и устроившись на большом белом диване. Он установил перед собой телефон и открыл камеру, сделав глубокий вдох. У него была одна попытка. На большее он бы не решился – смелость была ресурсом конечным, да и Ландо мог проснуться в любой момент и стянуть все внимание на свой обнаженный торс. Поэтому, сделав еще один вдох – медленнее, глубже, до ощутимого спазма в легких, – Оскар нажал на кнопку записи и слабо, почти робко улыбнулся в объектив. — Всем привет. — голос прозвучал тише, чем он ожидал. Пиастри прочистил горло, нервным движением поправил воротник чужой футболки и, поймав себя на этом жесте, успокоил пальцы. — Меня зовут Оскар Пиастри, но вы можете знать меня как лондонского принца, супермодель, того парня с тридцатью показами в месяц, новую икону индустрии моды и, наконец, как мальчика, возродившего героиновый шик. — Оскар помахал рукой в камеру, продолжая улыбаться. По крайней мере, в начале этого видео он должен выглядеть счастливым. — Хотя я уверен, что существует еще много псевдонимов, которыми меня можно назвать. Некоторые из них мне даже нравятся, некоторые – не очень. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. О, это было чертовски непросто. Было бы странно, если бы было наоборот. — Но проблема в том, что вы не знаете меня. Вы знаете лицо на обложках, походку на подиумах, мой голос в интервью, где я говорю только про бренды и контракты. Но вы не знаете меня. — улыбка дрогнула, и Оскар позволил ей пропасть с лица. — И, я думаю, пришло время нам с вами познакомиться. Я расскажу вам долгую и не самую приятную историю о себе и последних восьми годах моей жизни. О глупых решениях, которые я принимал, и о тех, что принимали за меня. — он сглотнул, прикрыв глаза, и побарабанил пальцами по банке колы. Звук вышел глухим, почти успокаивающим. — Сброшу на вас водородную бомбу и оставлю вам право реагировать так, как вы посчитаете нужным. Зато у вас будет правда. Отвратительная, уродливая, самая страшная правда, которая может никому из вас не понравиться. Но это все же будет правда. И после этого он действительно впервые рассказал абсолютно все. Сначала о детстве в Мельбурне и о захватывающей мечте стать моделью, потому что ему всегда нравились красивые наряды и внимание людей. О том, как он запойно смотрел все доступные ему показы, как восхищался девушками и парнями на подиумах, как делал свои первые модельные визитки, рассылая их по агентствам. Его семья, а особенно мама, всегда поддерживала Оскара, говорила, что все обязательно получится, что однажды его фотография будет на обложке модного журнала и он найдет то, что ищет. Первое модельное агентство у него появилось в Австралии, но оно не принесло ему ни денег, ни популярности, так что в восемнадцать лет Оскар собрал небольшой чемодан, всю свою силу воли и рванул в Лондон, чтобы попытать удачу там. Мама тогда крепко обняла его в аэропорту и попросила быть осторожнее. Лондон встретил его проливным дождем, обшарпанной студией на окраине, где помимо него жило еще трое таких же отчаянных и несчастных. Первые месяцы, которые превратились в целый год, было отвратительно тяжело. Денег едва хватало на оплату жилья и на редкую еду, контракты никак не приходили, а на кастингах его раз за разом отвергали, потому что он был слишком обычным, потому что у кого-то бедра были тоньше, а скулы острее. Агентство, принявшее его, никак не могло пристроить Оскара ни на одни даже самые глупые и бездарные съемки, не говоря уже о чем-то большем. Подработок было так много, что он не мог вспомнить даже половину из них. В какой-то момент все это начало казаться бессмысленным, голод стал хроническим, как и недосып от нервов. Пиастри каждый день думал о том, что стоит потратить последние деньги на обратный билет до Австралии, но было слишком страшно и стыдно, так что он продолжал обивать пороги кастингов и агентств, где ему могли предложить хоть что-то. Потом он впервые пережил домогательство и почти стал жертвой изнасилования, что, наверное, дало бы ему какой-то толчок в карьере, но, оглядываясь назад, Оскар понимал, что это того не стоило. К счастью, Джордж спас его в тот день и даже добился прекращения карьеры директора того агентства. К несчастью, после этого за Оскаром закрепилось негласное клеймо скандалиста и проблемного мальчика, так что легче от этого не стало. Через год впервые предложила попробовать кокаин девушка, которая через несколько месяцев умерла от этого же наркотика тихой смертью, о которой все забыли через несколько дней после случившегося. На ее похороны, кажется, никто не пришел. Не пришел и Оскар – в тот день у него была съемка с брендом, о котором так отчаянно мечтала сама Кейт. Глупая ирония. Тогда белый порошок, убивший ее, показался спасительным средством. Он глушил мысли и эмоции, избавлял от голода и желания сна, а впоследствии именно благодаря ему Оскар обрел все, что принесло ему известность – нездоровую худобу, синяки под глазами, пустой взгляд, обветренные губы и бледность призрака. Кто-то подметил его схожесть с моделями девяностых, а шутливое сравнение с героиновым шиком в одном из таблоидов породило тот самый образ, с которым Оскар жил еще долгие годы и, наверное, до сих пор не мог избавиться от него. Его вид навевал ностальгию, его лицо стали все чаще снимать для журналов и брендов, а потом один из дизайнеров захотел отправить именно его на первый его показ на неделю моды в Париже и, более того, поставил его на открытие и закрытие. Клеймо мальчика, возродившего героиновый шик и вернувший его в тренд, быстро превратился в личный бренд, который и вознес Оскара на этот пьедестал. Самое ироничное в этом – он никогда не пробовал героин, это был просто удачный маркетинговый слоган, а организму было плевать на красивое название. Употребление кокаина посадило его печень, он заработал проблемы с сердцем, памятью, постоянные судороги и повреждение дыхательной системы. А еще была глубокая депрессия, нарушение мышления и памяти, потеря интереса к жизни и чему-либо, кроме порошка и съемок, которые помогали на него заработать. Проблем было так много, что он каждый день балансировал на грани жизни и смерти. Зато это состояние отлично продавалось и стало безупречной картинкой, которая сделала его самой востребованной моделью. Всем было плевать на его состояние, пока оно было красивой эстетикой. Потом в его жизнь ворвался Джордж и стал первым человеком, предложившим ему помощь. Отказ от наркотиков давался тяжело, депрессия усугубилась, он спал сутками напролет, а потом запихивал в себя всю еду, которую мог найти. Сброшенный вес начал возвращаться, но индустрии все еще нужен был его образ “героинового мальчика”, так что Оскар нашел новый способ поддерживать эту продаваемую картинку. Он голодал, пил воду, курил по пачке в день, а когда все-таки ел, отправлял всю еду обратно в унитаз. Антидепрессанты помогали не думать о смерти, но действовали на гормоны, что отражалось в цифрах на весах. Пальцы в рот и голодовки отлично помогали справляться с этим, но взамен подарили ему проблемы с сердцем, почками, ломкость волос, отслоение ногтей и испортившуюся эмаль на зубах. И, конечно, проблемы с психикой. Булимия – это никогда не про еду. Это про контроль, когда в жизни не остается ничего, принадлежащего тебе. Тело, время, деньги, силы и энергия – все это было отобрано у него, так что единственное, что Оскар смог контролировать в своей жизни – сколько еды осталось в его желудке после ужина. Но индустрия с радостью приняла его именно таким, а издания воспевали его прекрасную худобу и хрупкость. Оскар пытался заглушить всю эту невыносимую боль отношениями, но секрет оказался прост – тебя невозможно полюбить, пока ты сам ненавидишь себя до дрожи. Это он тоже понял методом проб и ошибок, пока, наконец, не решил завязать с этим. Он пробовал отказаться от прошлого образа, пытался выйти в ремиссию, но индустрия отказывалась лишаться своего любимого творения. Ему раз за разом напоминали о том, как красив он был раньше, как хорошо продавалась та картинка и как его за это полюбили. Фотографы и дизайнеры постоянно стремились заполучить “того” Оскара, даже когда он пытался отстоять свое право быть здоровым, свое право просто быть. И даже сейчас, когда он давно перестал быть таким тощим и болезненно бледным, никто не гнушался напоминать ему, что раньше было лучше. И хотя ситуация улучшалась, а бодипозитив становился все популярнее, никто не хотел признавать, что Оскар стоит чего-то без своей болезни. Пока не признал он сам, разорвав все контракты, которые требовали обратного. Оскар говорил долго. Голос то срывался, то вновь выравнивался. Слез не было – он вообще редко плакал, организм крайне экономно расходовал жидкость – зато пальцы на особенно острых моментах нещадно дрожали, так что иногда приходилось замолкать, давать себе паузу, глотать согревшуюся колу, а потом продолжать, пока не осталось ничего внутри. Это было похоже на исповедь – долгую, трагичную и совсем не приятную –, но эти слова давно гнили внутри и требовали выхода. И они его получили. — А теперь, если позволите, я скажу некоторую правду и о вас самих. — произнес Оскар подсевшим голосом, когда время съемки перевалило за сорок минут. — Вы можете не принять ее, можете отрицать и говорить, что не стоит обобщать. Можете возненавидеть меня за нее, но я думаю, что должен сказать это. — он замолчал, собираясь с силами перед этим финальным рывком. — Все это время я говорил о себе, об индустрии, о людях в ней. Но правда в том, что в этой истории приняли участие и вы. Вам это нравилось, не так ли? Нравилось смотреть на меня, пока мой организм разлагался. Нравилась эта нездоровая эстетика, нравилось видеть меня воплощением несбыточной мечты об “идеальном теле”. Нравилось смотреть на мою бледную кожу, на торчащие кости, на синяки и видеть во мне что-то идеальное. Вы превратили меня в образ и низвели до героинового шика, потому что это “красиво”. И самое худшее в этом то, что я позволял вам это делать. — Оскар улыбнулся и отвел взгляд в сторону, взяв паузу на несколько секунд, прежде чем снова посмотреть в камеру. — Ну, теперь, когда вы знаете все, что за этим стояло, я хочу задать вам последний вопрос. Вам нравилось то, что вы видели? Вы правда этого хотите? И, выдержав последнюю паузу, он отставил пустую колу на стол – жест получился резким, алюминий звучно звякнул о стекло – и потянулся к телефону, заканчивая съемку. Теперь оставалось только выложить это и, видимо, поставить крест на своей карьере. Когда видео оказалось на всех его аккаунтах, Оскар отключил телефон и направился в спальню. Ландо, кажется, только проснулся, и теперь безмятежно потягивался в кровати, забавно щурясь на него. Оскар улыбнулся и подошел к окну, открывая шторы и заполняя комнату солнечным светом. — Фу, боже, закрой шторы обратно, я еще сплю. — заворчал Ландо, закрывая лицо руками. Оскар усмехнулся и сел рядом с ним, проводя ладонью по волосам Норриса. — Почему ты вообще проснулся раньше меня? — Я выложил видео. — вместо ответа сказал Оскар, выдохнув. — Надеюсь не хоум, который ты записал вчера, не поставив меня в известность? — попытался пошутить Ландо, выглядя все еще сонным. Пиастри закатил глаза и захотел дать ему подзатыльник, но списал это на то, что у пилота после пробуждения отвратительное чувство юмора. — Нет. И я ничего не снимал вчера! — он взял Ландо за руку, переплетая их пальцы. — Я рассказал свою историю в моделинге. Краткая сводка последних восьми лет в сорока семи минутах. О домогательствах, наркотиках, булимии и героиновом шике. И, видимо, сам поставил крест на своей карьере. — Воу. — Ландо, кажется, проснулся окончательно, удивленно глядя на Оскара. Но этот взгляд слишком быстро сменился на искорки в глазах, что не предвещало ничего хорошего. — Межбедренный секс очень интересно на тебя влияет, Оск. Оскар сделал глубокий вдох и напомнил себе, что любит этого человека. И планирует провести с ним долгие и счастливые годы совместной жизни. Но в памяти всплыл день рождения Расселла и его реплика, брошенная как бы невзначай. И она внезапно показалась отличной идеей. Оскар схватил свою подушку и бросил ее на лицо Норриса, надавливая на нее и пытаясь придушить гада. Тот задергался и запищал, но очень быстро стих и сник, даже не пытаясь сопротивляться. Хотя, с их разницей в телосложении, мог с легкостью это сделать. Оскар, выждав для проформы еще с десяток секунд, убрал подушку и посмотрел на Ландо, который очень убедительно имитировал труп. — Успокоился? — Мертвые не разговаривают. Понял, не дурак. — и, приоткрыв один глаз, чтобы убедиться, что Оскар не планирует еще одно покушение на убийство, улыбнулся. — Ты молодец. Я очень горжусь тобой. Правда. — Спасибо. Надеюсь, Джордж не завалится сюда на пару с моим агентом, чтобы отвинтить мне голову. — пошутил Оскар и вновь взял Ландо за руку, сжимая его пальцы. — У них нет моего адреса, так что ты в безопасности. — ответил Норрис и притянул его ладонь к губам, оставляя несколько поцелуев на шрамах на костяшках. — Я могу посмотреть видео? — Посмотри. Только пообещай не бросать меня после этого. — Бросать? Я, вообще-то, планировал обзавестись статусом “бойфренда самой скандальной модели в индустрии”, Оск. — Ландо засмеялся, притягивая его в объятия и скользя теплыми ладонями по его спине. — Люблю тебя. — И я тебя. — негромко ответил Оскар, уткнувшись лицом в чужую шею и зажмурившись. Через несколько минут он перестал различать, где заканчивается его дыхание и начинается дыхание Ландо. Через десять минут все это и вовсе перестало иметь значение. Остаток дня они провели в постели, все-таки устроив марафон просмотра “Дряни” и заказав пиццу “в честь этого исторического события”. Пока Оскар отходил в душ, Ландо воспользовался возможностью и посмотрел видео, после чего Пиастри нашел его на грани слез, с пустым взглядом и подрагивающими пальцами. Он вцепился в Оскара и обнимал его еще двадцать минут, шепча что-то невнятное и почти срываясь на слезы. Пиастри не стал спрашивать, как реагирует общественность, Ландо не стал об этом рассказывать, так что они просто провели еще час, лениво обнимаясь в постели. — Что думаешь делать дальше? — внезапно спросил Норрис, когда время уже близилось к вечеру. — Наверное, пропущу следующий сезон показов моды. Уеду в Австралию, залягу на дно, присоединюсь волонтером к какому-нибудь центру реабилитации кенгуру. — Оскар пожал плечами и зевнул. — Вариантов много. — Возьмешь с собой? Всегда мечтал нянчить маленьких кенгурят. — Если захочешь. Заодно познакомлю тебя с семьей, они будут в восторге. Когда через несколько часов Оскар все-таки набрался смелости и включил телефон, на него посыпался такой шквал уведомлений, что устройство на несколько минут превратилось в вибратор. Он подавил желание отключить его обратно. Куча пропущенных звонков, комментарии от фанатов, отметки его в море постов, стопка сообщений от коллег, стилистов и агентов, несколько простыней текста от его семьи. Мама прислала голосовое, где наверняка плакала и говорила, какой он сильный. На все это нужно было ответить, но, наверное, не сегодня. Он написал маме, что с ним все в порядке и он в безопасности, и скинул фотографию спящего рядом Ландо, пообещав позвонить ей завтра. Внимание привлек чат с Ферстаппеном, которого у него явно не было раньше и, пробежавшись глазами по сообщениям, он усмехнулся и открыл переписку с Расселлом.

Джордж, 10:24

Горжусь тобой, идиот.

Вы, 21:55 ты плакал

Джордж, 21:57

Я не плакал!

Возможно, мне что-то попало в глаз во время просмотра.

Вы, 21:57 макс написал, что ты рыдал у него на плече полчаса и пришлось варить новый кофе

Джордж, 21:57

Я убью Ферстаппена.

Вы, 21:57 не убивай он сказал, что ты винишь себя, потому что не был рядом но ты не виноват ни в чем если бы не ты, я был бы мертв

Джордж, 21:58

Оскар!

Вы, 21:58 и я тоже люблю тебя, джордж да, макс передал и это)) правда спасибо, ты – лучшее, что есть у этой гребаной индустрии и у меня

Джордж, 21:59

Оскар, твою мать, я сейчас снова заплачу.

А Макс и так заебал меня своими подколами

Вы, 21:59 можешь не отвечать, я просто очень хотел это сказать

Джордж, 22:00

Я правда очень горжусь тобой.

Ты, наверное, самый сильный человек, которого я когда-либо знал

Вы, 22:00 я учился у лучших)) Льюис Хэмилтон репостнул его видео в историю и отметился в личных сообщениях лаконичным “Ты все сделал правильно. Надеюсь, тебе сейчас лучше”. Ответить на это не удалось, потому что Ландо, лежащий рядом, заворочался, пытаясь нащупать его в постели, и Оскар отключил телефон, ложась к нему и обнимая. Все остальное может подождать до завтра. Впереди его наверняка ждет еще больше скандалов, отмена в интернете и крест на его имени в индустрии. Возможно, он больше никогда не сможет вернуться к моделингу после этого, а возможно, его наконец-то примут таким, какой он есть, и он сможет нести через свои фотосессии новые идеи и мысли. Но его точно ждет отпуск в Австралии, семья, реабилитация детенышей кенгуру и усиленная терапия самого себя. И, если верить предположениям Расселла, свадьба с Ландо. И пока гонщик не собирался никуда исчезать из его жизни, Оскар был готов вынести весь ужас, которым грозило обернуться его видео. В конце концов, совместная реабилитация детенышей кенгуру была очень романтичной перспективой.