Строгий полицейский

      Предрассветный аромат свежесваренного кофе, густой и манящий, смешивался с прохладными нотами утреннего дождя, рождая особенную симфонию в шумном сердце департамента полиции Раккун-Сити. Здесь, среди лабиринта коридоров, некогда бравые полицейские, словно герои своих историй, занимались рутиной, а другие уже покинули уютные стены, отправляясь на задание в раскинувшийся город.       В этом будничном вихре выделялась офицер Фелисити Стилтон Крейн — тридцатитрехлетняя девушка, чья карьера получила новый виток всего год назад, с заслуженным повышением. Однако, одна неуловимая привычка, словно верный спутник, преследовала ее годами — вечное опоздание. Её было словно и бесполезно ругать, и слишком жалко увольнять. Фелисити была не просто сотрудником, она была виртуозом своего дела, отличным детективом, чье чутьё порой перевешивало все формальности.       За мутными стеклами окон мир замер в предвкушении весны, но для офицера Крейн это утро вновь обернулось опозданием. И, как по сценарию, ее «поймал» капитан. Его наставления, привычно звучавшие, лишь вызывали у девушки привычный ответ: «В следующий раз точно не опоздаю». Капитан, в свою очередь, лишь недоверчиво кивал, привыкший к этой незыблемой мелодии.       Направившись в кафетерий, чтобы найти утешение в чашке ароматного кофе, Фелисити шла, принимая дружеские приветствия и, конечно же, едкие шутки о её опоздании. Она, словно не замечая, продолжала путь к своему заветному столику. На ходу, словно приз, был украден шоколадный пончик из открытой коробки коллеги — небольшой, но такой приятный бонус. В другой руке, машинально, она пролистывала электронную почту, ожидая посылку от друга из Вирджинии. Это был подарок в честь её повышения, своеобразный маркер нового этапа в жизни.       Едва Фелисити успела присесть, к ней подошел молодой человек. Он был красив, мил, но невероятно стеснителен. При виде девушки, однако, его застенчивость испарялась, словно под действием магического заклинания. Перед ней он становился смелее, словно перед давней подругой. Но реальность была иной: Фелисити теперь занимала более высокую должность, что делало её для него словно наставником, учителем. Но на самом деле, они были лишь коллегами. Парень встал перед ней, сложив руки, и с неловкостью наблюдал, как она, не обращая на него особого внимания, откусывает кусок пончика.       Его звали Леон Скотт Кеннеди. Он был выше роста с Фелисити, но моложе — всего двадцать один год, и при этом уже успел проникнуться всеми тонкостями своей работы.       — Вы опять опоздали, офицер Крейн, — произнес он спокойно, но в его глазах мелькнула растерянность. — Капитан очень сердится.       Крейн лишь закатила глаза. Слова Леона прозвучали для неё как бездумная преданность, словно щенок, послушно следующий за своим хозяином. Она давно поняла, что этот «щенок» не преминет донести на неё, если она вновь допустит промах. Но, к её удивлению, Леон не вызывал раздражения. Наоборот, её заинтриговал этот умный, ответственный, но такой смущенный юноша. Его робость забавляла её.       — А ты у нас пижон, случаем, не заблудился у моего стола? — спросила она, с любопытством разглядывая его.       Леон был явно недоволен таким ответом, но слова девушки заставили его покраснеть. Было трудно определить, что он чувствовал — гнев или смущение.       — Вы не знаете своих обязанностей? — начал он, его взгляд стал строже. — Вы вечно опаздываете.       — Я своё место знаю, парень, — ответила Крейн, не сводя с него глаз. — Но, позволь напомнить, ты ниже меня по званию. И ты меня ничем не напугаешь.       Кеннеди понял, что любая попытка как-то повлиять на неё, отругать или напугать, обречена на провал. Он лишь молча удалился. Фелисити, довольная своей небольшой победой, с аппетитом доедала добытый пончик. Но в её мыслях вновь возник образ Леона — смущённого, но такого искреннего парня. Ей стало интересно, каким он был бы без этой надоедливой формы, что скрывалось под его сдержанностью. Она знала, что сейчас неподходящий момент, но с нетерпением ждала, когда же он представится.       Весь день пролетел как по маслу. Работа шла своим чередом, а капитан, казалось, решил выпустить пар, отчитывая всех подряд и требовая от них максимальной отдачи. Фелисити же, погруженная в свои бумаги, искала способы развеять скуку. Краем уха она слышала, как юнец Кеннеди усердно разбирался с документами, параллельно оживлённо беседуя с кем-то из коллег. Она лишь развела руками, но ей было интересно послушать его голос — такой мягкий и мелодичный, словно пение певчей птицы.       Вечерний воздух был прохладен, и Фелисити, желая согреться перед долгой дорогой домой, направилась в гулкий кафетерий. Привычным движением она подошла к кофемашине, чтобы заварить свой любимый эспрессо — терпкий, с едва уловимой горчинкой, пробуждающий воспоминания о дальних странах, где впервые открыла для себя этот божественный напиток. Пока струйка тёмного, ароматного кофе медленно наполняла крошечную чашечку, в кафетерий вошел Леон. Его шаги были уверенными, но в них чувствовалась некоторая растерянность, когда он приблизился к холодильнику, проницательно осматривая полки в поисках чего-то, что могло бы утолить внезапно возникший голод.       Фелисити, будто невзначай, перевела на него взгляд. Леон, склонившись ниже, чтобы достать что-то с нижней полки, невольно продемонстрировал изящный изгиб спины и напряжение мышц. Крейн, не скрывая своего любопытства, внимательнее разглядела его — эту естественную, непринужденную грацию, в которой ощущалась скрытая сила. Мысли об этом виде, столь соблазнительном в своей простоте, на мгновение захватили её, заставляя сердце забиться чуть быстрее.       Однако, как только Леон выпрямился, он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он резко обернулся, но Фелисити успела отвести глаза, лишь краешек её губ тронула еле заметная улыбка. Парень задержал взгляд на девушке, пытаясь разгадать, что заставило её так внезапно отвернуться. Но, пожав плечами, словно решив, что это не стоит его внимания, он направился к выходу. Крейн проводила его взглядом, с наслаждением допивая свой горький эспрессо, и, взяв ключи, тоже покинула уютное кафе, окутанное ароматом свежесваренного кофе.       На следующее утро всё казалось обыденным. Фелисити, к своему удивлению, не опоздала — или, по крайней мере, она так думала. На деле же, на пять минут она всё же прогадала, но, стараясь не привлекать к себе внимания, она проскользнула к своему рабочему месту, надеясь остаться незамеченной для капитана. Увы, её попытка осталась тщетной. Леон, сидя за своим столом, её заметил. Его взгляд, устремленный на неё, был строгим, полным неодобрения. Фелисити, поймав его осуждающий взгляд, игриво сложила два пальца и провела ими по губам, изобразив молнию — намёк на то, чтобы он держал язык за зубами. Кеннеди, однако, лишь огорченно покачал головой, явно выражая своё недовольство её легкомысленным отношением к рабочему графику.       День пролетел незаметно, и, как обычно, Фелисити направилась в кафетерий за своей порцией бодрости. Она только успела засыпать молотый кофе в чашу кофемашины, как к ней подошел Леон. На этот раз его взгляд был ещё более строгим, а руки скрещены на груди. Но для Фелисити эта суровость казалась лишь маской, покрывающей ранимое сердце обиженного мальчика. Ей с трудом удавалось сдерживать улыбку, воображая, как бы он выглядел с висячими щенячьими ушами.       — Что-то хотел, малец? — спросила она, стараясь придать голосу нотку презрения, хотя в глубине души ей было любопытно.       — Когда вы перестанете опаздывать? — спросил он, его взгляд казался напряженным, словно он пытался вырвать из неё признание.       Фелисити промолчала. Она не знала, что ответить. Сама не понимала, когда эта череда опозданий закончится. Утро было для неё настоящей пыткой, а мягкая постель так и манила остаться подольше. Каждое утро она стояла у этой кофемашины, надеясь, что крепкий эспрессо поможет ей взбодриться и собраться с мыслями. Она сама была недовольна своим поведением, но упорно старалась быть образцовым офицером и приходить вовремя.       — Не знаю, что и ответить тебе, юнец, — наконец произнесла она, включая кофемашину. Её легкие наполнились чарующим ароматом свежеобжаренных зерен. — Тем более, ты не начальник, и это тебя не касается.       — Я уважаю капитана и готов выполнить его приказы, — ответил Леон, его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась сталь. — Его приказ — проследить за вами, пока вы не привыкнете к званию офицера.       Фелисити была ошеломлена.       — Проследить? Ты что, моя нянька?       — Таков приказ, мисс Крейн.       Недовольство вспыхнуло в ней ярким пламенем. Она подошла ближе, встав напротив него, и скрестила руки на груди. Леон был выше неё, но это не мешало ей смотреть ему прямо в глаза. Её золотистые глаза встретились с его голубыми, полные вызова и скрытой злости, хотя где-то там, глубоко внутри, она ощущала странное желание… приласкать его.       — Послушай меня, я не маленькая девочка, — отрезала она. — И тем более я офицер! И мне не хочется, чтобы за мной бегал какой-то пацан.       Кеннеди молчал, его взгляд прикован к её глазам, словно гипнотизируя. Он не мог отвести взгляда, но гнев по-прежнему отражался в его чертах.       — Увы, не могу, мисс Крейн, — произнес он наконец, и на его губах мелькнула едва заметная, дразнящая улыбка. — Таков мой приказ. В следующий раз, пожалуйста, не опаздывайте.       Леон развернулся и покинул кафетерий с довольной, уверенной походкой, оставив Фелисити наедине с собой и своими мыслями. Она смотрела ему вслед, и пока в чашке дозаваривался долгожданный эспрессо, в её голове роились коварные планы мести. Эти мысли были настолько неординарны, что у неё слегка подкашивались колени. Наконец, тёмная, ароматная жидкость наполнила крошечную чашечку.       Сделав глоток, она через прозрачные стеклянные двери кафетерия наблюдала за Леоном. Он оживлённо болтал с каким-то коллегой, его лицо сияло улыбкой, а его компаньон заливался смехом, привлеченный чем-то, что говорил Леон. Фелисити с завистью завороженно слушала его заразительный смех, но в её голове уже зрел план, как заставить его либо кричать от досады, либо смущённо бормотать что-то нечленораздельное. Допив кофе, она вышла из кафетерия, отложив осуществление своих замыслов на потом.       Утро следующего дня встретило Фелисити сумбуром и невыносимой усталостью. Ночь прошла в полудрёме перед мерцающим экраном телевизора, и лишь к предутреннему часу ей удалось провалиться в беспокойный сон. Первый будильник остался неуслышанным, но запасной, предусмотрительно установленный на десять минут позже, всё же вырвал её из объятий Морфея. Мысль о спасительной чашке кофе мгновенно улетучилась, когда её кофемашина, издав предсмертный хрип, зашипела и едва не вспыхнула. И без того сонная, Фелисити понимала — за руль своей машины ей сегодня не сесть. Заказав такси ещё в полудрёме, она начала ускоренно одеваться, и как только последняя пуговица рубашки была застегнута, машина уже ждала у дома.       В салоне такси, всё время нервно поглядывая на часы, Фелисити ощущала, как нарастает паника. Но, как назло, судьба словно сговорилась против неё: перед самым пунктом назначения — непроходимая пробка. А апофеозом утреннего кошмара стала авария, парализовавшая движение. Пока полицейские выясняли обстоятельства происшествия, Фелисити, сдерживая раздражение, недовольно фыркала. Водитель, заметив её состояние через зеркало заднего вида, поспешил успокоить, но его слова лишь подливали масла в огонь.       Добравшись до места, измученная Фелисити осознала, что опоздала на целых полчаса. В голове царил туман, тело требовало отдыха, а душа жаждала если не кофе, то хотя бы несколько минут тишины и покоя. Устремившись в кафетерий, она надеялась на спасительную чашку, но снова была встречена разочарованием — кофейные зёрна закончились. Единственная надежда — запасы в кладовой. Еле передвигая ноги, в глазах которых плясали мушки, ощущая, как тело застывает от нехватки бодрящего напитка, она направилась к запасникам.       Добравшись до кладовки, Фелисити начала лихорадочно осматривать полки в поисках заветной коробки с пакетами зёрен. Внезапно, тишину нарушили шаги и скрип открывающейся двери. Подняв взгляд, она увидела вошедшего Леона. Его обычное строгое выражение лица, скрещённые на груди руки — всё кричало о недовольстве. Но Фелисити, поглощённая своим поиском, лишь продолжила разглядывать полки.       — Доброе утро, офицер Крейн, — произнёс Кеннеди, его голос звучал ровно, но с явным осуждением. — Вы снова опоздали… На этот раз на полчаса. Не желаете ли что-нибудь прокомментировать?       — Мне сейчас не до этого, щенок, — огрызнулась Фелисити, не отрывая взгляда от полок. — Мне нужен кофе. Из-за него я сегодня не поехала на машине, а моя кофемашина, как назло, сломалась.       — Мисс Крейн, — начал он, его голос стал ещё строже, — некрасиво опаздывать. Вы могли бы встать пораньше и приехать вовремя. Но так и быть, я прикрою вас. Скажу капитану, что вы уже давно пришли, просто отошли в кладовку.       Фелисити наконец подняла взгляд на Леона, но тут же опустила его, заметив на его брюках небрежно застегнутый ремень, словно он совершенно не умел им пользоваться.       — Что с ремнём? — спросила она, вглядываясь в его глаза.       Леон явно засмущался.       — Ни… ничего, — пробормотал он, его щёки покраснели, напоминая лицо испуганного мальчишки.       Подозрительный взгляд Фелисити заставил его признаться.       — Я… я только недавно купил этот ремень, — проговорил он, запинаясь. — Ещё не совсем разобрался, как его правильно застегнуть. Можете… помочь… пожалуйста?       Фелисити, не в силах отказать такому обезоруживающе неловкому молодому человеку, усмехнулась. Встав, она подошла к нему, схватила пряжку ремня и, с ловкостью, которой сама от себя не ожидала, расстегнула его, чтобы застегнуть заново, как полагается.       — Ох, спасибо за помощь, мисс Крейн! Я даже не знаю, как вас… Ах!       Леон издал неожиданно громкий стон, когда Фелисити, увлекшись, слишком сильно перетянула ремень. Услышав этот звук, она замерла, вглядываясь в его лицо. Леон растерянно смотрел на неё, словно опасаясь ляпнуть что-то лишнее.       — Простите… Вы… вы слишком сильно затянули, и… — промямлил Кеннеди, его голос дрожал.       Фелисити не отрывала от него взгляда. Сердце забилось быстрее, в животе порхали неведомые бабочки. Сладкий стон Леона, казалось, пробудил в ней что-то новое, заставил её отбросить усталость и даже… завёл её. В её голове мгновенно родилась идея, что делать в этой неожиданной ситуации. Леон поймал её взгляд и, с недоумением приподняв бровь, вопросительно посмотрел на неё.       — Почему вы так смотрите на меня? — спросил он, ещё не осознавая, что происходит.       Хитрая улыбка осветила лицо Фелисити. Начиная расстегивать ремень, она вдруг резко расстегнула молнию на его брюках, что явно напугало Леона.       — Что вы…       Он не успел договорить. Как рука, уверенно вызволив из его трусов уже возбуждённый член, начала двигаться, скользя по всей длине.       — Ах… блять… — простонал Леон, запрокидывая голову. — Офицер~… что вы делаете?..       Фелисити молчала, полностью поддаваясь внезапно вспыхнувшей страсти. Она смотрела на его лицо, и от одного вида её будто пронзила волна желания. В животе разливалось томное тепло. Её рука двигалась всё быстрее, погружая Леона в транс.       — Пожалуйста… Ах! ~ — вырвалось у Леона, когда он попытался оттолкнуть её. — Мы не должны… Остановитесь, прошу вас…       Фелисити не слушала. Она продолжала, её рука скользила, заставляя его тело дрожать. В её голове закралось подозрение, что Леон, несмотря на звание, всё ещё довольно юн. Он так чувствительно реагировал на простые, казалось бы, движения, что у неё появился жгучий интерес попробовать что-нибудь… поинтереснее.       Фелисити медленно отпустила его член, давая Леону возможность перевести дух. Несколько тяжёлых вздохов — и она опустилась на колени, её рука вновь обхватила его, мягко направляя головку вниз. Кончик её влажного, горячего языка коснулся чувствительной кожи, и тело Леона мгновенно вздрогнуло от неожиданного, волнующего прикосновения. Она провела языком по всей длине, медленно, наслаждаясь каждым миллиметром, заставляя его дрожать и сжимать губы, чтобы сдержать стоны удовольствия.       — Мы… не должны этого делать… офицер Крейн… нас поймают… — прошептал он, его голос дрожал от смеси страха и возбуждения.       — Мне плевать, юнец, — ответила Фелисити, обводя языком головку, её глаза горели хищным блеском. — Ты отнял у меня время на кофе. Теперь ты будешь меня развлекать… вместо моего любимого эспрессо.       Леон замолчал, осознав свою ошибку. Он не был готов к такому повороту, но сопротивление угасло, когда Фелисити внезапно заглотила его член наполовину. Её голова начала двигаться интенсивно, руки крепко держались за его дрожащие бёдра. Леон, еле удерживаясь на ногах, схватился за её плечи, чтобы не упасть. С каждым толчком она заглатывала глубже, выбивая из него последние остатки контроля. Не выдержав, он одной рукой вцепился в её затылок, помогая задавать ритм. Фелисити лишь фыркнула от удовольствия, её свободная рука нежно, но настойчиво массировала его яички, разжигая огонь ещё сильнее.       Ещё несколько движений — и голова Леона закружилась. Он был на грани, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает пика. Но Фелисити среагировала мгновенно: выпустила его изо рта, вытерла губы рукавом рубашки. Леон виновато посмотрел на неё, словно совершил непоправимую ошибку, что вызвало у неё тихий, насмешливый смех.       — Думал, только я буду развлекаться? — сказала она, поднимаясь с колен, её голос был пропитан соблазном.       Фелисити подошла к небольшому деревянному столику у полок кладовой, прижалась руками к столешнице и выгнулась, маняще изогнув спину. Повернув голову, она посмотрела на него хитрыми, полными желания глазами.       — Ну же, давай, — прошептала она, виляя бёдрами. — Чего ждёшь, щенок?       Леон не заставил себя уговаривать. Подойдя сзади, он схватился за край её брюк и трусиков, одним движением спуская их вниз. Его пальцы в беспалых перчатках скользнули по её гладкой коже, вызывая мурашки. Фелисити была готова принять его — горячая, влажная, жаждущая. Он не хотел разочаровать эту девушку, хотел отработать свои дерзкие слова и доказать, на что способен.       Схватившись за свой член, Леон направил головку к заветной точке и плавно вошёл в неё. Сладкий, протяжный стон сорвался с губ Фелисити, эхом отразившись в тесной кладовой. Он замер на мгновение, давая им обоим привыкнуть к ощущению полноты, чтобы избежать боли и дискомфорта. Оба хотели только удовольствия — чистого, животного наслаждения. Через минуту ритмичных, плавных движений он вывел их в транс. Каждый толчок, словно удар молота, заставлял Фелисити дрожать и тихо стонать, её тело отзывалось на каждое движение.       Леон не сдерживался: начал тихо постанывать, приблизился к её шее, оставляя на коже багровые засосы — метки, клеймя её своей собственностью. Толчки ускорялись, стоны Фелисити становились громче, а он добавлял лёгкие укусы, усиливая ощущения. Крейн шептала: «Не останавливайся… пожалуйста…», помогая ему бёдрами, синхронизируя ритм. Они растворялись друг в друге, приближаясь к пределу.       Леон чувствовал, как напряжение в животе нарастает. Прервав поцелуи на шее, он положил голову на её плечо, сквозь стоны шепча:       — Офицер… Фелисити… я…       Она поняла намёк. Её сердце колотилось бешеным ритмом, внизу живота разливалось приятное напряжение, бабочки порхали вихрем. Толчки стали резче, короче. Подгадав идеальный момент, Леон вышел из неё, продолжая ласкать рукой. Фелисити помогала себе пальцами. Волна оргазма накрыла их одновременно: он излился горячими струями на её спину, вцепившись в талию, чтобы не упасть; она задрожала, хватаясь за столешницу, ноги подкашивались от блаженства.       Они восстанавливали дыхание в тишине кладовой, пропитанной запахом секса и пыли. Фелисити уже привыкла к таким вспышкам страсти, но для Леона это было откровением — он никогда не испытывал ничего подобного, и она это видела по его расширенным глазам. Оттолкнувшись от столика, она развернулась к нему, разглядывая лицо, полное усталости, смущения и… нежности. Схватив его за щёки, Фелисити притянула к себе и поцеловала — горячо, страстно, с глубоким вторжением языка. Леон не сопротивлялся, позволяя ей вести, его колени подгибались от переизбытка ощущений.       Прервав поцелуй, она смотрела на него хитро, но с теплотой, большим пальцем стирая слезинку с его щеки.       — А ты, Леон, намного лучше любого кофе, — призналась она, целуя его в щеку.       Он раскраснелся, но в глазах загорелся огонёк гордости.       — Может, поедешь ко мне? Будешь будить меня каждое утро… вместо кофеина, — предложила она с лукавой улыбкой.       Леон усмехнулся, впервые за утро расслабившись.       — Это предложение или я вам нравлюсь? — спросил он, голос всё ещё слегка дрожал.       Крейн хитро усмехнулась, целуя его в шею, слегка покусывая кожу.       — Может быть, — прошептала она.       Они ещё немного наслаждались друг другом: целовались, касались, прижимались телами. Леон не отпускал её — она стала для него наркотиком, от которого невозможно оторваться.       Наконец, одевшись, они разошлись: он вернулся к своему столу, стараясь выглядеть невозмутимо, а Фелисити продолжила поиски кофейных зёрен. За весь день они не обменялись ни словом, лишь переглядывались украдкой, полные предвкушения.       Смена пролетела незаметно. Когда часы пробили конец рабочего дня, Леон предложил подвести Фелисити до дома на своём видавшем виды джипе Jeep CJ-5 — верном спутнике по бездорожью. Но Крейн хитро намекнула: «Может, зайдешь ко мне? Продолжим вечер в моей уютной квартире». Наслаждаться друг другом, забыть о работе, раствориться в ласке до утра. Кеннеди не смог отказаться. Помогая ей забраться в машину, он сел за руль и направился к её дому, сердце стучало в унисон с двигателем. Впереди ждал вечер, полный новых открытий и неукротимой страсти.