Ржавое Сердце: Возрождение

Это была защитная реакция. Рефлекс. Как тогда, когда мать спрашивала, почему от меня пахнет сигаретами, а я огрызался, чтобы скрыть страх. Только теперь вместо сигарет — «человечность», а вместо матери — проницательная ежиха за силовым полем. Если камеры пишут звук (а они пишут), мне нельзя выглядеть мягким. Эггман не терпит слабости. Я резко развернулся и ударил металлическим кулаком по прозрачному барьеру. БЗЗЗЗ-ТЬ! Поле заискрило, пойдя синей рябью. Эми отшатнулась, прижав руки к груди, но не упала. В ее глазах на секунду мелькнул испуг, но он тут же сменился решимостью. — МОЛЧАТЬ! — мой голос, пропущенный через вокодер, лязгнул, как затвор автомата. — Твои сентиментальные выводы ошибочны. Это не милосердие. Это эффективность. Я шагнул к барьеру, нависая над ней. Мои красные глаза сузились. — Мертвые рабы не платят налоги. Разрушенные деревни не приносят ресурсов. Доктор Эггман строит Империю, а не кладбище. Моя задача — оптимизация завоевания. Страх — более надежный инструмент контроля, чем смерть. Эми выпрямилась. Она смотрела мне прямо в диоды. — Оптимизация? — переспросила она. — Ты говоришь как калькулятор, но ведешь себя... как художник, который боится испортить холст. Ты сохранил деревню не ради налогов. Ты сохранил ее, потому что она была красивой. Черт. Она бьет в точку. Как она узнала? Или это просто удачная метафора? Я отступил на шаг, снижая агрессию. Мне нужно было перевести тему, но при этом сохранить лицо «философствующего злодея». — Красота — это порядок, — произнес я уже тише. — Эггманленд — это идеальная геометрия. Соник и его друзья — это хаос. Вы бегаете, ломаете, шумите. Вы — ошибка в коде этого мира. — Соник — это свобода! — горячо возразила Эми. — Он спасает тех, кто не может себя защитить! А ты... ты просто копия. Тень. Ты завидуешь ему, потому что у него есть сердце, а у тебя — только батарейка! Эти слова полоснули по живому. «Копия». «Тень». «Без сердца». В прошлой жизни я слышал похожее. «Ты не такой талантливый, как отец». «Ты просто прожигаешь жизнь». «Ты пустой». Я почувствовал, как мой реактор нагревается. Это была не программная ярость Метал Соника. Это была моя, человеческая обида. Обида неудачника, которому дали второй шанс, а его снова называют «вторым сортом». Я снова подошел к барьеру, почти касаясь его носом. — Ошибаешься, Роуз, — прошипел я. — Соник — это черновик. Хаотичный, небрежный набросок. Я — законченная картина. И когда он придет за тобой... я сотру этот черновик ластиком. — Допустим, — Эми скрестила руки. — Но если ты такой совершенный... почему ты дрожишь? Я замер. Мои руки. Мои металлические когти. Они действительно мелко вибрировали. Тремор. Психосоматика, перешедшая в гидравлику. Я резко сжал кулаки, унимая дрожь. — Диагностика завершена. Разговор окончен, — бросил я. Я развернулся к ней спиной и встал в позу часового у противоположной стены. — Жди своего героя. Ему осталось недолго. В камере повисла тишина. Эми больше ничего не говорила, но я чувствовал её взгляд на своей спине. Она не верила мне. И, что хуже всего, я сам себе не верил. Прошел час. Я стоял неподвижно, как статуя, но в моей голове (в сети) шел бешеный поток данных. Я проверял системы защиты базы. Я сканировал периметр. Я готовился. Эггман вышел на связь. «Метал! Они здесь. Соник и Тейлз. Они прорвали внешний периметр. Мои бадники падают, как мухи! Отправляйся на Арену Смерти. Ты встретишь их там. Эми — приманка, но Арена — это ловушка для крысы». Арена Смерти. Огромная площадка на крыше базы, утыканная шипами, лазерами и генераторами. Классика жанра. Я повернулся к камере Эми. Она спала? Нет, она сидела, закрыв глаза. Молилась? Или просто ждала? — Пора, — сказал я. Я нажал кнопку. Силовое поле отключилось. Эми вскочила. — Что? Ты отпускаешь меня? — Нет. Ты идешь со мной. В первый ряд. Я схватил ее за руку (на этот раз грубее, чтобы не вызвать подозрений) и потащил по коридорам. Мы вышли на крышу. Ветер здесь был сильным. Ночь, звезды и огни базы. В центре арены стоял Эггман в своем Эгг-Мобиле. — А вот и наши зрители! — захохотал он. — Привяжи ее к тому столбу, Метал! Я пристегнул Эми к металлической мачте. Она не сопротивлялась, только смотрела на небо. И тут они появились. Синяя молния пронеслась по рампе и замерла в десяти метрах от нас. Соник. Он был реальным. Не спрайтом, не моделькой. Живой еж. Иголки чуть растрепаны ветром, ухмылка на лице, зеленые глаза горят азартом. Рядом приземлился Тейлз, крутя своими хвостами как вертолетом. — Эй, Эггман! — крикнул Соник. — Ты опять похищаешь девушек? Это уже даже не модно, чувак! 90-е закончились! — Замолчи, грызун! — взвизгнул Доктор. — Сегодня ты встретишь свой конец! Метал! Уничтожь его! Соник перевел взгляд на меня. Его ухмылка исчезла. Он посмотрел мне в глаза. — А, это ты, — сказал он. Серьезно. Без шуток. — Тот, кто стрелял в Торнадо. Тейлз сказал, ты странный. Ну давай, покажи, из чего ты сделан, жестянка. Бой с Боссом. Это кульминация. Я против Соника. Один на один. Он быстрее меня (немного). У него больше опыта. Но у меня есть прочный корпус, лазеры и... человеческий мозг, который играл в Dark Souls. Эггман парит сверху, готовый вмешиваться. Эми смотрит. Тейлз анализирует.