Driving with my darling

Неоновые огни скользили по капоту. Неон Двумернии никогда не гас, он просто менял оттенки: от сладкого розового и сиреневого в районе золотого часа до холодного электрического синего и ядовито-зелёного. Машина – низкая, угловатая, цвета воронёной стали – летела по пустой эстакаде, оставляя за собой лишь запах горелой резины и рёв двигателя. Внутри пахло кожей и чем-то едва уловимым – металлическим, как кровь, и одновременно сладким, как духи Кафки. Она сидела за рулём расслабленно, почти лениво. Пальцы в тонких чёрных перчатках лежали на руле будто она просто гладила любимого зверя. На ней было длинное пальто цвета ночи с высоким воротником, расстёгнутое, так что виднелась белая рубашка и тонкая цепочка с кулоном в форме паутины. Блэйд занимал почти всё пассажирское кресло справа от Кафки. Длинные ноги он вытянул вперёд насколько позволял салон, спина откинута, голова чуть повернута к окну. Меч лежал на коленях просто так, обнажённый клинок, покрытый тысячами едва заметных царапин. Пальцы правой руки лежали на рукояти, левой он опирался на подлокотник. Глаза полуприкрыты, но Кафка знала: он видит каждую трещину в асфальте, каждый огонёк в окнах небоскрёбов, каждое возможное место, откуда может прилететь выстрел. Музыка из динамика тихо пульсировала в салоне. «Driving faster… faster than I should…» Кафка чуть повернула голову, не отрывая взгляда от дороги. – Блэйди, – позвала она почти шёпотом, с той интонацией, от которой у него всегда дёргался уголок рта. – Ты уже пять минут смотришь в одну и ту же точку за окном. Там что-то интересное? Он не ответил сразу. Только медленно моргнул – движение было таким тяжёлым, будто веки весили по килограмму. – Огни, – произнёс он наконец. Голос был хриплым, надтреснутым, как лезвие, которое слишком долго не точили. – Они повторяются. Кафка улыбнулась – медленно, почти нежно. Она нажала на газ. Двигатель отозвался низким, довольным рыком. Скорость подскочила – 180, 200, 230. Стёкла задрожали, ветер зашипел, развивая их волосы. Блэйд чуть повернул голову. Посмотрел на неё – долго, без эмоций, но с той глубиной, в которую обычные люди просто проваливались и не возвращались. – Ты не боишься, – сказал он. Это не было вопросом. Кафка провела языком по нижней губе, оставляя лёгкий блеск. Боялась ли она? Определённо нет. – Чего именно? – спросила она игриво. – Что нас размажет по этой эстакаде? Что Элио опять окажется прав? Или что ты однажды всё-таки умрёшь, а я останусь одна в этой машине? Он молчал. Только пальцы на рукояти меча сжались чуть сильнее – едва заметно, но Кафка заметила. – Ты странная, – сказал он наконец. Самое близкое к комплименту, на что он был способен. Она сладко рассмеялась и подмигнула ему. Повисла тишина. Долгая, тяжёлая, как всегда бывало, когда Блэйд молчал. Машина вошла в длинный, плавный поворот. Неоновая вывеска мигнула над ними и осталась позади, растворяясь в золотой дымке. Кафка включила музыку чуть громче. Синтезаторы заполнили салон, голос запел с усталой хрипотцой: «Driving with my darling…» – Слышишь? – она наклонила голову в его сторону. – Это про нас. – Это про смерть, – тихо поправил Блэйд. Кафка снова рассмеялась – коротко, мелодично. – Тогда тем более про нас. Она снова нажала на газ. Стрелка тахометра ушла в красную зону. Дорога впереди превратилась в размытую чёрную полосу, по краям которой мелькали золотые и фиолетовые вспышки. В какой-то момент Блэйд вдруг протянул руку и коснулся её запястья – не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала холод его кожи сквозь перчатку. – Медленнее, – сказал он. Кафка посмотрела на него, приподняв бровь. – Ты беспокоишься обо мне? Он не ответил. Только сжал пальцы чуть сильнее – и тут же отпустил, будто обжёгся. – Я не хочу… – начал он и замолчал. Слова застряли где-то в горле, как ржавые гвозди. Кафка мягко улыбнулась. – Знаю. Ты не хочешь, чтобы я умерла раньше тебя. Блэйд отвернулся к окну. Его профиль казался мягче в свете неона. Казалось, даже острые скулы смягчились, а ресницы слегка подёргивались из-за усталости и полуприкрытых глаз. – Ты слишком много говоришь, – буркнул он. – А ты слишком мало, – парировала она. – Поэтому мы идеально дополняем друг друга. Машина вылетела на прямой участок, где почти не было машин. Впереди, километрах в трёх, начинался мост. Кафка сбавила скорость – хотела насладиться моментом. Она протянула руку и легонько провела пальцем по его щеке – там, где кожа была холоднее всего. – Блэйди, – позвала она тихо, почти ласково. – Если сегодня нас размажет… ты хотя бы скажешь мне спасибо за поездку? Он медленно повернул голову. Посмотрел прямо в глаза – долго, без единой эмоции, но с чем-то, что было глубже любой боли, которую он носил в себе. – …Спасибо, – произнёс он наконец. Голос был таким тихим, что его почти заглушил шум шин. Кафка замерла на секунду. Потом улыбнулась – самой настоящей улыбкой. – Тогда поехали дальше, – сказала она и снова вдавила педаль газа. Машина рванула вперёд, разрезая ночь. Неон отражался в её глазах, в его глазах, в лезвии меча, лежащем на коленях. Музыка пульсировала, повторяя: «Driving with my darling… forever if we could.» Они мчались сквозь Двумернию – два охотника, два человека, которые давно забыли или же вовсе не знали, каково это – бояться конца пути. И пока дорога не кончилась, они продолжали ехать. Вместе. Быстрее чем следовало.