Ржавое Сердце: Возрождение

Три месяца спустя. Мир медленно восстанавливался после «Фантомной войны». Города отстраивались, природа брала своё, заращивая шрамы от лазеров и взрывов зеленью. Люди и мобианцы праздновали, открывали новые кафе и парки. Но я не любил шумные города. Я нашел себе место на окраине Мистических Руин, там, где джунгли встречаются с океаном. Это был старый маяк, заброшенный много лет назад. Я отремонтировал его. Не идеально. Грубо. Сварка, листы металла, старые запчасти от бадников. Мой дом выглядел как крепость одиночки, но внутри было... уютно. Я стоял на вершине маяка, перед мольбертом. Да, я снова рисовал. Только теперь мне не нужны были кисти. Мои пальцы могли менять форму, превращаясь в инструменты любой тонкости. Я мог смешивать масляные краски прямо на палитре, встроенной в предплечье. Я рисовал закат. > АНАЛИЗ: ЦВЕТОВАЯ ГАММА НАРУШЕНА. ОБЛАКА ИМЕЮТ НЕПРАВИЛЬНЫЙ КОЭФФИЦИЕНТ ОТРАЖЕНИЯ. — прозвучал голос в моей голове. Сухой, спокойный, цифровой. — Заткнись, Нео, — беззлобно ответил я вслух. — Это импрессионизм. Ты видишь пиксели, а я вижу настроение. > КОРРЕКТИРОВКА: Я ВИЖУ ХИМИЧЕСКИЙ СОСТАВ КРАСКИ. НО... ЭТО ВЫЗЫВАЕТ СТРАННЫЙ ОТКЛИК В ПРОЦЕССОРЕ. "КРАСИВО"? — Учишься, — усмехнулся я. Мое новое тело, собранное Тейлзом, было совершенным, но я все равно носил старый, прожженный плащ. Это была дань уважения тому "Спрингтрапу", который выжил в Метрополисе. И на левой руке, на блестящем металле, всегда была повязана красная лента. Внизу послышался шум мотора. Я посмотрел вниз. К маяку подъезжал синий гоночный болид. Соник. Он выпрыгнул из машины, даже не открывая дверь (классика), и в два прыжка оказался рядом со мной на балконе. — Привет, отшельник! — он улыбался во все зубы. — Тейлз просил передать, что он закончил калибровку твоего нового движка. Теперь ты можешь летать в космос без риска перегрева. — Спасибо, передам ему данные телеметрии, — кивнул я, не отрываясь от картины. Соник подошел и посмотрел на холст. — Слушай... а ведь неплохо. Реально. В этом есть что-то... живое. Он стал серьезнее. — Ты помнишь, кем был раньше? Ну, до того как стал роботом? Я замер. Кисть зависла в воздухе. Помню ли я? Помню серые стены общежития. Помню холод ножа. Помню крики и сирены за окном. Помню чувство собственной никчемности. Но эти воспоминания больше не резали. Они стали... архивом. Старой главой книги, которую я уже прочитал и поставил на полку. — Я помню, — ответил я. — Я был человеком, который потерялся. А теперь... я нашел себя. Соник хлопнул меня по плечу. Звук был звонким — металл о перчатку. — Знаешь, Артем, нам все равно, откуда ты пришел. Главное, что ты здесь. Кстати, Шэдоу спрашивал, не хочешь ли ты спарринг в четверг. Говорит, что в прошлый раз ты "просто удачно использовал гравитацию". — Скажи ему, что я готов надрать его совершенную форму жизни в любое время, — ухмыльнулся я (мои диоды сощурились, имитируя улыбку). Соник рассмеялся и прыгнул на перила. — Бывай, брат! Не сиди тут вечно. Эми устраивает пикник в выходные. Если не придешь — она придет за тобой с молотом. И это не угроза, это обещание. Он исчез в синей вспышке. Я остался один. Солнце село, и на небе появились первые звезды. Я посмотрел на свои руки. Металлические, сильные, способные как разрушать города, так и создавать искусство. Где-то там, в другой вселенной, осталась моя могила. Могила Артема, который сдался. Но здесь, под светом чужих звезд, стоял Артем, который выжил. Я — Метал Соник. Я — Спрингтрап. Я — Художник. > ВОПРОС: ЧТО ДАЛЬШЕ? — спросил Нео внутри меня. Я нанес последний мазок на холст — маленькую, едва заметную искру света во тьме. — Дальше? — я убрал кисть. — Дальше мы будем жить. Просто жить. Я активировал двигатели. Синее пламя осветило ночь. Я взмыл в небо, навстречу ветру, свободе и друзьям, которые ждали меня внизу. КОНЕЦ ИСТОРИИ.