Храм без дверей

Говорят, в лесах близ Конохи до сих пор бродят духи павших воинов…

Он возник перед ней внезапно – прямо из серой пелены дождя. Старый синтоистский храм, которого минуту назад здесь точно не было. Сакура замерла…

* * *

Цунаде-сама была непреклонна: «Без цветка Сэнрин можешь и не приходить! Если к утру придешь с ним – похвалю, а если нет – будешь драить полы в резиденции месяц! Растёт он только на Вершине Вечного Пламени. Ну? Чего застыла? Вперёд!» Ну и Сакура, конечно же, справилась. Она нашла этот цветок, всё сделала правильно, даже до заката успела. Но тут небо разразилось громом, дождь ливанул как из ведра, хотя ещё час назад оно было ясным и голубым, а тут вот подарочек вышел! Сакура неглупая, идти обратно по скользкой тропинке и в дождь, когда не видно дальше своего носа? Самоубийство. Придется где-то переждать. И когда силы совсем иссякли, уже было трудно просто-напросто идти – ноги скользили в проваливались в глину, ругаясь, Сакура брела, спотыкаясь, дрожа от холода, и вот лес расступился. И среди этой серой мглы, окутанный туманом, стоял ОН. Тот самый храм. Часто моргая, чтобы убрать с ресниц влагу, она думала: «Может, это галлюцинации от холода? Но ворота храма с облупившейся краской кажутся такими реальными…» Простояла она там недолго, решая войти или всё-таки нет? Она уже насквозь была вся мокрой, зябко потирая плечи, всё-таки приняла решение войти. Тории были покосившимися и без краски, она едва заметила их в тумане. Проходя по сандо, Сакура даже не поняла, что это «священный путь», всё было в лужах, листьях и грязи. Пройдя ступени, она начала открывать дверь в хайдэн. Она поддалась не сразу – видно, её давно не открывали. Сакура ввалилась внутрь, чувствуя, как с волос на пол стекают холодные струи. Внутри было сухо и пахло деревом, ладаном и ещё чем-то неуловимым – может быть, временем. Она сделала шаг и еще один, привыкая к полумраку после серой пелены дождя. И замерла. Там, где должен был начинаться хондэн – за приподнятым полом и когда-то закрытыми решетками, – сидел человек. В самой глубине, на дзабутоне. Длинные чёрные волосы почти сливались с темнотой, а глаза... глаза смотрели сквозь неё, в никуда. Сакура не успела испугаться. Не успела даже вдохнуть. Она только смотрела, как его рука медленно, будто во сне, поднимает тэцубин и наливает чай во вторую тяван. Ту, что стояла напротив него. Для неё. Сакура решила подойти, делать было нечего, а согреться хотелось, тем более незнакомец налил ей чай. Как будто приглашая присоединиться к нему. Осторожно она подошла к нему и села на дзабутон. Он был сильно потёртым и давно выцветшем, но её это не волновало. — Спасибо, — выдохнула Сакура, принимая тяван. Пальцы обожгло теплом. — Вы даже не представляете, как вовремя... Я уже думала, что придется ночевать под деревом. Цунаде-сама меня бы убила. Хотя... — она хрипло усмехнулась, — может, и не убила бы. Просто заставила бы отскребать пол во всей резиденции зубной щеткой. Это хуже. Он молчал. Даже не смотрел на неё. Но Сакуре почему-то было всё равно. Говорить было легко. Слишком легко. — Знаете, я тут подумала... — она сделала глоток, обжигаясь. Чай был странным, травяным, с горчинкой. — Дома-то меня никто не ждет. Родители далеко, Наруто вечно по миссиям, а Саске... — она запнулась, но махнула рукой. — А, неважно. Смешно получается: я учусь лечить людей, а прихожу в пустую квартиру. Только кот. Тишина стала другой. Тёплой, что ли. — Вы тоже один? — вдруг спросила она, поднимая глаза. Впервые за всё время он посмотрел на неё. Он смотрит на неё – и она оказывается в центре этого взгляда. Тяжёлого, древнего, но... тёплого. Он смотрел долго. Так долго, что Сакура перестала чувствовать чашку в руках. А потом его губы дрогнули. Чуть-чуть. Уголками вниз? Вверх? Она не поняла. Но это было похоже на улыбку. Самую старую, самую уставшую улыбку в мире. — Ты замёрзла, — сказал он вдруг. Голос был низким, скрипучим, будто несмазанная дверь. — Пей чай. И отвернулся. Но теперь Сакура знала: он её слышал. Он её видел. И от этого внутри разлилось что-то тёплое, не связанное с чаем. С того самого момента они сидели в молчании, вскоре дождь закончился, а это значит, нужно уходить, иначе Цунаде-сама заставит её мыть резиденцию. 一 Мне пора, 一 прошептала она. Поднялась, поклонилась. 一 Спасибо за чай. Она вышла и обернулась. Храма не было.

* * *

Проходит два года. Сакура, ставшая известным медиком, приезжает в ту же местность собирать травы. Она снова идёт к тому месту, но видит лишь руины. И вдруг с дерева сакуры падает лепесток ей на ладонь, а ветер шепчет: «Ты вернулась. Я ждал».