How do i melt your heart if you’re always on ice?

На окна опускались последние лучи осеннего солнца, что, вроде как грело, но в действительности лишь освещало землю, и то, казалось, уже из последних сил.  Тем не менее в небольшой комнатке с серыми обоями было тепло, а все благодаря новому, пусть и недорогому обогревателю на колёсиках. Его пожилая женщина занесла и подключила с раннего утра, чтобы ее любимый внук наконец проснулся не от холода и неприятной дрожи, разрастающейся по телу с каждым днем всё больше, а от запаха горячих панкейков из кухни. Она всегда готовила их с такой любовью, что кто угодно позавидовал бы. Ведь еда, в которую человек вложил душу - самая вкусная.  В этом Джисон убеждался каждый день, и сегодняшний исключением не стал, ведь мальчик сжевал почти десяток за несколько минут, периодически запихивая себе в рот еще и клубничный джем, потому что «в животе всё равно перемешается». — Милый мой, я ведь их у тебя не заберу, — усмехнулась женщина, подавая очередную салфетку мальчишке, чьи губы, подбородок и даже нос были красные от сладкого. — Зачем так торопишься?  — Ты не понимаешь! — возмутился Хан, поднимая глаза от тарелки. Но из-за набитого рта прозвучало это едва различимо. Прожевав очередной кусочек, он продолжил. — Через три минуты начнется программа, а телевизор только в гостиной! — при этом выглядел Джисон, словно своим вопросом бабушка оскорбила его хрупкое эго.  — Ох, — выдохнула она, а затем устало улыбнулась, погладив мальчика по голове. — Ты же можешь посмотреть и в записи, а сейчас спокойно доесть. Но, раз для тебя так важно, — миссис кинула взгляд на наручные часы. — У тебя осталось чуть меньше минуты. Услышав это, Джи вздрогнул и, закидывая в рот последний блинчик, вскочил со стула, прыжками направляясь к телевизору. — Смотри, не подавись! — крикнула в догонку бабушка, но мальчик в этот момент уже искал пульт, чтобы, не дай бог,  не пропустить ни единой секунды шоу, которое он смотрел каждые выходные без исключений. В какой-то момент это даже стало ритуалом. Четырехлетний Хан даже гулять отказывался по воскресениям, чтобы проводить всё утро в предвкушении, а затем не отходить от экрана почти что четыре часа, пока эфир наконец не сменится на футбол или хоккей. Ничего из этого Джисона не интересовало. А вот фигурное катание… Или как он называл его в силу возраста «зимние каталки» — очень даже.  Его не волновали результаты соревнований. Не волновал пол фигуриста или программа, с которой он выступал. Он смотрел лишь на сами номера, видя в них главную красоту своего небольшого мира, частью которого стал этот вид спорта. Мальчик ни раз задумывался о том, как бы он сам выглядел там, на льду, в красивом костюме, танцуя перед сотнями, или даже тысячами зрителей, а самое главное, в серебристых коньках.  Их Джи видел лишь у одного парня, чьи выступления показывали только в программе «лучшие выступления». Иногда это были сольные номера, но чаще парные с одной и той же девушкой.  Хан Киро и Хан Джули. Видео с ними были единственными, отличающимися по качеству от остальных. Словно эти были записаны на кассеты. Из-за этого, мальчик ни разу так и не смог вблизи рассмотреть их лица, иначе непременно заметил бы сходство между ними и самим собой.  Но вот пожилая женщина, сидя на диване рядом со внуком, который увлеченно смотрел в телевизор, конечно, знала о том, кто именно на экране и почему этим записям так много времени. Только вот рассказать не решалась, зная, что за этим последует огромное количество вопросов, на главный из которых она ответить не могла, не разбив сердце мальчику.  «А почему тогда мама и папа не с нами?»  И как объяснить ребенку, что в отличие от всех малышей в детском саду, его родители уже никогда не появятся рядом?  Что мать, получив травму во время выступления на соревнованиях, не пережила операцию, а отец не смог жить без неё, и, оставив полугодовалого сына на руках тёщи, ушел вслед за своей первой и единственной любовью.  Романтично, не правда ли?  Четыре года назад эта история разлетелась по всей Японии и была освещена каждым новостным и даже развлекательным каналам. У пожилой дамы даже брали интервью, расспрашивая о дочери и её муже, но спустя пару месяцев, как только шумиха угасла, женщина словно исчезла. Вместе с маленьким Джисоном, о котором на тот момент никто не знал. Вся информация о беременности Джули скрывалась настолько тщательно, что никто и подумать не мог о младенце — наследнике, оставшимся в тени после смерти легендарных фигуристов. Но с каждым днем Джи всё глубже нырял в это искусство и, изначально просто просмотр шоу, превратился в полноценные тренировки, когда он, хоть и коряво, но старался повторять движения профессионалов. Сколько бы раз он не падал, в итоге всё равно вставал и продолжал. Замечая это, миссис Ято с трудом, но отпустила переживания и записала внука на занятия к преподавателю, что когда-то давно вёл и ее дочь. Младший Хан тогда неделю от нее не отходил, постоянно благодарив за это.  Успехи были уже через несколько тренировок, а спустя полгода Джисона вывели на первые соревнования среди его возрастной категории, где он блистательно выступил и забрал первое место.  А в один день, в начале тренировки на льду появился темноволосый мальчик старше Хана на полтора года, как он узнал позже, ведь сразу подъехал на своих коньках к новенькому. — Ты теперь будешь заниматься с нами? — осматривая его, словно новую игрушку, но совсем не в плохом смысле, спросил Джи. — Я — Джисон! А ты?  Тот, казалось, почувствовал себя слегка некомфортно от такого внимания и, пытаясь отстраниться, не удержал равновесие на новеньких коньках и ещё «неизведанном» льду, поэтому со вскриком начал падать назад. Испугавшись, Джисон даже попытался подать руку, но был слишком маленьким, чтобы удержать человека, выше себя на голову.  С глухим ударом незнакомец оказался уже в сидячем положении и с ноющим копчиком.  — Упс, — лишь выдохнул Джи и уже через десять минут сидел с ним в медкабинете, ожидая медсестру.  Благодаря любопытству Хана между ними завязался диалог, хоть и не очень желаемый для старшего. Как оказалось, Ли Минхо не хотел заниматься этим спортом, считая его «девчачьим». Но у его матери была давняя мечта отдать хоть одного из детей на лёд. Она искренне надеялась, что как и в предыдущие разы, третьим ребенком будет девочка, жизнь которой можно будет посвятить фигурному катанию. Но родился Минхо, и, казалось бы, планам не суждено было сбыться, если бы не случайно увиденная спустя шесть лет после рождения сына реклама о наборе в мужскую начинающую группу. У Ли даже не спросили мнения, и в один вечер просто отвезли в главный ледовый дворец спорта Токио.  Узнав об этом, Хан лишь вздохнул, а затем полчаса рассказывал почему именно так обожает кататься на коньках.  Вообще, такое поведение должно было отпугнуть Минхо, но почему то произошло наоборот. Он стал расспрашивать о любимых фигуристах младшего, хоть никого из них и не знал. Спрашивал о соревнованиях, коньках, а потом и о бабушке, мягких игрушках, цвете глаз.. Слово за словом они и познакомились, а на следующей тренировке, как и на далее, и вовсе не отлипали друг от друга.  Несмотря на разницу в возрасте, оба мальчика свободно общались, и сблизились настолько, что к пятнадцати годам не могли назвать ни одного человека, кто был бы им ближе… *** — Эй, я сейчас без тебя на лёд пойду, — громко произнес Джисон, стуча по несколько раз в каждую из закрытых кабинок туалета. — Я скажу миссис Хосино, что у тебя запор и ты не придешь сегодня, — затем он хихикнул, услышав недовольный вздох старшего из одной из кабинок. — ДжиДжи, ты дашь мне нормально сходить в туалет? — кажется, Минхо был не особо доволен ситуацией. — Я ушел две минуты назад.  — А вот если бы ты не брал с собой свой дурацкий телефон, то вышел бы еще… —не унимаясь, Хан посмотрел на циферблат наручных часов. — Еще пятьдесят четыре секунды назад!  По ту сторону двери вновь послышался вздох.  — ДжиДжи… — напряженно произнес Ли.  И вот теперь Джисон уже попятился назад. Не дай бог дверь откроется с ноги и прямо в его нос. Судя по голосу старшего, тот был чутка на взводе.  «А может и не чутка» — мелькнуло в мыслях Джисона, как только после звука смывающейся воды, щелчок замка прозвучал слишком резко.  Минхо появился перед ним в абсолютно мокрых термоштанах, которые помимо мышц ног, подчеркивали и кое-что еще, от чего Джисон мгновенно отвёл взгляд, но уже с расширенными зрачками. Далее он смотрел куда угодно, но не на старшего.  Не только по этой причине, но и потому,  что взгляд у того был просто убийственный.   — Минхо, если у тебя есть какие-то.. ну, такие проблемы, я знаю хорошего врача, — принципиально пялясь в потолок, сказал Джи, надеясь как-то исправить ситуацию.  У Ли дернулась губа. С секунду он стоял молча, но после взорвался, чуть ли не зарычав. — Проблемы?! Это у меня-то проблемы?! — он сделал шаг в сторону младшего, но тот, не опуская глаз, отпрыгнул подальше. — А не у того ли проблемы, кто выплюнул грёбанный морковный сок на мой костюм, потому что он оказался «слишком сладким»?! Я как, по-твоему, вообще пойду так на тренировку?  — Пупупум.. — выдохнул Джисон, прикусив нижнюю губу. — Ну.. высохнет сейчас, не переживай.  — Не переживать?! - продолжил старший еще громче. — Ты в курсе вообще, что это за ткань? И как это будет выглядеть в глазах остальных, что сначала я был в обтягивающих брюках черного цвета, а к концу тренировки они будут темно-синими? Я им что, фокусник с волшебными штанами?  — Ну, Минхо… — Хан наконец потер переносицу и опустил взгляд в пол, осознавая свою ошибку. — Я правда не знал, что так получится. Давай я отдам тебе свои, а сам придумаю что-нибудь другое, — голос Джисона дрогнул. Он ненавидел доводить лучшего друга до такого состояния. Заметив это, Минхо замер, а затем закрыл рот, хотя хотел сказать еще много чего. Но в итоге сделал медленный шаг вперед и обнял Хана так крепко, что у того, казалось, прихватило сердце. — Чшш, всё хорошо, — тихо сказал Ли, утыкаясь носом в чужую шею. — Чего ты боишься-то так? Я ж тебя бить не буду, ДжиДжи, — он слегка хмыкнул. Джисон почувствовал, как его собственные штаны буквально намокают от того, что к ним прижимаются чужие. Осознав, что сейчас будет таким же мокрым, он попытался аккуратно выбраться из объятий, но Ли только стал удерживать сильнее. — Не-не-не, дорогой мой. Раз уж буду выглядеть как идиот, то хотя бы не один, -— он похлопал Хана по плечу, а на лице, которое не было в поле зрения младшего, видимо расплылась улыбка. Джисон обреченно вздохнул. Что ж, доля справедливости здесь была.  Тренер, которая уже несколько минут пыталась собрать весь коллектив на льду, наконец решила проверить и туалеты. Какого же было её удивление, когда она увидела, что двое её лучших фигуристов стоят с полностью мокрыми концертными брюками, так ещё и в обнимку, совсем не обращая на неё ни малейшего внимания.  — Минхо, Джисон, что у вас тут происходит? — строго спросила она, наконец отойдя от шока. Оба мгновенно отпрыгнули друг от друга, как от огня. — Миссис Хосино, мы… мы просто, — забормотал Джисон, бегая взглядом по помещению, чтобы хоть где-то найти оправдание поступку.  — Нам просто было холодно и мы хотели так согреться! — не подумав, выпалил Минхо и замер, понимая, что это звучало хуже, чем то что произошло в действительности.  Миссис Хосино скептично вскинула бровь, скрестив руки на груди.  — В мокрых штанах?  — А.. ну.. — Ли всё ещё предпринимал попытки что-то придумать, но пока не особо выходило.  — Чёрт с вами, голубки. Давайте всё это после тренировки, а сейчас быстро на лёд, — она махнула рукой. Мгновенно щеки обоих парней окрасились в розовый. — Мы просто друзья! — по случайности вышло одновременно и они переглянулись, пронзая друг друга злым взглядом.  Заметив это, женщина лишь вздохнула и пошла в сторону выхода. — Чтобы через минуту все были на льду, ясно вам, «друзья»?  Подростки кивнули, но как только она вышла, начали сыпать матами, касательно неправдивости сказанной миссис Хосино фразы, а после всё же пошли на тренировку. *** — Вот сколько себя знаю, — уверенно начал Джисон и вместо пальца поднял картошку фри. — Ни разу не пробовал эту штуку, - он презрительно посмотрел на кусочек фастфуда в руке.  Минхо усмехнулся, уминая за обе щеки нагетсы.  — Да не ври, я буквально позавчера тебя на фуд-корте видел с тремя порциями.  Они сидели в небольшой забегаловке возле ледового дворца в перерыв между обычной и концертной тренировкой. И так и там их почему то поставили в одну пару. Не то чтобы они были против, но в отличие от остальных учеников, их мнения даже не спросили. Что удивительно, то был не единичный случай. Будто принципиально, лет с семи каждую программу они танцевали вдвоём, задавая на тот момент еще крайне необычный концепт парных выступлений, где оба партнера были парнями.  Миссис Хосино же имела определенную точку зрения, о которой предпочитала не рассказывать. Она уже почти десять лет наблюдала за тем, как изначально близкая дружба понемногу приобретает оттенки чего-то, что однозначно больше.  Между парнями всегда было особое напряжение, что притягивало взгляд не только других спортсменов, но и мировых жури и тренеров. Именно поэтому, решение ставить их на один номер, почти всегда играло на руку, иногда даже репутации Японии на международных соревнованиях. А чем больше людей начинали активно пользоваться интернетом, тем больше о них говорили. Многие даже были убеждены, что Минхо и Джисон пара, разбирали теории касательно этого и строили догадки.  Ли, проводящий почти всё своё время в телефоне, конечно это знал. Читал различные треды и твиты, наблюдал за скандалами между людьми с разными мнениями о нём самом. Кто-то говорил, что Минхо однозначно гей, ведь на друзей так никто не смотрит. Кто-то, что у него вообще-то есть девушка, а приписывать не традиционную ориентацию живому человеку вообще нельзя.  Была б его воля, он бы уже давно написал им всем, что да, до чертиков влюблен в своего лучшего друга. Но, по правилам контракта, что пару лет назад подписала его мать, он не имел права публиковать свои фотографии самостоятельно или комментировать какие-либо посты.  Пару раз он даже чуть не сорвался, но вовремя отдернул палец от кнопки «отправить».  А ведь их менеджеры были крайне предусмотрительны, раз заставили подписать этот контракт, почти что на лишение свободы, пока спортсмены ещё не вошли в подростковый возраст и не поддались соблазну пубертата.  Там же был прописан и пункт о запрете отношений до окончания карьеры. Иначе Минхо бы уже давно признался Джисону в том, что при взгляде на младшего, у него трепещут бабочки в животе и сразу хочется жить. Что от его улыбки, Ли хочет растекаться лужицей от счастья, ведь именно он заставил того улыбнуться. Но была и ещё одна проблема. То, что Джисон всегда отмечал свою симпатию лишь к девушкам. Он ни разу не говорил «ого, смотри какой красивый», зато постоянно упоминал, какое милое личико у новенькой спортсменки, а какая фигура у незнакомки, сидящей возле них на остановки. А ещё, приходя домой к Минхо, младший первым делом бежал к комнате его старшей сестры, а затем резко останавливался и аккуратно стучался в дверь, и, слыша негромкое «заходи», чуть ли не влетал туда, захлопывая дверь, пока Ли стоял в прихожей с подносом в руках, на котором были приготовленные специально для него и Джисона своими руками бургеры.  Старший не знал, чем именно они там занимаются и почему из комнаты постоянно звучит смех, но точно знал, что его сестра не испытывает абсолютно никакого интереса к его другу. Её вообще девушки интересовали.  «И что она нашла в Джисоне?» — фыркнул Минхо тогда, хотя сам прекрасно знал, что в младшем столько удивительного, столько искреннего, что позавидует кто угодно.  Хан был словно ярким огоньком в его жизни, освещающем дорогу, по которой они оба шли.  Если бы не он, Минхо бы, наверное, бросил фигурное катание после первого же занятия, а не стал бы одним из двух лучших молодых фигуристов Токио.  И, как он сам думал, без Джисона он бы не стал самим собой. Только благодаря лучшему другу он стал «лучшей версией себя». Именно из-за этого, даже очевидный факт невзаимной любви, ни разу не заставлял его задуматься о том, чтобы не мучать себя и разорвать взаимоотношения. Ведь Минхо не хотел быть друзьями. Он не хотел много лет спустя стоять на его свадьбе, пока Джисон будет целоваться с другой. Любая мысль об этом приносила ему только боль.  Он хотел держаться с Ханом за руку, хотел целоваться между занятиями в раздевалке, хотел раз за разом признаваться в любви и говорить, какой его парень красивый. Но при выборе между дружбой и ничем, Минхо выбирал первое, пусть и сердце каждый раз сжималось, как только он понимал, что Джисон не посмотрит на него как на что-то большее. Видимо, судьба действительно несправедлива, раз мы влюбляемся в тех, кто никогда не полюбит нас в ответ. *** На город уже опускались сумерки, когда парни наконец дошли до самой глуби парка, где в будни, да еще и в такое время не было ни единой души.  — Открывай глаза, — шепнул Минхо, позволяя Джисону снять повязку с глаз. Хан послушавшись, скинул ленту на землю и его взгляду предстала небольшая полянка с небольшим пледом на траве. На нём лежали всякие вкусняшки, что он любил и даже бутылка красного вина, которое, как потом оказалось, Минхо забрал из родительского запаса. — Со сладкими шестнадцатью, ДжиДжи! — торжественно объявил старший. Хан, словно завороженный, рассматривал сюрприз, что парень готовил пару недель. Он уже хотел сделать шаг вперед, как вдруг понял, что его ладонь всё ещё крепко держит Минхо.  — Хэй, Мин, я же уже всё вижу. Не переживай, не упаду, — хихикнул он, убирая руку. — А? - Ли пару раз удивленно моргнул, а затем помотал головой. — А, да, извини. Задумался просто, — постарался он скрыть смущение от этой неловкой ситуации.  — Ничего, — не заметив ничего необычного, кивнул Джисон и плюхнулся на край пледа. — Это очень красиво. Спасибо, Минхо.  Ли тут же вздрогнул, будто кто-то вдруг накинул на него шарф, защищающий от ветра. Он тут же понадеялся, что его щеки не окрасились в розовый, и, для уверенности, отвернул голову в сторону темной чаши леса.  — Да не за что.. просто, хотел приятно сделать, да, — протараторил Минхо, и, выдохнув, присел на землю рядом с другом. — Вообщем, я хотел сказать.. — начал он робко. — И подарить кое-что. Это очень важно для меня и независимо от твоего ответа, я бы просто хотел, чтобы ты знал.. От тревоги, ногти Минхо впились в ладони и он слегка прикусит губу, стараясь собраться с мыслями и не столкнуться с внимательным взглядом младшего. Именно поэтому он смотрел вниз. — И.. это заключается в том, что ты мне.. — старший зажмурился, чтобы наконец выговорить это слово, но у Хана резко зазвонил телефон. — Ой, Минхо, бабушка звонит. Сейчас, погоди, — пробормотал он и смахнул зеленую полосу на экране, прикладывая смартфон к уху, и, помолчав несколько секунд, вдруг вскочил. — Ей плохо стало! Прости, Мин, мне нужно бежать, —пробормотал Джи и в спешке убежал с поляны в сторону отдаленных фонарей возле дорожек парка. Из руки старшего выпала бархатная коробочка, раскрывшись от удара. В ней блестели два серебряных парных колечка, на которые он копил полтора года.  А ведь он так хотел сделать этот вечер особенным..  И не просто так. Ведь также он планировал рассказать Хану, что завтра ему придется уехать на неопределенный срок в другое место. И не факт, что после этого он вернется.  Мать нашла более выгодный контракт с другим преподавателем из Сеула и прежний был уже расторгнут. На следующий вечер уже был вылет.  *** — Мин, я уж думал, что ты не придешь! — облегченно выдохнув, Джисон подбежал к парню, что, на удивление, выглядел крайне бледным и понурым. — Что-то не так? Прости, что я вчера так сбежал, просто.. — Я уезжаю, — резко отрезал Ли. — Пришел вещи забрать и попрощаться. Сухость, что могла показаться грубостью, была единственным способом сдержать слезы, что предательски подступали к глазам. Джи покрылся мелкой дрожью. — Что значит «уезжаю»? Это шутка? Скажи, что это шутка.. — было видно, как Хан кусает губу, чтобы не разреветься прямо в раздевалке. Он не понимал, что происходит и почему их дружба в один вечер превратилась в это. Что он сделал не так? — Не шутка. Так.. получилось, ДжиДжи, — Минхо на секунду закрыл глаза, а затем, резко открыв, направился к своему шкафчику, чтобы скорее уйти и не наговорить лишнего.  Не успел он сделать и пары шагов, как чьи-то пальцы вцепились в его плечо. Старший с трудом поднял взгляд на Джисона.  — Почему ты меня бросаешь, Минхо..? — Еле еле прошептал Хан, не скрывая того, что из глаз ручьями текли слёзы, делая футболку влажной.  — Прости, — кинул Ли, и схватив свои вещи, резко вырвал свою руку из хватки друга и выбежал из комнаты. Перед тем как дверь закрылась, он услышал всхлип и звук, будто Джисон упал на кафельный пол коленями. — Прости, Джисон, прости, — закрывая глаза ладонями, парень бежал так быстро, как мог, будто пытаясь убежать от всего того, что могло произойти, если бы он остался там ещё хоть на минуту. «Так надо» — крутилось в его мыслях на повторе, но что-то глубже убеждало, что он поступил неправильно.  Но сил, чтобы исправить это, пока не было поздно, Минхо так и не нашел. *** На деревьях осталось всего по паре желтых листочков. Остальные покрывали уже охладевшую с лета землю, словно ковром. Ветер уже не был таким тёплым, а солнце виднелось всё реже. Полтора месяца назад Джисон отметил своё девятнадцатилетие. Ну, как отметил… Уже третий год к вечеру он приходил на ту же поляну, и, словно ожидая чуда, сидел там до конца дня. Возможно, из-за него в том парке для кого-то появилась легенда, что каждый год в один и тот же день, в глубине чаши слышатся всхлипы затерянной души, что так и не нашла упокоение.  Отчасти так и было, только лишь никакого мистического оттенка в этой истории не было.  И вот, понадеявшись в последний раз в сентябре, как только стукнуло двенадцать ночи следующего дня, он вдруг перестал верить.  Последние слёзы скатились по щеке, падая на водолазку, когда Хан наконец встал с холодной травы и быстрым шагом направился к выходу. «Дурак» — причитал он себе под нос. «Какой же ты дурак, Хан Джисон». Тогда он запретил себе вспоминать парня, что однажды оставил его одного.  *** В помещение подул легкий ветерок из-за открытой Джисоном двери.  По слегка зашарпанному паркету кофейни раздался легкий стук невысоких каблуков.  — Добрый день. Что будете заказывать? -— приветливо кивнул бариста за кассой. Хан уже открыл рот, чтобы произнести свой заказ, как вдруг почувствовал, что кто-то стоит почти вплотную к нему сзади. — Два Американо с корицей и карамельным сиропом, пожалуйста, — раздался низкий голос и тут же, сбоку от младшего, чья-то рука с картой в пальцах, оплатила чек на терминале.  Хан нахмурился и резко обернулся, из-за чего чуть не столкнулся носами с незнаком.. — Минхо? — едва слышно выдохнул он, понимая, что вся кровь отлила от его лица, а сердце рухнуло в пятки. Прямо перед ним стоял высокий парень, с чутка отросшими волосами и щетиной, но всё с таким же взглядом. — А я скучал, — нежно улыбнулся Ли, склонив голову набок. Будто он не видел ничего странного в том, что из лица находились в опасной близости друг от друга.  — Ты… почему такой высокий? — понемногу отходя от шока, пробормотал Джисон. — Мы же были… одного роста. Минхо рассмеялся, абсолютно не ожидая первым услышать именно это и слегка встряхнул голову. Теперь некоторые пряди волос спадали на его темные глаза. — Подрос немного, чтобы тебя защищать. Хан нервно сглотнул, отводя взгляд. Его щеки вмиг окрасились в розоватый. — Да я сам… могу, — сказал он, пряча глаза. — Да? — наигранно удивился парень. — А мне почему то пару дней назад сестра позвонила и рассказала, что ты ей уже надоел с расспросами обо мне, потому что самому мне написать тебе.. неудобно, так?  Младший аж закашлялся и резко вырвался из настолько близкого контакта с «другом».  — Не было такого! — воскликнул он. — А вот и было, — хихикнул Минхо. — Не было!  — Было. — Не.. - начал было Хан, но тут его губы вдруг резко накрыли чужие, до мурашек теплые и мягкие. Прошло всего несколько мгновений, но для Джисона словно вечность, и когда Минхо наконец оторвался, тот всхлипнул от нахлынувших эмоций. — Ну ладно, было, — его глаза наполнились  слезами. Но уже не от горя, а от счастья.  Он вернулся. Он наконец-то вернулся. -То то же, — кивнул Ли, и, аккуратно взяв парня под руку, повел к свободному столику. — А вот это обсудим уже в более спокойной остановке, а то у тебя кажется коленки дрожат. — И ничего не дрожат! — возмутился Джисон, но всё же внутренне довольный, последовал за старшим.  Им нужно было о стольком друг другу рассказать..