О влюблённых

      Аято сегодня был особенно капризным. Для Томы это не было проблемой, ему в радость было служить своему господину. К тому же, Аято почти ничего не просил в обычное время, кроме уже существующих обязанностей Томы. Но сегодня то чай слишком горячий, то еда недостаточно солёная, то волосы не так уложены. Мелочь, которая обычно не волновала Аято совершенно. Но когда Аято начинал капризничать подобным образом…       Что ж, Тома знает, что сегодня ночью будет. А пока он послушно выполняет все поручения своего господина, не подавая вида, что уже думает о ночи.       Камисато фыркает, отпивая вечерний чай.       — Недостаточно сладкий. Переделай, Тома.       Аято прячет за чашкой игривую улыбку. Ему интересно испытывать терпение Томы, но он знает, что его управляющий не видит проблем в его поведении. Но Аято просто хочет поддразнить его. Раззадорить. Аято так погружён в мысли о сегодняшней ночи, что едва может сосредоточиться на документах, требующих его внимания.       — Сейчас, мой господин. Прошу прощения за ошибку. — Тома тянется за чайником, чтобы переделать чай, но Аято неосторожно машет рукой, задевает свою чашку на столе рукавом и та падает.       Чай растекается по столу.       — Ох, какой я неловкий. — Камисато прикрывает рукавом улыбку на лице.       Тома начинает уборку, убирая разлитый чай. Лужица разрослась, но, к счастью, не добралась до документов. Аято предусмотрительно убрал их подальше прежде, чем «случайно» задеть свою чашку. Тома прячет улыбку от своего господина, который сидит с невозмутимым лицом, но его голубые глаза хитро блестят. Но Тома не подаёт вида, что его это хоть как-то трогает. Ему интересно, до чего ещё Аято может додуматься, чтобы попытаться вывести его из себя.       — Не беспокойтесь о мелочах, господин. Я сейчас всё уберу, а потом переделаю чай.       Аято властно кивает и поднимается на ноги. Он дразняще улыбается своему управляющему, пока внутри него расцветает нетерпение и жар.       — Тогда подай чай в мою комнату, когда закончишь с уборкой, Тома.       — Да, мой господин.       Тома кланяется, хотя его господин уже этого не видит — Аято идёт к двери. Тома не торопится. Он медленно убирается, надёжно оттирая стол от следов чая. Аккуратно разложил вещи на столе так, как обычно раскладывает их его господин. Потом он идёт и заваривает новый чай. Он ничем не отличается от предыдущего, но Тома всё равно исполняет приказ своего господина. Он несёт поднос с чаем и печеньем в покои Камисато. Стучится и дожидается разрешения войти. Тома не смотрит на своего господина, а сначала ставит поднос на стол. Повернувшись, Тома мгновенно кланяется, опустив глаза в пол. Он слышит, как Аято нервно ёрзает на своей постели.       — Ты долго, Тома.       — Прошу прощения, мой господин.       Тома выпрямляется и смотрит на Аято. У Аято распущенные волосы, распахнутое лёгкое кимоно, обнажающее грудь и торчащие розовые соски. Ноги тоже обнажены. Тома медленно, жадно смотрит на его тело, а потом отводит взгляд и невозмутимо смотрит в голубые глаза. Аято краснеет и поднимается с кровати. Медленно, демонстрируя своё тело — очень красивое и сексуальное, но Тома упрямо стоит на своём. Он знает, как сегодня хочет играть Аято, и отыгрывает свою роль, как положено.       Приблизившись на расстояние вытянутой руки, Аято мягко падает на колени. Его рука тянется к штанам Томы, но он осторожно перехватывает её ладонью. Держит крепко, но бережно. Аято облизывает губы.       — Тома сегодня такой молодец. Терпел все мои капризы. Тома заслужил награду. — Аято пытается дотянуться до ширинки на штанах Томы свободной рукой, но Тома не даёт ему. Он держит в ладонях оба запястья мужчины, не позволяя ему вырваться.       — Меня не нужно награждать за выполнение обязанностей, мой господин.       Аято слабо трепыхается, и очаровательно изламывает брови. Тома не ведётся на его милое выражение лица. Аято изгибает спину соблазнительно, его кимоно ещё сильнее распахивается и становится понятно, что под ним он абсолютно голый, заглядывает Томе в глаза, кусает нижнюю губу.       — Тогда прикоснись ко мне, Тома. — просит Камисато, пытаясь вырвать руки из хватки.       — Но я уже вас касаюсь, мой господин.       Аято жалобно хнычет, пытаясь спровоцировать Тому, но управляющий твёрдо держит его руки в одном положении и невозмутимо улыбается.       — Тома… Ты злишься на меня? — голубые глаза мужчины соблазнительно блестят, когда он нащупал нужную нишу в разговоре, чтобы ночь прошла именно так, как он хочет. — Тогда накажи меня.       Тома поджимает губы, чтобы не улыбнуться.       — Наказать вас? — он делает вид, будто размышляет над этим, хотя его кровь уже начинает кипеть от возбуждения. — Полагаю, это поможет улучшить ваши манеры.       Он отпускает руки Аято и хватает его за волосы. Тома идёт к кровати, достаточно медленно, чтобы Аято успевал ползти за ним. Он тянет светлые волосы сильно, с лёгкой болью, которая нравится Камисато. Тома садится на кровать, и Аято останавливается рядом с ним. Его кимоно ещё больше растрепалось, обнажая грудь ещё больше. Он властно хлопает ладонью по колену, и Аято послушно забирается на него. Привычная тяжесть чужого тела возбуждает. Тома гладит своего господина по спине, медленно скользит ниже и останавливается на ягодицах. Тепло чужой кожи греет его ладонь через мягкую ткань.       — Я буду послушным… — хриплым от возбуждения голосом говорит Аято, трясь об его колени пахом. Тома отчётливо ощущает через ткань штанов его горячее возбуждение. Штаны после всего придётся отстирывать. Он мягко сжимает ягодицы Аято, задумчиво напевая.       — Тогда считай удары. Досчитаешь до двадцати и не собьёшься, получишь награду за хорошее поведение.       Тома поднимает ткань кимоно с чужой задницы. Как он и думал, Аято голый под ним, его бледная кожа сияет в свете свечей. И, конечно же, Аято дразнил себя весь день. Его пальцы скользят по ложбинке между ягодицами, приближаясь к растянутой дырочке. Его пальцы обхватывают основание нефритового члена, а потом вонзают его глубже в чужое тело. Аято вскидывается на его коленях и громко стонет.       — Вот почему ты такой капризный сегодня. — Тома вытаскивает игрушку почти до конца, а потом вгоняет её назад. Аято дрожит на его коленях. — Ты просто весь день нуждался в моём члене, но был так занят работой, что тебе пришлось прибегнуть к этой игрушке?       — Да, да, Тома, пожалуйста, возьми меня! — Аято выгибается навстречу игрушке. Его пальцы судорожно сжимают постельное бельё.       — Ты ещё не получил своё наказание.       С этими словами он легонько, на пробу шлёпает Аято по ягодицам. Бледная кожа легко краснеет. Аято ахает и облизывает губы.       — Один. — Аято послушно начинает считать.       Тома кивает и берётся за дело серьёзно. С каждым ударом он прикладывает больше силы. Кожа Аято красная. Нефритовый член, погружённый в его задницу, смещается с каждым ударом и бьётся о простату. Камисато тяжело дышит и стонет, его лицо красное, глаза затуманены удовольствием. Губы красные от укусов. Член Томы твёрдый в его штанах — Аято елозит на его коленях после каждого удара. Сам Аято возбуждён до боли, его член трётся о его брюки после каждого удара и истекает.       Тома беспощаден. Его рука твёрдая и уверенная, удары не теряют силы, как бы жалобно его господин не стонал. Он не сбивается с ритма, даже когда сам возбуждён и хочет только повалить Аято на кровать и войти в него так, как они оба хотят сейчас. Не время. Сначала он должен как следует позаботиться об Аято. Иногда Аято так сильно устаёт от своей роли, что ему нужно передать власть кому-то другому. Тома с удовольствием даст своему господину то, что ему нужно.       Тело Аято дрожит от возбуждения. Его ягодицы горят от боли, простату мучает игрушка, а член изнывает от желания излиться. Тома прекрасен в своей контролируемой жестокости. Давление сильное, но недостаточное, чтобы он кончил, и это сводит Аято с ума. Он считает каждый удар и молится, чтобы это закончилось, как можно быстрее. Ему нужен член Томы внутри него, разрушающий его до основания. Его тело жалко дрожит от боли и удовольствия, слюна стекает с распахнутых губ, а голос охрип от криков и стонов. Ему больно, но это так хорошо. Аято может только считать удары и стонать имя Томы.       — Д-двадцать… — голос Аято дрожит. Он утыкается лбом в скомканные простыни, тяжело дыша. Наконец-то, наконец-то они могут двигаться дальше. Аято нужно больше.       — Молодец. — ладонь ласково гладит горящую красным кожу. Аято вздрагивает, но позволяет Томе трогать себя так, как тот посчитает нужным. — Хорошо. Ты заслужил награду.       Блондин осторожно приподнимает своего господина и усаживает на своих коленях лицом к себе. Аято ахает, когда чувствительная кожа ягодиц касается грубой ткани брюк, пытается приподняться, но его ноги дрожат и раздвигаются. Ему остаётся только послушно сидеть на месте, удерживаемый Томой. Чужие губы властно впиваются в его, язык раздвигает их и врывается в рот Аято. Аято стонет Томе в рот и беспомощно обнимает его за плечи.       Он кладёт голову на плечо Томы и тяжело дышит. Ладонь ласково гладит его, успокаивая боль.       — Что ты хочешь в качестве награды?       Аято стонет, погружаясь в мысли. Так много всего, что он хотел бы, но у него только одно желание. Его мысли разбегаются. Он пытается поймать за хвост хоть одну из них, но Аято не знает, чего хочет больше. Он растерянно хнычет, трясь носом о шею Томы. Разве Тома не должен знать, что ему нужно сейчас больше всего? Тома всегда знает.       Тома тихо смеётся, массируя чужую голову. Он нежно прижимается губами к виску Аято.       — Хорошо, мне нужно кое-что взять.       Аято недовольно хнычет, когда его укладывают в постели, а Тома отходит. Он внимательно следит за каждым движением Томы. Его возлюбленный тоже возбуждён, Аято видит это по блестящим зелёным глазам. Но он спокоен, контролирует каждое движение, в отличие от Аято, который полностью отпустил себя.       Тома возвращается через минуту, и Аято нетерпеливо стонет при виде красных верёвок. О да, он хочет быть связанным и подвластным своему партнёру. Он и без этого послушен, но шибари — совершенно другой уровень власти. Тома видит его нетерпение, и улыбается. Чужие руки ловко плетут узлы на коже и Камисато стонет от трения верёвки о кожу. Тома оплетает его грудь и руки, и он специально оставляет верёвку на линии сосков. При каждом движении верёвка трётся о них, и Аято изнемогает от возбуждения.       Его осторожно спускают на пол на коленях, и Аято облизывается в предвкушении. Тома медленно, дразняще раздевается, и Камисато пожирает его тело взглядом. Голубые глаза останавливаются на члене его партнёра, и рот Аято наполняется слюной. Тома неторопливо садится и раздвигает колени. Аято без слов понимает, что от него требуется.       Он подползает на коленях к Томе, кладёт ему голову на бедро, трётся пару раз, а потом лижет розовую головку его члена. Он немного дразнит головку, обводя её языком, а потом осторожно берёт в рот и сосёт. Тома делает медленный, длинный выдох, а потом наматывает на кулак длинные светлые волосы. Он не управляет Аято, просто сжимает до приятной боли и держит. Аято двигает головой, пытаясь взять в рот как можно больше. Он весьма умело сосёт и обводит плоть языком, и Тома не пытается сдерживать стоны, показывая Аято своё удовольствие.       Камисато давится, когда ладонь партнёра внезапно надавливает на его затылок, и член врезается ему в горло. Он кашляет, захлёбывается, но чужая рука не даёт ему свободного места, поэтому терпит. Через пару длинных секунд его тянут за волосы, член изо рта выскальзывает, и Аято свободно откашливается. Дав ему время отдышаться, Тома свободной рукой обхватывает свой член и прижимает его к красной щеке Аято.       А потом всё повторяется. Снова и снова. Аято не знает, сколько времени прошло, но он дрожит от возбуждения и желания кончить, трётся пахом о ногу Томы, как животное, задыхается от члена во рту, а слюна стекает по его подбородку. Он закатывает глаза, когда его горло снова таранит член, заставляя давиться, и трётся членом о ногу Томы. Нефритовая игрушка особенно удачно бьёт его по простате, и он стонет, посылая вибрации по плоти во рту. Тома стонет в унисон с ним.       Он так близок. Ему нужно ещё несколько движений, и он кончит. Аято жмурится, готовый к удовольствию. Но Тома резко отдёргивает его голову и оттаскивает от себя, лишая того восхитительно трения. Он хнычет, умоляюще глядя на Тому сквозь мокрые ресницы. Лицо Томы красное, глаза блестят от возбуждения, но он держится за остатки самоконтроля. Он поднимается на ноги, дёргает Аято за волосы и тянет ближе к кровати. Аято послушно, неуклюже забирается на неё.       Тома переворачивает его на спину, руки протестующе болят, но Аято не обращает на это внимания. Он просто раздвигает ноги и хнычет. Тома склоняется к нему, затыкая рот поцелуем. Поцелуй на удивление нежный, призванный немного успокоить возбуждение. Аято скулит в рот Томы, но послушно лежит, полностью отдавшись во власть партнёра. Его единственная задача — слушаться Тому во всём и принимать всё, что он ему даст.       Тома осыпает его возбуждённое, нервное тело ласковыми поцелуями. Острое возбуждение спадает, и Аято продолжает цепляться за плечи Томы отчаянно. Он выгибается, пытаясь потереться о чужое тело, но Тома властно прижимает его дрожащие бёдра к постели. Его натёртые, красные соски лижет горячий язык. Он скулит, дёргает ногами, но не может больше ничего сделать.       Аято может только принимать и терпеть.       Наконец, оставив на его теле множество горящих поцелуев, Тома прикасается к его дырочке. Его пальцы покрыты смазкой, она холодная в сравнении с их разгорячёнными телами, и Аято вздрагивает. Игрушка покидает его дырочку, и Аято хочется плакать от того, насколько пустым он себя чувствует. К счастью, это ненадолго. Горячий, большой член Томы пронзает его, удачно бьёт по простате, и Аято царапает его плечи ногтями. Его выгибает дугой от удовольствия.       — Да, да, да! — Аято запрокидывает голову и кричит, когда каждый жёсткий толчок попадает по нужному месту. Тома выдерживает мощный, быстрый темп, который заставляет Камисато держаться за его плечи и дрожать.       Удовольствие накатывает стремительно. Аято едва может обхватить дрожащими ногами бёдра Томы. Он тихо стонет, едва осознавая окружение. Зрение расплывается по краям. Тома целует его влажные губы, раздвигает ему челюсть и засовывает язык. Аято едва может целовать партнёра в ответ, по сути он просто вытягивает язык, а Тома делает всё остальное.       Аято дрожит, он так близок, что его трясёт от боли. Его член трётся о живот, а задница жадно принимает член. Его соски горят, верёвка трёт их с каждым движениям. Но он послушно терпит, пока Тома не разрешит ему. Он принимает всё, что ему дают, жалко, беспомощно хныча.       Губы Томы мягко касаются его лба. Аято чуть не плачет от облегчения.       — Ты молодец, Аято. — ласковые губы касаются век, щёк, носа. — Ты можешь кончить. Всё закончилось.       Аято выгнулся и задрожал. Его тело устало рухнуло на простыни. Последнее, что он чувствует — тепло внутри себя, когда Тома стонет над ним. Потом Аято теряет сознание. ***       Влажная ткань, вытирающая его тело, будит Аято. Он медленно открывает глаза, устало моргая. Его тело ломит от приятной боли. Верёвки уже сняты. На его бледной коже яркие следы от верёвок, страстных поцелуев и порки. К его губам подносят чашку чая, и он жадно пьёт.       — Как ты себя чувствуешь, Аято? — голос Томы звучит мягко и обеспокоенно. Тома в полу распахнутом кимоно, его волосы растрёпаны и глаза с волнением и нежностью следят за ним. Аято так сильно его любит.       — Просто прекрасно, Тома. — Аято сжимает его руку и улыбается. — Спасибо, что позаботился обо мне.       Тома ярко, солнечно улыбнулся и наклонился для поцелуя. Аято с удовольствием ответил. Нежные руки Томы обхватывают его, приподнимая.       — Я подготовил ванну. Дать тебе ещё воды перед этим?       Аято согласно мычит, обхватывая чужие плечи. Он устало прикрывает глаза, пока Тома заботится о нём, и осыпает его плечи короткими, лёгкими поцелуями. Чтобы он делал без Томы?