Клюквенный морс

- Знаете, я бы хотел как-то загладить свою вину за то, что случайно выстрелил в вас, - проговорил Борис Романов, когда мы сидели в роскошной гостиной его дома, дожидаясь, пока солдаты во дворе разделают тушу убитого лося. - О, не стоит, ведь вы не специально это сделали, я всё понимаю. - И всё же... Позвольте мне хоть как-то компенсировать... скажем так, моральный ущерб. Я подумал... ведь у вас, военных, вряд ли сейчас избыток свежих продуктов? Иначе бы ваши товарищи не заинтересовались лосятиной столь сильно?.. - Борис мягко усмехнулся. Он говорил вкрадчиво, даже как будто с ленцой. - Ну... да, у нас в основном только сухие пайки, крупы... - Понятно, - он остановил меня жестом, не давая продолжить. - Тогда позвольте предложить вам что-нибудь из моих скромных запасов. Одно. На ваш выбор. - Но... это... как-то... Не стоит, это слишком щедро. У вас самого вряд ли так уж много еды, а ведь здесь она на вес золота... - Предоставьте мне самому решать это... - в мягких интонациях вдруг буквально на секунду промелькнула угроза. Впрочем, мне, наверное, лишь почудилось... - Пойдёмте, я вам кое-что покажу. - Продолжил он. Борис поднялся с места и направился куда-то вниз по лестнице, не дожидаясь, когда я последую за ним. Ну что ж, мне тоже пришлось пойти... Пока мы спускались всё ниже и ниже, воздух становился более прохладным. Куда он меня ведёт? Борис вроде бы не походил на маньяка-убийцу, а во дворе шумели наши солдаты... Но когда это маньяки в реальной жизни походили на маньяков?.. Наконец мы остановились перед массивной железной дверью. Даже из щелей между ней и каменными стенами тянуло холодом. Я уже откровенно напряглась. - Эээ... где мы? - Это мой погреб. - Погреб?.. Зачем он привёл меня сюда?.. - Да. Местные постоянно снабжают меня разными продуктами, абсолютно бесплатно. Вы знаете, горожане выращивают здесь овощи, ягоды, даже некоторые фрукты. И всё это несмотря на холод и зиму. Вы, наверное, уже обратили внимание, что у нас в городе много теплиц... Я вспомнила, как впервые увидела здоровенные теплицы в бывших городских скверах и парках, когда только сбежала из поместья. Тогда я приняла их за какие-то странные оранжереи. И, похоже, оказалась не так уж далека от истины. Борис отпер дверь массивным, старинным на вид ключом, зажёг керосиновую лампу, которая стояла прямо на перилах в самом низу лестницы, и первым стал спускаться по очередной, очень узкой и крутой лесенке, ведущей куда-то ещё глубже под землю, в темноту, откуда дыхнуло уже совсем каким-то чуть ли не могильным холодом. Мне стало откровенно некомфортно. Я невольно попятилась в сторону выхода. - Идёмте же, покажу вам свои настоящие сокровища, - словно угадав мои мысли, Борис оглянулся и поманил меня рукой. Я не хотела показаться невежливой и сразу же настроить нового знакомого против себя и отряда, поэтому скрепя сердце всё же двинулась следом. Слабый огонёк лампы дрожал от сквозняка, отбрасывая на стены огромные хищные тени. Казалось, он почти не рассеивал тьму, а наоборот лишь ещё больше сгущал её вокруг, делая абсолютной. Помещение, куда мы медленно спускались по шаткой деревянной лесенке, выглядело огромным, необъятным, как пещера горного тролля. Мы как будто нисходили прямиком в преисподнюю. Хотелось заорать от ужаса и со всех ног броситься обратно по лестнице, наверх, к свету, который становился всё более расплывчатым и тусклым в прямоугольнике двери за спиной, где-то уже далеко-далеко в другом мире. Правда, я всё ещё надеялась, что это лишь отсутствие нормального освещения играет со мной столь злую шутку. Наконец Борис остановился, потянувшись куда-то вбок. Послышался громкий щелчок, и по моим уже успевшим привыкнуть к темноте глазам, вдруг ударил слишком яркий свет. Я зажмурилась. Раздалось натужное гудение, как в трансформаторе. Когда перед глазами перестали мелькать тёмные круги, я увидела, что мы стоим в не настолько огромном, как мне показалось вначале, хоть и всё равно очень внушительном помещении. Это была уже не бесконечная тёмная пещера, но, по крайней мере, целый ангар, под низким потолком которого горели жёлтые лампочки без абажуров, уходящие по толстому кабелю куда-то за дальние стеллажи. Именно от этих ламп и исходил ровный электрический гул. Борис не соврал. Здесь действительно оказались самые настоящие богатства. Ровные ряды стеллажей терялись в темноте. А на полках... теснились банки со всевозможными соленьями, маринованными грибами, вареньями... лежали картошка, морковь, лук и куча других овощей, что-то похожее на сыры и даже копчёные колбасы. Боже... У меня от всего этого великолепия сразу же непроизвольно и обильно потекла слюна. Я тяжело и шумно сглотнула. По другую сторону погреба громоздились целые ряды с разного размера бутылками и бутылями. Самогон?.. Какие-то из них даже были с этикетками. Наверное, дорогие в прошлом... В алкоголе я совсем не разбиралась, он был мне как-то безразличен. Зато знала того, кто бы с удовольствием тут порылся. Наверное... В погребе было очень холодно, так что пальцев я уже почти не чувствовала. Но уже настолько привыкла к своим всегда холодным рукам, что обратила на это внимание лишь сейчас. Зря я, конечно, не взяла с собой верхнюю одежду. Но кто же мог знать, что будет так холодно... - Ну как вам? Нравится? - С гордостью обводя взглядом ломившиеся от продуктов полки, словно радушный хозяин, поинтересовался Борис. Но он здесь и так им был... Хозяином этого поместья. Хозяином всего города... - Очень... - Зуб на зуб уже давно не попадал, но в моём голосе сквозило столь неподдельное восхищение, что не заметить его было сложно. Губы Бориса растянулись в довольной улыбке. - У меня тут, в леднике, ещё и ягоды имеются. Местные. Морошка, брусника, клюква... Осенью их у нас собирают в лесу и на болоте. Но не стану вас больше мучить. Можете взять с собой что-то одно. Как я уже говорил, в качестве компенсации. Мне вдруг почему-то вспомнилось, как натужно и тяжело кашлял вчера генерал, когда думал, что его никто не видит. Тогда, после допроса под амиталом... я чувствовала себя выпотрошенной дохлой рыбиной. Но сегодня я увидела всю эту ситуацию уже как-то иначе. С их стороны. Какая-то неизвестная женщина, которая ничего о себе не помнит или только притворяется, что не помнит, везде суёт свой нос и явно что-то замышляет, даже не побоялась залезть в кабинет самого генерала... Что они вообще могли обо мне подумать после такого?.. - Можно я тогда клюкву возьму? - Проговорила я, наконец отмирая. Так, в город я возвращалась уже с парой килограммов замороженной клюквы в рюкзаке, который теперь увесисто оттягивал меня назад. Солдаты тоже были довольны - Борис позволил им забрать с собой здоровенный кусок мяса разделанной ими же туши лося. Когда мы вернулись в поместье, и мясо под одобрительный гул всего отряда было отдано на кухню, я подошла к Анне, едва застав её в одиночестве. - Анна, послушай, я тут... короче... это... блин. - Я достала из рюкзака пакет с уже немного подтаявшей клюквой. - В общем, вот. - Такое длинное и содержательное вступление, я прямо даже не знаю... - протянула она в своей излюбленной язвительной манере. - Боже... что это? Какие-то ягоды? - Удивилась она, наконец обратив внимание на пакет. - Я тут случайно подслушала ваш разговор... о том, что генерал заболел из-за меня. А из клюквы, как мне известно, как раз делают морсы, чтобы быстрее поправиться. Так что... ты не могла бы ему... ээ... это передать? От меня он такое не примет, мне кажется... - Ты где её вообще взяла? - Там же, где и лосятину. Борис Романов презентовал. Сказал, за моральный ущерб. Анна лишь сдавленно фыркнула. - Ладно уж, так и быть, я сделаю ему морс. Но тут этой клюквы на весь отряд, наверное, хватит и даже ещё останется. Может, мы её тогда ещё для чего-нибудь используем? - Да, конечно... Вечером нас ждало жаркое из лося и клюквенный пирог на десерт. Ребята, дежурившие сегодня по кухне, расстарались и устроили нам всем целый настоящий пир. Я видела, что каждый из отряда был очень доволен. Впервые за долгое время мы питались не консервами, галетами и протеиновыми батончиками из пайков, а чем-то нормальным, горячей едой из прежнего мира, которую я не видела, кажется, с самого начала апокалипсиса. Даже генерал внезапно решил почтить нас своим присутствием. Он занял место во главе длинного стола. Ел молча, почти не участвуя в оживлённых разговорах отряда. Я же исподтишка наблюдала за ним. Внезапно, поймав мой взгляд, он поднял высокий бокал, наполненный красноватым напитком, и отсалютовал им мне. Я быстро опустила взгляд в свою тарелку, ощущая, как от вспыхнувшего жара начало щипать уши и щёки. Но я была рада, что он всё-таки принял мой странный непрошенный подарок...