Ты бесишь меня даже пьяной

      «А теперь к срочным новостям! Сегодня ранним утром в офисе были обнаружены бездыханные тела. Предположительной причиной смерти считают теракт. Личности погибших не установлены. Полиция уже расследует это дело. Вы можете помочь нам, позвонив по горячей линии помощи или обратившись в ближайший полицейский участок. Благодарим Вас за внимание и помощь, берегите свою жизнь, а мы переходим к остальным новостям...»       Издав тяжёлый вздох мужчина, лениво потянулся и выключил телевизор. Каждый раз он допускает одну и ту же ошибку, включая его по утрам, заведомо зная что утренняя программа только и забита несчастными случаями и слухами для не детских ушей. Сколько прошло времени после того, как директор покинул этот мир? Годжо не имел понятия, и, с какой-то стороны, его грызла совесть за то, что он пропустил столь трагичное событие, даже не имея возможности повлиять на чужую судьбу. Но его пытливый ум был занят совершенно другими мыслями, а потому проводить поминки для Масамити он не смог. Да и, честно говоря, желания у него не появлялось. Зачем лишний раз давить на других, когда все и так на взводе из-за последних событий?       Но Сатору не мог оставить это так просто. Директор заслуживает памяти и, даже если им пришлось пренебречь поминальным традициями, главное что они все таки устроили "празднество". Да, разумеется, молодняк позвать он не может, — малы и сопливы для таких мероприятий, — зато у него есть верные(и не очень) друзья, которые с радостью проведут время с ним. А если и не с радостью, то Сатору с лёгкостью развеселит остальных с помощью песен и плясок!       Потянувшись к своему мобильному, Годжо недолго думая тут же позвонил своей дражайшей подруге и лучшему, по его личному и, разумеется, верному мнению, врачу в штате. Пришлось подождать, пока женщина наконец соизволила взять трубку, но парня это нисколько не волновало: если взяла, значит свободна, а если и занята, то трупы явно не нажалуются начальству о ее бездельничестве.       — Слушаю, — раздался хрипловатый женский голос из его раскладушки. Сатору даже невольно пробило на дрожь - как же давно он не слышал ее голоса! Сразу все беспокойства будто ветром снесло.       — Сёко! Я уже не думал, что возьмёшь трубку, — сразу начал ворковать Годжо, и, не давая вставить и слова, начал тараторить, — Я понимаю, что личность ты у нас занятая, лучший штатный врач как никак, но не заинтересованы ли Вы в маленькой.. мм, встрече?       — Подробнее? Сразу соглашаться на твои авантюры мне кажется опрометчивым. Потом окажется, что я подписалась на какой-то бред, от которого потом нельзя отказаться. — Йеири хмыкнула, щёлкая зажигалкой. Возвращаться к курению не хотелось, но справляться от накапливающегося стресса иначе было нельзя, все же за распитие пива на рабочем месте она сама могла бы стать пациентом.       — Поход в караоке. — прямо заявил блондин, даже не пытаясь шифроваться, дабы постебаться или затянуть время, — Я, ты.. Нанами, если ты его упросишь, конечно. Тебе он отвечает намного быстрее.. интересно, что это значит? — Годжо хихикнул, уже выдумывая очередную остроумную шутку на этот счёт, но недовольное цоканье собеседницы его прервало.       — Ммм, поняла.. — тянет та, размышляя на счёт этой идеи. Помолчав минутку, Сёко наконец объявила свое решение, — Знаешь, я не против. Думаю, нам всем стоит отдохнуть. На счёт Нанами.. я постараюсь его вытащить из работы, но ты и сам знаешь.       — Ты лучшая! — с улыбкой воскликнул парень, искренне радуясь. — Что на счёт.. завтрашнего вечера? Как раз выходные, ещё один повод отдохнуть. Я пока забронирую комнату..       — Отлично. Сейчас, я перезвоню Нанами и выдвину его вердикт. Но я постараюсь его упросить, не волнуйся.       Прошло ещё пара минут, прежде чем Сёко наконец повесила трубку, — все это время они пытались попрощаться "окончательно", но каждый впихивал свою ненужную шутку под конец, из-за чего закончить звонок не получалось.       Положив телефон рядом с собой, Сатору откинулся на спинку дивана, вздыхая полной грудью. Пожалуй, это было единственное радостное событие за последнее время, но даже так ему было тяжело настроиться на завтрашний вечер. Повод встречи немного вгонял в уныние, но мужчина настойчиво пытался убедить себя, что Яга хотел бы именно такого конца. Чтобы каждый мог продолжать свой путь, а не быть зависимым от наставника даже после его смерти.       День прошел спокойно. Даже слишком спокойно, что немного насторожило Сатору. После последних событий он везде искал подвох, но.. это был просто обычный день. Непривычно обычный, из-за чего хотелось нервно смеяться. Но его настроении похихикать со своей же паранойи прервало сообщение Сёко:       «Слушай, тебе же не составит труда найти комнату на 4? Я упросила Нанами, но, оказалось, к нам в Токио приезжает Утахимэ. И, сам понимаешь, мимо караоке она не пройдет/wwwww.»       Утахимэ?       Сатору невольно передёрнуло. Нет, разумеется, он с добротой и уважением(он пытается!) относится к ней, но.. нужно ли ей там появляться? Он ни в коем случае не против, но с чего бы ей вдруг участвовать в поминках Яги? Или она не в курсе повода встречи?       В любом случае, Годжо решил не уточнять, отправив следующее сообщение:       «kimoi, эта лиса испортит нам все веселье, ещё и оставит нас с пустыми карманами! Но, так и быть, великий и хороший я заплатит за все лишние траты. Встретимся в назначенное время, не забудь предупредить остальных! Жду;).»       Вечерний Токио и вправду безумно красив. Прохладный воздух развевает чужие волосы, ненавязчивый гул разговоров и автоматов создавал уют. Милые вывески и фонарики ещё больше добавляют городу очарования, несмотря на довольно хладнокровный народ Японии.       Оперевшись спиной о колонну Сатору вздохнул, лениво рассматривая свои ногти. Казалось, сам он провел максимум 5 минут за ожиданием своих друзей, но уже строит из себя мученника, повторяющего судьбу Хатико. Парень уже потянулся за своим мобильным, чтобы уточнить где они сейчас находятся, как тут же заметил знакомые макушки.       Немного вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть подозреваемых в дружбе с ним, Годжо пригляделся и расплылся в улыбке, когда он убедился что это они. Ребята о чем-то переговаривались, в основном говорила Сёко, но было видно что остальные с интересом ее слушают.       — Ну, наконец-то вы пришли! — сразу воскликнул Годжо, отлипнув от стены, когда товарищи подошли ближе. Вместе они выглядели забавно: Нанами, чья постоянно недовольная морда рушила чужое настроение; Сёко, у которой мешки под глазами как у панды, и не явно от недосыпа это или фингалы; и, разумеется, главная зануда сего мероприятия - Утахимэ, что уже успела сто раз проклясть Сатору, если смотреть на ее выражение лица.       — Здравствуй, — откашливается Нанами, намекая на то, что блондин повел себя немного неприлично, не поздоровавшись, но Сёко лишь хихикнула, явно понимая то, что воспитывать Сатору уже поздно. — что-ж.. веди, я полагаю.       Годжо, опустив ладонь вниз и начиная (не)навязчиво подзывать остальных к себе, открыл дверь, чуть ли не вприпрыжку заходя в караоке. Утахимэ, явно недовольная его беспечным поведением, шла близь Йеири, надеясь лишь на то, что Сатору будет слишком занят, чтобы придумывать остроумные шутки.       О чем она думала, когда соглашалась на встречу? Она не имела понятия. Выходные должны были проходить за работой, ведь с последними событиями ее накопилось не мало.. а в итоге? А в итоге она наблюдает за тем, как нелепо Годжо пытается флиртовать с секретаршей, пока Нанами и Сёко закатывают глаза и уходят в поисках их комнаты.       — Пошли, — шикнула Иори, аккурат хватая его за рукав, чтобы отпихнуть от стойки и от девушки-секретарши, чьи щеки ярко запылали от смущения. — Нас уже ждут. Разве не ты ныл, что мы "опаздываем"?       — Онэ-са-а-ан! — мурлыкнул парень, покорно дающийся под ее хватку, решив не устраивать сцену. По крайней мере, на неподготовленной публике. — Мы ещё даже не начали, а ты уже рушишь все веселье? Н-да... — он дует губы, пытаясь создать невинный образ, пока из него не вырвался смешок, — все, все. Я иду.       На последок подмигнув девушке за стойкой, Годжо, еле сдерживая смех от выражения лица спутницы, быстрыми шагами направился в сторону закрытых боксов, пытаясь найти нужный. Утахимэ же пришлось его догонять, ведь ожидать "улитку" он явно не собирался. Но долго искать им не пришлось, - уже спустя пару минут из одной комнаты выглянула макушка Сёко, ищущая потеряшек.       — Быстрее! Сейчас Нанами опять свое старье включит, — усмехаясь говорит медик, подзывая ребят ладонью вниз, после чего снова пропадает за дверью - судя по всему, ведь дверь они так и не закрыли адекватно, Кенто попытался возмутиться по поводу того, что он выбирает хорошие песни, и это у них нет вкуса и осознанности, пока Йеири заверяла, что это всего лишь шутка.       Фыркнув, Утахимэ аккуратно протиснулась между юношей и стеной, чтобы быстрее пройти в комнату, решив придержать свои возмущения при себе. В конце концов, Сёко говорила что он возьмёт все лишние траты на себя, так почему немного не понаглеть и не воспользоваться этой возможностью? Конечно, потом она вернёт все до единой монеты, но и получить удовольствие за чужие деньги всегда приятно.       Уже спустя пару мгновений все сидели на диванчиках, обсуждая разную ерунду, на которую раньше они бы не обратили внимания. В основном, разумеется, болтал Годжо вместе с Сёко, но Утахимэ тоже часто вклинивалась в диалог, чтобы разъяснить "истину ". Ну, или лишний раз принизить Сатору. Одно другому не мешает.       Нанами сидел молча, возясь с планшетом и выбирая песню на фон, чтобы атмосфера в комнате была не такой унылой. Да и сидеть в неловкой тишине после того, как все резко замолчали, поймав минуту тишина, было неохота.       Наконец, найдя нужную для себя песню, мужчина поставил на прослушивание «Losstime — Mr.Children», после чего откинулся спиной назад, пытаясь расслабиться. Сёко, лениво проводя ногтем по столу, подняла голову и заинтересовано посмотрела в сторону стационарного телефона.       — Что думаете на счёт выпивки? — она немного прокашлялась, чтобы убрать лёгкую хрипотцу из голоса, — Или закуски. Смотря то, что кому нравится.       — Я согласна, — тут же отозвалась Утахимэ, даже выпрямившись, чтобы сильнее показать свой энтузиазм от этой идеи. Сидеть трезвой в комнате, где ты остро ощущаешься лишней, не лучшее чувство, а потому ей срочно нужно было выпить хоть что-нибудь. Почувствовать себя комфортнее, раскрепоститься и далее по списку.       — И снова устроить сцену, лиса? — усмехнулся парень, не теряя возможности постебаться, — Знаешь, несмотря на свое звание алкоголь умудряется завоевать все твое внимание. Разве учителя не должны пропагандировать здоровый образ жизни?       — Пошел ты, придурок, — тут же огрызнулась Иори, хмурясь.       — Спокойнее, — подал голос Нанами, аккуратно коснувшись макушки блондина, чтобы успокоить его игривое настроение, — Веди себя приличнее с дамой, пожалуйста. Никто тебя не заставляет пить.       Поворчав ещё пару минут на то, что они все лишь зануды, непонимающие шуток, Годжо переключился на Сёко, предлагая ей спеть дуэтом какую-то слезливую песню, пока старшие обсуждали то, что они хотят заказать и какую выписку следует купить. Прошло десять минут. Потом принести алкоголь. Выпита одна гуйноми, другая. Бутылка заканчивается и они покупают ещё одну. Покупают бутылочку чухая, чтобы немного разнообразить вкус — сакэ начинает приедаться даже с закусками, поэтому нужно добавить чутка изюминки. Да и чистый чухай напоминает вкус газировки, из-за чего это лучший способ начать пить алкоголь, особенно если ты маленький наглый пацан.. например, как Годжо!       — Что? — возмущённо воскликнул тот, вглядываясь в румянец на щеках Утахимэ, и было непонятно, это ее удовольствие от шутки, или реакция на чрезмерное употребление алкоголя? — С чего это я вдруг наглый, а, лисичка?       — Ты сам ответил на свой вопрос, — хмыкнула та, пожав плечами, лениво проводя пальцем по краям чашечки.       — Ну-ну, хватит. — воркует Сёко, сама находясь не в самом лучшем состоянии - единственное, почему она до сих пор не полежала на всех поверхностях, так это потому что Нанами придерживал ее за плечо. Пожалуй, он был самым трезвым, а потому, разумеется, роль главной няньки перепала к нему. — Годжо-о, она же шутит. Неужели, ты не понял? Ты вроде не пьян..       — Я не шутила? — фыркнула Иори, откинувшись спиной на диванчик, прикрывая свой рот рукой, сдерживая зевок.       Они находились тут уже не первый час, даже самые заядлые гуляки в этом время собирались по домам(иначе матеря и жены навешают, что мало не покажется), но она не хотела уходить. Было уютно, алкоголь в быстром доступе.. Годжо, над которым можно поиздеваться. Хотя тут не угадаешь, кто над кем начнет стебаться.       — Закругляемся, — внезапно поднялся Нанами, поддерживая рукой пьяную Йеири, — Я отвезу ее домой. А вы.. — он поджал губы, оглянув своих товарищей. — не задерживайтесь. Годжо, проведешь Утахимэ до дома? Мне кажется, она немного перебрала.       — Э-э-э, чего это? — буркнула Иори, задирая голову для того, чтобы с недовольством посмотреть в лицо Кенто. — Я, вообще-то, постарше тебя буду, сопляк..       — Разумеется, Кенто! — воскликнул Сатору, подползая ближе к девушке и с усмешкой обнимая ее за плечи, с удовольствием смотря на ее перекосившееся лицо. Кое-как сдержав смех от ее выражения лица, парень сделал серьезное выражение лица. — Уверяю, с ней ничего не случится!       Окинув его сомневающимся взглядом, Нанами вздохнул и, кивнув, повел пьяную подругу на выход, напоследок коротко попрощавшись. Когда мужчина вышел, Утахимэ, скорчив гримасу, отпихнула руки Сатору от себя и брезгливо вытерла их о скатерть.       — Бу-э. Не люблю, когда меня трогают малолетние слабаки, которые даже выпить не могут. — с насмешкой говорит девушка, поправляя лезущие в лицо волосы.       — Я-я? Не могу-у? — протянул парень с возмущением, тут же хватая не до конца выпитую бутыль алкоголя. Можно было заметить то, как он замялся, но даже так Сатору пытался выделиться. — Да спорим, что я выпью больше тебя, так ещё и останусь трезвым?       — Спорим. — внезапно согласилась Иори, чувствуя азарт и желание снизить чужую самооценку, протягивая ему свой кошелек, — можешь заказывать за мои деньги.       Их поглотил азарт.       Для начала Утахимэ купила своему "подопечному в делах алкогольных" чухай. Он намного слабее сакэ, больше напоминает фруктовую газировку или пиво, но для начала самое то. Годжо храбрился, выпивая все чуть ли не залпом, заставляя девушку усмехаться. С таким подходом его "я не буду пьяным" быстро провалится, и можно сказать то, что Утахимэ выиграла уже половину спора.       Но простая выпивка им быстро надоела. Пить можно было до посинения, выпивая всю бутыль сразу, но где ж в этом интерес? Они попросили у работницы диски и консоли, — за это пришлось доплатить сверху, но зато какой интерес! — и начали играть. Проигравший обязан выпить, и уже после этого рассказать что нибудь о себе(в приоритете какая-нибудь позорная история, чтобы потом рассказывать всем). Алкоголь расслаблял, заставлял говорить более открыто и откровенно. Иногда даже слишком.       — Нэ-э-э, Утахимэ! — воркует Сатору над девушкой, которая недовольно кривится при проигрыше, но все же выпивает свою часть сакэ, — Не молчи, мы договаривались.       — Ну.. — замялась Иори, уже не понимая то, о чем ей говорить. Голова была пустая, язык заплетался и ей все больше хотелось спать, а не заниматься этой ерундой. Но она не могла проиграть этому придурку! — эм.. ну-у, когда я ещё училась в Академии..       Правда юноша уже не слушал. Он с интересом кивал, иногда хихикал, когда этого требовала ситуация, но его мысли были полны ею. Годжо украдкой заглядывает в глаза подруги, в чёем взгляде блестели пьяные огоньки. Утахимэ не замечает, — ей важнее сейчас быстро (насколько это возможно) протараторить свой позор, чтобы ее не трогали.       — ..Ясно. — хмыкнул Сатору, пытаясь приподнять уголки губ, но сил не осталось. Да и желания играть в непонятные игры тоже.       Молчание, прерываемое только тихой музыкой на фоне и звуками из какой-то второсортной игры, невольно давило. Каждый порывался что-то сказать, но в последний момент останавливал себя, занимая себя чем угодно, кроме диалога. Тут же они оба отметили, какой интересный узор на скатерти или из какого красивого дерева сделали столик.       — ..Ты не такой идиот, как мне казалось раньше. — тихо бормочет Утахимэ, кладя руки на стол и вытягивая их, будто пытаясь удобнее разложится. — Просто.. своеобразный.       — Спасибо. — отозвался Годжо, выглядя растерянным, и неуверенно протянул ладонь, аккуратно сжимая ее маленькую в своей, будто проверяя границы дозволенного. Ему хотелось касаться ее. Получить ласку. Перестать чувствовать себя уязвимым под ее взглядом и воздействием алкоголя.       Утахимэ не отталкивает. Наоборот, медленно приближается ближе и прижимает ладонь к его прикосновению, рассеяно проводя кончиком пальца по его коже. Парня невольно передёрнуло из-за такого невесомого действия, заставляя сильнее сжать ее ладонь, чтобы прекратить еле заметные ощущения от лёгкой.. щекотки?       Сатору не знал, что это. Не знал, почему и зачем он позволяет ей это делать, почему хочет чтобы она это делала, почему хочет продолжения. Ладони невольно запотели, дышать стало тяжелее. В комнате резко стало душно, ранее беззаботная и игривая атмосфера сменилась на что-то интимное. Личное.       Отпустив руку Утахимэ, парень аккуратно положил свои ладони ей на бедра, приподнимая и сажая девушку перед собой на столик. Иори хотела было брыкнутся, но что-то ее остановило. Почему-то она была не против того, что он позволял себе с ней. Может, это из-за его жалкого вида, подумала та? Но даже если так, то пусть он всегда будет таким жалким.       — Извини, — тихо шепчет беловолосый, кладя свою ладонь на ее щеку, рассеянно убирая прилипшую прядь с ее горячего и влажного лба. Она могла лишь завороженно смотреть в его бездонно голубые глаза, невольно приоткрыв рот в немом вопросе: "за что?"       Неловко прильнув к сухим губам Утахимэ, Годжо кладет свою руку ей на спину, невольно выгибая ее на встречу себе. Прижимается к ней почти невинно, будто боится быть слишком напористым. Застыв на мгновение девушка обвивает чужие плечи, придерживаясь за них, будто без опоры она совсем потеряет себя в излишних эмоциях.       — Годжо.. — с придыханием говорит та, на мгновение отстраняясь от чужих губ, но почти сразу их снова сминают, пока ладони рассеянно блуждают по чужому телу.       Это неправильно. Это пошло. Но это только сильнее дурманит. Чувства, все это время находящиеся под табу, наконец вышли на волю, и он не собираются останавливаться так быстро. Не для этого он пытался показаться крутым в ее глазах, не для этого напивался как заядлый пьяница. Не для этого он проявлял к ней внимание. Не для этого он живёт, чтобы навсегда закрыть свои чувства в себе.       Она его оттолкнет. Оттолкнет, как только поймет то, что случилось. Но какая, к черту, разница? Главное, что сейчас они оба могут забыться в друг друге. Их связь уже не изменить, как бы ей он хотелось потом отмыться от этого позора.       — Иори, пожалуйста, — почти хнычет Годжо, цепляясь за ее одежду и дёргая, вынуждая ее обратить на него все свое внимание. — Не уходи, пожалуйста, послушай меня.       Сглотнув комок в своем горле, Утахимэ, прокашлявшись, взяла его лицо в свои ладони, поднимая к себе. Его глаза были на мокром месте, лицо все красное от алкоголя, а движения дрожащие. Но это делает его хватку только сильнее, заставляя сжимать чужие рукава, чуть ли не стирая их в ладони.       — Я убил их. — Признался тот, смотря прямо в ее глаза.       Весь кабинет был покрыт алой кровью, чужими внутренностями и костями, некоторые из которых не до конца раздробились. Кишки висели на лампах и потолке, откуда периодически падали куски. Кровь стала заменой штор, стекая с окон и закрывая обзор как изнутри, так и вовнутрь. Комната откровенно воняла. Его желудок скручивало от вида того, во что он превратил это место и от отвращения к себе. Он должен был защищать слабых, но при этом собственными руками вредит другим. Тошнота подступила к горлу, заставляя Годжо сглотнуть неприятно мерзкий ком, стоя на дрожащих ногах.       — Это правда.       — Это неважно, Сатору.       Нежно вытирая слезу с его щек, Утахимэ прижимает свой лоб к его, аккуратно поправляя его взъерошенные волосы.       — Главное, что есть сейчас, — томно воркует Иори, медленнее опуская свою руку к его шее, после проводя по его груди и остановившись на пуговицах его рубахи. Возможно, её мозг слишком пьян, чтобы здраво оценить ситуацию, зато ее тело может здраво высказывать свои желания — и оно хочет Сатору.       Он невольно выдохнул, когда руки девушки расстегнули его пуговки и невесомо очертили его подтянутую грудь. Шмыгнув носом Годжо, немного дёрнув головой, потянулся к ее лицу, где его встретили ее губы. Поцелуй был неумелым, все вокруг пахло алкоголем, но это не мешало получать им удовольствие.       Он протягивает руку к ее плечу, приспуская ткань кофты, и прильнув нежными поцелуями к ее коже. Сатору проводил дорожку из поцелуев, которая медленно прокладывается к ложбинке ее грудей, заставляя Иори невольно вздрогнуть от ощущения чужих губ на своем декольте. Годжо опускает свои руки чутка ниже, аккуратно запуская ладони под ее майку и обводя ими груди.       Утахимэ вздрагивает от ощущения холодных рук, но не сопротивляется. Позволяет ему делать то, что он хочет, упиваясь этими прикосновениями, что заставляет ее чутка выгибать свою спинку на встречу. Парень, пользуясь ее удовольствием, аккуратно обводит подушечкой пальца ореол грудей, из-за чего их уст Иори срывается звук, очень похожий на хныканье.       — Тише, — хрипло просит Сатору, опуская руки ниже, теперь направляясь к ее бёдрам, нервно сминая ткань в ладонях, не совсем понимая то, что сейчас нужно делать, — я.. я хочу сделать все правильно.       — А ты не реви, а то подумаю, что ты женщин боишься. — сдавленно шутит та, нежно поглаживая плечи парня, пытаясь успокоить его с помощью шуток, но Годжо как будто сильнее сникает, уткнувшись лицом в ее грудь, дабы не показывать слезы.       Издав тяжёлый вздох, Утахимэ наклоняется к его виску и прижимает свои губы, оказывая столь непривычную для нее ласку. Она редко бывала мягкой, и, чаще всего, такое настроение быстро сходило на нет, возвращая ее более строгую натуру. Но она не могла сейчас ругаться, даже если очень хотела.       — Сатору, — мягко зовёт девушка, аккуратно забирая его ладонь в свою и, убедившись в том, что он смотрит на нее хотя бы украдкой, прижимает его пальцы к шраму на своем лице. — у всех есть шрамы. И тебе не нужно стыдится своих.       Он чувствовал то, как ее сердце быстро билось, отбивая неестественный ритм. Годжо не понимал, насколько он в этом виноват или на нее так повлиял алкоголь. Но это было неважно.       Сатору издал нервный смешок и, не дожидаясь очередной лекции от своей спутницы, прижимается к ее губам. Он действовал импульсивно, не подумав о ее чувствах, но вскоре поцелуй замедляется, будто спрашивая разрешение на продолжение, на что Утахимэ, придерживая парня за затылок, прижимает его сильнее к себе.       Пытаясь добиться более комфортного положения парень, подбирая подушки с пола, аккуратно укладывает Утахимэ на столик, подкладывая их ей под поясницу и спину. Их поцелуй закончился внезапно, — Годжо резко отстранился, заглатывая недостающий из-за волнения воздух, ощущая давление в своих штанах и дрожь в руках.       Время будто расплавилось. Теперь существовали только они, в этой маленькой и душной комнате, но им хватало. Наклонившись ближе к девушке, Годжо, издав нервный смешок, потянулся к ее юбке, аккуратно задирая, заставляя Иори смущённо закинуть голову наверх, смотря в потолок.       — Тише, — повторил он свою давнюю просьбу, крепко сжимая ее ладонь в своей, прижимаясь бедрами к ее промежности. Его лицо находилось на ее уровне, что позволяло ему оставлять на ее личике и шее лёгкие успокаивающие(скорее себя, чем ее) поцелуи.       Движение были медленными, нежность буквально растекалась по их телам, заставляя Утахимэ сильнее сжимать чужую ладонь от слишком сильных чувств. Ощущения были на пределе. Одновременно всего было слишком много, но, Господи, если бы Сатору прекратил, она бы скрутила ему голову.       Парень невольно сминал ее под себя, чувствуя неудобство от такой позы, но он не возмущался. Единственное, что он мог делать, так это выразить как можно больше собственных чувств в своих прикосновениях; в своем тихом шепоте у ее виска, который Утахимэ на вряд-ли разобрала; в своих поцелуях.       Их горячие тела прижимались друг другу. Утахимэ обнимает его шею одной рукой, все сильнее цепляясь за его прикосновения, невольно царапнув его плечо своими ноготочками. Они молчали, словно боясь того, что любой звук спугнет своего партнёра, что скажи они что-то не то, так перед ними снова возникла бы глыба льда.       Все внутри сжималось от переполняющих чувств. Все напряжение скопилось в одном месте, заставляя девушку поджимать свои ноги, сдерживая себя от порыва оттолкнуть, не выдерживая такого напора.       Уже открыв рот для того, чтобы что-то сказать, ее фразу прерывает собственный протяжный стон. Они словно утонули в чувствах, в ощущении собственной важности друг для друга. В отношениях, где больше не нужно притворятся.       Долгая тишина. Ни Сатору, ни Иори, не могут собраться с мыслями. Лишь тяжёлое дыхание у лиц друг друга сопровождало их, пока парень не издал нервный смешок, уткнувшись лицом в ее шею.       — ..Я ценю тебя, придурок. — хрипло говорит Утахимэ, но тут же ойкает, когда чувствует лёгкий укус на своей коже.        — Замолкни, лиса.       Алкоголь вскружил им головы. Заставил забыть о здравом смысле. Но благодаря этому они сбросили маски друг с друга, представ в более искренних образах. Возможно, их действия были нерациональными. Зато желанными.