Часть 6
14 февраля 2026 г., 21:25
Февраль, 1999 года.
Хогвартс. Башня Гриффиндора.
Гермиона проснулась от собственного крика.
Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к спине, в ушах всё ещё звучал голос — «Я вернусь, ворона. Жди».
Она села в кровати, прижимая руки к груди. Там, где когда-то Беллатриса сделала разрез, теперь был только гладкий шрам — но ей всё равно казалось, что под кожей пульсирует что-то чужое.
Три недели.
Три недели прошло с тех пор, как Беллатриса уехала в тот самый «отпуск». Три недели молчания. Три недели пустоты.
— Ты опять кричала, — Джинни сидела на краю её кровати. Под глазами у подруги тоже залегли тени — она почти не спала эти ночи, боясь оставить Гермиону одну.
— Прости.
— Не извиняйся. — Джинни протянула ей стакан воды. — Просто скажи, что мне делать.
— Ничего. — Гермиона сделала глоток. — Ты и так слишком много делаешь.
— Ты бы для меня сделала то же.
Гермиона промолчала. Она не была уверена, что способна сейчас вообще на что-то.
— Сегодня придёт сова, — сказала она. — Я чувствую.
— Ты так говорила каждый день.
— Сегодня точно.
Джинни вздохнула.
— Ладно. Вставай. Завтрак через час.
---
Большой зал.
Завтрак тянулся бесконечно.
Гермиона сидела за гриффиндорским столом, но не притрагивалась к еде. Рядом Гарри и Рон переглядывались, не зная, что сказать.
— Может, съешь хоть тост? — предложил Гарри.
— Не хочу.
— Тебе нужно...
— Я сказала, не хочу.
Рон хотел что-то добавить, но Джинни наступила ему на ногу под столом.
В этот момент в зал влетела сова.
Гермиона вскочила, опрокинув тыквенный сок. Сова — крупный полярный филин — спикировала прямо к ней, бросила конверт на стол и улетела.
Пальцы дрожали, когда Гермиона разрывала бумагу.
«Мисс Грейнджер,
Я вынуждена сообщить вам, что профессор Лестрейндж не вернётся в Хогвартс. Её отпуск продлён на неопределённый срок по личным обстоятельствам. Дальнейшая информация не разглашается по её просьбе.
Минерва МакГонагалл,
Директор»
Гермиона перечитала письмо три раза.
Потом в четвёртый.
Потом в пятый.
— Что там? — спросил Гарри.
Она протянула ему письмо молча.
Гарри прочитал, побледнел, передал Джинни.
— Это не она писала, — сказала Гермиона. Голос звучал странно, будто издалека. — Это Министерство. Они заставили МакГонагалл.
— Откуда ты знаешь?
— Она бы не ушла просто так. — Гермиона смотрела в одну точку. — Она обещала вернуться.
— Гермиона...
— Она ОБЕЩАЛА.
Вокруг начали оборачиваться. Шёпот пополз по залу.
— Пойдём отсюда, — Джинни взяла её под руку. — Пойдём, тихо.
Гермиона дала себя увести.
---
Пустой класс на третьем этаже.
Она сидела на подоконнике, глядя в окно на Запретный лес. Джинни стояла рядом, не зная, что делать.
— Может, она правда не хочет возвращаться? — осторожно спросила Джинни.
— Нет.
— Люди меняются. Особенно такие, как она.
— Она не такая. — Гермиона повернулась к ней. — Ты не знаешь её.
— Я знаю, что она сделала.
— Это было ДО. До меня. До всего.
— Гермиона, послушай себя. — Джинни села напротив. — Ты защищаешь женщину, которая пытала тебя. Которая убивала. Которая служила Волдеморту.
— Я люблю её.
— Это не любовь. — Джинни покачала головой. — Это одержимость.
— Ты не понимаешь.
— Я пытаюсь. — В голосе Джинни зазвенели слёзы. — Я правда пытаюсь, Гермиона. Но ты умираешь у меня на глазах, а я ничего не могу сделать.
Гермиона отвернулась к окну.
— Оставь меня, — сказала она тихо. — Пожалуйста.
— Я не могу.
— Можешь. Я прошу.
Джинни долго смотрела на неё, потом встала и вышла.
Гермиона осталась одна.
---
Три дня спустя.
Полночь. Выручай-комната.
Она приходила сюда каждую ночь.
В то самое место, где Беллатриса провела её через инициацию. Где она впервые поцеловала её. Где они были по-настоящему вместе.
— Покажись, — шептала Гермиона в темноту. — Пожалуйста.
Никто не отвечал.
Чёрный круг на полу всё ещё был здесь — Выручай-комната сохранила его, словно ждала возвращения. Гермиона стояла в центре, раскинув руки, и звала.
Ничего.
В отчаянии она сделала то, чего никогда не делала раньше — полоснула кинжалом по ладони и дала крови упасть на камень.
— Я призываю тебя, — прошептала она. — Магией крови. Магией, что связала нас. Вернись.
Тишина.
И вдруг — шёпот.
Тысячи голосов, сливающихся в один. Из темноты выступили фигуры — не люди, тени. Они окружили круг, смотрели на неё пустыми глазницами.
— Кто вы? — спросила Гермиона.
«Мы — те, кто ждал, — ответили тени. — Мы — те, кто потерял. Мы — тьма, что живёт в тебе».
— Я не звала вас.
«Ты позвала кровью. Кровь зовёт только нас».
Гермиона смотрела на них и не чувствовала страха. Только пустоту.
— Где она?
«Та, кого ты ищешь, ушла за грань. Её больше нет для этого мира».
— Нет.
«Она сделала выбор. Заплатила цену. Теперь ты должна выбрать».
— Какую цену?
«Всё, что у тебя есть. Свет. Надежду. Душу. Отдай нам — и мы вернём её».
Гермиона замерла.
— Вы можете вернуть её?
«Можем. Но цена велика. Ты станешь одной из нас. Навсегда».
— Я согласна.
Тени зашептались, зашумели, закружились вокруг неё вихрем.
«Повтори».
— Я согласна. Верните её. Я отдам всё.
Тьма хлынула в неё.
Гермиона закричала — но крик утонул в безмолвии.
---
Утро. Больничное крыло.
— Она очнулась!
Голос Джинни звучал приглушённо, будто из-под воды.
Гермиона открыла глаза. Белый потолок. Запах целебных зелий. Мадам Помфри склонилась над ней с озабоченным лицом.
— Что случилось? — спросила Гермиона. Голос был хриплым, чужим.
— Мы нашли вас в Выручай-комнате без сознания, — сказала мадам Помфри. — Вы пролежали там три дня.
— Три дня?
— Потеря крови, истощение, магическое перенапряжение. — Целительница покачала головой. — Вы чудом живы, мисс Грейнджер.
— Я... — Гермиона замолчала, потому что вспомнила.
Тени. Круг. Её кровь. Её согласие.
— Она вернулась? — спросила она.
— Кто? — Джинни нахмурилась.
— Беллатриса.
Джинни и мадам Помфри переглянулись.
— Гермиона, — осторожно начала Джинни, — её здесь нет. И не было.
— Но тени обещали...
— Какие тени?
Гермиона закрыла глаза.
Внутри неё что-то изменилось. Она чувствовала это — холодную пульсацию там, где раньше билось сердце. Тьма вошла в неё и осталась.
— Выйдите, — сказала она. — Обе.
— Гермиона...
— Выйдите. ПОЖАЛУЙСТА.
Джинни вышла. Мадам Помфри — следом.
Гермиона села в кровати и посмотрела на свои руки.
Они были теми же — и другими. Под кожей пульсировала чернота, медленно растекаясь по венам.
— Ты здесь, — прошептала она. — Я чувствую тебя.
Никто не ответил.
Но Гермиона знала — тьма внутри неё слушает.
---
Неделя спустя.
Хогвартс. Коридоры.
Она изменилась.
Все видели это, но никто не решался сказать вслух.
Гермиона ходила по замку, как призрак. Не разговаривала. Не ела в Большом зале. Не посещала занятия, кроме Защиты — но Защиту теперь вел Снейп, и ей было всё равно.
— Гермиона, пожалуйста, — Гарри поймал её в коридоре. — Поговори со мной.
— О чём?
— О том, что с тобой происходит. Ты пугаешь нас.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке. — Он взял её за плечи. — Ты выглядишь... как будто тебя нет.
— Может, и нет.
— Что?
Она посмотрела на него — и Гарри отшатнулся.
В её глазах не было света. Только бездонная чернота.
— Не ищи меня больше, — сказала она. — Я сама разберусь.
И ушла.
---
Выручай-комната.
Ночь.
Гермиона стояла в круге, и тени выходили из стен.
— Вы обманули меня, — сказала она. — Она не вернулась.
«Мы не обманывали, — прошелестели тени. — Мы сказали, что вернём её. Но не сказали когда».
— Когда?
«Когда ты станешь достаточно сильной. Когда тьма заполнит тебя до краёв. Когда ты перестанешь быть собой».
— Я уже перестаю.
«Мало. Ты ещё держишься за свет. За друзей. За надежду. Всё это должно умереть».
— Я не могу... — Гермиона запнулась.
«Можешь. Выбирай. Она или они».
Перед ней возникли образы.
Гарри, улыбающийся, с младенцем на руках.
Джинни, смеющаяся, с букетом цветов.
Рон, хоть и глупый, но родной.
Родители, ничего не знающие о магии, но любящие её.
А рядом — Беллатриса. Одна. В темноте. Ждущая.
— Я выбираю, — сказала Гермиона.
Тени замерли.
— Я выбираю её.
---
Март, 1999 года.
Хогвартс. Большой зал.
Это случилось за завтраком.
Гермиона вошла в зал — и все замолчали.
Она была в чёрной мантии, которую никто никогда не видел. Волосы распущены, но не кудрявыми волнами, а прямыми, чёрными, как смоль. Глаза — без зрачков, только чернота.
— Гермиона? — Джинни поднялась. — Что с тобой?
— Я пришла попрощаться.
— Попрощаться? — Гарри вскочил. — Куда ты собралась?
— Туда, где она.
— Её нет, — выкрикнул Рон. — Она бросила тебя, тупая ты...
Он не договорил.
Гермиона подняла руку — и Рон замер с открытым ртом, не в силах пошевелиться.
— Не смей, — сказала она тихо. — Никогда не смей говорить о ней плохо.
— Гермиона, отпусти его! — Гарри шагнул вперёд.
Она посмотрела на него — и Гарри остановился, потому что в её глазах не было узнавания.
— Прощай, Гарри, — сказала она. — Ты был хорошим другом. Но я выбрала.
— Выбрала что? — в отчаянии крикнул он. — Тьму? Смерть? Безумие?
— Любовь.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Гермиона! — Джинни бросилась за ней, но наткнулась на невидимую стену. — Не уходи! Пожалуйста!
Гермиона остановилась в дверях, не оборачиваясь.
— Если она когда-нибудь вернётся, — тихо сказала она, — скажите ей... скажите, что я жду. Там, где терновник цветёт кровью.
Двери распахнулись — и она исчезла.
---
Запретный лес.
Рассвет.
Гермиона шла между деревьями, и тени стелились у её ног.
Она чувствовала их — всех, кто был здесь до неё. Тёмных магов, погибших в войнах. Пожирателей, чьи души сгнили в Азкабане. Просто потерянных, выбравших тьму.
— Ты пришла, — раздался голос из глубины леса.
Гермиона остановилась.
Из-за деревьев выступила фигура — высокая, тонкая, в чёрном плаще с капюшоном.
— Кто ты? — спросила Гермиона.
Фигура откинула капюшон.
На неё смотрела женщина с лицом, похожим на её собственное — только старше, жёстче, с глазами, полными тьмы.
— Я — ты, — сказала женщина. — Через двадцать лет. Если выживешь.
— Я выживу.
— Знаю. — Женщина улыбнулась — страшно, одними губами. — Потому что я помню этот день. День, когда я выбрала.
— Она вернётся?
— Иди за мной — и увидишь.
Женщина повернулась и пошла вглубь леса.
Гермиона шагнула за ней.
За спиной, где-то далеко, остался замок. Остались друзья. Осталась надежда на свет.
Впереди была только тьма.
И, может быть, любовь.
---
Эпилог главы.
Где-то во Франции. Неизвестный особняк.
Беллатриса рванулась в цепях, когда тёплая волна прокатилась по её груди.
— Что? — насторожился Люциус Малфой, охранявший её.
— Она... — Беллатриса подняла голову, и впервые за месяц в её глазах появилась жизнь. — Она выбрала.
— Кто?
— Моя ворона. — Беллатриса улыбнулась сквозь слёзы. — Она выбрала тьму. Ради меня.
— И что это меняет? — Люциус скривился. — Ты всё равно здесь. И не выйдешь.
— Выйду. — Беллатриса посмотрела на него с холодной уверенностью. — Потому что теперь она придёт за мной. А ей никто не может противостоять.
— Ты сошла с ума.
— Возможно. — Беллатриса откинулась на стену. — Но она — моё безумие. И она идёт.
За окнами особняка поднялся ветер.
И где-то далеко, в Запретном лесу, терновник расцвёл алыми, как кровь, цветами.
