Why the Mafia Hates Shopping Malls

***

Я взрослый мужчина.  Взрослый глава мафии.  Я серьезный и очень важный предприниматель.  И…  Я потерялся в торговом центре.  Нет, это не частое событие. Точнее, как правило, этого вообще не должно происходить.  Я не умею тратить свои деньги на себя.  В плане, списки — это легко. Ты знаешь куда тратиться, какой объект получит больше средств, куда деньги вливать не нужно, и чей гонорар можно повысить. Однако, стоит мне оказаться в чём-то таком… Броском, ярком и светящимся огнями разных магазинов — я теряюсь. Вон, например, модный бутик костюмов. Нужно ли мне в него зайти? А сбоку от него, что неожиданно, магазин мягких игрушек. Это уже просто глупо.  Я сижу на скамейке, имея при себе полный кошелек и два дня отпуска, (Солдата и Консильери нельзя оставлять с друг другом на больше, чем два дня). Торговый центр красив, правда, многогранен. Однако, за все те годы скрупулезного бизнеса и мутных дел — я разучился жить "по-обычному".  Мне хочется горько усмехнуться над собой. Сидит, значится, взрослый лоб, и не знает, куда ему надобно.  Встаю со скамейки внутри центра, решаясь пройтись по окрестностям без мыслей. Не мог же я так запылиться на полках криминала, забыв о размеренности спокойной жизни?  И так, Мафиозо, будь ты обычным среднестатистическим человеком, куда бы ты направился? Магазин продуктов.  Я разворачиваюсь в сторону предполагаемого местонахождения магазина (как мне удалось запомнить,  они находятся на первых этажах).  Свободная рубашка слегка иначе ощущается на теле. Кожа привыкла чувствовать вес шёлка, вес дорогих пиджаков, слегка сковывающих движения в кабинете. Привыкла к шубам, дорогим, роскошным, падающим в пол. Даже отсутствие золотых колец на пальцах (ношу ради доли пафоса при встречах, поймите), как-то непривычно освобождало пальцы.  И того, получается, что со стороны я выгляжу подобно обычному человеку, если не учитывать слишком яркий шрам на губах. Возможно, этим я и отпугиваю людей.  Мимо проходит женщина с ребёнком, мальчонка, кажется. Она останавливается у витрины, чтобы позвонить, предположительно, мужу. Я ради интереса решаю проверить и оценить уровень своей привлекательности. Дети же не будут врать, верно?  Так, как там это делали в фильмах…  Осторожно зову ребёнка, а потом пытаюсь построить рожицу. Щенок незамедлительно начинает плакать. Если честно, я только сейчас ощутил то, насколько это выглядит неправильно со стороны. Матерь Божья, как же он адски ноет.  Ускоряю шаг, стараясь свалить с места происшествия как можно скорее, поворачиваю за угол и—  Да чтоб меня, что за день-то такой?  — Да чтоб тебя! Что за день-то такой?! — Почти кричит блондинка, которую я, ненароком, сбил.  На рубашке девушки остался отпечаток кофеина, который, как думаю, хер выстирается. Ладно, выражение её лица заставляет меня слегка посмеяться.  Только спустя минуту понимаю, что это не девушка.  — Боже, за что мне это?! Ты, — неизвестный с выражением тычет мне в грудь пальцем, — слепой или, быть может, тупой?!  — Мне правда жаль, что так получилось, примите мои извинения, — без доли сожаления говорю я, стараясь скрыть смех в голосе.  Почему-то истеричность этого человека не вызывала во мне и капли раздражения. Даже наоборот, это казалось действительно забавным и привлекающим. Возможно, после каменных лиц на работе мне просто нужна была какая-то такая ситуация.  Тем временем человек чуть ли не становился багровым на моих глазах. Казалось, что вот-вот, и точка кипения будет достигнута, а мне прилетит звонкая пощёчина. Однако, он мгновенно успокаивается и теряет весь румянец.  — Сто двадцать два доллара и мы в расчёте, — холодным и даже презирающим тоном заявляет блондинка.  Зловещая улыбка появлялась на его лице, почти вслух говоря: "у тебя нет таких денег сейчас, нищеброд". Но у меня есть. Есть даже больше, чем он может представить.  — У тебя имеется, может, чек от рубашки? — Опять же, с долей смешка спрашиваю я.  Парень выгибает бровь.  — Нет чека, — улыбаюсь я, — нет возмещения ущерба.  Блондинка гордо разворачивается и уходит, напоследок ослепив меня тонким пальцем, показывающим фак.  Я пожимаю плечами и иду в магазин.  Шаг за шагом мы идём в одном направлении.  Вот он поворачивает. Вот я поворачиваю…  Вот мы и заходим вдвоём в продуктовый. Опять же, эта игра в "я тебя игнорирую", крайне смешила. Навряд ли он не заметил мою фигуру, шагающую сзади. Всё-таки я довольно высокий мужчина, даже слишком.  Парень мгновенно сворачивает в другую часть помещения, вроде бы к молочным продуктам. Ну, преследовать его (хоть он и невероятно смешной), будет некрасиво. 

***

Я застрял у мясных изделий. Что я вообще люблю есть? Крабы, кальмары? Это изыски для встреч. Вон, красная рыба. О Боже, на деле меня уже тошнит от красной рыбы, взаправду, сколько же раз я пробовал одно и тоже карпачо. Свинина? Не по вкусу. Курица? Слишком просто. Говядина? Что ж, не вижу причин отказываться от классики. Пакет взвешивается и летит мне в корзину. Я даже не совсем уверен, нужно ли мне покупать мясо. В плане, я не готовлю дома. Стоит ли мне вообще отыгрывать роль "обычного" человека?  Я задумываюсь. Не суть важно, всё, на что потрачусь — раздам ребятам с команды. Контракти обожает мясные вырезки, кажется, именно из-за него я и пристрастился к тартару. Вот негодник, старика такой дрянью кормить.  Набиваю свою корзину нужной и ненужной едой (правда, зачем мне шоколадные конфеты?) Собираю стартовый набор семьянина, имея всё, кроме семьи.  Просовываюсь к кассе сквозь очередь, которая образовалась из-за… О, мой старый и горячо любимый светлоголовый друг.  Расталкивая людей и горячо извиняясь, наконец попадаю поближе к нему. Точнее, оказываюсь буквально следующим в очереди. Так, что тут у нас?  Небольшое количество продуктов: яйца, гречка, лапша быстрого питания… Довольно негусто для кого-то столь вычурного и утончённого.  Парень мельтешит руками по сумке, пока я вижу красный экранчик у кассира за стойкой. Неужто ему не хватило денег? Его лицо не выглядит униженным. Черты переполнены сухим раздражением, нервозностью, но точно не унижением. Даже в такой обстановке, он, чудится, считает себя лучше всех людей здесь. Что ж, ну, в создании проблем он правда невероятно хорош.  Я быстро провожу картой и оплачиваю корзину. Хоть какой-то благодетельностью занялся.  Парень резко поднимает голову, услышав звук прошедшего платежа. Ровно на секунду мне видится удивление во взгляде, после чего оно тут же пропадает, сменяясь привычной выдержкой. Не сказав и единого "спасибо" он собирает всё в сумку и освобождает кассу. Я оплачиваю и свои покупки.  Вот мы выходим. Зашёл в продуктовый магазин, на этом мои быстротечные планы кончились. В плане, я не успел продумать ничего более, так как столкнулся лицом к лицу с этой красоткой. Парень впереди идёт в текстильный бутик. Ого, какой необычный выбор. Разве у него совсем недавно не закончились деньги?  Тем не менее я, осознавая то, насколько жутким это выглядит, иду следом. Блондинка проходит сквозь полки, загруженные кучей тканей: красный и зелёный шёлк, золотые мотки ниток, иголки, постельное бельё. Всё это радужными переборами сверкает для глаз обывателей. Бедняга же выглядит крайне осведомлённым. Он проходит мимо всего, проверяя именно тот отдел, где развесилась куча голубых и синих атласных лент. Среди них тот осторожно копошится, наконец доставая какую-то перламутрово-голубую ткань. Трогает её, проверяет целостность, затем осторожно кладёт на ленты рядом и достаёт журнальчик, вписывая туда, кажется, цену?  — Хватит портить мой день, — не отвлекаясь от записи произносит дизайнер.  Я охаю.  — Портить? По-моему я его спасаю, — стараюсь держать максимально доброжелательный тон, дабы мой дорогой друг не убежал, оставляя на прощание фак.  — Едва ли, — звучит сквозь зубы раздражённый тон.  — Ладно уж, не нужно снова на меня рычать. Я ж не с плохими намерениями.  — Хорошо, — парень резко разворачивается ко мне, поправляя длинные волосы, — чтобы ты сказал, преследуй тебя двухметровый амбал?  — Полагаю, что в таком случае я бы смотрел в зеркало.  На раздраженном лице появляется тень улыбки, короткого смешка. Никогда бы не подумал, что могу попытать себя в юморе. Там, где я работаю, просто не до смеха.  — Ты думаешь, что ты шутник, но я нахожу тебя крайне приставучим и надоедливым, — вновь заводится мой приятель, закрывая книжку.  — Пускай так, мне не жалко. Сколько стоит?  — Дорого.  — М, дай угадаю… Две цифры?  Отрицательный кивок головой.  — Три цифры?  Вопросительно выгнутая бровь.  Я поднимаю с полки ткань, что он так отчаянно хочет, и уношу с собой без слов. Уже через мгновение мне слышен быстрый стук туфель за собою.  — Ты что, решил окончательно добить меня в этот день? Я, вообще-то, долго планировал заказать эту ткань, — он очень старается меня догнать, — и если ты просто заберёшь её у меня, клянусь я — 

***

Через пять минут мы вдвоём стоим у входа в магазин, пока он восторженно глядит на мой подарок.  — Доволен? — С чувством собственного достоинства спрашиваю я.  — Не думай, что это делает тебя рыцарем, — фыркает парень, осаждая мой пыл.  Матерь Божья, ему взаправду трудно угодить.  — Хорошо, куда мы пойдём дальше?  — Прошу прощения, мы? — Блондинка удивлённо убирает ткань в пакет, вопросительно глядя на меня своими янтарными глазами.  Очень красивый оттенок. В целом вид необычный: светлость волос, перемешанная с коричневым отблеском у взгляда. Невероятно притягательная внешность. Я бы сказал, что изысканная, как какое-нибудь очень дорогое вино…  — Разрешишь составить компанию? Я имею в виду, прости, Беловласка, ты не выглядишь как кто-то обладающий большими финансами.   — Ты буквально предлагаешь мне взять тебя, как свой кошелёк?  — Я не совсем это имел в виду, но знаешь, — задумываюсь. А взаправду, я ничего не покупал кроме продуктов. Мне ведь, по-большей части, ничего не нужно? По-крайней мере, располагать финансами, что я не разбрасывал под работу — непосильная задача. Чего отказывать? Два дня скучного отпуска. За границу не слетать, (шучу, я бы мог), бесцельно бродить сквозь магазины тоже такая себе перспектива.  Дева Мария, какие же страшные вещи с людьми творит красота и пылкий характер.  — Можешь представлять это и так. Хотя я буду очень рад, если ты попытаешься найти во мне собеседника.  — Не радуйся только слишком сильно, — отрезает парень, отдавая своего рода согласие на данную аферу.  Чувствую облегчение. Честно, казалось, что он способен отказаться и от этого.  Мы бредём по коридорам торгового центра, привлекая внимание людей. Толпы провожают глазами нашу пару из чересчур утончённого парня и его "охранника" громилы — меня.  — Знаешь, тебе бы не мешало побриться, — без интереса говорит парень, когда мы стоим средь вешалок в каком-то "Рингмастер'с Сикрит" — дороговатый магазин одежды.  — Ты так думаешь? — Я удивлённо трогаю подбородок.  — Да, более чем. Ты когда в зеркало смотрелся?  Вообще-то недавно. Работа заставляет меня иметь как минимум дорогой вид, пугающий или даже массивный. Я лакирую волосы, кидаю мех на плечи, прячу лицо в тени шляпы. Средь тьмы, как правило, виднеется лишь огонёк сигарет "Собрание". Они просты, но как мне кажется, есть в них какой-то особенный премиальный оттенок. Таким вот огоньком и начинаются самые кровавые и серьёзные встречи, смешанные с проведением новых торговых путей.  А бритва? Да я как-то даже не думал. Я ведь не бородатый, усов не отрастил. Скорее всего покрылся щетиной…  — Может ты и прав, — соглашаюсь я, рассматривая своё отражение в витрине.  — Мне не то, чтобы сильно важно, но, — блондинка появляется около меня с новой шёлковой рубашкой, имеющей какие-то замудренные рюши на рукавах, — как тебе?  — Довольно мило.  — Просто "мило" недостаточно, — критикует мой приятель и уносит рубашку обратно.  Я потираю переносицу. Жаль, симпатичная была вещица.  Следующим нашим пунктом стал небольшой ресторанчик. Я имею в виду, по-настоящему небольшой. Наверное такой, какие и должны быть в обычном торговом центре.  — Что-то изысканное? — Улыбаюсь я, следя за глазами, читающими меню.  — Что-то съедобное, — без привычного сарказма отвечает парень.  Неужели его лёд теплеет. Эта мысль заставляет на мгновение улыбнуться.  Давно меня никто не заставлял улыбаться, кроме ребят из первой группы. Никто кроме них и удачных сделок не вызывал у меня такой радости. Сегодня же я только и делаю, что смеюсь, улыбаюсь и занимаюсь чем-то странным.  — Как тебя зовут? — Неужто решился спросить, — блондинка закатывает глаза, — Айзек.  — Очень приятно, Айзек.  Виснет тишина.  — Знаешь, обычно люди представляются в ответ, — подмечает мой новоиспечённый друг, откладывая меню.  — Я не могу позволить себе такую роскошь.  Парень выгибает одну бровь, но не задаёт ещё вопросов.  — Чем ты занимаешься, Айзек?  — Я дизайнер, — сухо и без подробностей отвечает приятель.  — Что за удивительный дизайн у вас на рубашке? — Решаю пошутить над златовлаской, дабы тот хоть немного раскрепостился.  — Я называю его "Двухметровый туполоб не видит, куда он поворачивает", — отвечает Айзек, намекая на пятно от кофе.  — Что ж, наверное этот "Двухметровый туполоб" не знает о поворотниках, — отшучиваюсь я в извинительной манере. Наконец к нам подходит официант. Задержись работник ресторана подобным образом на моей важной встрече, я бы его, возможно, убил.  Айзек заказывает стандартный набор: стейк, салат, чай и какой-то мороженный десерт. Я же не до конца уверен, что мне хочется сейчас съесть.

***

Парень задумчиво ковыряет свой стейк.  — Тебе некуда потратить деньги?  — Я не уверен, как именно можно обозвать моё только что появившееся хобби.  — Та ткань не была дешёвой. Это место тоже дороже обычного кафе.  Я пожимаю плечами.  — С чего бы такая щедрость?  Не знаю, что сказать и как объясняться. Кто бы не счёл мои действия подозрительными? Я понимаю, почему оно по-настоящему напрягает. С другой стороны, мы оба делаем глупые вещи. Я трачусь от скуки и неуверенности, что выбрать для себя. Он же доверяет первому встречному, разрешая тратить на него деньги, хоть это и может вытечь в какую-нибудь страшную аферу. Кто из нас, получается, идиот? Значится, что оба.  — Мне просто хочется. Не больше, не меньше.  Айзек ещё несколько секунд прожигает меня взглядом, а потом, наконец-то, возвращается к стейку. 

***

В конце дня заказал ему такси. Перед тем как он уедет, я хотел кое-что спросить.  — Тебе есть, что терять? — Спрашиваю я, нагибаясь к открытому окошку машины.  — Кроме работы, кажется, нет? — На слове "работа" парень неуверенно осекается. — Мгм. Встретимся завтра?  Кивок, и машина уезжает в дальние огни города. Её фары теряются сквозь поток, а торговый центр потихоньку тушит свет некоторых магазинов.  Мне бы тоже уже идти домой. На удивление, хоть я и исполнял каждую хотелку моего друга, деньги, кажется, уменьшились не так сильно. И не в том дело, что я такой богач. Просто он, кажется, старался не шиковать, не наглеть.  Я решаю пройтись пешком, обдумывая проведённый с Айзеком день. Он дизайнер, кажется, не слишком успешный или богатый (очевидная мысль, верно?) Ведёт подсчёты в своей мелкой книжке, питается не хорошо. Выглядит при этом очень эстетично, как-то даже вычурно. Словно драгоценный камень при сиянии солнца, который отбрасывает и преломляет свет. Кроме раздражения, мне показалось, что его преследует какая-то печаль. Я не могу сказать наверняка, ибо был слишком занят соотношением своих действий с мыслями, и, конечно, красотой Айзека.  Где мы завтра встретимся? Мы не говорили. У меня остался ровно один выходной. Последний день, который я проведу "как человек", последний день с ним. После этого очередная серия работы, длящаяся очень и очень долго. Однако, ответ "мне нечего терять кроме работы" дал одну маленькую идею. Глупую, эгоистичную и, может, даже слишком романтичную. С другой стороны, неужели я уже в том возрасте, когда мне нельзя позволять глупостей? Имею в виду, я могу позволить себе что угодно, верно?  Ну, в рамках разумного.  В рамках того, чтобы не навредить своей работе. 

***

На второй день я его просто не нашёл. Я посещал тот текстильный магазин, посещал "Рингмастер'с Сикрит", посещал ресторан и продуктовый магазин. Словно идиот, бегал по всему центру, по каждому этажу, даже туалеты проверял. Это было унизительно, но ещё более унизительным казалось то, что я могу его не найти. Могу потерять, проведя вместе ровно один день. Отчасти это даже подло — кинуть меня на незаконченной ноте у сонаты, потратив мои деньги и, отчасти, душу.  Где-то вдалеке я увидел длинные распущенные волосы, того самого оттенка. Почти бегом направился туда, вот-вот дорвавшись до Айзека, но…  Это был не он. Просто какая-то миловидная женщина, напоминающая его лишь причёской и цветом штанов. Обознался.  Бесконечные поиски и почти двухчасовое путешествие туда-сюда по этажам давало понять: он не приехал сегодня. А у меня заканчивался последний выходной.  Я испытывал какое-то саднящее в груди разочарование. Осколок обиды, злости, настоящей печали. Мне очень давно приходилось испытывать подобное, слишком давно, чтобы хотелось вспоминать такие ощущения снова.  Стою у входа в торговый центр, закуривая "Собрание". Сбежал, получается? По крышам и вывескам стекает осенняя сырость. Никто не знает откуда она появляется осенью, если дождя не было. Капли бьют железо как камни, оставляя за собой глухие, но громкие удары от падения. Дым поднимается в небо, пропадает средь тёмно-серой облачной массы на небе.  — Куришь? — Спрашивает знакомый голос.  — Мгм, — киваю я, чувствуя, как внутри всё закипает.  — Одолжишь одну сигарету?  Я без слов отдаю ему один экземпляр "Собрания". Парень смотрит на меня недоуменно. Тепло улыбаюсь.  Нежно тяну за подбородок, замечая тихий протест в красивых глазах. Его сигарета во рту зажигается об мою, произведя поцелуй. Как только сигареты начали дымиться, отпускаю подбородок. Парень, оказывается, стоял на цыпочках.  — Как ты? Я долго ждал.  — Меня уволили, — пожимает плечами Айзек, — вообще-то, уже давно.  — Ясно, вот оно как.  Снова молчим, стоит шум капель. Вчера всё казалось таким простым, лёгким.  — Что делаешь завтра? — Интересуется Айзек.  — Работаю, — устало произношу я, сбрасывая пепел от сигареты, — а ты?  — Переезжаю, наверное.  — Куда?  — Не уверен. Спасибо, что помог вчера.  Он наконец-то поблагодарил меня, а на душе всё равно осталось как-то тускло, дождливо и сыро. Ровно также, как на улице.  Чувствую непривычное отчаяние. Будто есть что-то, что я уже не могу контролировать. Не простой поход в магазин, а что-то сложнее и абстрактнее.  Идея, что мелькнула вчера, заиграла с новой силой.  — Подкинуть работу?  Айзек смотрит на меня с явным недоверием, но соглашается.  — А давай. 

***