Карие глаза

      Белоснежные стены галереи как обычно заполнены картинами. Объемный зал уже кипел новыми людьми и казалось, что свободного пространства оставалось всё меньше. Эта шумиха действовала на нервы и уводила подальше от болтавших людей у развешанных картин.       Толпы прибывших разглядывали новые творения. Некоторые смотрели критично, кто-то оставался доволен увиденным и размахивал руками, выражая искренний восторг.       Галерея суетилась, вокруг ходили журналисты, собирая новый материал. Вспышки фотокамер озаряли стены, перемешиваясь с разговорами людей. Атмосфера бурлила своим чередом и приглашала всё новых посетителей.       На картинах были изображены разные места — от зеленистой опушки леса до какого-то заброшенного дома на холме. Судя по общему виду, фотографа в основном интересовали тихие и закрытые места, где призма камеры позволяет сохранить истинную красоту природы с нотками депрессии и отчуждённости от страстей мира.       Что касается творца сих работ, что сейчас находились под кипящим вниманием критиков? Он бродил по холодным стенам галереи, избегая скоплений или вспышек. Ему хотелось видеть реакции на свои работы, а не отвечать на глупые вопросы молодых девиц, это уже знатно раздражало и отталкивало.       Итальянец незаметно прошёл вглубину зала, погружаясь в собственные мысли, пока не увидел тёмный силуэт. В конце коридора, удобно устроившись по-восточному прямо на полу, сидела темноволосая девушка. Кудрявые пряди рассыпаны по плечам чёрного свитера, едва касаясь кожаных брюк такого же цвета. Стиль говорил за себя: total black казался ему ярким пятном с карандашом в руке и раскрытым скетчбуком.       Зрительница протыкала взглядом одну из картин и внимательно разглядывала её. Казалось, она заметила что-то перебивающее общий контраст на бумаге и пыталась перенести это. Переделать общий вид без единой доли страха быть пойманной и тихонько уйти.       Шаги становились ближе, она решила, что это лишь очередной скучающий зритель, когда периферийное зрение не словило отчётливый силуэт дорогих туфель с острыми концами и очертания синего костюма.       Девушка чуть напряглась, это не осталось без внимания мужчины, а даже раззадорило и заставило чуть склониться, чтобы наблюдать за процессом зарождения картины.       — Надеюсь, я не мешаю? — хриплый голос раздался сверху.       — Нет-нет, — темноволосая провела резкую линию, говоря обратное. Она думала, что это просто надоедливый гость, решивший начать диалог от скуки, хоть его стиль одежды и напоминал одного известного фотографа, чьи картины сегодня выставлялись на всеобщее обозрение.       Мужчина перевёл взгляд на фотографию, приложив руку к подбородку и задумчиво произнёс:       — У этого здания совсем другой характер, который мне удалось поймать. Но вы добавили ему надежды, чего там не было.       — Мне нравится добавлять что-то своё. У фотографа, как мне показалось, слишком грустный объектив камеры. Я хочу передать дом по-своему.       — Неплохо. Только моя камера не грустная, а скорее немного потрёпана жизнью.       Холодок прошелся табуном мурашек. Это был он.       Девушка молниеносно поднимает голову, столкнувшись взглядами с автором галереи.       Валентини спрятал руки в карманах брюк, молчаливо улыбаясь. В её карих глазах он увидел не женское любопытство, как у вон той кучки девиц в углу, а чистый стыд от столь нелепой ситуации.       Это раззадорило ещё больше.       — Рисуйте, рисуйте. Мне интересно, на что способен ваш стиль. В конце-концов, талант есть у каждого.       — Я не считаю себя… талантливой.       — Пустяки, — хитрая улыбка не сходила с мужских уст, он протянул руку, взяв её карандаш с блокнотом и сделал пару собственных линий вместе с автографом.       — Мир не заканчивается там, где заканчивается рамка кадра или край бумаги, — произнёс он, глядя на сидевший комочек через края челки и вернул блокнот.       — Спасибо… — она встала и прижала вещь к себе, пока щёки горели румянцем. Видеть в паре сантиметров от себя профессионального фотографа вызывало сумбурные эмоции перемешенные с искренним волнением.       — Я видел, как вы обрисовали людей, — улыбка стала шире, — тоже натерпелись всякой фальши и пустышек вокруг?       — Есть немного. Вам это надоело?       — Ну, как вам сказать, — устало вздохнул Стефано, когда к ним подбежал один из журналистов и попросил скорее пройти в главный зал для интервью.       Он разговаривал вежливо, но отстранённо, попросил подождать минуты две и отправил человека обратно. Его голубой глаз снова был прикован к незнакомке.       — Так о чём мы говорили? Ах да, люди… я устаю от них, но и без верных зрителей бессмысленно чем-то заниматься. Это как заполнять пустую комнату красивыми картинами и потом запереть её на ржавые ставни.       — Понимаю вас. Я всё ещё набираюсь опыта, на следующей неделе будет выставка моих картин.       — Звучит интригующе. Хотите пригласить меня? — мужчина скрестил руки на груди, ожидающе смотря на девушку.       — Это я и собиралась сделать… просто стеснялась и думала, что у вас полно дел.       — Для творчества я всегда найду время, — его взгляд смягчился и на лице снова заиграла краткая улыбка.       — Пойдёмте отсюда? Я покажу вам место, которое ещё никто не видел. Там нет одиноких домов. Только свет.       — Куда? Но вас ждут! — девушка смутилась, глядя в конец зала, где толпились фотографы и журналисты.       — Пусть ждут и дальше, никуда не денутся.       Валентини прошёл вперёд, маня лёгким шлейфом одеколона и харизмы. В газетах поговаривали, что он своеобразен и никто никогда не знает, чего ожидать от маэстро в следующем показе — моделей с букетом роз истекающих кровью или же голые здания в холодном тумане. Творчество этого человека оставалось непредсказуемым и вызывало разные комментарии у критиков.       Его злило, когда с ним не соглашались. Он спорил, если было нужно и отстаивал свою точку зрения при любых обстоятельствах, сохраняя репутацию.       А теперь увидел не то соратника по боли, не то новоиспечёную модель для своих картин. Пока ещё не определился, что импонировало больше.       — Осторожно, — мужчина взял её под локоть и провёл через тайный проход, о котором знал только он сам, — знаете какой завтра день? — спросил он, переведя на неё азартный взгляд. Его определённо веселило, что при малейшем шорохе она будто замирала и слушала его.       — 14 февраля?       Они поднялись по пожарной лестнице и вышли на одинокую крышу здания. Время пролетело так незаметно, что плавный закат уже давно переходил в ночь и распускал звёзды на ночном покрывале.       Прохлада проникала в лёгкие и помогала разобрать мысли по полкам. Лёгкий ветерок едва касался длинной чёлки, от чего кончик колыхался и слегка приоткрывал шрам.       — Все думают, что я ищу красоту в смерти или одиночестве. Но я ищу её в замирании. В той секунде, когда человек забывает, что на него смотрят, — произнёс он, смотря в глаза незнакомке.       — Я всегда думала, что своим творчеством вы многое хотите сказать миру, но… сдерживаете себя.       Она присела на черепицы и продолжила рисовать, а светом ей была далёкая Луна, молчаливо бросавшая холодные лучи на поверхность страницы.       — Сдерживаю? Ха-ха, быть может, я просто не готов показать этому миру новое искусство, он его просто не поймёт, — переведя фокус на сидевший профиль, он продолжил.       — Ваши штрихи — это ритм сердца. Мои снимки — это застывший момент. Если мы объединимся, мы создадим что-то живое.       Девушка выслушала и отложила скетчбук в сторону, чем озадачила Стефано.       — Зачем вы позвали меня сюда? Вас ждут люди, а вы разговариваете со мной.       — А вы себя человеком не считаете? — с досадой произнёс он, понимая, что может потерять ту, что искал так долго, — я могу оставить вас и сделать вид, что ничего не было. Наверное… так и надо было. Очередной зритель в просторах моей галереи.       — Стой… те, — заикнувшись, девушка смутилась и не смотрела под ноги, в результате чего едва не потеряла равновесие. Хорошо, что армейские рефлексы пригодились.       — Я же сказал быть осторожнее, — спокойно повторил Стефано, трепетно держа её под руку и взглянул в тёмные глаза.       В них читалась боль и тихая грусть, они хотели спасения и укрытия. Он увидел эти подавленные эмоции, ему захотелось сказать многое, но язык не поворачивался.       — Можно попробовать сделать снимок?       — Только один.       Он бережно протянул камеру и девушка поняла, что мужчина доверил ей частичку себя. Тяжёлая поверхность была пропитана теплом его рук и вызывала мурашки по телу.       — Хочу посмотреть на мир твоими глазами, — брюнетка слегка улыбнулась, но уже глубоко тронула сердце итальянца. Ещё никто никогда не говорил ему столь тёплых слов и уж тем более — вызывал доверие.       Ему хотелось узнать её, изучить эту девушку и понять, кто она. Слишком таинственна и прекрасна для этого злого мира.       — Тогда и я хочу посмотреть на мир твоими, — Валентини поднял скетчбук, набрасывая её образ, пока она приглядывалась к чему-то. Оба тихо занялись поиском красивых кадров и продолжали трансформировать образы из далеких ячеек разума в реальность.       «Удивительно, как можно переносить необъятную мысль в материальный мир, это будто скачивать тайные файлы из Галактики и потом передавать в открытый мир людей», — фотограф часто задумывался об этом, но сейчас весь фокус занимала эта девушка. Раздался щелчок. Вспышка бросилась на его профиль, но он лишь прищурился и продолжил работать.       Девушка подошла ближе и направила объектив камеры к ним, хотела сделать селфи.       — Я говорил только про одно фото… ладно, — заметив надутые щёки, он отложил всё в сторону и опустил руки на девичьи ладони, настраивая угол и ракурс. По телу пробежали мурашки, он нарушил личное пространство ради познания новых кадров и это вызывало в нём не то ликование, не то раздражение.       — Я могу нажимать?       — Да.       Ослепительная вспышка озарила два силуэта на фоне тёмного небосвода. Валентини вдруг понял, что уже позволил ей слишком многое для одного вечера и вернулся к рисунку.       Пара штрихов и всё было готово. На странице сидела она — задумчиво рисующая его фотографию, пока тёмные пряди волос едва касались брюк. Внизу справа была авторская подпись: S.V.       — Это очень мило.       — А что там у тебя вышло?       Девушка показала фотографию, где сидел он сам и рисовал её. Выглядел мужчина очень сосредоточенно и ничем не уступал ей серьёзности процесса. Она сохранила его в моменте объективом собственной камеры, придав картине чего-то живого и таинственного.       — Как тебя зовут? Я хочу видеть тебя чаще.       Темноволосая улыбнулась и вдруг картина перед глазами начала расплываться. Небо сгустилось и земля под ногами исчезла.       — Стой! Куда ты уходишь?       Мужчина резко проснулся, приводя дыхание в норму и начал оглядываться — рядом никого не было, его окружали холодные стены собственной спальни. За окном наступало утро, город только оживал.       — Никогда бы я не стал тратить время на эти дома… и ещё без ярких красок…       В голову пришли остатки сна и резкое головокружение — где брюнетка?       — Это был всего лишь сон, — с грустью пробубнил Валентини и огладил руками лицо, прогоняя остатки сна окончательно.       «Дать кому-то камеру в руки… да я с ума сошёл!»       Вдруг ладонь опустилась на что-то холодное. Стефано увидел две фотографии, те же самые, что были сделаны незнакомкой.       На первой был он сам, пока рисовал её профиль, выводил черты лица и красивые волосы.       Вторая, будто сделанна пару минут назад, когда они стояли чуть ли не в обнимку перед его камерой. Стефано присмотрелся и с печалью заглянул в её карие глаза, наполненные жизнью и теплом. Последнего не хватало уже очень долгое время, но он лишь отнекивался, ссылаясь на минутные слабости.       Пока психика уже не спроецировала портрет «той самой» и дала трещину в холодном айсберге.       «Но откуда фотографии? Я что, с ума схожу?» — сзади второго фото была небольшая подпись от руки:       «С Днём святого Валентина, спасибо за рисунок♡»       — Очередной день в моей жизни, — прошептал Стефано, плетясь в ванную, чтобы привести себя в порядок и окончательно проснуться.