Луна?

В зеркале напротив кровати отражались двое. Один сидел, обхватив другого сзади за плечи, подбородок лежал на макушке. Другой, сгорбившись, смотрел прямо в зеркало, но видел только темноту. — Знаешь, что самое смешное? — Тамзи прошептал, — Ты всё ещё думаешь, что можешь уйти. Энжин не ответил. Лишь закрыл глаза. В темноте он видел очертания черной луны. Она не светила, она давила. Тяжелая, бархатная масса, что зависла прямо под потолком их тесной комнаты. — Ты не уйдешь, потому что там, снаружи, ничего нет, — продолжил Тамзи, чуть касаясь губами виска Энжина. Его голос был тягучим, как остывающий воск. — Там только мусор. А здесь... здесь мы создаем свой собственный закон тяготения. Энжин медленно открыл глаза. В зеркале их тела слились в бесформенное пятно. Или ему так казалось? Руки Тамзи лежали у него на плечах, все еще обнимая, словно кандалы. Но он и не желал их отбрасывать. — Это не гравитация, Тамзи, — глухо отозвался Энжин. Его голос звучал так, словно он разучился говорить за эти недели затворничества. — Это воронка. Мы просто тонем. — Разве это не одно и то же? — усмехнулся Тамзи, и в зеркале блеснули его зубы. — Тонуть – значит погружаться на глубину. Туда, где никто нас не достанет. Абсолютно никто. Он мягко взял его за руку, приложил ладонь к своей груди, где сердце билось в неровном темпе. В темпе их «танцев». Скандал – тишина – страсть – пустота. Всё повторялось вновь и вновь. Но одно оставалось точным. Сколько бы Энжин не пытался уйти – дверь в коридоре лишь стена. — Чувствуешь? — спросил Тамзи. — Луна взошла. Пора танцевать, Энжин. Даже если ты устал. Слово повисло в воздухе, и Черная луна под потолком, казалось, стала тяжелее. Она опускалась. Бархатная масса коснулась макушки, но это было не прикосновение ткани, а касание статики. Волосы на затылке встали дыбом. Тамзи начал двигаться, и комната поплыла. Стены изогнулись, следуя за их траекторией. Зеркало напротив пошло рябью, как поверхность нефтяной лужи. Энжин почувствовал, как пол уходит из-под ног. Гравитация действительно менялась. В объятиях Тамзи вес собственного тела исчезал, заменяясь чудовищным давлением извне. — Раз, два, три... — шептал Тамзи, кружа его в центре тесной комнаты, которая теперь казалась бесконечным колодцем. Энжину казалось, что они ступают не по паркету, а по грудам мусора, которые расступаются, пропуская их глубже, к ядру этого безумного мира. Их безумного мира. — Чувствуешь, как легко? — спросил Тамзи, слегка отклоняя его назад, в глубокий прогиб. Энжин смотрел на потолок, который казался огромной луной медленно идущая на них. — Да. — солгал он. — Очень легко. А может и не солгал. Просто сам пока этого не понял.