Exception

Чан замечает. Он замечает лишнюю пару обуви в прихожей. Чью-то куртку и запах вроде бы знакомых духов. Сначала он думает, что у Чонина кто-то появился. Но через пару минут из его комнаты выходит растрепанный Феликс. И Чан лишь смеется над своими догадками. Феликс улыбается ярко, обнимает, и убегает почти сразу, бросая короткое «увидимся». И Чан выдыхает. Он не то чтобы следит за Чонином, хотя немножко конечно же следит. Он просто не может не. Это его младший ребеночек, его мембер, его донсен, его сосед. Он помнит его еще совсем зеленым, и роль лидера настолько отпечаталась на подкорке сознания, что порой он даже не замечает, как скатывается в майндсет родителя при виде своих детей. Он замечает, что Чонин напрягается в его руках, когда Чан набрасывается с объятьями со спины, замечает, как он отскакивает от Джисона, когда тот тянется к нему с губами-уточками в попытке поцеловать. Как убегает от Чанбина, который пытается запрыгнуть ему на спину на репетиции. Как сжимается, когда Хёнджин тянется к нему своими длиннющими руками, и закрывает глаза, выставляя руки вперед, когда на фанмите Минхо валит его с ног, пытаясь заставить смотреть на своё эгьё. Сынмина Чонин не шугается. Но может это потому что тот начал называть его хёном, а Чонин с этого очень тащится. А потом к нему подходит Феликс и начинает перебирать его волосы так, как будто это самая обычная вещь на свете. И Чонин, его сладкий маленький недотрога — обмякает в его руках вместо того, чтобы напрячься… А еще через пару дней Чан видит, как тот сам тянется к чужим прядям и зарывается руками в длинные светлые волосы Феликса. Сначала Чан думает, что ему кажется. Может, это баг системы, может, у Чонина был плохой день и он бы растаял в объятьях любого из них, просто любым оказался Феликс. Но чем больше он наблюдает, тем больше понимает, что нихрена это не баг. Это фича. В каком-то смысле Чан понимает Чонина — ну разве можно устоять перед Феликсом? Перед солнечным, веснушчатым милым Феликсом. Ну ладно, Чан так про всех своих мемберов может сказать. Ну почти. Минхо вдруг бросает на него пронзительный взгляд, как будто чувствует, о ком Чан подумал. Но Феликс — не Минхо. Феликс чуткий и тёплый, он не боится быть открытым и не считает доброту за слабость. В его глубине совсем не страшно потеряться. И Феликсу Чан теперь даже немного завидует. Это ж надо, иметь такие привелегии. Когда тебе разрешают, позволяют, не сжимаются и не отталкивают. И не прячутся даже, а на встречу ластятся как кот! Несправедливо! Чан тяжело вздыхает своим мыслям. Разве он многого просит? В коридоре снова чужие ботинки. А их хозяин — на диване в гостиной, вот он, лежит, всеми конечностями облепив Чонина, и мягко гладит его по плечу. Чонин спит. Феликс коротко кивает Чану, зевает и возвращает взгляд на Чонина. Смотрит так нежно и тепло, что у Чана сердце сжимается. Чонин громко выдыхает, сильнее утыкается Феликсу в шею и мило причмокивает. Чан едва не фыркает. Вот же, вырастил, называется. Чан берет с кресла плед и накрывает этот котячий клубок. Феликс удовлетворенно хмыкает. Чан идёт в свою комнату.