Вкус перегара и мяты

Время близилось к трем часам, а Руслан обещал быть дома в двенадцать. Даня уже неоднократно успел пожалеть, что отказался ехать с парнем в клуб, аргументировав это тем, что смотреть на пьяные лица, когда сам не пьешь, — такое себе занятие, так еще и из всех его друзей он знает только Ромадова. Руслан тогда понимающе кивнул, чмокнул в губы и успокаивающе сказал: «Я сам не особо ехать хочу, но ты же знаешь Колю: он сам к нам домой приедет и тогда точно за шкирку обоих схватит и насильно увезет». Данила же на это устало улыбнулся и сказал, что раз он приедет не поздно, то ложиться он не будет — подождет. Руслан хоть и начал ворчать, но все же сдался, пообещав крепче коктейлей ничего не пить. И вот теперь Даня уже второй час сидит на кухне с остывшим чаем и зависшим на паузе фильме. Телефон лежал экраном вниз на столе, специально, чтобы не материться от каждого уведомления. Данила писал еще два часа назад, но Тушенцов был последний раз в сети, когда отписался парню, что они доехали и все передают ему привет. Спустя еще час Даня все же решил позвонить уже Коле, но его телефон был выключен. Голубоглазый тяжело вздохнул, недовольно хмуря брови. Он не злился. Ну, почти не злился. Скорее чувствовал себя глупо. Сидит тут как верный пёс, ждет у двери, пока хозяин нагуляется. Переживает. На плите остывает ужин, который Даня разогревал дважды, но после резкого уведомления с TikTok о том, что кто-то лайкнул его репост, он психанул и убрал все в холодильник. Тишина в квартире стала какой-то ватной, плотной — хоть режь. Рыжеволосый уселся обратно, откидывая голову к стене, рассматривая люстру и прикрывая глаза. Но резкий щелчок замка в прихожей прозвучал так неожиданно, что Даня вздрогнул и не сразу понял, откуда исходит шум. Судя по звукам, Руслан пытался попасть ключом в скважину, промахиваясь и шепча какой-то пьяный бред. Данила, почти подпрыгивая, направился к входной двери, и когда она наконец поддалась, в прихожую ввалился пьяный Руслан — взлохмаченный, раскрасневшийся от мороза, так еще и пальто нараспашку. Запах перегара тут же ударил в голову, и Данила тут же показательно сморщил нос. Увидев свет, исходящий с кухни, шатен замер на пороге. Перед ним, скрестив руки, стоял злой Даня с взъерошенными волосами, в смешных пижамных штанах и футболке на пару размеров больше, которая принадлежала самому Руслану. Кашин сжал кулаки, наконец собираясь выговорить все, что накопилось за эти пару часов. Он не планировал ругаться, знал же, куда парень идет, но стоило увидеть шатающегося шатена, обида тут же взяла верх. Он тяжело вздохнул и хотел уже начать возмущаться, как Руслан сделал шаг, схватив за запястья — не больно, но крепко, не давая вырваться. Даня дернулся, попытался высвободиться, но Руслан только притянул его ближе, утыкаясь в рыжую макушку. — Отпусти, блять! — тут же рявкнул голубоглазый, отворачиваясь. Руслан молчал, отпустил его запястья, обхватил ладонями лицо, заставляя смотреть на себя. От него так сильно несло алкоголем, что казалось, Даню вот-вот вывернет. — Не трогай меня, блять, — прошипел рыжеволосый, он попытался отшатнуться, выставляя ладони вперёд, но Руслан резко наклонился и вцепился в его губы так, будто пытался проникнуть под кожу, оставить там клеймо, выжечь всю обиду одним движением. Он целовал слишком глубоко и напористо, не давая Дане ни шанса на сопротивление. Кашин, опомнившись, дернулся, толкнул ладонями в грудь. Руслан на это лишь сильнее прижал его к себе, запустил пальцы в рыжие волосы на затылке, фиксируя голову, лишая возможности отвернуться. Язык Руслана вторгался без предупреждения — настойчиво, требовательно, все еще с горьковатым привкусом алкоголя и мяты. Даня перестал вырываться. Пальцы, которые секунду назад отталкивали, вдруг вцепились в чужое пальто, сминая дорогую ткань. Он хотел злиться. Хотел продолжить кричать, высказать всё, что кипело внутри, заставить Руслана почувствовать хотя бы десятую часть того, что чувствовал сам. Но рот был занят, дыхание сбито, а Руслан не собирался останавливаться. Кареглазый толкнул парня спиной к стене, вжал в прохладную поверхность, наваливаясь всем телом, коленом раздвигая чужие ноги, лишая последней возможности отодвинуться. Одна рука продолжала сжимать затылок, а вторая — сжимала талию, задирая край футболки, оглаживая горячую кожу, поднимаясь всё выше. Даня выгнулся, всхлипнул — то ли от злости, то ли от того, как беспомощно тело подчинялось этим уверенным, пьяным, наглым прикосновениям. — Кис, я очень сильно хочу тебя, — наконец соизволив объяснить свои действия, прошептал шатен в шею младшего. — Фу, блять, еще раз меня так назовешь — я тебе втащу, — сморщившись от прозвища, выплюнул голубоглазый. Даня давно заметил за шатеном любовь к тупым прозвищам, но лишь недовольно цокал, пряча розовый румянец. Из собственных размышлений его вытащили пальцы шатена, которые забрались под футболку, гладили поясницу, скользили выше по позвоночнику. От этих прикосновений по коже побежали мурашки, а обида свернулась где-то в животе тугим, ноющим комком, мешаясь с совершенно неуместным сейчас желанием. — Ты меня слушаешь вообще? — предпринял последнюю попытку рыжеволосый, упираясь ладонями в широкие плечи. Попытка вышла жалкой — руки будто сами собой гладили напряженные мышцы, вместо того чтобы отталкивать. Руслан же тихо промычал куда-то в ключицу, и от вибрации его голоса по позвоночнику Дани пробежала предательская дрожь. Парень закатил глаза, когда почувствовал, как чужие ладони нагло забираются под резинку пижамных штанов. — Руслан! — тихо промычал нижний. Он остановился, глядя на Даню так, что у того подкосились колени. В мутных от алкоголя глазах горело что-то такое, от чего внутри все переворачивалось. Данила вопросительно посмотрел, но шатен резко подхватил его под бедра, заставляя обхватить себя ногами. — Отпусти! — пискнул Кашин, вцепившись ему в плечи, чтобы не упасть. — Руслан, придурошный, уронишь же… Дальнейшие слова потонули в поцелуе — глубоком, пьяном, но таком родном, что вся обида окончательно растеклась по венам теплой истомой. Руслан ввалился в спальню, чудом не зацепив косяк плечом, и бережно, насколько это вообще было возможно в его состоянии, опустил Даню на кровать. Сам навис сверху, разглядывая рыжеволосое чудо в своей футболке, раскрасневшееся, с припухшими от поцелуев губами. Руслан смотрел на него сверху вниз, будто видел впервые. В полумраке спальни, куда едва проникал свет из коридора, его глаза блестели совсем не пьяным блеском. Даня лежал на спине, раскинув рыжие волосы по подушке, тяжело дыша и всё ещё пытаясь делать вид, что злится. Но сбитое дыхание и расширенные зрачки выдавали его с головой. — Ты ахуенно выглядишь в моей одежде, — выдохнул Руслан, стягивая с него футболку, медленно обнажая бледную кожу, усыпанную россыпью веснушек на плечах. — И без неё тоже. — Завались, — огрызнулся нижний, но сам приподнял бёдра, помогая избавиться от пижамных штанов. Руслан наклонился, проводя губами по острой ключице, спускаясь ниже, к груди, заставляя Даню выгибаться и тихо постанывать. Он прикусил нежную кожу у соска, и Кашин всхлипнул, прикрывая рот рукой. — Убери руки. — Руслан, не дожидаясь ответа, перехватил его запястье и убрал руку от лица, прижимая к подушке. — У меня от твоих стонов крышу сносит. Рука шатена скользнула по обнажённой груди, заставив Даню вздрогнуть, пальцы сжали сосок, прокручивая, дразня. Данила тут же прогнулся в спине, протяжно простонав. — Умница, — довольно ухмыльнулся шатен. Его ладонь скользнула ниже, пробираясь под резинку боксеров, которые через пару секунд оказались в углу комнаты. Сжимая уже твердый член, проводя большим пальцем по головке, собирая выступившую смазку, Руслан услышал тяжелые вздохи и тут же ускорил движение. Но как только заметил, что Даня начинает дрожать и самостоятельно толкаться в кулак, тут же убрал руку. — Уебок, — недовольно выдохнул Кашин, но шатен только улыбнулся, наклоняясь за смазкой в тумбочку. Возвращаясь к парню нависая сверху, и настойчиво разводя его колени в стороны, устраиваясь между ними. Руслан наклонился и поцеловал его в живот, чуть ниже пупка. Губы скользили по коже мучительно медленно, оставляя влажную дорожку. Руслан и правда никуда не торопился. Он словно смаковал каждое мгновение, каждый сантиметр обнаженного тела. Его язык прошелся по выступающей тазовой косточке, и Даня дернулся, тихо ахнув. — Рус… — Тш-ш. — Голос Руслана звучал низко и хрипло. Он щедро полил смазкой пальцы, согревая их в ладонях, и только потом опустил руку между ног Дани. Первое прикосновение заставило рыжеволосого закусить губу — палец просто скользил по чувствительной коже, не проникая, дразняще очерчивая вход. Руслан смотрел на его лицо, ловя каждую эмоцию, и довольно ухмылялся, когда видел, как Даня нетерпеливо прикусывает губу. — Какой же ты чувствительный, — прошептал он, наконец вводя палец. Медленно. Невыносимо медленно. Даня выгибался, пока палец двигался внутри мучительно плавно, изучающе, сгибаясь, находя те точки, от которых у Дани темнело в глазах. Но каждый раз, когда он почти достигал нужного места, Руслан уходил, смещаясь, дразня, не давая желанного. Когда Данила уже привык к ощущениям, шатен ввел второй палец. Данила прикрыл глаза, тихо промычав, чувствуя, как внутри разливается тягучее тепло. Пальцы Руслана двигались в нём размеренно, глубоко, раз за разом задевая простату, но не задерживаясь, подводя к грани, но не давая перешагнуть. — Руслан, пожалуйста… — голос Дани сорвался на всхлип. Он уже не контролировал себя, подаваясь бёдрами навстречу, ловя каждое движение. Шатен поднял голову, глядя на него мутными от желания глазами, резко ввел третий палец, и Даня от неожиданности сжал простынь, выгибаясь в спине. Через пару минут, когда колечко Данилы было растянуто, Руслан вынул пальцы, обтерев их об собственные штаны, дабы парень снизу не возмущался — слишком уж он чистоплотный. И наконец почувствовав, как собственный стояк болезненно упирается в ткань, он одним движением стянул их вместе с бельем. Шатен потянулся к смазке, открывая тюбик и выдавливая на собственный член, равномерно размазав, наконец приставил головку к входу. — Смотри на меня, — хрипло приказал Руслан, встречаясь с затуманенным взглядом голубых глаз. Данила только моргнул, разомкнув губы в беззвучном «пожалуйста», и шатен вошел — медленно, до самого основания, позволяя почувствовать каждый миллиметр растягивающей плоти. Рыжеволосый выгнулся дугой, вцепившись пальцами в чужие предплечья, царапая кожу. Руслан замер на мгновение, давая привыкнуть, уткнувшись носом в веснушчатое плечо, шумно дыша. Через пару секунд, когда Данила не так сильно сжимал его спину, он вышел почти полностью и толкнулся обратно — резче, глубже, заставляя парня под ним вскрикнуть и запрокинуть голову, открывая белоснежную шею, по которой тут же прошёлся горячий язык. Руслан наращивал темп, толчки становились всё более размашистыми, глубокими. Каждый раз он входил под таким углом, что Даня забывал, как дышать, — только стонал, всхлипывал и тянулся за поцелуем. Руслан целовал жадно, глубоко, с каким-то собственническим голодом, от которого у Дани плавились остатки мыслей. Шатен нависал сверху, ритмично двигаясь, не выходя до конца, дразня круговыми движениями, заставляя рыжеволосого выгибаться и тянуть его за волосы на затылке. — Руслан, — выдохнул Даня в чужие губы, — я почти… Он не договорил. Руслан вдруг замедлился, остановился почти полностью и вышел. Данила возмущенно дернулся, распахивая мутные глаза. Руслан схватил его за бедра, рывком переворачивая. Даня даже пискнуть не успел, как оказался на четвереньках, уткнувшись пылающим лицом в подушку. Спина сразу же напряглась, но Руслан тут же провел ладонью вдоль позвоночника, успокаивающе, от чего мурашки побежали табуном. — Прогни спинку, — тихо, но требовательно произнес шатен, убирая рыжие пряди с влажной шеи. — Животное, блять, — Данила шумно выдохнул, но послушался — уперся ладонями в кровать, прогнулся в пояснице, отчего веснушчатая спина красиво выгнулась, а ягодицы оказались на весу, открываясь полностью. Руслан замер на секунду, любуясь. От этого зрелища у него перехватило дыхание — бледная кожа с россыпью веснушек на плечах, тонкая талия, изгиб спины, и этот идеальный ракурс, от которого член дёргался в предвкушении. — Долго ещё? — буркнул Даня, пряча пылающие щеки в подушку. Стыдливость боролась с желанием, и желание, кажется, побеждало с разгромным счетом. Руслан не ответил. Вместо этого он наклонился, припадая губами к пояснице, целуя позвонок за позвонком, спускаясь всё ниже. Данила вздрогнул и вцепился пальцами в простынь, когда горячий язык прошелся по ямочкам над ягодицами. Руслан дразнил, покусывал нежную кожу, разводил ягодицы в стороны, рассматривая уже припухший, влажный от смазки вход. Кареглазый выпрямился, положил ладони на подрагивающие бедра, чуть сжал пальцы, оставляя следы. Приставил головку к растянутому входу. Данила тут же дернулся, попытавшись обернуться и высказать всё, что думает о своем ненаглядном, но не успел. Руслан вошел — одним плавным, глубоким толчком, до самого упора. Даня вскрикнул, вцепившись в подушку, прогнулся еще сильнее, ловя ртом воздух. Ощущение было совсем другим — глубже, острее, заполняющее до краев. Шатен довольно выдохнул, сжимая пальцы на его бедрах почти до синяков. Он вышел почти полностью и толкнулся снова — сильно, глубоко, под таким углом, что у Дани потемнело в глазах. Ритм быстро сбился на жесткий, размашистый. Руслан не жалел — вбивался в податливое тело, слушая сбитое дыхание и всхлипы, срывающиеся с губ рыжеволосого. Одна рука держала за бедро, придерживая, вторая скользнула по животу, сжимая уже твердый член, двигаясь в такт. Данила застонал громче, утыкаясь лбом в кровать, подаваясь назад навстречу каждому толчку. В комнате стоял только влажный звук тел и сбитое дыхание. — Русла-ан, я больше не могу, — еле слышно промычал рыжеволосый в подушку. И Руслан сжал член сильнее, проведя большим пальцем по головке, и этого хватило. Данила кончил с хриплым стоном, сжимаясь вокруг чужого члена, выгибаясь. Шатен же сделал два резких толчка и, вынув член из нутра, кончил на спину парня. — Ненавижу тебя, — беззлобно пробормотал Кашин. — А я тебя люблю, — выдохнул он куда-то в волосы, обжигая кожу тёплым дыханием с перегаром. — Отвали, — голос Дани звучал глухо из-за подушки, в которую он продолжал прятать пылающее лицо. — Не-а, — Руслан только крепче сжал объятия, укладывая подбородок на веснушчатое плечо. Глаза слипались сами собой, и он тут же провалился в сон. Данила же, услышав тихое сопение, осторожно, стараясь не разбудить, повернул голову и покосился на Руслана. — Придурок, — одними губами прошептал он, но в голосе не было и капли злости. Он всё же аккуратно высвободился из объятий, на что Руслан недовольно засопел, но не проснулся. Даня встал, поморщившись от непривычных ощущений в теле, и, стараясь ступать бесшумно, доковылял до ванной. Быстро ополоснулся сам, смывая с себя следы пьяной страсти, намочил полотенце прохладной водой и вернулся в спальню. Руслан даже не пошевелился, когда Данила начал аккуратно стирать засохшие разводы с его живота. Только вздохнул во сне и что-то пробормотал. Закончив с этой нехитрой гигиенической процедурой, Кашин бросил полотенце в угол, накрыл Руслана одеялом и, обойдя кровать, забрался к нему под бок сам. Он придвинулся ближе, чувствуя, как от разгорячённого тела Руслана исходит ровное тепло. Глаза совсем закрывались, когда шатен во сне перевернулся на бок и притянул его к себе, утыкаясь носом в макушку и накрывая своей ладонью его руку. Даня замер, но через секунду выдохнул и позволил себе расслабиться окончательно. Перед тем как провалиться в сон, он начал придумывать предъявы: «Завтра я ему точно втащу. И за опоздание, и за этот дурацкий «кис». И за то, что приставать полез. Мысли путались, ускользали. Последнее, что он почувствовал, — как Руслан поцеловал его в затылок, даже не просыпаясь. На автомате.

***

Утром Данилу разбудил запах кофе и яичницы. Он приоткрыл один глаз, щурясь от яркого солнца, и увидел Руслана. Тот сидел на краю кровати, уже чистый, свежий, с мокрыми после душа волосами. — Прости, — коротко сказал он, глядя виновато и трезво. — Вчера просто к нам Илья приехал, я правда не хотел напиваться, но мы что-то вспоминать всякое начали и в итоге вот… — Шатен виновато вздохнул. — Я тебе там завтрак приготовил, будешь? Руслан выглядел таким искренне раскаивающимся, что злиться дальше было просто невозможно. Да и сил не было. И желания, если честно. — Идиот, — наконец изрёк вердикт Кашин, пряча улыбку, но, заметив расстроенного шатена, тут же схватил его за футболку, затягивая в быстрый поцелуй. Отстранившись, голубоглазый лишь тихонько пролепетал: — А яичницу я буду. Сейчас в душ схожу и позавтракаем. Руслан облегчённо выдохнул, благодарно чмокнул его в лоб. — Дань? — тихо позвал кареглазый. — М? — Я правда люблю тебя. — И я тебя тоже люблю, — смущенно прошептал парень.