Чёртов Майкл Уилер

Нежные руки медленно, методично, почти успокаивающе поднимались от шеи к волосам, массируя кожу. Длинные пальцы играли с непослушными прядями, то аккуратно наматывая их на указательный палец, то просто расчёсывая до тех пор, пока не исчезнут все колтуны. Поцелуи обжигали и одновременно успокаивали. Они, казалось, были абсолютно повсюду: на лбу, на веках, на щеках, на носу, на подбородке, на губах. Везде. Уилл лежал на спине, положив руки на талию Майка, тогда как сам Майк сидел на бёдрах Байерса, коленями упираясь в матрас. Уилер медленно покачивался вперёд-назад, поглаживая тело своего любимого человека до тех пор, пока мурашки не переставали бежать по коже. Брюнет редко проявлял инициативу в подобных нежностях, но если такое случалось, Уилл был готов отдать всё что угодно, лишь бы хорошее настроение Майкла никогда не заканчивалось. Руки шатена начали подниматься вверх, чуть задирая футболку сидящего на нём парня, но вдруг их перехватили, переплетая пальцы. Оставив три быстрых поцелуя на запястье, Байерс с лёгким сожалением поднял голову и вопросительно посмотрел на объект своего обожания. Глаза Майка смотрели на Уилла с такой невероятной нежностью, что юноша буквально таял. — Что такое? — спросил Байерс, целуя тыльную сторону руки Майка, пытаясь вложить в этот жест все возможные слова поддержки. — Я… Я хотел извиниться перед тобой… За всё. — Голос мягкий, каким он бывает только с Уиллом. — Мне так стыдно за то, что ты терпел моё ужасное отношение к тебе, к твоим чувствам… Даже представить не могу, как… больно тебе было. Точнее, могу, но это… Это настолько обидно, что даже сейчас, когда мы через это прошли, я всё ещё ненавижу себя за свою невнимательность… Уилл ободряюще улыбнулся, и его брови изогнулись в чуть жалобной гримасе. — Майк, — шепотом позвал его Байерс и потянул парня на себя, чтобы обнять. Чуть громче продолжил: — Мы пережили то, что даже сумасшедшему показалось бы безумием. Тогда были вещи посерьёзнее моих чувств. Намного серьёзнее. Но сейчас это уже не важно. Всё это позади, мы идём дальше. Вместе. Как и всегда, помнишь? — Руки на спине Уилла сомкнулись, и чёрная макушка лишь слегка кивнула. — Я люблю тебя со всеми твоими недостатками, и самое главное — сейчас это взаимно. — Думаю, ты прав… — тихо-тихо проговорил Майкл, уткнувшись носом в шею Уильяма. — Спасибо. Ты самый лучший и невероятный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Я тоже тебя… *** Глаза распахнулись молниеносно, и с той же скоростью парень сменил лежачее положение на сидячее. Грудь быстро вздымалась и опускалась, сердцебиение участилось в миллионы раз. Вокруг была кромешная тьма, в глазах всё ужасно плыло, но уже через мгновение шатен проморгался, и мир стал более отчётливым. Это был не первый сон, в котором участвовал, казалось бы, давно забытый Уиллом человек. Но ещё ни разу за эти четыре года, что он живёт с Карлтоном, ему не снились сны подобного характера. И если быть честным, Байерс не был рад их появлению. Старая рана вновь распорола швы, кровоточа. Воспоминания душили, были неприятными, болезненными. Юноша надеялся, что уже давно убил свои травмирующие мысли о безответной любви, обменяв их на счастливое будущее с кем-то, кто не является Майком. И у него правда получалось постепенно отпускать всё, что с ним случилось. До этого сна. Руки всё ещё дрожали, а сам он смотрел куда-то в пустоту, пытаясь осмыслить всё, что произвёл его, видимо, больной мозг. Мысли сплетались в один большой комок, не желая распутываться и усваивать информацию должным образом. Тяжело выдохнув, шатен отбросил эту затею и, с невероятным грузом в груди, посмотрел налево, рядом с собой. Парень мирно спал, даже не подозревая, что его возлюбленный прямо сейчас в необъяснимо сильном шоковом состоянии. Шатен заметил, что чёрные волосы лежали на подушке слишком аккуратно. Они были волнистыми, без сильных завитков. Пахли белым шоколадом из-за маски для волос. Всё не так, как у Майка. И Уильям тут же пожалел о том, что посмел допустить такую мысль. Его начало бросать то в жар, то в холод. Тряска не отступала, а мозг, действительно, похоже, воспалённый, решил устроить кинотеатр, как будто специально добивая воспоминаниями, связанными с худощавым, бледнолицым мальчиком, чьи волосы цвета смолы. Пытаясь успокоиться и выровнять дыхание, Байерс стал прислушиваться к разным звукам, которые мог уловить. Часы. Дыхание Карлтона. Проезжающие за окном машины. Шум листьев. Телефонный звонок. Стоп, телефонный звонок? Уилл бросил взгляд в окно, где солнце даже ещё не собиралось вставать. Посмотрел на электронные часы на тумбе. 04:12 AM. Кто не спит в такую рань? Поднявшись с кровати, парень босыми ногами быстро прошёл до телефона. Номер был неизвестный, но код штата — слишком знакомый, вот только Уилл не мог вспомнить, откуда. И вдруг по голове будто молотком ударили. 317. Индианаполис, штат Индиана. Этот код он узнает из тысячи. Но кому взбредёт в голову звонить ему в настолько раннее утро? Учитывая, что часовой пояс в Нью-Йорке и Индианаполисе одинаковый. Байерс прикрыл дверь в их с Карлтоном спальню, без колебаний взял трубку и тихим голосом начал разговор: — Алло? у телефона Уильям Байерс. — Уилл?.. — послышалось с другого конца, и внутри всё оборвалось. Только по одному голосу можно было понять: человек, позвонивший в такое ужасно раннее время, к сожалению, не был кем-то неизвестным. Не был обычным знакомым. Не был просто другом. Это был чёртов Майкл Уилер.