Путеводная звезда и тот, кто видел в ней своё спасение

      Опасность первого впечатления чаще всего заключается в его ошибочности. Однако сколько бы Ю Джонхъюк ни прокручивал в голове данное утверждение, мнение мужчины относительно его «компаньона в жизни и смерти» оставалось прежним.       — Как зовут?       — Ким Докча.       — Странное имя.       — Мне часто это говорят.       Да, это правда: Ким Докча не нравился Ю Джонхъюку.       Пожалуй, если бы регрессора спросили о его отношении к нашумевшему на весь звёздный поток созвездию, именно такой безапелляционный ответ он бы и дал в самом начале. Однако в ту же минуту Ю Джонхъюк, скорее всего, задумался бы ещё раз, а затем немного изменил своё же высказывание…       — Так каков твой ответ?       — Отпусти уже руку и свали, чёртов придурок.       — Я верю тебе. Ты и вправду пророк.       Да, всё определённо так, как и звучало: Ким Докча действительно не нравился Ю Джонхъюку.       Но, возможно, всё было куда запущеннее и запутаннее, чем казалось на первый взгляд?..       Сколько Ю Джонхъюк себя помнил, его изначальной целью было примитивное выживание в той или иной регрессии. Впрочем, жизнь мужчины оказалась столь длинна, что и смысл своего существования он просто-напросто утерял. А единственный выход, который Ю Джонхъюк обнаружил для себя в создавшемся тупике, — зайти как можно дальше в бесконечной гонке сценариев.       Только вот чего он добьётся в случае, если достигнет финала сценариев?       Ведь даже сама идея выживания в мыслях Ю Джонхъюка не имела конкретных очертаний. Да и откуда ради её воплощения черпается стремление дойти до конца? Какая мотивация, ради чего существует подобная необходимость? Чтобы только малодушно спасти себя, а смерть остальных оправдать их собственной слабостью? Или это требуется для того, чтобы обрести силу для спасения сестры? Да и других людей впоследствии тоже? Или же цель иная — попытаться разгадать себя, найти ответы на вопросы, которыми мужчина не раз задавался, но к объяснениям которых так и не смог приблизиться? И именно поэтому умирать рано, даже несколько невыносимо, и ради всего этого стоит ещё немного побороться? Вдруг замысел увенчается успехом.       Но при таком раскладе выйдет не то удалое геройство, что запечатлено в бульварных книжках или ширпотребных кино.       Это полномасштабная сцена, пропитанная от и до грязью.       У «главного героя» на руках и лице запёкшаяся кровь как врагов, так и тех, кого ранее он мог бы счесть товарищами. У него не было возможности спасти или помиловать кого-либо из них.       В подобные моменты когда-то мужчине не были чужды слёзы или шмыганье носом. Он беспомощно забивался в угол с обуревающим его сердце страхом. Он боялся данного ощущения, которое подобно бомбе замедленного действия могло взорваться в любой момент и окончательно сломить его.       «Стоит начаться регрессии, и всё начнётся с начала».       «Все мои компаньоны потеряют свои воспоминания, а прошедшая история сотрётся».       «И всё повторится вновь».       «Главный герой» не гордился тем, что выживал из раза в раз. Скорее, он мечтал бы забыться во сне, где ему никогда бы не пришлось брать в руки оружия.       Но к сожалению даже над собственной жизнью мужчина достаточной властью не обладал...       Так сможет ли Ю Джонхъюк возвратить то, чего, по сути, никогда и не имел?       Будет ли смысл в его существовании, если всё завершится?       И появится ли место, куда он, Ю Джонхъюк, смог бы вернуться? Не как регрессор или персонаж, а в качестве обыкновенного парня по имени «Ю Джонхъюк»?       Если мужчина достигнет конца, найдёт ли он ответ на вопрос: почему вся эта история и вовсе началась?       Вернее, уже не совсем так. Сумеет ли Ю Джонхъюк остаться таким собой, которым стал в результате своего длительного путешествия? Да и останется ли он вовсе?       Или, может, когда всё вернётся на круги своя, мужчина и вправду безвозвратно исчезнет? Впрочем, последнее маловероятно. Как минимум один истинный ценитель в этом мире будет помнить о его существовании всенепременно.       Но сколько бы Ю Джонхъюк ни размышлял, он не мог полностью понять хода мыслей Кима Докчи. Да и периодически в принципе понять его.       «Новичок не может быть таким спокойным».       «Он до ненормального хорошо приспособлен к новому миру».       «Он уже скорее опасный, нежели полезный».       Даже поступки, где Ким Докча проявляет свои дерзость, самоотверженность и спонтанную рационализацию, не дают Ю Джонхъюку осознать финальную цель этого идиота.       (Моментами мысль, что когда-то Ю Джонхъюк и сам совершал или говорил нечто подобное, преследовала его, может быть даже настигала, но осязания данного минутного помутнения рассудка так и не наступало.)       «Ублюдок… не смей впадать в сентиментальность». — Ким Докча врывается в сценарий внутри кинотеатра и спасает его от погружения в депрессию регрессора. Причём разговаривает с ним так, словно прекрасно осознаёт чужое состояние, чёртов кальмар.       «Давай встретимся вновь, Ю Джонхъюк». — По-прежнему наглая улыбка и ни тени боязни смерти — с его стороны. Потенциальный повод для беспокойства — для остальных.       «Эй, Ю Джонхъюк, мы можем спасти этот мир. Ты ведь это понимаешь?» — И очередной акт самопожертвования, о котором в тот момент ещё никто не подозревал.       «Меня зовут Ким Докча. Двадцать восемь… Хотя стоп, подожди. Мне было двадцать восемь лет, и я был сотрудником игровой компании. Моё хобби — чтение веб-романов…» — История, рассказать которую было необходимо лично Киму Докче.       «Его единственное желание — увидеть конец этого мира». — Примитивная правда, которую не имело смысла повторять дважды.       Но серьёзно ли это?       Ю Джонхъюк, вне зависимости от регрессионного поворота, вполне мог счесть данное заявление высшей степенью глупости. Однако...       Да, Ким Докча был лицемером, но о подобном он точно не врал. В целом мужчина часто говорил правду. Он хотел спасти мир. Ему хотелось изменить его. Даже другую мировую линию, которую едва-едва знал. Ким Докча хотел спасти всех. Только вот...       ...Хотелось ли ему хоть раз спасти и себя в том числе? — Данный вопрос Ю Джонхъюк не имел храбрости задать Киму Докче лично.       Всё дело в том, что он не понимал, как и почему мог так много значить для малознакомого человека.       Мужчина не знал, какие именно чувства нужно испытывать к тому, кто знает о тебе слишком многое. Это должна быть ненависть, презрение, гнев? Ким Докча знал всё. И не только о регрессоре Ю Джонхъюке. Но и обо всех остальных тоже. Но ни разу не рассказывал об этом.       Ю Джонхъюк понимает, что испытывает обиду, которая перерастает в ощущение предательства. И в то же время мужчину раздражает факт того, будто единственной книги достаточно, чтобы полностью понять всех.       И одновременно он, Ю Джонхъюк, многого не знает о Киме Докче.       Но даже так... Несмотря на недопонимания, ложь, которую Ким Докча плодил многократно ради окружающих, Ю Джонхъюк не может полностью выбросить из своей жизни того, кто впервые подарил ему надежду. Того, кто мог бы, как он думал, помочь разобраться в себе. Неважно, что Ким Докча по натуре действительно сентиментальный дурак с языком без костей, всего лишь обычный работник из безымянной игровой компании, ну, бывший работник. Проблемный Ким Докча. Самый настоящий дурак, которому, возможно, было бы неплохо довериться...       Но повторяющиеся сценарии, где предательство становилось двигателем сюжета, выбивали из колеи. Очередные козни Кима Докчи, где названный — самоотверженный ягнёнок с подушкой-парашютом в виде нестандартной поддержки.       Ю Джонхъюк неоднократно верил, скорее знал, что Ким Докча выживет. В конце концов... и он был таким же.       Все школьные годы и по сей день, подобно фантому, Ю Джонхъюк был не просто каким-то образом из книги, он превзошёл данное наименование во множество раз. Чтобы полностью принять этот факт, Ю Джонхъюку понадобилось столкнуться лицом к лицу с правдой.       Ему претило принятие как данности того, что Ким Докча относится к нему как к персонажу третьесортной новеллы.       Как к подделке, принявшей конкретные очертания и формы.       Как к объекту, который мужчина досконально изучил благодаря нескольким абзацам.       Даже когда подобные размышления слетали с губ, Ю Джонхъюк отчётливо читал во взгляде Кима Докчи несогласие с брошенными заявлениями. Он просто хотел услышать чёткое подтверждение или оспаривание высказанных суждений.       Что Ким Докча не смотрит на него свысока. Не видит в нём только героя истории. И что Ким Докча действительно не желал предавать товарищей, разменяв текущую регрессию на чужую.       Ю Джонхъюк отлично знал, на самом деле, что читатель мог ему ответить. Но и молчание тоже являлось своего рода ответом. И заставило многое проанализировать ещё раз.       У каждого есть своего рода оковы. Если оковы Ю Джонхъюка — бесконечные регрессионные повороты, где он всеми силами пытается спасти всех, но терпит неудачи, то оковы Кима Докчи — знания, которыми он боится поделиться, потому что не хочет причинить ими боль тем, кого очень сильно стремится защитить. Даже если цена спасения — бесконечное бегство ото всех в пучину одиночества.       Иногда тяжёлые размышления завершались неутешительным выводом: Ким Докча был ему слегка симпатичен. Пусть временами накатывало желание схватить его за шкирку, а там и придушить в дополнение…       Но что же ему делать? Как поступить? Ю Джонхъюк часто об этом думает, взвешивая все за и против.       Ким Докча — тот самый человек, которого он на самом деле так долго искал и сумел найти. Но Ким Докча вновь жертвует собственным счастьем. Он не изъявляет активного желания быть главным героем и навешивает данный ярлык на Ю Джонхъюка.       Но он также впоследствии им стал, пусть и для кого-то другого.       По итогу прений с самим собой побеждают всё равно чувства, а не разум. Чувство, что только один человек может по-настоящему привлечь его внимание, единственный человек, помимо сестры, может всколыхнуть его нутро, с лёгкостью взболтать в нём внутренности, вызвать бурю эмоций, которую захочется тотчас обрушить на источник её возникновения. Просто для того, чтобы донести до единственного читателя его истинную ценность.       Исходя из подобных соображений, Ю Джонхъюк меняет своё отношение к Киму Докче. И нет, он не становится как-то мягче или благосклоннее. Ему по-прежнему хочется воздать за мгновения чужого позёрства.       «Ешь землю, Ю Джонхъюк».       «Почему ты действительно начал её есть?!»       «Как было бы хорошо, будь ты всегда таким спокойным? Ты явно лучше ублюдка из третьей регрессии».       «…Выплюнь».       Ю Джонхъюк решает, что отныне достаточно просто следить за тем, чтобы один идиот не попадал в очередные неприятности или не впутывал в них других, впрочем, без первого нет второго, а значит, нужно относиться к Киму Докче как к проблемному взрослому с сердцем ребёнка, которое в своё очередь любит тех, кто его окружает.       «Когда-то давно ты сказал мне это. Если я подпишу с тобой контракт, ты исполнишь любое моё желание. Тогда я не принял предложение, потому что относился к тебе с подозрением. Однако, если ещё не слишком поздно... Я приму его сейчас».       «Почему нет?»       «Трудный путь?»       «Регрессировать?»       «Мне всё равно, даже если шансы невелики».       «Скажи мне, дурак. Если я продолжу регрессировать, смогу ли я когда-нибудь снова встретиться с тобой?»       Именно поэтому Ю Джонхъюк сделает всё, чтобы уберечь свою путеводную звезду.