Маска из поцелуев

Ночь. Практически все обитатели общежития номер двенадцать спали. Антон стоял у раковины общажного туалета и пытался смыть маску Дипломатора с лица. Олежа тем временем искал средство для снятия макияжа в комнате. У Антона не хватило терпения ждать его, и он решил убрать хотя бы немного помады простой водой, но всё, что у него получилось, — это чуть-чуть смазать края маски и испачкать руки и раковину красным. Через пару дней должен был состояться митинг по поводу очередной несправедливой по отношению к народу инициативы властей. И, конечно же, Антон и Олежа не могли остаться в стороне. Текст уже был написан и отрепетирован, но сегодня Душнов предложил провести Звёздочкину генеральную репетицию в полном образе Дипломатора. Так, на всякий случай. Правда, репетировать приходилось практически шёпотом и не настолько эмоционально, как задумывалось, ведь они не хотели, чтобы Олежины соседи по общежитию услышали пламенную речь народного героя где-то вне места проведения митинга. — Антон, тут такое дело… — в дверях туалета появился Олежа с виноватым выражением лица, — я забыл, что в прошлый раз мицеллярка почти закончилась, и это всё, что есть, — он подал Антону пачку ватных дисков и бутылку, в которой осталось катастрофически мало мицеллярной воды. — Ну как так-то, Олег, — разочарованно протянул Антон и выхватил диски и мицеллярку у Олегсея из рук. Он нервно вылил всё содержимое на ватный диск и начал тереть им лицо. Когда один диск стал полностью красным, Антон попытался смочить другой, отчаянно сжимая бутылку, но из неё ничего, кроме воздуха, не выходило. Звёздочкин тяжело вздохнул, опустил руки и откинул голову назад. Маска стала немного бледнее, но только на одной стороне лица и всё равно была очень хорошо видна. Антон понимал, что в таком виде из общежития ему выходить нельзя. — Антон, не переживай, — пытался его успокоить Олежа, — переночуешь у меня, а утром я сгоняю в магазин, как он откроется. Антон развёл руки и пожал плечами, смиряясь с ситуацией. Спать на кровати, на которой до тебя было неизвестно сколько людей, которые неизвестно чем на ней занимались, не очень хотелось, но что поделать. Да, и провести ещё немного времени с Олегом он был не против. — Ещё и вся раковина грязная, — Олежа смочил чистый ватный диск и попытался смыть им следы от помады на раковине. — Старшая по этажу опять будет недовольна. Звёздочкин прислонился спиной к кабинке туалета и сунул руки в карманы штанов. В правом кармане он нащупал помаду, и в его голове проскользнула шальная мысль. Не вытаскивая руку из кармана, он снял с помады колпачок. — Олег, посмотри на меня, — игриво попросил Антон. Олежа выполнил его просьбу, и Антон сделал выпад вперёд с помадой в руке, пытаясь попасть Душнову по лицу. Но тот ловко увернулся. — Что за детский сад, Антон? — ещё один выпад и ещё один уворот. Несмотря на возмущения, Олегсей быстро включился в игру и, смеясь, попятился на противоположную сторону туалета, уклоняясь от попыток Антона разрисовать ему лицо. Олежа сам не заметил, как загнал себя в угол между кабинкой и стеной. — Всё, поигрались и хватит, — попытался усмирить Антона Олежа. Звёздочкин со злорадной ухмылкой навис над Душновым и сделал ещё пару попыток ткнуть Олегсея в лицо, но тот прикрылся руками. — Ты её сейчас сломаешь. Я не хочу новую покупать, на меня и так уже продавщица странно смотрит. Тогда Антон понял, что нужно менять тактику, и начал вслепую криво красить губы. Олежа озадаченно наблюдал за этим. — Ой, Тони-и, эта красная помада так подходит к твоим глазам, — с наигранной манерностью произнёс Олежа и засмеялся. Но смеяться ему оставалось недолго. Антон обхватил его лицо руками и поцеловал в спинку носа. — Ну, Антон…- смутился Олежа, отведя взгляд, но сопротивляться он не стал. После Звёздочкин оставил по поцелую на скулах, и Олежа совсем поплыл, прикрыв глаза. Ещё по поцелую на обоих висках и над бровями. Отпечатки губ с каждым поцелуем становились всё бледнее. В завершении Антон оставил долгий поцелуй в лоб с еле заметным отпечатком. Антон, не отпуская лица Олежи, с улыбкой любовался на результаты своих трудов. Олегсей открыл глаза и смущённо хихикнул, не зная, что сказать. Но от созерцания друг друга их отвлекло чьё-то кряхтение и шарканье ног в коридоре. Кто-то приближался к туалету. Антон сориентировался быстрее и спрятался в кабинке, а Олежа вжался в стену, надеясь, что его просто не заметят. Дверь в туалет открылась, и на пороге показался Димон Побрацкий по кличке «Шашлык». Антон с Олегсеем не понимали, как его ещё не отчислили, ведь на общажных тусовках он появлялся чаще, чем на парах. Вот и сейчас было видно, что Дима находился в крайне нетрезвом состоянии: одной рукой он держался за голову, а другой — за дверной косяк. — Че за ржач на весь этаж, — возмутился Дима, икнул и громко выдохнул. — Люди спят вообще-то. — Твою ж мать! — вскрикнул Побрацкий, когда наконец-то заметил красное от неловкости и помады лицо Олегсея, и схватился за сердце. Похоже, он даже чуть-чуть протрезвел в этот момент. — Ой, извиняюсь, — сказал он, когда подошёл ближе и разглядел на лице Олежи отпечатки губ. Он заметил, что кабинка рядом с Душновым закрыта, — я вам, походу, помешал. Я щас быстро, — заверил Дима и зашёл в свободную кабинку. Пока тот занимался своими делами, Олежа продолжал молча вжиматься в стенку, надеясь, что завтра Шашлык даже не вспомнит, что видел его. — Всё, я ухожу, — оповестил Побрацкий, выходя из туалета. — Красотка, можешь больше не прятаться, продолжайте. Когда шаги в коридоре стихли, Олежа постучался в кабинку, где прятался Антон: — Он ушёл, выходи. Антон вышел из кабинки, и они с Олежей вернулись к злополучной раковине. Напряжение от прихода Димы спало, и Антона пробило на смех. Стараясь громко не смеяться, он сложился пополам и прикрыл рот рукой. Олежа подхватил его настроение и захихикал в ладонь. — Так, всё, успокоились, — сквозь смешки приказал Антон. Он выпрямился, похлопал Олежу по плечу и приобнял его одной рукой, не прекращая улыбаться. Олежа в ответ приобнял его за талию и посмотрел на их разукрашенные лица в зеркало над раковиной. — Ну что, красотка, — шутливо обратился он к Антону, — а как мне теперь в магазин-то идти?