Белое и Черное

Джисон сделал все заранее. Подменил пару заявок в журнале, пока архивариус отвлекся на спор о том, кто вчера забыл закрыть окно. Подкинул несколько «ошибочных» форм в нужную стопку — настолько убедительных, что даже Лира, клерк с идеальной памятью, не сразу бы заметила подвох. Убедил одного ангела, что тому срочно нужен выходной — у того действительно были уставшие глаза — Джисон просто помог ему это осознать. Все ради того, чтобы снова увидеть его. Теперь Джисон стоял у выхода из отдела поручений и делал вид, что просто ждет. Хотя прекрасно знал, что именно ждет — и почему. Нет, он не хотел об этом думать. Потому что думать — значит признать, что какой‑то ангел с белыми крыльями и невозможным открытым взглядом занимает в его голове слишком много места. А Джисон всю свою жизнь — и все, что после — не позволял никому занимать в его голове много места. Он поправил крылья, засунул руки в карманы и сделал вид, что просто стоит. Минхо появился в восемь утра. Вышел из-за поворота с папкой под мышкой, с немного усталым взглядом и видом ангела, которого сегодня ждет очень много работы. Четырнадцатое февраля на небесах — самая хаотичная смена в году. Полмира одновременно решало объясниться в любви, и каждому второму для этого требовалась невидимая помощь: нужное слово, вовремя остановленное такси, случайный взгляд в нужную сторону. Отдел переплетения судеб в такие дни работал без остановки. Романтика в промышленных масштабах. Минхо увидел его и на секунду остановился. Так резко, что папка чуть не вылетела из рук — пришлось ловить. — О, — сказал он. — Привет. Ты тоже сегодня работаешь? — Похоже на то, — ответил Джисон. Он не шелохнулся, только голову чуть склонил, разглядывая, как Минхо возится с папкой. — Нас снова поставили вместе? — Минхо слегка нахмурился, заглядывая в свою папку. Перелистнул страницу, потом еще одну, пробежал глазами по строчкам, будто надеялся найти там другое имя. Потом поднял взгляд на Джисона. — Странно, я думал, что в прошлый раз это было разовое задание. — Небесная бюрократия, — Джисон пожал плечами с самым невинным видом, на который был способен, оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу. — Не нам разбираться. — Наверное, решили, что мы справились, — тихо сказал Минхо. Что-то кольнуло в груди. Неприятно? Нет. Приятно? Тоже нет. Просто кольнуло — и все. Джисон не стал разбираться, что именно. Он вообще старался не разбираться в чувствах. — Наверное, — согласился он. Минхо улыбнулся, и у Джисона внутри что-то перевернулось. — Сеул, — Минхо раскрыл папку и сразу стал серьезным, даже брови сошлись на переносице, — Объект — молодой человек, сегодня должен встретиться с девушкой, но по всем прогнозам испугается и уйдет. Нужно не дать ему это сделать, — он поднял взгляд. — Звучит несложно. — Ну да, — сказал Джисон, не отводя своего взгляда от лица Минхо. На морщинку между бровей. На то, как губы шевелятся, читая про себя. Тот, кажется, этого даже не замечал — слишком увлекся бумагами. Минхо снова уткнулся в папку, что-то помечая. Кончик языка чуть высунулся от сосредоточенности — совсем детский жест, совершенно несознательный. Белые крылья мягко покачивались, пока он писал. Джисон отвел взгляд. Вот именно из-за этого, — подумал он с каким-то тупым раздражением на самого себя. — Из-за вот этого всего.

***

Сеул встретил их промозглым ветром и запахом шоколада. Витрины светились розовым, и контраст между холодной серостью улиц и праздничным теплом внутри был почти смешным. Влюбленные шли по улицам парами, и весь город был пронизан тем особым электричеством, от которого Джисон при жизни никогда не чувствовал ничего, кроме легкого веселья. Сейчас почему-то было иначе. Они стояли на углу недалеко от кофейни, невидимые для прохожих. Джисон чувствовал, как ветер треплет его крылья — странное ощущение, почти забытое. На небесах не было ветра. Там вообще ничего не было — только стерильный покой. — Вон он, — Минхо кивнул на парня у входа в кофейню. Сам чуть подался вперед, будто хотел получше рассмотреть. Крылья за спиной напряглись. Молодой, взволнованный, теребит в руках шарф, даже не замечая этого. Смотрит на вход в метро каждые три секунды. Дышит слишком часто. Топчется на месте, переминается с ноги на ногу. — По прогнозу у него еще минуты четыре, прежде чем он решит уйти, — сказал Минхо, сверяясь с папкой. — Она выходит из метро примерно в то же время. Надо, чтобы он дождался... — Угу, — сказал Джисон, и уже шел к парню, не дожидаясь конца фразы. Просто шагнул вперед — и через секунду был рядом с парнем. Он подошел вплотную, со стороны, невидимый, неощутимый. Наклонился чуть ближе к его мыслям и легко коснулся их. Тихо, почти неощутимо, как дуновение. Не ломая, не продавливая — просто направляя. Ты уже здесь. Самое трудное позади. Просто стой. Парень выдохнул. Разжал руки, в которых комкал шарф. Поднял голову. — Готово, — сказал Джисон, возвращаясь к Минхо. Минхо смотрел на него и молчал. Долго. Потом перевел взгляд на парня, снова на Джисона. — Говоришь, что попал сюда по ошибке, — сказал Минхо тихо. — А работаешь — как будто нет. Джисон ничего не ответил. Минхо произнес это так просто, без задней мысли, что возразить было нечего. Он смотрел на парня у кофейни и чувствовал, как эти слова оседают где-то внутри. — Думаешь, он дождется? — спросил Минхо. — Конечно, — ответил Джисон, даже не думая. — Откуда такая уверенность? — Да посмотри на него, ангелочек, — Джисон наклонился чуть ближе, кивая в сторону парня. — Так не выглядят те, кто собирается уйти. Он уже решил. Ему просто нужно было напоминание. Минхо посмотрел. Помолчал секунду. — Да, — сказал он тихо. — Наверное. Девушка появилась из-за угла раньше, чем кто-то из них успел что-то добавить. Выскочила из метро, запыхавшаяся, с красными щеками и огромным пакетом в руках — явно подарок. Парень ее увидел, и все остальное стало неважным. Выражение лица у него было таким искренним, таким открытым, таким человеческим, что Джисон отвел взгляд. Это было слишком личное. Слишком настоящее. Слишком похожее на что-то, чего у него самого никогда не было. Девушка помахала. Он шагнул навстречу. Они встретились ровно посередине, и пакет с подарком чуть не упал, потому что оба одновременно потянулись для объятий. — Сработало, — тихо сказал Минхо. — Я же сказал, — Джисон пожал плечами, отворачиваясь от пары. — Мне можно верить. Ветер усилился. Трепал волосы, задевал крылья — черные и белые одинаково, без разбора. Они стояли рядом, и Джисон вдруг поймал себя на том, что не хочет никуда двигаться. Что ему хорошо вот так, стоять здесь, в этом дурацком розовом городе, под этим дурацким серым небом, рядом с ангелом, который смотрит на чужое счастье и улыбается так, будто оно и его немного касается. — Красиво получилось, — сказал Минхо тихо, глядя на пару через дорогу. Они уже уходили, взявшись за руки, и пакет с подарком болтался у парня в другой руке. — Да, красиво, — сказал Джисон, смотря при этом на улыбающегося Минхо. — Задание выполнено, — Минхо уже открывал папку. — Следующий объект в Итэвоне, нужно… — Куда торопиться, ангелочек? — сказал Джисон. — Успеем. Минхо посмотрел на него с легким удивлением. Они оба знали, что список заданий не ждет. Четырнадцатое февраля — не тот день, когда можно позволить себе расслабиться. Внизу, в городе, тысячи людей ждали их невидимой помощи. Где-то за углом смеялась пара. Где-то сигналила машина. Где-то продавец шариков пытался всучить прохожим очередное розовое сердце. Весь этот розовый, шоколадный, до зубной боли романтичный город продолжал жить своей жизнью — совершенно не интересуясь двумя ангелами у обочины. — Холодно, — сказал Минхо наконец. Просто так, ни к кому особенно не обращаясь. — Ты ангел, — сказал Джисон. — Тебе не должно быть холодно. — Ну и тем не менее, — Минхо покосился на него. Дыхание вырывалось облачком пара, что было смешно, небесные создания, а пар идет. Джисон помолчал секунду. Потом — медленно, будто давая время отодвинуться, — сократил расстояние между ними. Плечо к плечу. Крыло почти к крылу. Черное перо в миллиметре от белого. — И как? — тихо спросил он. — Лучше? Минхо не ответил сразу. Смотрел прямо перед собой, и только уши — розовые, совсем розовые — выдавали его с головой. — Немного лучше, — сказал он наконец. И не отодвинулся.

***

К вечеру список был закрыт. Они вернулись, когда небо над городом уже меняло цвет — из пепельно-серого в глубокое, почти чернильное синее. Отдел переплетения судеб постепенно пустел: другие ангелы сдавали отчеты, переговаривались вполголоса, расходились по коридорам. День влюбленных заканчивался. Там, внизу, на земле, кто-то получил свое счастье. Кто-то упустил. Кто-то еще не знал, что все только начинается. Минхо стоял у стойки и аккуратно расписывался в журнале, с той же серьезностью, с которой делал все остальное. Потом выпрямился, расправил крылья — медленно, устало, совсем по-человечески — и выдохнул. — Справились, — сказал он с тихим удовлетворением. Просто так, скорее себе, чем Джисону. — Ну, кто-то из нас точно справился, — отозвался Джисон, облокачиваясь о стойку. — Я, например. Минхо покосился на него с терпеливым видом человека, который еще не знает, чего ждать, но уже догадывается. — Ты подошел к одному человеку. — К самому важному, — Джисон поднял палец. — Джисон. — Минхо. Пауза. Где-то в коридоре хлопнула дверь, пролетел какой-то ангел с горой папок, из соседнего отдела доносился чей-то приглушенный смех. А Минхо смотрел на него секунду — с этим своим невозможно прямым взглядом — и вдруг фыркнул. Тихо, почти незаметно, пряча улыбку за тем, что делал вид, будто изучает журнал. Но Джисон увидел. Он вообще теперь многое замечал, когда дело касалось Минхо. — Хорошо поработали, — сказал Минхо, забирая папку. — Спокойной ночи. Он развернулся и пошел к выходу. Белые крылья покачивались в такт шагам. Минхо уже почти скрылся за поворотом, когда Джисон окликнул его: — Минхо. Тот остановился. Обернулся через плечо. — Что? Джисон медленно отклеился от стойки, сунул руки в карманы и подошел ближе. Остановился в шаге. Наклонил голову, разглядывая Минхо так, будто видел впервые. Взгляд прошелся по лицу, задержался на губах, скользнул к крыльям — и обратно, в глаза. — Ничего, — сказал он тихо. — Просто смотрю. Минхо нахмурился, но щеки уже начали розоветь. Пальцы сильнее сжали папку. — На что? — На тебя, ангелочек. Любуюсь. — ...Зачем? Джисон ухмыльнулся — медленно, нагло, с явным удовольствием. Сделал еще полшага — теперь между ними было слишком мало расстояния. По всем небесным правилам — неприлично мало. — Привыкаю. Чтобы, когда нас снова поставят вместе, я был готов. Минхо моргнул. — С чего ты взял, что нас снова... — Не сомневайся, — перебил Джисон. Минхо замер. Стоял в шаге от поворота, сжимая папку, и смотрел на Джисона своими большими, растерянными глазами, а щеки уже заливал румянец. — Сильно не скучай по мне, ангелочек, — сказал он и подмигнул. Минхо открыл рот. Закрыл. Открыл снова и не издал ни звука. А потом резко развернулся — так, что крылья хлестнули воздух, — и скрылся за поворотом. Даже не попрощался. Сбежал. Джисон проводил взглядом мелькнувшие белые перья и улыбнулся. Медленно, довольно, хищно. Красивый. Красный. И сбежал. Он сунул руки в карманы и не спеша пошел к выходу. Свистеть в небесных коридорах было не принято, но Джисон почти свистел. Настроение было отличное. Впереди целая ночь, чтобы придумать, как подделать заявки на следующую смену. — Посмотрим, как долго ты будешь убегать, ангелочек, — сказал он тихо, сворачивая в очередной раз. В пустоте небесного коридора эти слова прозвучали почти как обещание.