Яд с привкусом любви

      Это был тёплый вечер в начале июля в Сеуле.       Запах стоматологической клиники заставлял Дживон нервничать и бояться тут находиться больше всего остального. Она не могла найти себе места и постоянно ёрзала на кресле в зале ожидания, в надежде, что сейчас вырубят свет, что сломается перед ней аппаратура и ей не придётся заходить в этот кабинет пыток. А боль? Боль можно заглушить таблетками и перетерпеть.       — Вам не стоит переживать, — раздался над ней тёплый, ласкающий слух мужской голос, заставивший Дживон поднять на него широко распахнутые, испуганные глаза.              На неё смотрел высокий, крепкий, опрятный мужчина с круглой оправой на переносице, за которой виднелся мягкий, насмешливый взгляд.       — Проходите, Ким Дживон, — произнёс он, не убирая медицинскую маску с лица, завораживая девушку одним только голосом, отчего она нервно сглотнула.       Её руки дрожали, когда она легла в кресло и стала теребить пальцами края отглаженной синей рубашки, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от страха, несмотря на приятную вокруг обстановку.       — Я не сделаю Вам больно, — произнёс дантист, сев на кресло рядом с ней. — Разве что самую малость, когда придётся поставить анестезию. Откройте, пожалуйста, рот.       Дживон сцепила свои пальцы на животе, вглядываясь в тёмные, внимательные глаза мужчины и нерешительно приоткрыла губы, тяжело вздохнув. Он усмехнулся, снова увидев волнение у неё на лице, поставил расширитель и, когда нашёл причину боли и дискомфорта, достал шприц с анестетиком внутри, отчего Дживон почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. Она ощутила резкую терпимую боль в десне, из-за чего по ногам прошла неприятная дрожь, но потом наступило заметное облегчение, и под анестезией зуб уже совсем не болел.       Девушка не могла оторвать своих глаз от мужчины, изредка ловя его любопытный и внимательный взгляд на своём лице.       — Вы можете сплюнуть, — произнёс в конце дантист, и девушка увидела морщинки возле его глаз. Мужчина мягко, привлекательно ей улыбнулся.       Смущённо Дживон выплюнула накопившуюся во рту воду и с помощью протянутого зеркала смогла оценить леченный зуб. Уже поблагодарив мужчину за работу и почти собираясь уходить, она услышала, как у неë зазвонил телефон и, остановившись в дверях, стала внимательно слушать собеседника по ту сторону провода. Через минуту девушка разочарованно вздохнула и произнесла:       — Ладно, спасибо и тебе большое, я сама тогда поищу. Доброго вечера.       Дживон медленно, шумно сделала вдох и выдох, запустив пальцы в свои волосы и убрав несколько прядей с лица.       — У Вас всё в порядке? Помощь нужна? — спросил у нее мужчина, убирая с себя медицинскую маску. Дживон не могла отвести от него глаз, удивляясь его притягательной, утончённой внешности, несмотря на резкие черты лица.       — Да, — с трудом ответила девушка, всё ещё завороженно глядя мужчине в глаза. — С жильём в последнее время не задалось.       — В общежитии, где я живу, есть одна свободная комната, — как бы невзначай бросил мужчина, остановившись возле девушки. — Оплата за съём небольшая, комнаты маленькие, но…       — Если там будет хотя бы пара квадратных метров свободного помещения — мне будет достаточно, — произнесла Дживон, перебивая дантиста. — Сил больше нет спать в машине, спина уже ноет от этого.       — Можете посмотреть её прямо сейчас. Хозяйке всё равно, кто будет платить, если жилец не приносит проблем, — мужчина всё ещё внимательно смотрел на неё, изучая, но тогда это даже польстило ей.       — Со мной проблем не будет. Я только заканчиваю университет, мне не до гулянок и всего прочего.       — Тогда идём. Я подвезу, — он увидел, как девушка открыла рот, и тут же поспешил добавить: — С Вашей машиной ничего не случится. Заберёте её утром.       — Надеюсь на это, — она податливо кивнула, надеясь, что с сегодняшнего дня будет спать как человек, вытянув ноги.       Дживон с тоской посмотрела, как мужчина убирал в багажник машины её чемодан, размышляя, как мало вещей у неё всё-таки было. Она пыталась себя успокоить, что, когда закончится учёба, то найдёт постоянное место работы, вот тогда-то и снимет нормальное жильё, а может, и вовсе ввяжется в нормальные отношения. Девушка устало потёрла глаза, ощущая, как недомогание стало неприятно давить на всё тело, подавляя чувства осторожности и самосохранения. Она не заметила, как уснула, не услышала, как пошёл дождь. И лишь когда осторожное прикосновение ладони мужчины к её плечу заставило Дживон пробудиться, она поняла, что, возможно, ей повезло с будущим соседом.       Общежитие выглядело немного жутким, старым. Постояльцы — одни мужчины, и Дживон уже начала сомневаться, что она останется здесь даже на ночь.       — На четвёртом этаже раньше селились женщины, но там произошёл несчастный случай, и сейчас комнаты непригодны для проживания. Остался лишь только третий. У нас тихое, спокойное место, никто друг друга не трогает. Тебе ведь на несколько месяцев комнату надо? — всё говорила и говорила хозяйка коммуналки, невысокая, чуть полноватая женщина, с мелкими кудряшками на голове.       — Да, я пока закончу учёбу, а там, возможно, перееду в другой район, — Дживон чувствовала, как от этого места всё сжималось внутри. Она не хотела здесь находиться. Сердце лишь кричало о том, что отсюда надо бежать. — Тут одни мужчины, я даже не знаю…       — А я тебе кто? — удивлённо раскрыла глаза женщина в ответ. — Говорю ведь, никто тебя не тронет, да и на каждой двери есть замок, но ими мало кто пользуется.       Дживон растерянно замерла на этаже, прислушиваясь к постороннему шуму. Где-то звучал телевизор, кто-то смеялся и говорил, а вдалеке стучала старая стиральная машинка.       — Если у тебя возникнут с кем-то недоразумения или споры, или вовсе кто-то посмеет прикоснуться против твоей воли, — раздался со спины девушки мужской голос, заставив Дживон вздрогнуть и обернуться. Это был её дантист, — сразу мне говори. Я сам с другими постояльцами разберусь. Но, как тебе уже сказали, здесь проблем почти не бывает. Я, кстати, Мун Джо.       Мужчина протянул девушке руку. Не склонился в поклоне, а именно поднёс к ней свою ладонь, и Дживон, словно под гипнозом, сделала то же самое, не в силах сопротивляться ему. Мун Джо не пожал её руку, а аккуратно обхватив обеими согревающими, приятными ладонями, мягко и медленно поднёс к своим губам, оставив на тыльной стороне руки девушки поцелуй. Она ощутила, как по телу пробежала дрожь, замирая где-то внизу живота. Дживон нервно сглотнула.       — А вы хорошо смотритесь вместе, — произнесла женщина, вызывая словами у девушки жар на лице. — Так что, останетесь?       — Думаю, да, — дрожащим голосом ответила та, нерешительно кивнув.       — Бок Сун, подогреете, пожалуйста, для Дживон суп? — он опустил руку девушки, хотя было видно, что ему этого делать не хотелось. — Она замёрзла настолько, что даже пальцы ледяные. Я вам его оплачу, — обратился мужчина к хозяйке, и та довольно улыбнулась ему.       — Конечно, — кивнула Бок Сун и поспешила передать девушке от комнаты ключ. — Твой номер — триста десятый.       Женщина ушла, оставив парочку наедине, и Дживон бросила взгляд на свой чемодан позади мужчины, раздумывая, что он был точно уверен, что она останется здесь.       — Эдем, — произнёс мужчина, облокотившись плечом о стену, когда девушка открыла дверь в свой номер, но в него ещё не зашла. — Так называется это место. Тебе здесь понравится, — он улыбнулся, обнажив верхние зубы в слишком натянутой, неестественной усмешке.       По её спине снова пробежал предупреждающий холодок.

***

      Тёмные, узкие, давящие коридоры. Каждый шаг раздавался эхом и давал о себе знать, как бы тихо она ни наступала. Холод этого места проникал прямо под кожу, заставляя двигаться медленнее, прислушиваться к каждому шороху, шёпоту или стуку стиральной машинки где-то вдалеке.       Некоторые постояльцы, как говорил Мун Джо, сменяли друг друга, но были и те, кто жил здесь годами, как он.       Извращенец из триста тринадцатого. Дверь в его комнату почти никогда не была заперта, и внутри всё было обклеено картинками обнажённых моделей из различных журналов, и пару раз Дживон видела, как мужчина на них мастурбировал. Она заметила у него браслет на ноге, от кого-то услышала, что он сексуальный преступник, и девушка держалась от него дальше, чем от многих других.       Долгожителями здесь ещё были братья-близнецы из триста шестого и триста седьмого. Один был явно психически нездоров и постоянно смеялся, скривив перед собой руки. Находиться с кем-то из них рядом без Мун Джо или Бок Сун девушка не хотела и старалась как можно быстрее убраться к себе.       Дживон впервые за две недели оторвалась от конспектов и электронных лекций, желая осмотреться вокруг. Был выходной, тёплый день, и девушка решила подняться на крышу, остановившись лишь на пару секунд у четвёртого этажа, но продолжила подниматься наверх. На крыше было просторно, открывался на город потрясающий, красивый вид, и даже задышалось легче и свободнее. Бок Сун развешивала недавно постиранное бельё, и Дживон подошла к ней, желая помочь.       — Если не сложно, подавай мне по одной вещи, расправляя её, — сказала женщина, закрепляя штаны и футболку прищепками на бельевой верёвке над своей головой.       С одеждой они управились быстро, и девушка осталась стоять в одиночестве, облокотившись руками об ограждение, наблюдая за дневным Сеулом, представляя, какой вид тут будет, когда стемнеет.       — Доброе утро, — раздался неподалёку голос Мун Джо, заставив девушку к нему повернуться, на секунду сверкнув отражением солнца своими очками. — Сегодня будет не такой знойный день.       — И Вам доброе утро, — кивнула Дживон и снова перевела взгляд на вдалеке стоящие многоэтажки.       Спиной она почувствовала, как мужчина начал к ней подходить и остановился от девушки на расстоянии вытянутой руки.       — Я так и не спросил, на кого Вы учитесь? — поинтересовался он, разглядывая её лицо слишком медленно и любознательно.       — На токсиколога, — с лёгкой улыбкой ответила девушка, подмечая, как привлекательно легли сегодня его волосы, закрывая глаза чёлкой, отросшей до середины носа. Даже за тонкими линзами она видела его лёгкое притворство. — Зачем Вы очки носите, если со зрением у Вас всё в порядке? — спросила она у него, внимательно посмотрев мужчине в глаза. — Чтобы солиднее выглядеть?       — Вы наблюдательны, — он одарил Дживон широкой улыбкой. Леденящей, сковывающей, и девушка ощутила, как почти перестала дышать. — Мы можем перейти на «ты»? Ведь вместе живём, к чему придерживаться подобной формальности?       — Можем, — она медленно закивала и снова провела взглядом по оправе Мун Джо. — Ты так и не ответил на вопрос.       — Зачем я ношу очки? — он задумчиво просмаковал её вопрос на своём языке. — Чтобы ты сняла их с меня, — он сделал шаг к ней навстречу, сначала опустив словно в смущении взгляд, но затем снова посмотрел ей в глаза.       — А если линзы пальцами задену? — она с улыбкой потянулась руками к его очкам.       — Откушу их все по одному. Уверен, они весьма вкусные, — и хоть Мун Джо произнёс это мягко, руки Дживон замерли. — Шучу. В пальцах нет ничего аппетитного.              Она сначала хотела опустить ладони, но что-то внутри заставило еë принять слова мужчины за шутку, и девушка тихо рассеялась. Дживон аккуратно схватилась за его дужки очков и медленно потянула их на себя. Без них мужчина выглядел на пару лет старше, но не менее привлекательно. Девушка сложила очки и протянула их мужчине, несмотря на его улыбку, стараясь не касаться линз, чтобы не навлечь на себя беду.       — Тебе так больше идёт. Без очков, — произнесла она, всматриваясь в его тёмные, завораживающие глаза.       — Значит, я для тебя так выгляжу привлекательнее? — его вопрос вызвал у девушки растерянную улыбку.       Мун Джо и правда был притягательным, красивым мужчиной, и Дживон приятно льстило его внимание к ней.       — Да, намного, — она неспешно, смущенно кивнула и повернулась к мужчине боком.       Он недолго смотрел на неё и, достав из кармана брюк белую хризантему на стебле длиной с ладонь, аккуратно заправил цветок Дживон за ухо, вызывая по её телу завораживающую дрожь.       — Можно я сделаю всего одну твою фотографию? Ты сейчас выглядишь особенно чудесно, — произнёс мужчина, доставая свой телефон.       — Я не фотогенична, — она пожала плечами, но про себя решила ему не отказывать. — Согласна на два снимка, если один будет с тобой.       — Как скажешь.       Он снова мягко ей улыбнулся, сделав одну фотографию только Дживон, а для второй встал с ней рядом, вытянув вперёд руку.       — Селфи с тобой получилось удачнее, — почти с обидой в голосе сказала она, разглядывая снимок в его телефоне.       — А мне твоя фотография больше нравится, — ответил Мун Джо, когда девушка отдала ему смартфон. — Поставлю его на звонок, если дашь мне свой номер.       — Какой же ты быстрый, — рассмеялась Дживон, доставая уже свой телефон. — Мне тогда придётся наше общее фото на тебя поставить. Или…       — Поставь, если парень ревновать не будет.       — Не будет, — она вздохнула и недовольно цокнула языком. — У меня его нет.       — Никогда не поверю, что у такой красивой девушки нет бойфренда, — он посмотрел на неё с лёгким прищуром, снова разглядывая и запоминая каждую чёрту её лица.       — Мы недавно плохо расстались, — она поспешила отвести глаза в сторону и вся сжалась, припоминая, в каком аду жила последние месяцы и как сейчас стало легче после всего. Грудь неприятно сдавило воспоминаниями. — Пока тяжело думать о новых отношениях.       — Он обидел тебя?       — Если так можно выразиться — да, — кивнула Дживон, поджимая губы. — Не будем об этом, ладно? Я не хочу сейчас даже думать о нём.       Девушка тихо вздохнула, наблюдая, как неспешно ушёл Мун Джо, чувствуя, как после разговора с ним у неё внутри что-то щёлкнуло.

***

      Она знала, что другие постояльцы Эдема слышали каждый её шелест одежды, наверняка воображали, как она раздевалась, как медленно ткань белоснежной рубашки спадала с её плеч. Дживон предпочитала повернуться лицом к крохотному окну, чтобы хотя бы так сохранить от них остатки какой-то интимности на её теле.       Девушка думала, фантазировал ли о подобном Мун Джо, как она медленно расстегнула на спине свой бюстгальтер, как резким движением откинула его в сторону и как можно быстрее натянула на себя ночную рубашку до самых колен, и лишь потом приспустила штаны, чтобы не сверкать даже секунды здесь обнажёнными бёдрами.       Ночь выдалась, на удивление, крайне спокойной. И, набравшись сил, Дживон чувствовала себя впервые намного лучше.       В тот день стояла облачная, без осадков погода. Девушка хотела прогуляться по району в одиночестве, но сделала лишь с десяток шагов, когда увидела перед собой бывшего. Молодой человек был всего на два года старше, а всегда делал вид, будто на десяток, не меньше, постоянно называя её недостаточно зрелой.       — Чего ты пришёл сюда? — сквозь зубы произнесла она, когда по её телу от злости резко прокатилась волна дрожи. Девушка вспомнила все гадкие слова, что он ей говорил, когда она уходила. — Забирать тебе у меня больше нечего. Проваливай.       Его взгляд был наполнен презрением и злобой. Дживон вообще не понимала, как когда-то связалась с ним и жила.       — Решила умереть в этом гадюшнике? Гордость не позволяет простить и забыть? Я ведь всё для тебя делал, как ты хотела, — голос парня, Намги, сорвался на крик.       — Я не хотела, чтобы ты трахал свою секретаршу, — она в ответ начала говорить громче, ощущая, как гнев накрывает её с головой. — Ты никогда не поймёшь, что сделал, и не изменишься. Нам нечего обсуждать тобой больше.       — Я ведь так много раз перед тобой извинялся. Сколько ты продолжишь ещё этот цирк? Хватит уже, — Намги попытался схватить её за локоть, но Дживон резким движением убрала от него свою руку.       — Не трогай меня. Ты мне противен, даже видеть тебя не хочу. Иди и дальше спи с кем хочешь, — она развернулась, чтобы уйти, но мужчина подскочил к ней и, крепко, болезненно схватив её за предплечья, встряхнул так, что на глазах девушки показались слëзы.       — Не смей, — она стала отпихивать его.       — Меня, — попыталась выпутаться из его ладоней.       — Трогать, — с трудом вытащила одну руку и упёрлась ею в грудь Намги. — Ты конченный ублюдок, — она плюнула ему в лицо, успев увидеть в его глазах отвращение и неприкрытую ненависть.       Дживон чувствовала, как за мгновение он закипел, и не стала сопротивляться, поняв, что не успеет укрыться. Он сжал зубы, показывая губами звериный оскал. Его левая рука поднялась слишком быстро и с хорошим размахом ударила Дживон по лицу. Девушка почувствовала, как в глазах появились искры, как тело безвольно оказалось на холодном камне, упираясь в него дрожащими от ярости пальцами.       — Раз тебе хочется жить на помойке, — произнёс напоследок Намги, — я сделаю так, что ты здесь и сдохнешь, сука.       Он ушёл, гордо вскинув голову, прямо как в прошлый раз, когда они расставались. Поднявшись, с трудом сдерживая внутри себя слёзы, Дживон направилась на кухню, чтобы выпросить у Бок Сун что-нибудь из заморозки. Щëку неприятно саднило, в глазах немного плыло изображение, и девушка не поняла, как вместо ручки двери на кухню вцепилась пальцами в чью-то руку.       — С тобой всё в порядке? — мягким, бархатным голосом спросил у неё Мун Джо, протягивая замороженный кусок мяса.       — Да вроде, — она болезненно скривилась в лице, когда холод неприятно соприкоснулся с ссадиной на щеке. Девушка села на кухне за стол и, пытаясь унять боль, то прислоняла, то отнимала от кожи ледяную говядину, всё ещё чувствуя, как негодование грозилось показаться наружу.       — И часто он поднимал на тебя руку? — его взгляд изменился. Стал внимательным, пронзительным, слегка леденящим.       — Это впервые, — произнесла она сквозь зубы, желая подонку открутить голову. — Надеюсь, этот говнюк сюда больше не явится.       Они оба видели, как её всё ещё трясло. Как дрожали пальцы, не то от злости, не то от страха, что Намги теперь мог с ней сделать, и думала, не пойти ли в полицию и дать показания о насилии. Но едва ли заявление примут, ведь его отец имел свои связи даже там, был уважаемым человеком, и Дживон ещё повезло, что она так легко и быстро отделалась от их семейки, ведь прошлая девушка Намги отбывала свой срок за решёткой. Несколько дней она боялась выйти из Эдема, каждый раз оглядывалась в коридорах университета, на улице, даже сидя за рулём машины, Дживон, казалось, чувствовала спиной чужой взгляд на себе.       Она вздрогнула, когда уже в коммуналке почувствовала, как в кармане штанов завибрировал телефон, и поспешила принять вызов старой знакомой.       — Дживон, ты ничего не слышала о Намги? — голос девушки неприятно её удивил.       — Нет, после того как он понял, что я к нему не вернусь, наверняка нашёл утешение в руках своей помощницы, как и раньше, — сухо ответила Дживон.       — Он пропал, и его секретаршу не могут найти, — на той стороне звонка собеседница переживала больше простой знакомой, быть может, Намги тоже спал с ней.       — Я не видела его несколько дней. Он приезжал поговорить, но мы решили, что между нами уже ничего нельзя вернуть, и он уехал, — девушка решила не рассказывать об инциденте, чтобы не стать подозреваемой в случае чего, да и от ссадины не осталось следа. — Попробуй ещё у кого-то узнать, может, опять с кем-то сошёлся, живёт у новой девушки, и ты зря за него переживаешь. Он ведь всегда говорит, что не останется без внимания.       — Но, Дживон…       — Прости, мне пора уже выходить, — она поспешила завершить вызов, не желая ничего слушать о бывшем парне, но произнесла совсем другое: — Как станет что-то известно, сообщи мне.       Девушка в спешке выключила телефон, раздражённо отбросила его на тумбу и рухнула на кровать, уставившись в низкий, неотбеленный потолок. На мгновение ей показалось, она слышала лёгкий стук, но не придала этому значения, решив, что это могли быть крысы, ещё не зная, как близко был ответ о пропаже Намги, стоило лишь подняться на этаж выше.

***

      Она точно слышала шум наверху — он прозвучал не единожды. Под ногами скрипели старые половицы, когда Дживон решила подняться наверх. Здесь пахло жжëной проводкой, палëным деревом и чем-то ещё неприятным. Она нервно сглотнула, заглядывая в одну комнату за другой. Её сердце быстро стучало, грозилось выскочить из груди, руки немного дрожали, и тогда девушка услышала, как впереди что-то упало в одной из комнат, заставляя Дживон остановиться и замереть. Она слышала собственное громкое дыхание, начала различать чужие шаги за спиной и, резко обернувшись, почти нос к носу столкнулась с Мун Джо. Девушка почти перестала дышать, но тут же почувствовала облегчение, что это был он, а не кто-то ещё из других постояльцев Эдема.       — Здесь находиться опасно, Дживон, — протянул спокойно мужчина, помотав головой. — Ты можешь пораниться или получить удар током.       — Мне казалось, я слышала голос Намги, — она обернулась, пытаясь различить хотя бы ещё один звук, но везде стояла теперь давящая тишина.       — Всё ещё любишь его? — вопрос Мун Джо неприятно удивил девушку, и она поспешила переубедить в этом мужчину.       — Разумеется, нет, — ответила Дживон, отвечая на его холодный, изучающий взгляд притворным спокойствием, хотя на самом деле дрожала внутри. — Мне плевать на него.       Она быстрым шагом обошла мужчину и поспешила вернуться к себе, но его голос заставил её остановиться и обернуться.       — Значит, ты рада, что он исчез из твоей жизни? — он приблизился к ней и дотронулся пальцами до её подбородка, вызывая по телу девушки холодную дрожь.       — Как я уже сказала, — мне всё равно, — ответила Дживон, начиная уходить с четвёртого этажа, пройдя мимо одной из давно нежилых комнат, где постепенно разделывали на куски одного человека, который, по мнению Мун Джо и некоторых других постояльцев Эдема, этого заслужил сполна своими действиями.

***

      Она вернулась в общежитие в полночь и увидела на кухне других обитателей общежития, но сейчас они мало её волновали. Мужчины и женщина сидели за столом, поедая приготовленное Бок Сун мясо, изредка запивая его пивом. Дживон поставила на стол рядом с ними коробку праздничного, именинного торта.       — У кого-то сегодня день рождения? — спросила у девушки Бок Сун, поднимая на неё глаза.       Дживон посмотрела на часы на руке и тихо вздохнула.       — Да, — устало ответила она с самым печальным выражением на лице и достала из кармана штанов одинокую свечку. — Уже у меня.       Она быстро распаковала торт, вставила в него свечу и, отлепив от верха коробки спички, девушка зажгла пламя и тут же задула его.       — Съешьте по кусочку за моё здоровье, я не в настроении пока что-то праздновать, — устало произнесла Дживон, желая уйти, но Мун Джо успел схватить её за руку, обращая всё внимание лишь на себя.       — Что случилось с губой? — спросил он её, не отводя от неё своих глаз, подмечая очередную ссадину.       Он медленно опустил свой взгляд на когда-то кровоточащий порез на нижней губе девушки и аккуратно притянул Дживон к себе, крепко удерживая её запястье своими цепкими пальцами.       — Скажи как есть, — настоял мужчина, когда она проигнорировала его вопрос.       — На работе ударилась, — она отвела глаза в сторону, не желая говорить о случившемся инциденте. — Всё правда в порядке, — Дживон попыталась выдавить улыбку и почти ласково провела ладонью по его волосам. — Я сегодня очень устала, поговорим утром?       — Хорошо, — он её отпустил, и девушка как можно скорее вернулась к себе, закрыв дверь на замок, подумав, что в целях безопасности надо поставить второй.       Она проснулась рано, ближе к шести, и в течение часа так и не смогла уснуть. Телефон завибрировал, оповещая о сообщениях, и Дживон поспешила проверить их все. Ей писала родня, друзья и коллеги, но лишь одно из них встревожило девушку больше всего. Открыв чат с Мун Джо, она впилась глазами в сообщение от него. «Зайдёшь ко мне, как проснёшься? Есть кое-что обсудить».       Дживон даже присела в кровати, начиная чувствовать во всëм теле нервозность. Лёгкую, интригующую, трепещущую. Девушка как можно тише поднялась на ноги и, приоткрыв дверь, показалась снаружи. В коридоре не было слышно ни звука, даже телевизор извращенца из триста тринадцатого молчал. Она тихо подошла к номеру дантиста, но, подняв руку над головой, сжатую в плотный кулак, даже постучать не успела.       Мужчина открыл дверь перед ней в ту же секунду, как её ладонь столкнулась бы со старой, потрёпанной дверью. Мун Джо счастливо, широко улыбнулся, обнажая передние зубы, и отошёл в сторону, приглашая Дживон внутрь.       — Доброе утро, — произнёс он, что-то пряча за своей спиной. — Проходи, я закрою дверь, чтобы другие нас не подслушали.       Это была откровенная ложь. Они оба знали, что все жители Эдема слышали каждый шорох, каждый скрип кровати, частое рваное дыхание, когда кто-то из мужчин мастурбировал. Дживон передёрнуло в плечах от воспоминаний этого, но она хоть и робко, всё же зашла, остановившись у двери.       Его комната отличалась от всех остальных. И хоть она была такая же небольшая, но каждая мелочь выглядела изящно и утончённо. От лампы на маленькой тумбе, до кровати, аккуратно заправленной, занимающей половину пространства.       Дживон ощутила лопатками холод стены, почувствовала пугающий запах стоматологической клиники, где работал мужчина, но постаралась не предаваться страху и панике, когда он почти прижал её собой, замерев от неё на ничтожном от девушки расстоянии. Он завёл правую руку вверх над её головой, и тогда Дживон услышала, как что-то звякнуло сверху, и поспешила поднять глаза к источнику звука. Мун Джо держал пальцами тонкий, изящный, серебряный браслет, на котором висело семь зубов: резцы, клыки, моляры — все были разных форм и размеров. Семь, прямо как количество грехов, — первое, что пришло ей на ум.       — Настоящие? — спросила она у него, приоткрыв от удивления рот.       — Как видишь, — ответил мужчина, коснувшись левой рукой её запястья. — Хотел приподнять тебе настроение в честь дня рождения. Наденешь его для меня?       Дживон восприняла это всё как неудачную шутку и не придала внимания слишком серьёзным словам дантиста. Она лишь медленно, растерянно кивнула и стала наблюдать, как Мун Джо надел браслет ей на тонкую руку, как застегнул на запястье и аккуратно поправил его, застёжкой внутрь, так, как приятнее видеть было ему.       — Нравится? — спросил мужчина с надеждой в голосе, почти не давая ей возможности ответить в негативном ключе.       — Это весьма необычно. Любопытный подарок, — ответила девушка, опустив глаза на изделие.       Она провела пальцами по зубам, убеждаясь, что они и правда были как настоящие, казалось, даже с частичками десны и крови на корнях глубоко внутри.       — Белое золото, между прочим. Другое выглядело бы просто вульгарно и слишком тебя недостойно, — произнёс Мун Джо, соприкасаясь своим лбом с её.       — Это слишком дорого, я не могу такое принять, — не поднимая на него глаз, она попыталась расстегнуть и снять браслет, чувствуя, что мужчина обязательно выставит за подарок цену и едва ли деньгами.               Он возьмёт нечто большим, иным, и от этого девушка почувствовала, как у неё от волнения всё внутри неприятно сжалось.       — Это самая большая драгоценность в Эдеме. После тебя, — он схватил её за руки и уложил на свои крепкие, упругие плечи, чтобы девушка его обняла и прижала мужчину к себе.       Дживон ощутила, как в животе затрепетало, как приятно напряглись мышцы, и когда мужчина уложил свои ладони ей на талию, настойчиво прижимая к себе, соприкасаясь её бёдрами со своими, с губ девушки сорвался громкий, возбуждающий его выдох.       — Мун Джо, — с хрипотцой в голосе она произнесла его имя.       — Что такое, лапуля?       — Спасибо за подарок, — прошептала Дживон, осторожно от мужчины. — Мне нужно готовиться к экзаменам, даже день рождения — не повод пренебрегать учёбой. Отпустишь меня?       Он провёл рукой по её волосам, наблюдая, как локоны, один за другим, ускользают от него между пальцами, не давая вдохнуть свой аромат.       — Если вцеплюсь — то уже не могу отпустить, — хрипло он произнёс, позволяя ей уйти лишь для того, чтобы сблизиться с ней потом ещё больше.

***

      Он стал заботиться о ней даже тогда, когда она этого у него не просила. Когда девушка простыла и была не в силах с кровати подняться, не говоря уже о том, чтобы поехать в университет, он силком отвёз её к врачу, оплатил лекарства и купил ей целый пакет фруктов, почти приказав, чтобы она берегла себя.       В эту же ночь она увидела кошмар. Такой, что долго не могла успокоиться. Её сердце бешено колотилось в груди, и, несмотря на недомогание в теле, она так и не смогла снова уснуть. Чтобы хоть как-то отвлечься, Дживон взяла в руки свой телефон, и не прошло и пяти минут, как она получила сообщение от Мун Джо. «Не спится? Тебе нужно больше отдыхать, а не сидеть в телефоне, Дживон.»

«Приснился кошмар.»

«Я знаю хорошую колыбельную, проспишь спокойно до утра.»

«Я легла на другой бок и попробую снова уснуть.»

      Она проворочалась ещё несколько минут, но так и не смогла даже задремать. Снова взглянув на свой телефон, девушка всё же решила опять написать Мун Джо, увидев, что он всё ещё был в сети.

«Без меня сон не идёт? »

«Верно. Мне прийти?»

«Приходи.»

      Мужчина тихими шагами добрался до её комнаты и медленно, почти неслышно приоткрыл дверь. Он был одет в одни чёрные пижамные штаны, и девушка ощутила себя немного неловко, когда Мун Джо подошёл к ней и замер рядом с кроватью Дживон.       — Приставать не буду, — спокойно произнёс он, присев на самый край и дотронулся холодной ладонью до лба девушки. — У тебя снова жар.       Он ненадолго ушёл, но через несколько минут вернулся, держа в руках влажное полотенце. Оно было холодным, приятным, принесшим Дживон небольшое облегчение, когда Мун Джо положил его на лоб девушки. Мужчина протянул ей в бутылке сироп.       — Это сбавит твою температуру, и хотя бы немного поспишь, — он проследил, чтобы Дживон выпила всё лекарство до дна, и собрался вставать.       — Мун Джо… Уже уходишь? — спросила она его с некой надеждой в голосе.       — А не нужно? Могу остаться и приглядеть за тобой, — он аккуратно коснулся её головы, погладив у лба большим пальцем волосы девушки. — Обещаю, что не буду к тебе приставать.       — Да? Придётся мне тогда тоже держать себя в руках, — с усмешкой отозвалась она, натянув одеяло себе до самого носа, ощутив, как её снова начала пробивать дрожь.       — Будешь лежать у стены или с краю?       — С краю, — она нервно сглотнула, видя, как в полутьме мужчина стал лодиться спиной к стене, подложив руку себе под подушку. — Я только сильно ворочаюсь. И могу пустить ненароком слюну… И храпеть тоже.       — Такие мелочи меня не пугают, — он помотал головой, мягкими, слегка настойчивыми прикосновениями коснулся щеки девушки.       Стоило ему лечь с ней рядом, она почувствовала едва уловимый, ненавязчивый аромат цветочного геля для душа, исходящего от мужчины, и, не удержавшись, повернулась к нему осторожно, чтобы не уронить со лба полотенце, и прикоснулась носом к его плечу, вдыхая запах чужого тела.       Его руки были тёплыми, согревающими, именно такими, как ей было нужно, и Мун Джо стал мурлыкать с хрипотцой ей какую-то колыбельную. Дживон закрыла глаза, ощущая, как начала медленно погружаться в сон, чувствуя себя рядом с мужчиной обманчиво спокойно и безопасно.

***

      После того как она пошла на поправку, в один из вечеров он предложил девушке выпить пива. По паре банок за приятной беседой на кухне, и Дживон возражать не стала. Напиток был холодным, чуть сладковатым, с цитрусовыми нотками, приятным на вкус, и когда Мун Джо достал контейнер с едой, девушка ощутила в животе лёгкий голод.       — Хозяйка готовит для меня мясо. Хочешь попробовать? — поинтересовался он у неё и, раскрыв контейнер, поставил его на стол между девушкой и собой.       Дживон кивнула и подхватила одну тонкую полоску нарезанного сырого мяса, поспешно отправив его в рот. Оно было немного пряным, нежным, чуть сладковатым, она поняла, что пробовала такое впервые.       — Интересный вкус, — произнесла она, пытаясь представить, как выращивали эту говядину, но после даже об этом больше не вспомнила. — Мне нравится.       — Ешь сколько хочешь, — в его глазах блеснул огонёк.       — Правда? Я тебя не объем?       — Нет, — Мун Джо медленно помотал головой, впиваясь в глаза девушки. Он даже пил из банки, не отводя от Дживон взгляда, будто боялся хоть что-то упустить. — Я тебя угощаю.       — Вкус только немного странный, будто…       — Думаешь, оно человеческое? — он её перебил.       Дживон перестала жевать. Она уставилась на мужчину, ощущая, как к горлу подкатила тошнота, прямо как в тот раз, когда Намги принёс домой готовое блюдо из собачатины, но сказал об этом, когда девушка съела почти всю свою порцию.       — Я пошутил, — он слегка усмехнулся, наблюдая за реакцией девушки. — Ешь.       Они соприкоснулись банками пива, и Мун Джо снова одарил её нежнейшей улыбкой, но она уже не могла съесть ни куска, пытаясь заглушить вкус мяса алкоголем. Сделав ещё один глоток, девушка почувствовала странное, более горькое и терпкое послевкусие, сославшись на то, что она просто давно не пила подобную марку. Даже срок годности говорил о том, что с пивом всё было в порядке, и Дживон, выпила его до дна, иногда даже закусывая предложенным мясом.       Поблагодарив мужчину за ужин, девушка поспешила вернуться в свою комнату, но, уже стоя в дверях, почувствовала себя странно. Мыслить стало труднее, в разуме словно образовался туман, и, когда Дживон легла на кровать, она поняла, что даже дышать порой давалось с трудом.       Она видела, как к ней зашёл Мун Джо, прикрыв за собой дверь. Даже в таком состоянии она почувствовала, что мужчина задумал недоброе, и паника начала возрастать в ней.       — Ты что-то подсыпал мне, — её голова словно наполнилась свинцом, движения тела стали слабыми, неуверенными.       Она выпила всего лишь одну банку пива, а некоторые ощущения оказались настолько притуплены, что внутри не осталось ничего, кроме страха и собственной беспомощности. Будто она влила в себя бутылку крепкого алкоголя, даже на языке появился привкус чего-то металлического, неприятного.       — Ты ведь токсиколог, как не смогла распознать в своём напитке подвох? — спросил мужчина, медленно к ней наклоняясь.       Девушка почувствовала на своей коленке его аккуратное прикосновение. Он пробовал, желал узнать, как она ответит ему: найдёт в себе силы оттолкнуть мужчину или сопротивляться. Но Дживон не смогла пошевелиться и посмотрела на Мун Джо искоса, сквозь упавшие на лицо локоны, не имея возможности даже ладони поднять. Если придётся, она просто закроет глаза, лишь бы на это всё не смотреть, но сейчас девушка молча за всем наблюдала, чувствуя, как удары сердца становятся всё быстрее и быстрее. Она взглядом впилась в каждую ласку мужчины на себе, наблюдала, как он медленно над ней навис, как провёл не спеша, изучающе и дразняще, кончиками пальцев от её коленки до внутренней стороны бёдра. Дживон почувствовала, как по её позвоночнику пробежала почему-то приятная, волнующая дрожь. Она застыла в предвкушении, уже не понимая, на самом деле действовали ли на неё наркотики или седативные, или она сама хотела этого.       Дживон часто задышала, когда мужчина стал вжимать собой её тело в кровать, ещё больше приминая под ними двоими постельное бельё.       — Лапуля, скажи, чтобы я ушёл, если этого хочешь, — прошептал он в её приоткрытые губы. Он обдавал её щёку горячим дыханием, коснулся кончиком носа подбородка Дживон, наслаждаясь каждой секундой своей власти над ней. — Не можешь ведь, правда?       Она смогла лишь проглотить накопившуюся в горле слюну и приоткрыть пересохшие губы, когда поняла, что даже издать хоть какой-нибудь звук было крайне тяжело, и девушке оставалось только рвано помотать головой.       — Прекрасно, — он растянул губы в довольной, хищной улыбке, но тут же убрал её со своего лица, обхватив подбородок девушки, как в замедленной киноплёнке.       Она отчётливо видела каждое движение его тела над собой, чувствовала на себе руки мужчины, боясь воспротивиться ему и высвободить настоящего монстра. Мун Джо провёл большим пальцем по её нижней губе, чуть заводя его внутрь рта, и дотронулся до белоснежных зубов девушки.       — Не болит? — наслаждаясь и растягивая каждое прикосновение до максимума, он аккуратно, медленно ввёл большой палец ей в рот всю первую фалангу и почувствовал, как Дживон слабо прикусила его. — Ой, — наигранно охнул мужчина, — не так быстро, лапуля. Мне пальцы ещё нужны для работы.       Он поспешно убрал от неё свою руку и облизнул с большого пальца её остатки слюны.       — Как же сладко, — Мун Джо улыбнулся уголками губ и прижался щекой к груди девушки, вслушиваясь в сердцебиение под, он уверен, прекрасными, белоснежными рёбрами, если достать их и все осмотреть. Левой рукой мужчина обнял Дживон, касаясь её всем своим телом, нуждаясь в этом, подобно ребёнку в материнской бескорыстной ласке. — И сердце так красиво трепещет внутри.              Она почувствовала, как могла немного пошевелить пальцами правой руки. Они дрогнули на секунду, сложились в слабый, безвольный кулак, и Мун Джо это тут же заметил. Мужчина присел на кровати, коснулся рукой её сжатого кулака и раскрыл его, почти не заметив никакого сопротивления в ответ. Он выглядел таким же беспристрастным, как и всегда, пока дело не касалось её.       — Ты ко мне несправедлива, — его голос прозвучал у неё прямо над ухом, вызывая в беспомощном теле предательские мурашки. — Скажи мне, зачем ты одурманила мою голову? Отравила меня собой.       Он видел в её глазах смесь недоверия и разочарования. Это не могло не опечалить его.       — Думаешь, я недостаточно хорош для тебя? Не так много зарабатываю, как идеальный мужчина твоей мечты? Оказываю тебе не так много внимания из-за работы? — он стал осыпать её вопросами один за другим, зная, что она не могла ответить. — Мои чувства тебе безразличны, Дживон?       Мун Джо видел, как она сделала тяжёлый, болезненный выдох, когда он коснулся ладонью её щеки и оставил на её лбу поцелуй. Неторопливый, изучающий, громкий.       — Раз ты не хочешь, чтобы я касался тебя первый, — его правая бровь медленно поднялась, — я сделаю так, чтобы ты сама пожелала и взмолилась о моей любви, — он оставил на уголке её губ слишком сладкий, но едва уловимый поцелуй.       На секунду Дживон даже смогла потянуться в ответ, но увидела, как мужчина от неё отстранился и снова прижался щекой к её рёбрам, вслушиваясь в каждый трепещущий удар её сердца. Он пролежал так до тех пор, пока препарат на неё не перестал действовать, чтобы кроме него никто не посмел тронуть его драгоценность.       Когда она смогла шевелить пальцами, то коснулась его волос над ухом, хотела схватить за них и злобно оттащить от себя. Но вместо этого, почти ласково, провела вдоль щеки, опустилась щекочущим прикосновением до подбородка, провела большим пальцем по его нижней губе, замечая, как он сначала посмотрел на неё удивлённо, но после растянулся в зловещей, довольной улыбке.       Мун Джо, перед тем, как уйти, оставил на тыльной стороне её ладони трепетный поцелуй.       — Даже если мы не можем быть вместе, это не повод тебе отсюда сбегать.

***

      Она стала избегать его взгляда. Знала, что ей отсюда уже не сбежать, и, видя его силуэт в тёмных, глухих коридорах, спешила вернуться к себе, закрыться на все замки и вслушиваться в едва различимые за дверью шаги.       И всё же, иногда он специально сталкивался с ней в коридоре, молчаливо передавая пакет с мороженым, фруктами или сладостями, также безмолвно от неё уходя.       Постояльцы менялись: кто-то не выдерживал месяц, для кого-то здесь адом была и неделя, и они быстро убирались отсюда. Но один из таких решил покуситься на то, что принадлежало другому мужчине.       Дживон поднялась на четвёртый этаж, снова услышав над собой шум, но вместо ответов нашла только лишь неприятности.       Она ощущала холодное, острое лезвие на своём подбородке, слышала запах пота и крови рядом с собой, но боялась даже пошевелиться. Имя этого мужчины Дживон не запомнила, такие, как он, сменяли друг друга, и ей было на него всё равно. Если бы позади неё стоял Мун Джо и так же вжимался к ней своим телом, если бы так же она чувствовала ягодицами его возбуждение, это было бы намного приятнее, чем сейчас. Девушка чувствовала прилив тошноты и желание наблевать ему прямо под ноги. Это был не Мун Джо, эти прикосновения были грубее, хуже, неприятнее, и когда он приказал ей приоткрыть рот, Дживон, с трудом сдерживая рвотный позыв, повиновалась.       Он запихнул свои пальцы быстро, нетерпеливо, но явно не ожидал, что даже с ножом у своей шеи девушка вздумает откусить ему фалангу указательного пальца. Она ощутила зубами приятный хруст, мужчина от боли взревел, и Дживон почувствовала, как лезвие ножа прошлось по челюсти до подбородка. Хватка незнакомца ослабла, и девушка ринулась в сторону, чувствуя на языке привкус крови, и выплюнула откушенный палец, желая сбежать.       Он успел схватить её за волосы, вырывая из груди девушки не то крик, не то рык, и, потянув на себя, резко и сильно попытался впечатать её голову в холодную, грубую стену. Дживон почувствовала, как в глазах образовались искры, злоба распространилась по всему её телу дрожью, и ей захотелось ударить в ответ. Но ничего предпринять она не успела, ощутив лопатками холодный пол.       — Мун Джо! — сорвалось с её языка, когда мужчина схватил её за лодыжку и потащил за собой. — Мун Джо, пожалуйста, Мун Джо!       Она видела, как незнакомец замер, как его что-то в спине заставило дёрнуться, замереть и упасть к ногам Дживон. Девушка с трудом поднялась на ноги, облокотившись боком о стену, чувствуя, как к глазам приливают слëзы от мысли, что он спас её.       — Он… — договорить она не успела.       — Мы с ним разберёмся, — сухо ответил Мун Джо, перебив её. — Зачем ты пошла сюда?       — Я просто услышала шум и хотела убедиться, что… — Дживон почему-то ощутила сильный стыд после страха.       — Убедилась? — спросил он равнодушно, недовольно, сквозь зубы. Его глаза были тёмными, впивающимися в её лицо, в её раны, в её растерянный взгляд. Он умело держал свою злость под контролем, хотя внутри, наверняка, его распирало от желания всё уничтожить вокруг. — Кроме меня стал бы тебя защищать кто-то ещё?       — Мун Джо, — она почувствовала, как в горле образовался ком, не позволяя произнести лишнего и каждое слово больно царапало изнутри. Ей захотелось коснуться мужчины. Когда он был рядом, она нуждалась в нём так же, как он в ней. — Поцелуй меня.       — Нет, — бросил Мун Джо, помотав головой. — Я предупреждал тебя, что ты будешь молить меня хотя бы о взгляде.       — Пожалуйста…       — Ты вела себя плохо и не послушала меня. Ты не заслуживаешь даже того, чтобы с тобой говорить.       Его слова были больнее кровоточащей раны на челюсти, глубже, неприятнее, сильнее. Она проследила, как Мун Джо развернулся и ушёл, и ощутила, как по щекам побежали от бессилия слёзы, смешиваясь с кровью на подбородке. Девушка спустилась на кухню, дрожа и шатаясь, желая хотя бы лёд приложить к кровавому порезу. Рану неприятно защипало, Дживон уже думала, как с ней быть, когда увидела, что мужчина вернулся, неся в руках инструменты.       Он зашил и обработал порез, сидя на кухне под светом яркой, свисающей с потолка лампы, и Дживон ловила каждое движение мужских ловких рук над собой, боясь хоть что-то упустить. От прикосновений к её коже она ощущала, как по телу пробегали мурашки, и понимала, что не могла насытиться этим. Закончив, Мун Джо поднялся на ноги, и посмотрел на девушку сверху вниз и осторожно коснулся пальцами её подбородка. Прошёлся ими от пластыря, скрывающего следы борьбы и пореза, до мягкой шеи, прощупывая пальцами её пульс, чтобы убедиться, что теперь она пусть не особо цела, но хотя бы была в безопасности.       — Наденешь на завтрак мой браслет? — увидев, как девушка покорно кивнула в ответ, он хищно, довольно улыбнулся, обнажая передние кроличьи зубы. — Спасибо, лапуля.       Наклонившись, мужчина одарил её макушку мимолётным поцелуем, причмокнув в конце, ещё один оставил у неё на виске и заключительный, самый приторно-ядовитый — на языке девушки. Как вознаграждение, за то, что позвала его для спасения, хотя он стоял и ждал удачного момента, чтобы выскочить из-за угла и прекратить жизнь нового постояльца, который за несколько дней успел ему надоесть.

***

      Он стал отравлять её разум ещё больше, сильнее и глубже проникая в него. Мун Джо дарил ей внимание порциями: то ускользающей, усталой вечерней улыбкой, то мимолётным прикосновением на лестнице, когда один возвращался, а другой уходил. Мужчина действовал аккуратно, превращая своё присутствие в приятный наркотик, действуя весьма не настойчиво.       Она понимала, что ей нужно отсюда уносить ноги. Одержимость Мун Джо начинала действовать всё сильнее и на неё. Мужчина был в её мыслях, словах и желаниях, она боялась и хотела его. Это всё пугало её до чёртиков, и Дживон решила сбежать из Эдема, раздобыв транквилизатор, если придётся — применив его на ком-то другом или, в крайнем случае, на себе. Но девушка даже дверь приоткрыть не успела, уловив шаги Мун Джо в коридоре.       Она слышала, как скребут его ногти снаружи по её двери. Дживон бросило от этого в холодную дрожь вдоль позвоночника. Прислонившись всем телом, она ощутила лёгкую вибрацию от того, как он игриво постукивал пальцами по обшарпанной снаружи двери, перебирая их от мизинца к большому. Внизу живота девушки органы скрутились в ноющий странный узел, а по спине пробежали капли пота, словно в комнате стояла Сахара. А потом она почувствовала, как в двери провернулась ручка, как щелкнули оба замка, заставляя всё внутри Дживон замереть от страха, даже собственные кишки ещё больше свернулись в клубок. Девушка медленно попятилась назад, видя, как приоткрылась дверь, как звякнули запасные ключи в руке Мун Джо, и Дживон ощутила спиной собственный стол, уперевшись в него поясницей. Старая мебель чуть приподнялась вверх и всей тяжестью встала обратно. Канцелярия, кружки, техника — всё, стоящее на нём, угрожающе задрожало.       — Почему ты не хотела впускать меня? — с напускной обидой в голосе спросил её дантист, остановившись от девушки в полушаге. — Мы ведь хотели с тобой прогуляться.       — Я испугалась, — ответила Дживон, вызывая у него на лице наигранное удивление. — Думала, там кто-то другой.       — К тебе кто-то заходит из других постояльцев? Смеет дарить своё внимание кроме меня? — он увидел, как она нерешительно помотала головой, но захотел услышать от неё немного больше. Мун Джо подхватил пальцами её подбородок, заставляя девушку смотреть ему только в глаза. — Тогда почему ты так холодна ко мне, Дживон?       — Это не так, — она положила свою ладонь поверх его.       Девушка знала: ей нужно было его успокоить, притупить бдительность у мужчины, и тогда она провела рукой по его волосам. Дживон прижала одну ладонь к его прохладной щеке, а вторую завела ему за спину, притягивая к себе. Он отвечал на её прикосновения жадно и нетерпеливо, впитывая как губка каждый момент рядом с ней. Она посмотрела на него с широко распахнутыми глазами, понимая, как её всю трясёт. Сердце билось так быстро и сильно, что она чувствовала головой каждый его удар.       — Я думала, ты примешь душ и зайдёшь ко мне, — произнесла Дживон мягким, чуть хрипловатым голосом, поднимая на него свой взгляд.       Мун Джо остался непроницаемым и равнодушным, будто это не был призыв к чему-то большему, хотя на самом деле, наверное, он догадывался, что она попытается отсюда сбежать.       — Если я приду и тебя здесь не будет, я найду тебя и насильно верну сюда, но тогда могут пострадать близкие тебе люди или вовсе погибнуть. Ты этого хочешь? — спросил он у неё, начиная растягивать губы в зловещей улыбке, обнажая передние зубы.       Грудь Дживон словно сковало льдом, не позволяя дышать, а зрачки расширились от ужаса. Если он пообещал, значит, точно выполнит свою угрозу.       — Значит, мы поняли друг друга? — спросил он у девушки и, увидев, как она податливо кивнула в ответ, подмигнул ей и ушёл.       Дживон решила сбежать прямо сейчас. Она взяла с собой лишь телефон да транквилизатор с не самым законным препаратом внутри, решив, что ни одна вещь здесь не стоила её жизни, и всё лишнее может вызвать нежелательные подозрения у других постояльцев Эдема, если она встретит их по пути.       Шаг за шагом, ощущая, как бешено колотилось сердце в груди, девушка осторожно продвигалась вдоль коридора, прислушиваясь к каждому шороху, почти замирая у душевой. Дверь была слегка приоткрыта. Дживон слышала, как внутри шумела вода, как оттуда сквозь щели проникал пар, и, очень тихо, бесшумно прошла мимо неё, задержав собственное дыхание. На лестнице она обернулась и, когда поняла, что её так никто не увидел, никто не следовал за ней, девушка поспешила спуститься до первого этажа и уже там почувствовав облегчение, начала спокойно дышать полной грудью. Она почти успела уйти, оставалось сделать лишь с десяток шагов, когда услышала голос Бок Сун, входящую в здание, и Дживон попятилась. У неё был вариант вернуться назад, либо затаиться хотя бы на время в подвале, и она выбрала второй вариант. Здесь пахло плесенью, чем-то кислым, неприятным, химозным, заставляющим прикрыть ладонью рот и нос, лишь бы не вдыхать этот запах. Здесь было несколько почти пустых помещений, кое-где ещё хранились старые, затхлые вещи, и через несколько комнат с прочной, толстой решёткой девушка увидела, как что-то неуверенно пошевелилось. Сначала она подумала, что это крысы под старым, протёртым одеялом или забралась кошка, но существо издало хриплый, болезненный стон.       — Дживон, — она услышала, как голос незнакомца сильно напоминал ей Намги.       Окровавленный, измученный, вялый молодой человек даже на ноги не смог подняться, чтобы подойти к решётке, и только протянул вперёд руку.       — Что ты здесь делаешь? — прошептала девушка, подойдя к решётке, ставшей её бывшему парню клеткой и наказанием.       — Они заперли меня. Резали кожу, — в истерике забился Намги, начиная ронять настоящие слёзы. Он показал свои руки, исполосанные тонкими, глубокими порезами. — Дживон, выпусти меня, прошу тебя…       — У меня нет ключа, — девушка попыталась рывком открыть дверь, но закрытый на ключ замок на решётке плотно удерживал створки. — Я вызову полицию. Мне казалось, ты просто что-то опять натворил и решил скрыться от закона.       — Он не успел, — раздался холодный, словно потусторонний, голос Мун Джо.       Дживон резко к нему обернулась, видя разочарование на лице мужчины. Он был недоволен тем, что нашёл её здесь.       — Ты запер его здесь? Зачем? — подняла девушка на него голос, чувствуя одновременно раздражение и злость.       — Я только привёл его сюда. В клетку он посадил себя практически сам, — ответил ей дантист, начиная приближаться к ней почти беззвучными, но тяжёлыми шагами.       — Выпив пива, как и я? — внутри Дживон всё замерло от напряжения и нарастающей снова паники. — Что вы сделали с девушкой?       — Съели. Ты, кстати, поела её мяса тоже, — Мун Джо не улыбался, говорил с ней крайне серьёзно и протянул руку, чтобы коснуться её лица.       — Ты лжёшь, — отшатнулась девушка от него, сделав шаг назад, начиная отступать спиной к Намги. — Не смей меня трогать.       Она чувствовала, как начинало внутри разрастаться отвращение и неприязнь. Тошнота подкатила к самому горлу от мысли, что, возможно, мужчина не лгал.       — Лапуля, — он снова позвал её, желая хотя бы взять за руку, лишь бы она не приближалась к бывшему парню. — Он тебя не достоин.       — Вы не должны были их здесь держать.       — Я сделал это ради тебя, — он встал всем своим телом под единственную висящую в помещении лампу, начиная выглядеть зловеще, словно поднялся из самого ада.       Она не видела его глаз из-за длинной, скрывающей чёлки, но Дживон была уверена: они были чернее, чем любая космическая дыра. Уголки губ приподнялись в неприятную, не предвещающую ничего хорошего ухмылку, а в руках Мун Джо сжимал длинный, острый нож.       Девушка прислонилась спиной к холодной решётке, даже не зная, как могла выпустить оттуда Намги, и через мгновение ощутила у своей шеи острый, как бритва, кусок стекла. Молодой человек свободной рукой прижимал девушку к себе через металл, не давая возможности отойти в сторону и убежать.       — Открывай решётку, мудила, — произнёс Намги, обращаясь к Мун Джо. — Иначе я перережу ей горло. Для меня она ничего не стоит, в отличие от тебя.       Дживон нервно сглотнула, у неё всё похолодело внутри. Она чувствовала, как осколок неприятно давил прямо под сонной артерией, угрожая вонзиться в неё в любое мгновение.       — Если она пострадает — твоя смерть будет мучительней, чем у твоей подружки, — угрожающе ответил ему Мун Джо.       За его спиной появились другие постояльцы Эдема, медленно обходя его и приближаясь постепенно к решётке, замерев в паре метрах от неё. Во главе их стояла Бок Сун, вульгарно позвякивая связкой ключей в правой руке.       — Тебе наскучило развлекаться с нами, красавчик? — с обидой в голосе спросила у него женщина, медленно подходя к решётке и вставила в замочную скважину ключ, провернув его дважды.       Старая, ржавая дверь неприятно скрипела, открываясь наружу. Намги, перехватив стекло одной рукой в другую, не обратив внимания, как оно разрезало ему руку, продолжал удерживать перед собой Дживон, всё ещё угрожая её жизни осколком.       — Мун Джо, — позвала она дрожащим голосом мужчину, надеясь, что этот день не закончит в канаве с перерезанным горлом. — Я люблю тебя.       Произнесла, почти не задумываясь, и ей показалось, что даже каждая крыса и пробегающий по полу таракан были в курсе, насколько это была сильнейшая ложь.       — Делай то, что он говорит, — произнёс ей в ответ дантист так спокойно, будто потерять её не боялся, и попросил отойти других в сторону, чтобы те пропустили Намги и Дживон.       Другие постояльцы последовали за ним, образуя внимательный, преследующий взглядами и неловким хихиканьем коридор. Девушка боялась дышать, не решалась сделать глубокий вдох, опасаясь, что любое резкое движение могло оборвать её и без того нестабильную, хрупкую жизнь. Мун Джо стоял у двери из подвала, не желая посторониться в самом конце. Но всё же, смирившись, он чуть наклонил голову вбок и пропустил двух главных пленников этого места, зная, что никому отсюда уже не сбежать.       Дживон почувствовала, как яркий солнечный свет ослепил ей глаза, когда она и Намги показались на улице. Девушка несколько секунд бестолково моргала, ощутив, как ослабла хватка Намги под её грудью, и он убрал от её шеи осколок.       — Выбрался, — парень счастливо, неловко оскалился, не веря собственным глазам. — Дживон, мы свободны, — он дрожал от нетерпения и обхватил холодными, вспотевшими от стресса ладонями её лицо. Девушку в момент передёрнуло.       — Эдем нас уже никогда не отпустит, — прошептала она, помотав головой и незаметно освободив иглу от футляра, всадила Намги шприц прямо под сердце. — Мы всегда будем принадлежать только им.       Она видела, как её бывший скривился в лице, он попытался ударить её, но его крепкие пальцы, сжатые в плотный кулак, прошли мимо неё. Позади них появился Мун Джо. Дживон наблюдала, как недолго длилась между мужчиной и молодым человеком физическая перепалка, и после неё дантист втащил Намги обратно в подвал, чтобы закончить то, что не так давно начал. Она последовала за ними, осознавая, что если не сделает этого, её будет ждать участь не лучше. Внутри себя Дживон чувствовала странную лёгкость и пустоту. От прошлого она теперь была абсолютно свободна.       — Нет, — прохрипел лишь в конце парень и резким движением всадил в своё горло кусок стекла, не позволяя никому расправиться с ним, кроме любимого и дорогого себя.       Кровь неприятно полилась из его раны, тёмная, густая, заливая собой старый пол. Намги через несколько секунд прохрипел в последний раз, и Мун Джо, дотронувшись рукой до его шеи, констатировал, что предателю по душе подобная смерть. Убирать с пальцев тягучую, липкую жижу дантист пока не спешил. Дживон замерла, наблюдая за ним, когда он медленно поднялся на ноги и стал подходить к ней. Она увидела на его лице довольную улыбку, смешанную с настоящим восхищением.       — Мои руки теперь тоже в крови, — произнесла Дживон слишком холодно и ровно, не отводя взгляда от того, как её бывшего парня начинали разделывать на куски.       — Теперь ты одна из нас. Такая же убийца, как и мы, — Мун Джо поднял окровавленную руку к её лицу и коснулся пальцами щеки девушки, оставляя на коже красные полосы. — Добро пожаловать в семью, лапуля.       Она ощутила, как из глаз потекли слёзы от смирения и приятия своей новой жизни. Дживон почувствовала, как мужчина попытался стереть их, ещё больше размазывая по её щеке липкое, тёплое кровавое пятно. Девушка закрыла глаза от безысходности, примеряясь с судьбой. «Будь что будет», — пронеслось в её голове за секунду до того, как её поцеловал Мун Джо. Их касание губ сначала было медленным, размеренным, прощупывающим друг друга на вкус, но постепенно переросло в нечто горячее, быстрое, ненасытное.       Дживон сама потянула мужчину наверх, в его комнату, и уже там вжимала Мун Джо лопатками в холодную, как всегда, в идеально заправленную кровать.       Она приоткрыла в предвкушении губы и, наклонившись, сжала ими одну его прядь волос, потянув на себя.       — Какие любопытные предварительные ласки, — произнёс он, широко улыбнувшись и обнажая белые верхние зубы.       Девушка провела рукой от его груди до ямки на шее, прямо под его кадыком, глядя всё время ему только в глаза. Дживон видела, как его зрачки стали шире, почувствовала, как его горячие руки забрались ей под футболку, начиная поднимать её всё выше и выше, оголяя для него самое красивое, любимое и желанное в мире тело. Он хотел теперь только её.       — Ты в моих руках, — прошептал он, откидывая ненужную ткань на начищенный белизной пол, — в моих мыслях, — его пальцы избавили её от верха белья, и тогда он ещё пристальнее стал разглядывать каждый миллиметр обнажённого тела, снимая с неё почти прозрачные трусики, — а значит, навсегда только моя.       Он прошёлся влажным, нетерпеливым языком вдоль груди девушки, задержавшись на несколько секунд у неё на соске, обведя его пару раз круговым движением, оставляя после себя холодную дорожку слюны. Мун Джо внимательно следил за реакцией Дживон, контролировал её каждый выдох и стон, и когда запустил изучающие пальцы ей между ног, то понял, как приятно она была мокра и горяча только лишь для него. Девушка вцепилась руками в его плечи, закрывая от наслаждения глаза и запрокинула голову немного назад. Мужчина хотел лишь слегка поиграть с её влажной кожей и, приоткрыв от возбуждения и нетерпения рот, ввёл внутрь Дживон средний палец, а затем указательный, растягивая её. Она уже была очень влажной и возбуждённой из-за него.       — Мун Джо, — простонала она его имя, сжимая собой его пальцы, давая понять, как ей сейчас хорошо рядом с ним.       — Что-то не так? — он углубил своё движение руки, ввёл пальцы до основания ладони, вытащил их на одну фалангу и снова проник до конца. Мун Джо сделал так несколько раз, имитируя половой акт, желая, чтобы она уже ни в чём не смогла сопротивляться ему.       — Хочешь большего? — спросил её мужчина, когда она открыла глаза и посмотрела на него. Он видел, она уже была почти в его полной власти.       — Хочу, — она выглядела опьянённой.       — У всего есть цена. Удовольствие может принести боль. Готова на это? — он вытащил из Дживон свои мокрые пальцы в её естественной смазке и облизнул их по очереди, прихватив губами со сладким причмоком.       — Да, — неуверенно, но она всё же кивнула.       Этого было достаточно, чтобы Мун Джо позволил раздеть себя, и девушка смогла оценить его обнажённое тело. Она провела руками, едва касаясь кончиками пальцев от его груди до низа живота, остановившись у паха, и обхватила ладонью его твёрдый член и большим пальцем размазала по головке каплю выступившей смазки. Мужчина издал протяжённый, громкий выдох и, вцепившись пальцами в её соблазнительные, упругие бёдра, направил их к себе вплотную.       — Введи его в себя полностью, — прошептал он, наблюдая, как Дживон осторожно обхватила пальцами его член и направила его внутрь себя, повинуясь влиянию Мун Джо.       Но садиться полностью она на него не спешила. Она дразнила его с хищной, довольной улыбкой на губах, видя, как мужчина старался сохранить самообладание над лицом, над телом, над мыслями, но всё было напрасно, ведь в его руках была самая большая для него драгоценность, и ему хотелось полностью обладать ею. Он настойчиво, медленно стал усаживать девушку на себя, чтобы она прочувствовала собой каждый миллиметр его горячего члена, начиная неспешно заполнять её. Она соблазнительно простонала, ощущая его приятное скольжение внутри, как приятно он проник в неё, но вскоре остановился на половине.       Дживон поддела указательным пальцем подбородок мужчины, чтобы он приподнял свою голову, заставляя посмотреть ей прямо в глаза. Теперь это он был в её власти. Он позволил собой управлять. Мун Джо опустился спиной на кровать, облокотился головой о подушки и выжидающе, соблазнительно прикусил нижнюю губу.       — Ждёшь чего-то особенного, лапуля? — спросил он у неё и резко двинул вверх бёдрами, на секунду опустив взгляд, наблюдая, как восхитительно дёрнулась её грудь.       — Признания в любви будет достаточно.       — Это, конечно, слишком быстро, но ради тебя я готов такое услышать. Можешь говорить, — произнес мужчина с лукавой улыбкой.       Она от его слов рассмеялась, сжимая внутри себя его член.       — Я вообще-то говорила о тебе, — Дживон снова прошлась кончиком языка по своим губам и стала медленно подниматься с мужчины. — Но раз ты не хочешь…       — Постой, — он тяжело выдохнул и шумно сглотнул слюну. Остановил её, крепче вцепившись пальцами в её кожу. — Хочешь это услышать, даже если это будет неправдой?       — Тогда заставь меня поверить.       — Наклонись ко мне, — он завёл одну руку ей за спину и надавил на поясницу. — Ближе.       — Мун Джо, — прошептала Дживон, подавшись к нему верхней частью тела, и внезапно почувствовала, как он укусил её за плечо. Болезненный крик затерялся у девушки в горле.       — Теперь ты всегда будешь только моей. Ты принадлежишь лишь мне одному, — его губы коснулись уха девушки, и он сжал зубами её мочку, слегка потянув на себя.       — Откусишь — я сделаю то же самое с твоим языком, — предупредила Дживон, садясь на него до конца с громким выдохом.       Она начала медленно на нём двигаться, аккуратно подскакивая. Запрокинув голову назад, девушка сжала его собой, упираясь руками то в грудь Мун Джо, то в изголовье кровати, ощущая, как становилось всё тяжелее дышать, как напрягалось почти всё тело от наслаждения. Он наблюдал, как аппетитно тряслась её грудь при каждом движении, настолько, что коснулся её руками, сжал торчащие от возбуждения соски пальцами, отчего Дживон соблазнительно прикусила нижнюю губу.       Но Мун Джо не любил, когда ему не позволяли всё контролировать. Мужчина не вытерпел.       Он перевернулся вместе с ней, всё ещё сжимая пальцами её бёдра, всё ещё оставаясь внутри неё, и стал вжимать её в нагретую им кровать. Дживон слишком зазывающе, сладко, увлажнила языком свои пересохшие губы, когда теперь он сделал толчок, заставляя девушку широко приоткрыть рот и застонать.       — Пожалуйста, не сдерживай свои чувства, лапуля, — зашептал он, наклонившись к ней и вжимая в кровать её тело своим. — Пусть все они слышат, как сильно мы умеем друг друга любить.       Она свела пятки у него на пояснице после того, как Мун Джо с осторожной трепетной мягкостью обвил её шею рукой, начиная набирать более резкий и страстный темп внутри неё.       Он вбивал её голову в нагретые им же подушки, слушая, какие возбуждающие шлепки издают их тела при каждом его толчке. Она видела, как от его лба по щеке к подбородку скатилась соблазнительная капля пота, и девушка успела её подобрать пальцами и тут же отправила в рот. Дживон стала напрягаться и дрожать в его сильных, крепких руках, когда он опустил между ними ладонь и начал стимулировать большим пальцем её клитор, приближая к оргазму. Мужчина закинул её правую ногу себе на плечо, больше раскрывая её бёдра перед собой, начиная глубже, быстрее, но мягче входить в неё, видя, как она закрыла глаза, под ним прогнулась в спине и стала хватать губами воздух. Экстаз прошёл по её телу резкой, слишком приятной судорогой, расслабляя в момент тело Дживон, и она часто, тяжело задышала. Её груди соблазнительно вздымались, и мужчина обхватил одну из них, проводя сосок между пальцами, слегка сжимая его, продолжая внутри девушки всё ещё двигаться.       — Хочешь, чтобы я кончил вовнутрь? Чтобы заполнил тебя своим семенем всю полностью? — его вопрос звучал как неудачная шутка с издёвкой, как отравляющий разум яд. Он знал, видел по её глазам, что она желала этого, но хотел услышать подтверждение лично, сорванное с безвольных губ.       — Да, — простонала она, чувствуя, как он внутри неё стал замедляться. И это было сродни ужасающей пытке, ведь она была готова произнести что угодно, лишь бы почувствовать его финал в себе. — Прошу тебя, пожалуйста, Мун Джо, — дрожал её голос, и Дживон ещё сильнее сжала его член собой, не желая, чтобы он выходил.       — Как пожелаешь, лапуля, — он наклонился и вжался в её тело своим, ускорившись.       Мун Джо снова укусил Дживон, на этот раз в шею, заставляя её сжаться от боли, даже внутри, и через несколько блаженных секунд он излился в неё, приятно пульсируя и заполняя собой. Он стал замедляться, обдавать кожу девушки горячим, рваным дыханием, дрожа и сжимая пальцами постельное бельё рядом с её измученным телом, и вскоре остановился.       — Умница, моя сладкая, — мужчина медленно улыбнулся, впиваясь глазами в лицо Дживон.       Она устало провела пальцами по его челюсти, опустилась прикосновениями ниже, вдоль шеи до его кадыка и заскользила рукой, обвивая его и ещё ближе прижимая к себе.       Он знал, чего она хочет. Мун Джо оставил на её губах громкий, уставший и трепетный поцелуй. Не спеша перебрался к шее Дживон, чередуя ласку, укусы, засосы и, насладившись её физической болью, позволил себе уснуть с ней в обнимку, зная, что она уже навсегда будет только его.

***

      Жильцы в Эдеме всё так же сменялись один за другим. Кто-то привлекал к себе внимание больше, кто-то сливался со своими соседями, но однажды один из них повёл себя недостойно, и его начали пугать и преследовать.       Дживон помнила, как он испуганно вцепился ей в плечи, ища поддержки и спасения. Он думал, что они вместе отсюда уйдут, и она согласно ему закивала, делая вид, что хочет помочь. И когда он от неё отвернулся, она всадила шприц ему в шею, начиная наблюдать, как мужчина рядом с ней грузно рухнул на пол, всё осознавая, но был не в силах даже пальцем пошевелить.       Она не стала смотреть, как его ещё живого тащат вниз, делала вид, что не слышала крики, сидя на кухне на коленях у Мун Джо, принимая ртом кусок мяса с его металлических палочек.       — Этот вкуснее, — произнесла девушка, обвивая руками шею мужчины, наслаждаясь привкусом крови на языке.       — Правда? — он удивлённо скинул брови, прислушиваясь к тому, как неподалёку разделывают тело нерадивого, неудобного жильца. — Дай попробовать.       Он вложил ей в рот ещё полоску красного алого мяса, и, приблизившись губами ко рту Мун Джо половину кусочка отдала ему и продолжила пережёвывать приятную плоть, иногда целуя отравляющего её разум, мужчину. Дживон знала, что никогда от него не уйдёт.

***

      Девушка теперь не могла жить без него. Часто она открывала старый учебник, разглядывая между страниц белоснежную хризантему, которую когда-то Мун Джо ей подарил. Мужчина же втайне хранил каждый упавший с её головы волос, пряча их в старых половицах в Эдеме. Её поцелуи его опьяняли, но даже тогда бдительности он не терял. Он тайно контролировал каждый шаг девушки, каждое решение, подселяя нужные мысли в её голове.       Теперь она желала его одобрения. Не могла есть, пить, даже дышать было совсем тяжело, грудь неприятно сковывало от мысли, что когда она с ним не соглашалась, Мун Джо не позволял прикоснуться к себе. Они друг для друга стали наркотиком: всего одно лёгкое, манящее прикосновение её большого пальца к его щеке, оставляющее за собой лёгкую щекотку, было достаточно, чтобы он улыбнулся ей. В душевой Дживон целовала все его шрамы, давая понять, что ни одного она не боится и все одинаково ею любимы.       А когда она понимала, зачем он приходил к ней по ночам, всё внизу живота сжималось от нетерпения и предвкушения Мун Джо внутри себя. Он всегда занимался любовью с ней мягко, просил её не сдерживать громкие стоны, чтобы каждый житель Эдема знал, кому принадлежала Дживон и под чьим телом так сладко молила не останавливаться. Эти минуты были лучшими в его жизни. Когда он делал плавные, размашистые толчки внутри неё, когда обхватывал губами возбуждённый сосок и впивался болезненно пальцами в кожу на её бёдрах, оставляя маленькие синяки, лишь тогда она могла рассказать ему о своих самых заветных фантазиях. Он с удовольствием принимал их. Чтобы потом она видела и вспоминала, как многое он позволял ей, как нежен он мог быть с ней, если она вела себя хорошо и приходила домой до заката, не задерживаясь по пути с работы. Он всегда делал так, чтобы она кончила первой, от наслаждения закрывая глаза, запрокидывая голову назад и ощущая всем телом приятные судороги. Ему нравилось чувствовать, как она сжимает собой его член приятной пульсацией, и вознаграждал её, кончая следом за девушкой, изливаясь внутрь Дживон. Он оставался в ней, пока покрывал поцелуями её нежную кожу и вдыхал запах желанного под собой тела, когда она восстанавливала свои силы, обнимая его.        Мун Джо укладывал голову ей на грудь и слушал, как бьётся её сердце, засыпая под самый любимый звук в своей жизни. Дживон гладила рукой мягкие волосы мужчины, пока на запястье тихо позванивал зубами его самодельный браслет.