Самгёпсаль после грозы

      Клац. Клац. Клац.       Стук пальцев по клавиатуре заполнял всё маленькое пространство кабинета. Хосок поёрзал на неудобном стуле и выглянул из-за монитора — Юнги набирал отчёт с таким остервенением, будто тот причинил ему боль лично. Рядом с ним, закинув ноги в потёртых кедах на стол, сидел Тэхён, читал что-то в телефоне и выдувал пузыри из жвачки, запах которой Хосок чувствовал даже со своего места.       Мимо открытой двери в кабинет по узкому коридору прошёл мужчина. Его белоснежные крылья упирались в невысокий потолок, а перья с мягким шорохом задевали стены. Очередной «залётчик», как называл таких Сокджин. Вот и не сиделось же им в своём мире. «Хорошо, что не нашему отделу разбираться с этими туристами», — мысленно поздравил себя Хосок.       Клац. Клац. Клац.       Клавиатура натужно скрипела. Хосок не сомневался, что к концу квартала Юнги потребуется новая, а отдел снабжения будет рвать на себе волосы, не понимая, как можно разломать усиленное специально для таких случаев оборудование. Но Юнги раз за разом доказывал, что при должном упорстве сломать можно всё. Не обязательно намеренно. В вечном противостоянии Мин Юнги против отчётов о происшествиях проигравшими неизменно становились предметы канцелярии. Как ещё офис сохранился в целостности, оставалось загадкой.       Тэхён громко лопнул пузырь жвачки, отвлекая внимание на себя. Юнги бросил на него неодобрительный взгляд и с двойным усердием начал стучать по клавишам. Вокруг значительно похолодало. Хосок поёжился, стянул со спинки плед для таких случаев и укутался в него. Тэхён оттолкнулся от стола — колёсики кресла с противным звуком проехались по деревянному полу — и затормозил в другом конце комнаты, где на стуле висел аналогичный плед.       На пороге возник Сокджин, выдохнул облачко пара и радостно крикнул:       — Да у вас холоднее, чем в морге!       Хосок молча кивнул в сторону Юнги, хотя этого и не требовалось. Сокджин безошибочно нашёл того взглядом, сократил разделяющее их расстояние и с бесцеремонностью, на которую способен только лучший друг, плюхнулся на стол, свалив на пол несколько папок. Клацанье тут же прекратилось. Температура в помещении упала ещё ниже. Тэхён что-то заворчал, выудил из стола шарф и закутался в него, оставив щёлочку для глаз. Хосок подул на ладони, пытаясь согреть их дыханием, и уставился в монитор на недописанный отчёт о призраке, которого поймали за подглядыванием в банях. Краем уха он слышал, как Сокджин наставляет Юнги, но о чём речь, из контекста не понял. У Сокджина была тысяча причин для нравоучений, а у Юнги всего одна фраза, чтобы ответить:       — Иди к чертям.       — Не хочу, — надулся Сокджин, поёрзал и свалил на пол ещё несколько папок и пустой стаканчик из-под кофе. — Там жарко, как в аду. Это вредно для моей кожи.       — А ты вреден для моей психики. Свали уже, — проворчал Юнги, но попыток столкнуть Сокджина не делал, хотя все в комнате знали, что это не составит для него труда.       Хосок пытался сосредоточиться на отчёте, но строчки документа расплывались перед глазами. Нормальные призраки кошмарили людей в отелях или заброшенных домах, а ему попался вуайерист с сединой на полупрозрачных висках, который, ко всему прочему, пробрался в мужскую баню, куда ходили торговцы рыбой с рынка неподалёку. Хосок мало понимал людей при жизни, но после смерти понимал их ещё меньше.       Помучавшись несколько минут, он закрыл файл, не забыв предварительно сохранить копию в облачном хранилище, и вышел из кабинета. Тёплый воздух ударил в лицо, стоило сделать несколько шагов по коридору. На полу валялись белые перья. Хосок отодвинул одно ногой и направился к автомату с кофе этажом выше. Хотелось чего-то горячего. И отвлечься. Плед то и дело норовил сползти с плеч, и Хосоку приходилось придерживать его полы одной рукой. Хотя в здании было значительно теплее, чем в кабинете, Хосока сотрясала мелкая дрожь, и, посмотри он сейчас в зеркало, увидел бы посиневшие от холода губы.       Тэхён как-то полушутя сказал, что отчёты сведут их в ледяную могилу. Юнги невозмутимо заполнял бланки, но на следующий день в офисе появились пледы, шарфы и электрический чайник. Последний нарушал какие-то там правила безопасности, но хотел бы Хосок посмотреть на человека, который скажет Мин Юнги, что он что-то там нарушил.       Возле автоматов никого не было. Хосок достал из кармана припасённую мелочь, выбрал в меню американо и посмотрел в окно через неплотно прикрытые жалюзи. Было пасмурно. По битком забитой парковке прохаживался охранник. На подоконник опустился голубь, глянул на Хосока, но быстро отвернулся, не сочтя его интересным. Хосок фыркнул, и в тот же момент запищал автомат.       Осторожно вытащив горячий стаканчик, Хосок сделал маленький глоток и тихонько простонал от восторга. Тепло прокатилось по телу. Кофе в департаменте был ужасным, но сотрудники пили его не ради вкуса. Кто-то сбегал из отделов, чтобы перевести дух, кто-то собирался обсудить сплетни. А Хосок грелся.       — Тебе бы в порно сниматься. Не думал сменить работу?       Хосок не стал оборачиваться, зная, кому принадлежит голос. И отвечать тоже не стал.       В жизни каждого есть человек, которого хочется столкнуть под поезд. И тот, за которого готов отдать жизнь. Обычно это один и тот же человек. Тот, кого считаешь своим лучшим другом.       У Хосока тоже такой был.       — Молчание — знак согласия. Слышал о таком? — с нахальной ухмылкой спросил Чимин, забирая у него из рук стаканчик с кофе.       Хосок не успел возмутиться, как Чимин скривился от горечи, впихнул ему стаканчик обратно и скормил автомату несколько монет.       — Я с придурками не разговариваю, — ровно ответил Хосок и снова посмотрел в окно.       Голубя там уже не было.       — Хён, я уже три раза извинился. Хочешь, на колени встану? — Чимин умоляюще глянул на него снизу вверх. — Я же не знал, что он такой придурок. Обещаю, что в следующий раз будет лучше.       — Больше никакого следующего раза, — отрезал Хосок и допил кофе.       Чимин убрал руки за спину и сделал маленький шаг назад. Хосок насторожился.       — Ты бы не посмел.       — Тут такое дело, — потупил взгляд Чимин, но от Хосока не укрылась тень улыбки, мелькнувшая на его губах. — Я уже договорился.       — Пак Чимин! — рявкнул Хосок так громко, что проходящая мимо женщина дёрнулась и едва не выронила из рук стопку документов.       Хосок стушевался и склонил голову в знак извинения; женщина фыркнула, развернулась на каблуках и скрылась в конце коридора.       — Гроза департамента, Чон Хосок, — продекламировал Чимин, покачивая в воздухе стаканчиком с кофе, от которого исходил пар и запах корицы, а потом рассмеялся собственной шутке.       Устало вздохнув, Хосок привалился к стене, думая об отчётах, которые нужно закончить до конца недели, о протекающей трубе в ванной, о злобной соседской собаке, завывающей по ночам так, будто в неё вселились демоны. А может, и правда вселились, Хосок не проверял. А ещё он подумал о Чимине и его попытках наладить его личную жизнь.       — Я никуда не пойду, — сказал Хосок так твёрдо, как мог.       Чимин елейно улыбнулся. Хосоку захотелось выкинуть его из окна.       — Освободи субботу. Обещаю, в этот раз тебе понравится.       — Ты всё время так говоришь.       — Хён, послушай, в этот раз действительно, действительно всё иначе. Тот парень крутой начальник в Сеульском исследовательском институте. Брат друга моего друга поручился за него как за себя.       — Если он так крут, то зачем ему свидания вслепую? — спросил Хосок, сложив руки на груди.       — Потому что, по словам брата друга моего друга, он такой же трудоголик, как Юнги-хён.       — Так Юнги-хёна и отправил бы на свидание. Я тут при чём?       — Я похож на суицидника? — ужаснулся Чимин.       — Ты похож на придурка.       — Я тоже тебя люблю, — сказал Чимин и потянулся, чтобы дотронуться до Хосока, но, наткнувшись на строгий взгляд, передумал. — Хён, ты же знаешь, я хочу для тебя только лучшего…       — Благими намерениями, Чимин, — перебил его Хосок.       Плед снова норовил сползти. Хосок стянул его с плеч и перекинул через руку. Ему уже не было холодно: горячий кофе, тёплый воздух в коридоре и раздражающий Чимин сделали своё дело. Без последнего Хосок бы благополучно обошёлся, но лучших друзей не выбирают. Они сваливаются тебе на голову сами. Иногда буквально.       — Тогда спрошу по-другому. — Чимин упёр одну руку в бок, выставил вперёд ногу и указал на Хосока стаканчиком, зажатым в другой руке. — Когда ты в последний раз трахался?       — Не твоё дело, — отвернулся Хосок.       — Моё, потому что, согласно статистике, восемь процентов мужчин умирают от спермотоксикоза в возрасте от тридцати до сорока лет. А я не хочу тебя хоронить.       — Можешь сжечь мой труп, — милостиво разрешил Хосок.       — Хён, это всего лишь свидание! Если тебе не понравится — уйдёшь.       — Пятое марта.       Чимин непонимающе нахмурился. Хосок продолжил:       — Пятого марта ты устроил мне свидание вслепую с парнем, который ночью превращался в гаргулью.       — Хён, я же не знал…       Хосок пропустил его слова мимо ушей.       — Каждую ночь на протяжении трёх недель этот псих, не понимающий, что нет, значит нет, сидел у меня на балконе и выстукивал когтями по стеклу осты из дорам.       — Хён, я же уже извинился.       — А когда я привлёк полицию, вместо того, чтобы оставить меня в покое, тот придурок притащил мне мёртвую козу! Козу, Чимин!       — Прошу, хён, в последний раз! Намджун хороший парень! И одинокий. И точно не превращается по ночам ни в кого.       — Друг брата твоего друга тебя заверил? — скептически спросил Хосок.       — Брат друга моего друга, — поправил Чимин. — Ну, пожалуйста, ради меня!       Хосок всплеснул руками, понимая, что спорить бесполезно, и отправился обратно в кабинет. Чимин семенил следом, не прекращая попыток подсластить пилюлю.       Хосок был сыт по горло свиданиями. Не знай он Чимина лучше, подумал бы, что тот специально выбирает кандидатов один хуже другого, чтобы повеселиться за его счёт. Но каждый раз он казался искренне расстроенным, когда Хосок объяснял, почему второго свидания не будет, и если тот человек приблизится к нему хоть на сто метров, он раздобудет судебное предписание. Случай с козой многому его научил.       Перья кто-то успел убрать. В конце коридора раздавались крики, что-то взорвалось, из-под двери повалил дым. Обычный рабочий день в департаменте правопорядка. Хосок вошёл в кабинет, на ходу разворачивая и закидывая на плечи плед. За время его отсутствия температура не изменилась. Он выдохнул облачко пара, покосился на Сокджина, уговаривающего чахлый цветок на подоконнике бороться за жизнь, и уселся на своё место.       Клац. Клац. Клац.       Война с отчётами продолжалась. Юнги любил и ненавидел свою работу так же, как Хосок любил и ненавидел Чимина. Только по-настоящему ценные вещи и люди способны вызвать такие чувства.       Чимин прошмыгнул в кабинет следом, поёжился от холода, к злорадному удовлетворению Хосока, и направился к Тэхёну. Стаканчик с кофе он всё ещё держал в руке.       — Да у вас тут холоднее, чем на Северном полюсе, — пожаловался он, стуча зубами.       — Так и шёл бы к себе в отдел, — сказал Хосок, открывая файл с недописанным отчётом.       — Тэхён-а, — драматично протянул Чимин, уселся тому на колени и обнял за шею. — Хосок-хён меня обижает.       — Тебе сколько? Шесть? — спросил Хосок, не поворачивая головы. К выходкам Чимина он давно привык.       Тэхён пробурчал что-то в шарф и раскрыл плед, чтобы обнять им Чимина. Чимин засопел одобрительно и нарочито безразлично произнёс:       — Я изо всех сил стараюсь, чтобы хён был счастлив, ночами не сплю, волнуюсь. А он меня отсылает. Никакой благодарности. Бесчеловечно.       — Бесчеловечно! — поддакнул Сокджин и плюхнулся к Хосоку на край стола.       Хосок в последний момент успел убрать папки с документами, рассортированные по датам.       — Хосок-а, почему ты не хочешь быть счастливым? — спросил Сокджин и ткнул его пальцем в щёку.       Хотел бы Хосок обладать способностью Юнги замораживать всё вокруг. Он с превеликим удовольствием превратил бы Чимина и Сокджина в две молчаливые глыбы льда.       — Хён, тебе не нужно работать? — без особой надежды поинтересовался Хосок.       — Нормальные люди умеют делать перерывы, — назидательно сказал Сокджин и зыркнул на Юнги. Последний и ухом не повёл. — Если бы не такие, как мы, — указал он на себя и Чимина, — такие, как вы, давно вымерли бы.       — От переработок, — глухо сказал Тэхён.       — И спермотоксикоза, — осклабился Чимин.       Хосок уронил голову на руки и пожалел, что в тот день, когда портал телепортации закоротило, он отвёз свалившегося на него человека в больницу, провёл с ним там целый день и навещал, пока того не выписали. Если бы он только знал, если бы он знал…       — Так в чём проблема? — спросил Сокджин, удобнее устраиваясь на столе Хосока.       — Я договорился для хёна насчёт свидания на субботу, а он отказывается.       — Хосок-а, нельзя же так, — покачал головой Сокджин.       Хосок, недолго думая, спихнул Сокджина со стола, проигнорировав тихий вскрик.       — Можно, когда одно свидание вслепую пытается тебя убить, второе сталкерит, а третье хочет отгрызть кусок.       — Я же извинился! — простонал Чимин. — Юнги-хён, хоть ты ему скажи!       Клацанье по клавиатуре резко прекратилось. Хосок вскинул голову, надеясь, что хотя бы один человек в комнате будет на его стороне, но Юнги скрестил пальцы в замок, устроил на них подбородок, обвёл всех взглядом и тихо произнёс:       — Хосок, нужно знать, когда сделать паузу.       — Вот видишь! — победно вскрикнул Чимин и крутанул их с Тэхёном на стуле.       — Юнги-хён, а когда ты в последний раз был на свидании? — с прищуром спросил Хосок.       — В прошлый вторник, — ответил за того Сокджин. — И ему даже кое-что перепало.       Повеяло почти арктическим холодом, клавиатура покрылась инеем.       — Так с кем же свидание у Хосока? — полюбопытствовал Сокджин, толстокожий как к перепадам настроения Юнги, так и к низким температурам.       — С начальником отдела Сеульского исследовательского института, — не без гордости сказал Чимин.       Сокджин присвистнул.       — Птица высокого полёта.       — Сказал начальник пограничного отдела, — подал голос Тэхён, чуть опустив шарф.       — Хён, ну пожалуйста, — снова заныл Чимин. — Обещаю, что это в последний раз.       — Ты каждый раз это говоришь. К тому же в субботу я работаю.       — Юнги-хён, отпусти хёна на субботу, пожалуйста.       В свои тридцать два Хосок почувствовал себя младшеклассником, которого друзья отпрашивают гулять у родителей.       Юнги махнул на них рукой, что Чимин трактовал как победу. Он вскочил на ноги и бросился к Хосоку.       — Намджун отличный парень, он тебе понравится, обещаю. А если он вдруг сделает что-то не так, обещаю, что мы вместе сбросим его тело в реку Хан, — последнее предложение он произнёс, заговорщически понизив голос, но так, чтобы все вокруг слышали.       — Я знаю отличный безлюдный пляж, — сказал Тэхён, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Мне нужно закончить гору отчётов, — простонал Хосок, указывая на стопку папок.       — В понедельник закончишь. Хён, ну же. Одно свидание. Ты мне ещё спасибо скажешь.       — Очень в этом сомневаюсь.       В кармане Чимина зазвонил телефон. Он глянул на экран и чертыхнулся.       — Мне пора возвращаться. Хён, я позже скину тебе адрес, — произнёс Чимин, направляясь к выходу.       — Я не сказал да! — крикнул ему вслед Хосок.       Но он так же не сказал нет. И они оба это понимали.       Когда Чимин ушёл, Хосок вперился взглядом в Юнги и, дождавшись, пока тот посмотрит в ответ, одними губами прошептал: «Предатель». Юнги криво ухмыльнулся и вернулся к отчётам. Пальцы застучали по клавиатуре.       Клац. Клац. Клац.

***

      Хосок проверил в интернете адрес, который прислал ему Чимин. С его зарплатой он мог позволить себе там разве что стакан воды. Такие, как он, не ходили по пятизвёздочным ресторанам, где одна скатерть стоила как месячная аренда квартиры. Хосок прямо сообщил об этом Чимину, но тот заверил, что неизвестный Намджун за всё платит.       — Есть более дешёвые способы заняться сексом, — сказал тогда Хосок в трубку, на ходу придумывая оправдания, почему он не сможет пойти.       — Ты такой романтик, — вздохнул на него Чимин. — Я же не заставляю тебя выходить замуж. Одно свидание.       — Если я скажу «да», ты клянёшься, что больше никогда не будешь лезть в мою личную жизнь?       — Конечно!       — Клянись, Пак Чимин.       — Клянусь, клянусь, доволен? — фыркнул Чимин, не скрывая в голосе довольства. — В два часа, не опаздывай. И не смей идти на работу. Юнги-хён договорился, чтобы тебя не пустили в отдел.       Хотел бы Хосок думать, что это шутка, но в пятницу Юнги пристально на него посмотрел и велел: «Чтобы до понедельника ноги твоей здесь не было». И вот, субботним утром, Хосок стоял перед раскрытым шкафом и выбирал, что надеть. Из чувства протеста его тянуло напялить подранные на коленках джинсы и кислотного цвета футболку, вот только неизвестный Намджун не виноват, что друзья Хосока придурки. Возможно, тот оказался в подобной же ситуации: подвергся шантажу или мольбам брата друга или друга брата, или кого там Чимин имел в виду.       Переодевшись в чёрные брюки и зелёную рубашку, Хосок подошёл к комоду и достал браслет и несколько колец. Он редко надевал украшения на работу, потому что зачастую они мешали: металл быстро остывал и леденил пальцы, а замок на браслете вечно цеплялся за плед, оставляя торчащие нитки. Нанеся на волосы мусс, он сделал незамысловатую укладку, задаваясь вопросом, почему так старается. Если взять весь его предыдущий опыт свиданий вслепую, это мало чем могло отличаться. Хорошо, если Намджун не окажется психом, плохо, если окажется существом. Хосок до сих пор вздрагивал, когда слышал на балконе шум.       В ресторан Хосок приехал за двадцать минут до назначенного времени. Метрдотель на входе прошёлся по нему оценивающим взглядом и поджал губы. Хосок в ответ вежливо, насколько позволяли манеры, здравый смысл и опыт общения с неприятными личностями и не только, сказал:       — У меня назначена встреча.       Метрдотель поморщился. Хосок любезно улыбнулся.       — С господином Намджуном. На два часа.       Такую быструю перемену в выражении лица Хосок видел чаще, чем ему бы того хотелось, и не где-то, а на работе, собирая показания у потерпевших и допрашивая виновников. Метрдотель расплылся в льстивой улыбке, поклонился и жестом велел следовать за ним. Хосок прошёл за мужчиной по просторному залу с большими панорамными окнами, уютными диванчиками и уединёнными столиками и остановился перед дверью.       — Господин Ким уже ждёт вас внутри. Хорошего отдыха.       Метрдотель снова поклонился, бросил на Хосока завистливый взгляд и ушёл. Хосок нервно покрутил на пальце кольцо, сделал глубокий вдох и толкнул дверь. Первое, что бросилось в глаза, — туча. Первое, что Хосок захотел сделать, — развернуться и выйти. А потом позвонить Чимину и долго кричать, пока не сядет голос. Второе — мужчина в чёрной рубашке, который при виде Хосока вскочил на ноги, обернув стул, споткнулся и чуть не упал сам, в последний момент успев удержать равновесие, схватившись за край стола. Когда Чимин сказал, что ему предстоит встреча с начальником из СИИ, Хосок представлял себе профессора средних лет. Но сейчас перед ним, виновато потупив взгляд, находился мужчина, едва ли старше его самого.       — Вы, должно быть, господин Чон? — спросил Намджун, если это действительно был он.       Хосок кивнул.       — Меня зовут Ким Намджун, приятно познакомиться.       Он протянул широкую ладонь с длинными пальцами, и Хосок пожал её, представляясь в ответ:       — Чон Хосок. Зовите меня просто Хосок.       — Тогда и вы зовите меня Намджун.       Намджун улыбнулся, и Хосок отметил, что улыбка ему очень идёт: лицо становилось моложе на несколько лет, а на щеках появлялись ямочки. Намджун поднял стул, пробормотав извинения, и предложил Хосоку сесть. Хосок всё ещё не понимал, почему и зачем он здесь, что собой представляет этот Ким Намджун, который может себе позволить обед в подобном месте, и почему тому понадобилось идти на свидание вслепую, но всё равно сел. Намджун улыбнулся чуть шире, чем раньше, и протянул ему меню.       — Выбирайте, что хотите, я угощаю.       Где-то в животе кольнула гордость, но Хосок тут же её задавил. Когда ещё ему предстоит побывать в пятизвёздочном ресторане как клиенту?       — Вы часто здесь бываете? — спросил он, чтобы чем-то заполнить неловкую тишину, пока пролистывал страницы.       — На самом деле, сегодня я здесь впервые. Но мне очень рекомендовали это место. А вы?       — То же самое. Обычно я предпочитаю места… — Хосок запнулся, провёл пальцем по шероховатой кожаной обложке и несмело добавил: — Попроще.       — Вот как, — пробормотал Намджун, и в комнате резко потемнело.       Как человек, уже много лет работающий с Мин Юнги, Хосок научился игнорировать физические проявления эмоций. Холод ощущался как привычное зло, и лучше уж он, чем адская жара и взрывы, как у соседнего отдела. Тучу Хосок игнорировал, как мог. Но когда сверкнула маленькая молния, а на нос упала капля воды, он пообещал себе, что оторвёт Чимину голову. Вопрос, почему кто-то вроде Ким Намджуна до сих пор одинок, отпал сам собой.       — Извините!       Намджун вскочил, снова опрокинув стул, и бросился к окну, как можно дальше от Хосока. Туча, изрыгающая молнии, увязалась следом за ним.       Хосок обвёл взглядом комнату: кремовые стеновые панели с вертикальными полосками, картины, свисающий с потолка светильник, белоснежная скатерть на столе, несколько растений у окна, чёрная туча, — и вздохнул.       — Ничего страшного, — сказал Хосок, смахнул с носа каплю и побарабанил пальцами по меню. — Вы уже что-то выбрали?       — А? Что? — недоумённо переспросил Намджун.       У него на лице читалась каждая эмоция. Хосок спрятал улыбку за ладонью и повторил:       — Вы выбрали, что заказать?       — Ещё нет, — ответил Намджун всё так же недоумённо, будто не понимал, почему Хосок всё ещё здесь.       Хосок тоже не понимал.       — Скажу вам честно, — начал Хосок, — одна половина названий вводит меня в ступор, а другая — в ужас. Если вы спросите, что я обычно ем, то я назову вам кимчичиге, пулькоги и самгёпсаль. И даже могу порекомендовать ресторанчик, где подают отличный кальби.       В комнате стало немного светлее, но молнии всё ещё потрескивали, а из чёрно-серой тучи на Намджуна падал мелкий дождь. Тот заложил руки за спину и старался не встречаться с Хосоком взглядом.       — Послушайте, господин Ким. Нет, Намджун. — Хосок поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок. — Скажу честно, я не хотел приходить. Мой друг Чимин одержим желанием меня кому-то пристроить, не понимая, что мне и одному неплохо. Я вовсе не против отношений, вы не подумайте. Но каждое свидание, которое устраивал мне Чимин, заканчивалось катастрофой.       — Я понимаю…       — Один парень считал романтичным прилетать по ночам на мой балкон и стучать когтями по стеклу, — ровным тоном сказал Хосок, наблюдая за выражением лица Намджуна. — А когда понял, что мне это не нравится, принёс мёртвую козу в качестве извинений. Я несколько дней отмывал кровь с балкона.       — А как он?..       — Прилетал?       Намджун кивнул.       — О, я не сказал? — притворно удивился Хосок. — Он по ночам превращался в гаргулью.       Намджун выпучил глаза. — Другой парень оказался менее изобретательным, но не менее запоминающимся, — продолжал Хосок. — Слышали о культе Адрамалеха? — Хосок по лицу Намджуна видел, что тот не знает, о чём речь. — Члены культа шили одежду из шкур животных и приносили в дар демону взамен на исполнение желаний. Тот парень, с которым у меня было свидание, хотел пойти дальше и сшить платье из человеческой кожи.       Намджуна передёрнуло, а в глазах загорелся гнев.       — Он два часа уговаривал меня стать жертвой во славу великого Адрамалеха, а когда я отказался, начал угрожать, — всё так же ровно говорил Хосок, вспоминая идиота, направившего на него нож.       — Но всё же обошлось? — с надеждой спросил Намджун. — Вы не пострадали?       — Я десять лет работаю в департаменте правопорядка в отделе паранормальных нарушений, — с усталой гордостью сказал Хосок. — Я скрутил его и сдал полиции.       — Я рад, что всё закончилось хорошо.       — Ну, не совсем, — почесал щёку Хосок. — Возможно, я сломал ему руку и два ребра.       В комнате посветлело, как будто кто-то резко включил свет. А потом раздался смех. Намджун опирался рукой о стекло и смеялся, прикрыв ладонью глаза. Вместо тучи над его головой висело маленькое белое облако, через которое просачивались жёлтые лучи.       — Вы совсем не такой, каким мне вас описывали, — отсмеявшись, сказал Намджун.       — Вам врали, — не моргнув и глазом, ответил Хосок.       — Я уже понял. — Намджун широко улыбнулся. — Тогда честность за честность. Я тоже не хотел приходить, но мой помощник вышвырнул меня из лаборатории и забрал ключи. Я бы не стал пробовать и половину того, что есть в меню, но не отказался бы от куксу или самгёпсаля. И токпокки. Я уже сто лет не ел токпокки.       — А выглядите на тридцать, — ухмыльнулся Хосок.       Намджун сначала рассеянно наклонил голову, а потом широко улыбнулся.       — Мне тридцать два, как и вам. Может, перейдём на «ты»?       Облако чуть потемнело, но до тучи ему было ещё далеко.       Хосок улыбнулся в ответ.       — Как ты смотришь на то, чтобы уйти отсюда? Я знаю отличное место, где подают самгёпсаль.       — А соджу там подают? — спросил Намджун.       — Неужели ты хочешь меня споить, Ким Намджун? — с притворным возмущением воскликнул Хосок.       — Нет! Я просто подумал… Я…       Его лицо залил румянец, а над головой снова повисла серая туча, из которой моросил мелкий дождь. Хосок расхохотался.       — Я пошутил. Пойдём.

***

      Хосок стоял у выхода под сканирующим взглядом метрдотеля и ждал Намджуна, который отлучился в уборную, чтобы привести себя в порядок. Метрдотель уже не пытался скрыть презрительной усмешки, думая, что Хосоку указали на дверь. Хосок, в свою очередь, не стал его ни в чём разубеждать.       Однажды ему пришлось иметь дело с почившим от старости графом, который летал по всему департаменту и кричал, что его убили, чтобы завладеть наследством. Когда Хосок пытался убедить его, что смерть произошла по естественным причинам — «Господин, вам было сто три года!» — граф посмотрел на него так, как люди смотрят на таракана, прежде чем раздавить его ногой, и развопился ещё громче. Хосока потом неделю мучила мигрень.       — Господин, если вы не планируете оставаться, то я вынужден попросить вас покинуть помещение, — сказал метрдотель, делая акцент на слове «покинуть».       — Я жду Намджуна, — ответил Хосок, глядя ему в глаза.       — А господин Ким в курсе, что вы его ждёте? — сардонически ухмыльнулся мужчина.       — Сами у него спросите.       Хосок улыбнулся при виде Намджуна, который спешил к нему.       — Прости, что так долго, — извинился Намджун. — Заклинание не хотело работать. — Он указал на свою сухую, но слегка пожёванную рубашку. — Готов идти?       Метрдотель смотрел на них во все глаза. Хосок мог бы что-то сказать. Мог бы взять Намджуна под руку. Мог бы ухмыльнуться. Но он вежливо поклонился, вышел на улицу и полной грудью вдохнул прохладный осенний воздух.       Дорога до маленькой забегаловки, где подают самгёпсаль, заняла почти час. Намджун оказался на машине, но вёл неуверенно, как человек, который недавно получил права. Хосок старался не лезть под руку, смотрел в лобовое стекло и рассказывал забавные случаи с работы. Намджун, в свою очередь, поделился исследованием, над которым бился уже несколько месяцев, но среди кучи сложных и непонятных терминов Хосок разобрал только «помощник, бумаги и эктоплазма».       — Друг брата какого-то там друга, со слов Чимина, говорил, что ты трудоголик, — беззлобно бросил Хосок. — Думаю, я понимаю, что он имел в виду.       — Мне про тебя сказали то же самое, — улыбнулся Намджун, не отводя взгляда от дороги. — А ещё что ты закрытый и скупой на эмоции человек.       Хосок громко рассмеялся.       — Такое чувство, что нам провели какую-то антирекламу.       — Также, — прокашлялся Намджун и слегка зарделся, — что ты честный, преданный, смелый и красивый. — На последнем слове он стушевался, а едва умещающаяся в машине туча выплюнула несколько капель воды. — И бесстрашный.       — Тебя ввели в заблуждение, — попытался перевести всё в шутку Хосок, чувствуя, как предательски горит лицо.       — Меня ты не испугался. — Намджун указал на тучу. — Обычно при виде неё люди тут же сбегают.       — Когда мой начальник раздражён, температура воздуха в радиусе двадцати метров от него падает до нуля. А раздражён он всегда.       — Однажды я так разозлился, что выпустил шаровую молнию. Она попала в щитовую и обесточила всё здание. Чудо, что никто не пострадал.       — Если ты хочешь меня отвадить, то надо стараться лучше. — Хосок повернулся и посмотрел на профиль Намджуна. — Я тоже не подарок: я требовательный, страдаю перфекционизмом, много командую, а ещё умею вырубать человека одним касанием. Я сросся со своей работой, меня мучают кошмары, за мной по улицам таскаются призраки, вместо того чтобы сидеть в департаменте и ждать своей очереди. Если для тебя это слишком — останови машину, я выйду, и каждый из нас пойдёт своей дорогой.       Намджун нашёл его руку и сжал. В отличие от холодных капель, стекающих за шиворот, ладонь у Намджуна была горячая.       — Я был бы идиотом, если бы отпустил тебя сейчас.       — Тогда не будь идиотом и вези нас в ресторан, я проголодался. Только учти — платишь ты.       Намджун рассмеялся, но руку так и не убрал.

***

      Хотя Хосок и назвал это рестораном, по сути, это была небольшая забегаловка, приткнутая между агентством недвижимости и магазином подержанной электроники. Хосок знал хозяйку с тех времён, когда ещё проходил стажировку. За одиннадцать лет она не изменилась ни на день, а на вопросы об этом всегда отшучивалась.       Намджун озирался по сторонам с восторгом ребёнка, попавшего в магазин сладостей. Хосок потянул его к свободному столику в углу и крикнул хозяйке, что ему двойную порцию самгёпсаля и соджу.       — Ты часто здесь бываешь? — спросил Намджун, усаживаясь на пластиковую табуретку.       В своей чёрной рубашке, начищенных туфлях, с дорогими часами на запястье и тучей над головой он совершенно не вписывался в обстановку, но всем вокруг было всё равно. Другие посетители едва удостоили его взглядом, занятые разговорами за собственными столиками.       — Не так часто, как хотелось бы, — сказал Хосок, выкладывая перед Намджуном приборы. — Раньше я жил неподалёку и заходил не реже двух раз в неделю.       — Ты, видимо, очень любишь самгёпсаль, — рассмеялся Намджун.       Хосок пожал плечами.       — Здесь спокойно. В основном сюда заходят рабочие с завода, клерки из небольших компаний. Иногда какой-нибудь придурок устраивает дебош, но ему быстро объясняют, как себя вести не стоит.       — Ты здесь научился вырубать человека одним касанием? — с любопытством спросил Намджун.       — Скажешь тоже, — усмехнулся Хосок. — На стажировке. Мой куратор был козлом, но козлом, знающим своё дело. Он натаскал меня в рукопашной так, как не смог бы ни один инструктор. Между академическим боем и реальной дракой есть одно важное отличие.       — На улице нет правил?       — Нет. Людям на улице нечего терять. — Хосок отогнал в сторону воспоминание, преследующее его в кошмарах, и перевёл тему: — Ну а ты, как дошёл до того, чтобы стать большим и грозным начальником?       Из тучи выскользнул тёплый луч света, мазнул Хосока по щеке и спрятался. Намджун смотрел на свои руки, делая вид, что он тут совершенно ни при чём.       — Не такой уж и грозный, — сказал Намджун. — Я учился за границей, там же стажировался. А потом мне предложили работу здесь, и я вернулся. Вот и вся история.       — Это была самая короткая биография, которую я слышал в своей жизни, — засмеялся Хосок.       Намджун стушевался.       — Извини, — тут же добавил Хосок, заметив, как потемнела туча. — Мне говорили, что у меня язык без костей.       — Я обычно не такой косноязычный, — сказал Намджун и замолчал, когда подошла хозяйка и расставила перед ними тарелки.       — Хосок-а, дорогой, давно тебя не было. Кто твой друг?       — Это Намджун, госпожа Чхве, — представил их Хосок.       Намджун тут же вскочил и поклонился. Табуретка упала. В туче сверкнула молния. Хозяйка и бровью не повела.       — Друзья Хосока — мои друзья. Отдыхайте, мальчики.       Она ушла, а Намджун остался стоять, глядя ей вслед в полном непонимании.       — Знаешь, некоторым людям просто всё равно, — тихо произнёс Хосок. — Не обязательно ждать подвоха, считывать реакции и втягивать голову в плечи.       — Этому тебя тоже куратор научил?       — Как раз этому я научился здесь. Посмотри вокруг — никому дела нет до тебя или меня.       Намджун несмело огляделся и понял, что Хосок говорит правду. Он поднял табуретку, устроился сверху и потянулся за щипцами, но Хосок отбил его руку.       — То, что ты не превращаешься в гаргулью и не пытаешься меня съесть, не значит, что я доверю тебе жарить мясо, — отрезал Хосок.       — И что мне нужно сделать, чтобы заслужить такую честь? — с улыбкой спросил Намджун.       — Для начала: не залей всё водой. И меньше улыбайся.       — А что не так с моей улыбкой?!       — Отвлекает.

***

      Обед медленно превратился в ужин. После забегаловки они зашли в бар пропустить пару стаканов, а Хосок всё ещё не уходил. Даже больше — он хотел остаться. После череды свиданий разной степени ужасности Намджун ощущался глотком свежего воздуха. Он не был идеальным и не пытался таким казаться. Зато был честным: в словах и в эмоциях. Чему Хосока научил опыт работы с Юнги — люди врут, а эмоции нет.       Прощаясь на парковке, Хосок крепко сжал Намджуна в объятиях и пообещал позвонить. Это было не дежурное «я позвоню как-нибудь», а «я позвоню тебе завтра, хорошо?».       Просигналило такси. Хосок нехотя забрался на заднее сиденье, опустил стекло и позвал:       — Намджун!       Тот обернулся.       — Ты оказался не так уж плох.       — Ты тоже, — широко улыбнулся Намджун, сверкнув ямочками и крохотными молниями посреди ясного неба.       Хосок до последнего смотрел в заднее окно, пока парковка и Намджун не скрылись из виду, и только потом откинулся на сиденье, прикрыл глаза и улыбнулся так широко, что заболели щёки.

***

      Чимин 22:18       «Ну, как прошло?»       Хосок 22:25       «Больше никаких свиданий вслепую».       Чимин 22:26       «Извини, я думал, он нормальный! Обещаю, в следующий раз будет лучше!»       Хосок 22:28       «Не будет следующего раза. А то большой и грозный начальник СИИ разозлится».       Чимин 22:29       «Это то, что я думаю?»       Чимин 22:29       «Хён!»       Чимин 22:29       «ХЁН!»       Хосок отключил телефон и кинул его на прикроватную тумбочку. Больше никаких свиданий вслепую. Только с Намджуном, насколько им хватит терпения друг на друга.       За окном сверкнула молния, по подоконнику забарабанил дождь. Хосок ухмыльнулся в темноту спальни.