Любовь в режиме “дружба„

***

— Честно слово, если господин Квон ещё раз позвонит мне после рабочего дня и спросит, как продвигается проект частого загородного дома — я возьму отпуск и передам все эти документы ему, пусть займется хоть чем-то, помимо бесполезных комментариев. Чонгук улыбнулся и отпил ярко-красный коктейль из своего стакана. Они с коллегами решили ненадолго забыть о рабочей суете и сходить в бар. Вечер в баре — это особая симфония приглушённых тонов, неспешных разговоров и мягкого света, разлитого по залу словно густой сироп. За порогом оставалась дневная суета: гул машин, телефонные звонки, срочные письма, — а здесь время шло иначе, растягиваясь в размеренный ритм бокалов и полушёпотов. Здесь царил уютный полумрак. Неяркие лампы над барной стойкой отбрасывали янтарный свет на полированную поверхность, играя бликами на стекле и металле. В воздухе — тонкий коктейль ароматов: свежемолотый кофе, цитрусовые ноты коктейлей, лёгкий дымок сигары откуда‑то из дальнего угла, едва уловимый шлейф духов. Музыка звучала негромко — не навязчивый фон, а скорее мягкая пульсация, вторящая биению расслабленного пульса. Чонгуку всегда нравилось наблюдать за работой барменов, он видел в их действиях своеобразное искусство. Бармен — невозмутим и собран, как дирижёр невидимого оркестра. Движения его точны и привычны: лёд в шейкер, капля биттера, поворот бутылки, взмах стрейнера. Он всегда замечал взгляд клиента, без слов понимая, что ему нужно сегодня: то ли крепкий эспрессо‑мартини, чтобы стряхнуть усталость, то ли классический виски со льдом, чтобы дать мыслям медленно остыть. Мысли Чонгука в последние несколько дней не то что горели, они пылали ярким пламенем, не давая покоя ни в рабочие часы, ни ночью, когда казалось бы голова должна отдыхать от суеты. Всё случилось несколько дней назад. На одной из посиделок с коллегами в кафе он разговорился с одним из ландшафтных архитекторов, который занимался проектированием благоустройства территории на одном из объектов. В его задачи входило создание функциональной, эстетичной и устойчивой среды на стыке природы и городской инфраструктуры. Молодой человек стал интересоваться мнением Чонгука о тех или иных деталях экстерьера, о том, что на его взгляд смотрелось бы лучше — лаконичный модернизм с большими остеклёнными поверхностями или более экологичный дизайн с вертикальным озеленением. Чонгук сам не заметил, как они вдвоем постепенно отсели в сторону от коллектива, а темы проекта вдруг отошли на второй план. Разговоры шли обо всем — хобби, любимые фильмы, домашние животные. Сначала всё было легко и непринужденно, но затем Чонгук вдруг понял, что Чонин, так его звали, явно проявлял к нему интерес. И вроде бы этот факт раньше никогда не был проблемой, он спокойно принимал флирт и ухаживания в отношении себя, но отчего-то именно сейчас ему стало не по себе. Под конец вечера молодой человек поинтересовался: — Обменяемся номерами? Я бы хотел пригласить тебя прогуляться в выходные. Чонгук замялся. — Мне кажется, пока это не лучшая идея… знаешь, проект сдавать скоро, многое ещё нужно доделать. Чонин понимающе улыбнулся. — Не подбирай слова, узнаю этот тон. Кажется, твоё сердце уже кем-то занято. После этой сложившейся ситуации Чонгук глубоко задумался. Кто может быть в его сердце, из-за кого он перестал обращать внимания на ухаживания со стороны, почему перестал ходить на свидания в поисках партнера. Возможно его сердце поняло раньше то, что до сих пор не понял и не принял мозг? Поэтому Чонгук уже больше двух часов сидел в баре, в который его пригласили, но он будто находился тут один, наедине с собственными тараканами в голове и пятым по счёт коктейлем. Мысли увязали, как в болоте. Они не шли — они тонули в собственной тяжести. Каждое воспоминание тянуло вниз, каждая тревога добавляла вязкости. Сознание превращалось в трясину, где всё застревало: и страхи, и упрёки, и несбывшиеся надежды. И чем сильнее пытался вырваться, тем глубже погружался в эту липкую, безмолвную тьму. Телефон настойчиво завибрировал в кармане. — Чон Чонгук! — в трубке зазвучал голос Тэхёна, в котором буквально сквозило недовольство, за которым скрывалось искреннее волнение. — Какого чёрта ты уже три с половиной часа не отвечаешь на сообщения? «Не волнуйся, пойду с коллегой в бар, позже напишу» — передразнил Тэхён, раздражённо фыркнув. — И пропал, как будто бар находится в Бермудском треугольнике. — Прости, я просто… — он вздохнул, не зная как точно сформулировать в одно предложение то, о чём думал часами. — Да не важно. Почему всё так сложно, Тэ? В трубке воцарилось минутное молчание. Чонгук встал с барного стула и переместился к самому дальнему столику, оставляя коллег возле стойки. Он расположился в укромном уголке у окна, прислонившись головой к стене, и прикрыл глаза. — Что-то случилось? Может приехать за тобой? — мягко спросил Тэхён, начиная по-настоящему волноваться. Чонгук покачал головой, словно парень мог увидеть его в данный момент. — Нет, не нужно. Я с коллегами. — взгляд зацепился за парней, весело болтающих у барной стойки. — Правда им гораздо веселее. — Так что именно сложно, Гук? Ты пьян? — Я выпил… — Чонгук неопределённо покрутил рукой в воздухе. — …сколько-то. Сложно всё. Знаешь, я постоянно думаю: почему это так тяжело — найти того самого человека? Не просто кого‑то, с кем можно провести вечер, посмеяться, поговорить о пустяках. А того, из-за кого сердце бьётся сумасшедше, с кем тишина не будет неловкой, с кем каждое «привет» звучит как признание, с кем каждое прикосновение — как разряд током. — он замолчал, тяжело выдыхая. Алкоголь ощутимо подталкивал говорить, действовать. — Я несу бред, да? — Нет, ты просто наконец говоришь всё, что чувствуешь, — успокоил его Тэхён, а у самого сердце готово было сплясать чечётку. Он был дома, но с того момента, как Чонгук начал изливать душу, мерил шагами квартиру и готов был вот-вот сорваться и приехать в бар. — Что я чувствую… — протянул Чонгук, нервно убирая спадающую на глаза чёлку. — Я чувствую, что хочу быть с тобой. Хочу слушать твой голос, когда ты рассказываешь о своей работе с кучей медицинских непонятных терминов. Хочу пить с тобой кофе по утрам, смотреть дурацкие фильмы вечерами. — он понизил голос чуть ли не до низкого шёпота, хотя вокруг стоял гул веселящихся людей. — Просто хочу тебя. Снизу, сверху, в любой позе и на любой горизонтальной плоскости квартиры. Хочу слушать твои стоны, хочу чтобы ты доводил меня до оргазма, а потом засыпать с тобой в обнимку, кусать и целовать твои мягкие губы до боли, оставлять засосы на твоей шее, чтобы всё было понятно без слов. Чонгук прикрыл глаза. Его руки дрожали так, что пришлось нервно сминать свитер в попытке хоть как-то успокоиться. Сердце колотилось так, что закладывало уши от быстрого стука, а во рту пересохло, язык казался чужим. А Тэхён исходил каждый сантиметр во всех комнатах, считая шаги — десять до комнаты, обратно столько же до кухни, и всё заново, лишь бы как-то сохранить самообладание. Сил сказать хоть одно слово не было. Он слушал. Запоминал всё сказанное. — Чонгук, давай я приеду, ладно? И мы поговорим. Не хочу, чтобы ты в таком состоянии оставался один сейчас. Всё, что ты сказал… я понимаю, что ты чувствуешь, поверь, мне это знакомо. Чонгук замотал головой. — Не нужно, я сейчас поеду домой, меня довезут. Хочу отдохнуть. — прикрыв глаза, он на секунду прикусил губу, размышляя, а затем спросил: — Тэ, мы всегда говорили «Мы друзья»… Если это так, то почему я стал так ненавидеть эту фразу? Телефон вдруг дважды пиликнул прямо в ухо, Чонгук посмотрел на экран, который тускло мигнул и вдруг погас, что означало севшую батарею. — Прекрасно. Очень вовремя.