Я тебя запомню безумным.

За окном давно стемнело, лишь свет частично перегоревших фонарей с улицы сочился через щель неплотно задёрнутых штор. Эта полоса света проходила по полу, ползла вдоль комнаты и обрывалась около кровати, где в данный момент покоилось два тела, расслабленных, не дающих отчет своим действиям, принимающих своё состояние как должное. Минутой ранее они смели последний пакетик порошка, который был куплен на остатки тех грошей, что у них были. Для них этот вечер являлся обрядом, бесконечными, непрекращающимся обрядом, который не сулил ничего хорошего их жизни, но в такие моменты всё казалось иным: слишком личным, откровенным. Хотелось дольше вглядываться в лицо напротив, запоминать его черты, хотя сделать это в нынешнем состоянии было чертовски сложно. Запомнить в деталях хотя-бы один подобный вечер - та ещё задача. Таносу в голову не лезет ни одной светлой мысли, всё об одном - Нам Гю. Его повадки, тон голоса, смазливое личико, по которому вмазать иногда хотелось за излишнюю красоту, тепло его тела, которое он может почувствовать лишь протянув руку, мягкость кожи под длинными пальцами, что нежно очерчивают скулу... Нам Гю был зависимостью - сладкой, такой манящей, от неё было бы очень трудно и мучительно избавляться, но Су Бон никогда и не хотел. Он желал пустить эту зависимость внутривенно, загнать как можно глубже под кожу, держать её рядом до конца, - возможно, их скорого. Нам Гю? Нам Гю чувствовал то же самое. – Под твоими глазами вечные синяки, – протянул Бон, как бы констатируя факт, – сколько тебя знаю, никогда не видел, чтобы твоё лицо выглядело здорóво. – Разве это так важно? – Нам медленно повернул голову в сторону рэпера, утыкаясь своими чернющими глазёнками в почти такие же, с тёмными мешками, только глубокие, с голубой радужкой, которую было еле видно из-за расширенных зрачков. Вместо ответа он тянется к Гю, завлекая его в очередной смазанный поцелуй. Его правда, в данный момент важны только они. Живые, в слюни накидавшиеся, мазанные химическими ожогами по носу и губах, вместе, рядом. Сплетают языки и долбятся в десна, будто в последний раз, гуляют руками по чужому телу, вызывая тонну мурашек у партнёра... Такая у них была любовь, чем-то схожая с наркотиками: попробовал однажды и входит в привычку. Хочется ещё, больше. Друг без друга - кошмарно, в жар не бросает, только в холод, да такой, что зубы сводит. Они думали, может и надеялись, что проведут так остаток жизни. Думали, когда-нибудь не рассчитают дозу или залезут в такие долги, что сдохнут от рук коллекторов. Но безусловно вместе. *** На утро вторая половина кровати пустовала. Чем-то сверхъестественным это не было, но ощущение, что его выворачивало на изнанку, присутствовало. Хотя, можно сослать это на отходняк или подступающую ломку, так он и поступил. Голова без того трещала по швам, думать не хотелось совсем, ещё и на подработке, как на зло, Таносу нужно быть через пол часа, иначе на отходняке он свалится быстрее, чем найдёт "противоядие". По пути в нужное место Бон не выдержал, игнорировать плохое предчувствие, которое со временем нарастало, не удалось, и он начиркал обеспокоенное сообщение Наму. Он знал, будут деньги - они снова соберутся в его квартирке и накидаются вусмерть, последуют ласки и нежность, после прихода - жажда и грубость, окончиться всё таким же утром, как сегодня. Вот только в ни течении дня, ни к вечеру, брюнет так и не соизволил ответить. Бона нельзя было назвать тревожным, но когда твой любимый человек внезапно пропадает, становится не просто тревожно, становится страшно. И ладно, если бы это продолжалось один день... Следующий - молчание; через два - тоже самое; спустя неделю сменил статус на "был недавно". Это обнадёживает. Немного, но достаточно, чтобы понять, - тому нужно было зайти в сеть, дабы сменить видимость активности, а значит, он ещё жив. Просто класс, блять. *** Дни увязли в бесконечной лихорадке и беспокойстве за свою пропавшую бестию. Танос отчаянно пытался существовать, найти остатки хоть чего-то значимого. Без Нам Гю, без наркотиков. Хотя, это одно и тоже. Швыряться в одиночестве для Су Бона сродни предательству по отношению к Нам Гю, но, может его никудышный бойфренд сам валяется где-нибудь в переулке упоровшись чем потяжелее? От одной мысли тошно. Осенью погода непредсказуема. Возможно, в данный момент температура подкралась ближе к нулевому делению... Теперь в добавок коробило от неизвестности и тревоги за этого засранца. Стоит ли пойти поискать его? Гордость не позволит. Да и что греха таить - он облазил все места, где Гю мог шляться. Все, про которые он рассказывал. Все, где они бывали вдвоём, когда в квартире становилось слишком душно и необходимо было "развеяться". Всё тщетно. За прошедшие дни Су Бону так и не удалось с ним связаться, понять, что с ними происходит, заполнить зияющую пустоту, которая так и наровила стать постоянным шумом в ушных раковинах. Сознание в то время добивало его, подкидывая образы Нама. А может, это галлюцинации? Плевать, ведь там он улыбается. Во все тридцать два улыбается, да так искренне и нежно, что хотелось просто разрыдаться, увидеть это чудо в живую... выворачивает, жуть. *** Напротив сидит брюнет, в своей привычной манере сутуля спину и протягивает свою руку для необходимых махинаций, что должен сделать ярковолосый. Он затягивает ему ремень выше предплечья, а следом Гю мажет иглой с ядом точно по вене. Чуть позже этот же ремень красуется на его запястьях. Нежность была им чужда, под кайфом хоть об стену бейся - по голове не погладят, не приласкают, разве что за волосы натянут, а затем трахнут как следует. Они верили - другого выхода нет. Но по правде Су Бону хотелось, до безумия не хватало касаний и ощущения покоя в родных руках. Самому бы сгрести в охапку это патластое чудо и просто наслаждаться друг другом, без всякой пошлости и грубости. Но оба были просто наглухо отбитыми обдолбышами. Разум с телом шли в разнобой, и как бы не пытался рэпер найти хоть маленький намёк на здоровые отношения, моментом позже его будто волной накрывало и на всё происходящее он клал хуй, ну или вставлял поглубже. Близость была наказанием и удовольствием одновременно, это было актом слияния душ, возможностью забыться в нарочито-грубых, но до безумия нужных прикосновениях. Они нуждались друг в друге, в тех, кеми являются, в тех, кого не изменить. Проснувшись, Чхве чувствует себя так, будто пару минут назад его переехали камазом. За этот долгий месяц ещё никогда не ломало так сильно, мышцы сводило сильнейшей судорогой, а желудок мог в любой момент, в перемешку с другими органами, просто выйти наружу. В состоянии гниющего овоща он еле как смог доползти до ванной и приложится головой об ободок унитаза, после всё таки выблевав туда несуществующее содержимое из себя. Проблемы в том, чтобы обеспечить себя наркотой, вообще не было, но после ухода Нам Гю о настоящих веществах он и думать забыл, ведь без черного кота под боком это теряло какой-либо смысл. Так, медленно и верно Бон неосознанно приблизился к тому, чтобы завязать с ними, возможно, навсегда. Допускал подобные мысли крашеный часто, - особенно наедине с собой, в те одинокие дни, когда на руках от недавней зарплаты ни осталось и следа. Сидя второй час на холодном кафеле, Су вспомнил детали этой ночи, а именно - сон. Сладкий до невозможности, из-за брюнета. В то же время отвратительный от того, что его нет рядом. « Хотел бы Нам повторить... Нет. » - перебивает новая мысль предыдущую. Хотел бы он дальше оставаться в этой яме? Определённо нет. В его почти чёрных глазах томились сожаление, отчаяние и одновременно усталость: от себя, от нынешнего образа жизни в целом. Может, тот не показывал этого, но каждый раз кожей рэпер чувствовал, - мысли у них невероятно схожи. От того и решение было принято без раздумий - Су Бон вытерпит. Всю силу воли сложит, и пусть сегодня организм был близок к прекращению своих функций, сдаваться он не собирается. Последует вопрос: ради чего? Крошечного шанса на нормальную жизнь? Сомнительно. Ради возлюбленного, который ушёл от него? Возможно. --- Он запомнил его безумным. Несмотря на мрачную внешность и уебанский характер, он сиял ярче всех звезд, даже целых созвездий на небе. Он являлся огромной частью его жизни, его самого. Остается только надеяться, что Су бон научиться жить без него. Вытравить всю сущность этих чертовски привлекательных глаз-бусинок, которые смотрели на него, как ни на кого другого; сухих, покусаных им же самим губ, что целовали его с такой жадностью, будто это всё, что у него осталось; рук, что обнимали его одновременно так нежно и крепко, что хотелось раствориться в этом моменте, несмотря на жгучую боль от царапин на спине. Когда-нибудь. *** Время стало идти своим чередом, совсем незаметно, и вот уже тёплый август сменился промозглым ветром и тающим снегом марта. Бон старался жить размеренную жизнь, «зависимости» отходили на второй план, по крайней мере хотелось так думать, тем не менее, за время избавления от первых двух появилась другая: курение. Он неоднократно грешил этим в прошлом, но особых проблем, чтобы бросить, не возникало, сейчас же рэпер не выпускает под с какой-то ягодной жижей из рук ни на минуту. Едкий, приторный дым, стал часть его самого, будто это задумывалось с самого начала и избежать привыкания делалось невозможным. Как когда-то с наркотиками. Когда-то с Нам Гю. Он никогда его не забывал, на самом деле, и каждый раз от воспоминаний было сложно отделаться, поэтому Су укуривался до такой степени, что его тошнило, пока тоска по прошлому не сменится обычной тошнотой останавливаться и не думал. Он искренне проклинал свою склонность к «зависимостям», ещё больше проклинал Нам Гю. После, вспоминая времяпровождения с ним, злость сменялась снова на тоску и так по кругу, сдохнуть в подобные моменты хотелось ужасно. Но Бон держался, сам не понимая как и зачем, да и не хотелось понимать. Большую часть времени его состояние оставалось нейтральным, абсолютно никакой радости, но и не то, что бы Бон был против обыкновенной рутины «работа, дом, работа,..», а самым лучшим в буднях были те немногие перекуры, на которые изредка его отпускали на смене. Он не хотел верить в то, что достоин большего, но в голове, сквозь пелену тлеющих мыслей, проскальзывали слова Нам Гю, которые, на удивление, были сказаны почти на трезвую голову. Что-то про красивые глаза, что-то про весь мир, и немного про «тебе не место в этом дерьме, Су... », а затем тепло от сплетённых ладоней мед ними. Глаза слезились, а в горле застревали подобные слова, только хотелось произнести их в адрес брюнета. Лёжа на кровати, той самой, что он делил с ним в прошлом, Бон от нечего делать размышлял: как завтра с утра пойдёт на работу, что опять будет торчать в этом душном помещении целый, чёртов, день, о необходимости контактировать с кем-то... Как вдруг из мыслей его выудил, - о Боже, - звук уведомления из мессенджера. Это казалось чем-то настолько странным и забытыми, ведь почти все чаты давно стояли на беззвучном. Бон лениво поднял телефон с тумбочки и посмотрел на экран блокировки, в мгновение его глаза расширились. Он думал, что до сих пор спит или типо того, либо же мог списать всё на летние наркотики, ведь весь период, что был после - ощущался, как бесконечный сон, но нет. По телу прошлась дрожь, сердце застучало в висках, а дыхание так и норовило сбиться. Он принял сидячее положение и подрагивающими пальцами наконец открыл мессенджер. В самом верху горела непрочитанным строка контакта «My Namsu.», и лишь одно слово. Вопрос. «Впустишь?» Су Бон впал в ступор ещё не несколько секунд, нелепо глядя на сообщение, перечитывая его снова и снова, будто пытаясь осознать реальность происходящего, прежде чем ответить коротким: «Да.» И тут же подорваться с кровати, будто если не успеет, то Нам Гю просто растворится, исчезнет снова на долгих 7 месяцев и опять оставит его одного. Вопреки его опасениям, как только Су распахнул дверь, то увидел брюнета, который как ни в чём не бывало сидел рядом с ней, подпирая спиной стену позади себя. По-видимому, он уже сидел тут продолжительное время, если смотреть на его расслабленную позу. Нам метнул отстранённый взгляд из-под копны чёрных волос на стоящего в проёме Бона, оглядел его с ног до головы: на нём красовалась старая кислотно-зелёная футболка с каким-то тупым рисунком, широкие серые шорты и плюшевые тапки, совсем износившиеся за... 10-11 месяцев? Нам Гю помнил каждый элемент одежды. Отвёл он взгляд так, будто обжёгся или увидел то, чего не должен был. Он начал медленно подниматься, опираясь одной рукой о стену, и как только он это сделал, его вид заставил все внутренности Су Бона сжаться. Брюнет сделался напуганным, глаза были направлены в пол, а руки начали нервно теребить край черной толстовки, которая выглядывала из-под весенней куртки. Бон знал его, на удивление, слишком хорошо, чтобы понять текущее состояние: вести диалог тот сейчас не в силах, поэтому он опередил его, начав с простого: – Ну так... зайдешь? – произнёс он это тихо, как бы боясь спугнуть, его тон был мягок, не было ни малейшего желания, да и сил, злится на этого потерянного кота, и уж тем более кричать. Он просто отшагнул в сторону, освобождая место в проходе для Нама. Тот неуверенно подался вперёд, надеясь, что его не вышвырнут прямо сейчас, ведь как никто другой понимал, что Су имеет на это полное право. Как только прозвучал характерный щелчок замочной скважины, парней окутала неловкая тишина. Они так и остались стоять на пороге, не совсем понимая, как вести себя в подобной ситуации. На этот раз прервал затянувшуюся тишину Нам Гю: – Прости. – дрожь в голосе не осталась незамеченной. Он звучал так хрипло и надрывно, будто вот-вот заплачет. Может, так и есть. – Почему? – «...ты ушёл». – Я думал... так будет лучше. – Для кого? – совсем шёпотом была озвучена фраза, от которой брюнет сморщился. Точно не для него. – Прости. – повторил он, но одно слово так и осталось висеть в воздухе, пока, после долгой паузы, Брюнет продолжил, – Я бросил. Бон медленно поднял голову и уставился на него неверящими глазами. Сделал ли он это по той же причине, что и Су Бон? – Я тоже. – брюнет наконец встретился взглядом с Су Боном, и впервые за всё время он увидел в нем надежду. Может, не на далёкое будущее, но на скорое настоящее. Возможно, их настоящее. Внутри разливалось тепло от присутствия Нам Гю рядом с ним, будто всё вдруг встало на свои места. Сейчас Су Бону хотелось сгрести человека напротив в охапку и больше никогда-никогда не отпускать, что он и сделал в следующую секунду: стремительно сократил расстояние между ними и прижался к Наму всем телом, одной рукой обхватывая талию брюнета, а второй - зарылся в его волосах, притягивая голову к своему плечу. Парень не стал сопротивляться, наоборот - почти отчаянно вцепился в спину рэпера, сжимая ткань чужой футболки до белых костяшек пальцев, уткнулся носом в его шею и зажмурился, боясь, что если откроет глаза - это всё исчезнет. Но он продолжал чувствовать крепкую хватку на своем теле и на удивление, это успокаивало. Отстранившись спустя какое-то время, они снова встретились взглядами, в них не было прежней обиды, но появилась щемящая нежность и проблеск... радости? Рука Су Бона аккуратно перемещается с талии на щёку брюнета, большим пальцем он оглаживает скулу и через мгновение прислоняется туда чуть приоткрытыми губами. Этим он пытается сказать «Я скучал.» Второй поцелуй приходится на противоположную сторону, он говорит «Мне тебя не хватало.» Третий - в лоб, «Я всё ещё тебя не простил.» И наконец тёплое дыхание опустилось ниже. Су Бон начинает мягко сминать чужие губы и Нам Гю, сначала неуверенно, мол «Дозволено ли мне?», а после, войдя во вкус и ощутив, как на самом деле ему этого не хватало, жадно впился в Чхве, обвивая руками его шею. «Я всё ещё тебя люблю.»