На берегу Великого Океана

      Чайки громко кричат, пролетая над Великим Океаном. Их не заглушают даже волны, которые разбиваются друг о друга. Песок увлажняется, но быстро обсыхает под ярким солнцем, которое печёт над Фьёром.       Джуён босыми ногами по щиколотки заходит в воду. Она прохладная, но холод не доставляет боли. Скорее успокаивает воздействие жара: в сезон Яркого солнца нахождение не в тени возможно только в Океане. Джуён бы и искупался сейчас в этой воде, но во дворце не должны знать, что сегодня он сбегал.       По песку слышны шаги. Джуён быстро оборачивается, но настороженность мгновенно сменяется улыбкой, как только он видит причину сегодняшнего, всех предыдущих и последующих побегов.       Перед ним Хёнджун. Моряк, что завоевал сердце доброго принца просто существуя. Улыбка его ценнее богатств. Смех мелодичнее, чем музыка самых именитых композиторов. Он не пытается быть кем-то. Он буквально является олицетворением Фьёра — маленького королевства возле Великого океана. Джуён думал, что таких людей не существует. Но Хёнджун скидывает свою обувь, подходит к Джуёну и льнёт в его объятья, доказывая, что он настоящий.       — Привет, счастье моё, — шепчет Джуён.       Хёнджун не отвечает. Волнуется. Хёнджун после знакомства с Джуёном всегда волнуется перед выходом в Океан. Раньше ему было не страшно затеряться в его бескрайних глубинах. Теперь его ждут, и он не может исчезнуть.       — Я вернусь к третьему рассвету, — обещает Хёнджун, трясь щекой о рубашку.       — Я встречу тебя раньше первых лучей солнца, — обещает Джуён, зарываясь пальцами в волосы.       Но к третьему рассвету никто не вернулся. И к четвёртому, и к седьмому. Джуён вновь и вновь возвращается на берег, но не слышит родных шагов. Он ставит на край окна фонарь в надежде, что Хёнджун сможет найти дорогу домой. Небо Фьёра чувствует траур народа, потерявшего отцов и детей. Оно окрашивается в серый, что происходит с ним ужасно редко. Оно плачет вместе с Джуёном, когда он запирается в своей комнате, когда и на тридцатый, и на пятидесятый рассвет никто не возвращается, даже к зажжённому фонарю.       Проходит два сезона. Теперь всходит Тусклое солнце, чайки предпочитают сушу, а океан замирает. Обычно никто не выходит в Океан в этот сезон, но Джуён продолжает заходить в воду. С каждым днём всё глубже и глубже, в надежде, что Великий Океан заберёт и его.       Растрёпанная голова, высунувшаяся из толщи воды, пугает Джуёна. Он присматривается и пугается вновь. Рядом с ним Хёнджун. Но не тот Хёнджун, которого он знал. Шея покрыта жабрами, край ушей преобразился, став волнистым. А взгляд потерянный, словно он видит что-то вне Великого Океана.       — Хёнджун, — неверяще шепчет Джуён, но сразу голос его срывается на крик. — Хёнджун!       Хёнджун пугается, услышав чужой голос, и фокусирует взгляд на Джуёне. И всё. Никакой реакции. Он не успокаивается, не подплывает ближе. Просто смотрит.       — Вы мне?       Тихий голос Хёнджуна свистит, словно воздух убегает куда-то через шею. Джуён хмурится, переводя взгляд с жабер на уши, не веря своей догадке.       — Ты не помнишь меня, счастье моё?       Хёнджун отрицательно качает головой. Он ныряет под воду и Джуён поджимает губы — над толщей воды появляется русалочий хвост. Через мгновение Хёнджун выплывает нос к носу с Джуёном, вглядываясь в его черты.       — Я Джунхан. Не Хёнджун. Вы меня наверняка спутали с кем-то живым.       Черты лица Джуёна напрягаются лишь сильнее от услышанных слов. Он не думает, когда со всей силы обнимает русала, прижимаясь к его мокрой груди. Не думает, когда запускает пальцы в мокрые волосы. Не думает, когда обжигает ледяную кожу своим дыханием.       — Вспомни, прошу… — шепчет Джуён.       — Я помню лишь то, как меня нашла сестра Лия. До этого я спал…       Джуён на мгновение сильнее сжимает русала, пытаясь запомнить это ощущение, и отпускает Джунхана. На него всё так же взирают два потерянных глаза.       — Я встретил тебя, Хёнджун. Уйди на закате.       Джунхан наклоняет голову набок, но решает не перечить. Вновь уходит под воду, взмахнув своим хвостом. А Джуён так и остаётся стоять, засмотревшись на толщу воды.       Сегодня берег Фьёра впервые покрывается льдом, а в окне гаснет фонарь, что освещает дорогу к дому.       Ведь Великий Океан не возвращает то, что он когда-то забрал.