Don’t pretend.

…Всё ли со мной в порядке? Что со мной происходит? Для чего это всё? Мне страшно. Очень страшно. Изувеченное тело еле стояло на ногах, перестав подчиняться разуму. Изрезанные плечи и бедра безбожно кровоточили, оставляя за собой мокрую дорожку на паркете, которая в скором времени превратится в темную корку. Придется оттирать, иначе можно получить от матери «по самые не балуй». Реальность ускользала, превращаясь в зыбкий сон: стало так легко, он больше не чувствовал ни боли, ни страданий. Стоило ли оно того? Последнее, что успело остаться в воспоминаниях — слёзы матери, отчаянные крики сестры, запах хлорки. Кромешная темнота. Беспроглядный мрак. Куда он попал? Неужели это конец? Внутри всё похолодело, способность мыслить здраво окончательно иссякла. Как же так вышло? Он не хотел.. Не хотел, чтобы всё так легко закончилось. Дрожь овладела всем телом, он судорожно схватился за голову, воздуха в лёгких категорически не хватало, словно ему перекрыли кислород. Слёзы лились ручьем, создавая дополнительные ощущения удушья. Внезапно кто-то накрыл его плечо тёплой ладонью. Вздрогнув, он обернулся и увидел перед собой парня: из темноты показался высокий, подтянутый, с идеально вычерченными чертами лица неизвестный. Волосы его были тёмные, взъерошенные, а глаза глубокого зелёного цвета, смотрящие прямо в душу. Густые брови, но на левой красовался небольшой шрам, пышные ресницы и нос с изящной горбинкой — Антон не мог оторвать взгляд от этой, словно точёной ножом, внешности. Ком в горле, мешавший нормально дышать пропал. Вместо душераздирающей тьмы появилось светлое сияние, которое давало надежду, что это лишь антракт, но никак не финал. Из мёртвой тишины наконец прорезался голос таинственного незнакомца: —Рано тебе пока, Тошик, возвращайся обратно. Мы ещё с тобой не раз свидимся.—Обволакивающая хрипотца голоса заставила встать и вмиг всё, что произошло испарилось. Что это было? В глаза ударил холодный больничный свет, пронизывая дрожью каждую конечность. Казалось, что это все просто страшный сон, он проснется и все будет как раньше, но реальность куда суровее, чем кажется. Не было сил даже на то, чтобы повернуть голову. Превозмогая боль, он перевёл свой взгляд с сторону, встретившись с другими глазами, полными тревогой — это была мама. В этот раз она не выглядела злой или строгой, скорее наоборот… В её глазах не читалась злость, только горечь и сожаление, было больно видеть её такой. До ужаса родной голос заставил вздрогнуть: —Антон...—её теплая рука коснулась бледной, как фарфор кожи лица блондина,—не притворяйся. Не смей больше притворяться, что всё хорошо.— Глаза женщины невольно наполнились горячими слезами, которые стали нещадно ползти по её лицу, обжигая кожу. Слова пронзили сознание. Грудь стала тесной от гулких ударов сердца, которое готово было с дребезгом вырваться наружу. Хотелось взвыть от боли, хотелось просто исчезнуть. Что же я наделал? *** Парень резко вскочил с кровати, проснувшись в холодном поту. Дыхание сбилось, руки дрожали пуще прежнего. Опять кошмар. Прошло уже полтора года с того момента, как он был на волоске от смерти. Раны зажили, оставив не столько шрамы, сколько огромный осадок на душе. Такого больше не повторится, он обещал не только матери, но и самому себе. Совершить преступление против самого себя гораздо хуже, чем совершить преступление против кого-то. Так почему это воспоминание не оставляет его, почему оно так упорно гонится за ним? Вопросов было больше, чем ответов. Единственным утешением был парень из сна, который постоянно помогал ему выйти из этого внутреннего шторма и успокоиться. Даже после того, как их семья переехала из Москвы в посёлок, воспоминания не отпустили его, но во снах стал чаще появляться неизвестный посредник из сна в реальный мир. Антон до сих пор не знал, как его зовут, да и тот не спешил говорить. Это было даже досадно. Отдышавшись, Антон едва коснулся пола и пошатнулся: тело, ещё не привыкшее к вертикали, предупредило его лёгким головокружением. Парень сел за стол и принялся черкать карандашом набросок героя из своего сна. Его лицо озарила мягкая улыбка, но по-настоящему засветились именно глаза, вспоминая собственного спасителя. Чтобы светловолосый сейчас делал, если бы не тот юноша? Благодаря ему он всё ещё здесь— цел и невредим. Пока на бумаге постепенно вырисовывались эти уже привычно родные черты лица, в комнату постучались. —Входите.—кратко бросил Антон, обернувшись всем корпусом тела к двери. Это оказалась Оля, которая уже бодрствовала во всю, хотя на голове всё ещё виднелись запутавшиеся локоны волос. Она была той ещё дурашкой, но он действительно очень ценил её, несмотря на то, что они часто могли поссориться. Оля близилась к подростковому возрасту, её можно было понять, поэтому приходилось успевать подстраиваться. Как быстро растут дети… И чужие, и свои. —Тоша, ты уже проснулся?—зевнула она, потирая одной рукой глаз.—Мама зовёт завтракать, сегодня первый день в новой школе, помнишь? —Помню-помню, спускайся, я скоро подойду.—хихикнул блондин вытягиваясь , хрустя каждой косточкой, чтобы почувствовать себя немного бодрее. Натянув школьную форму, которую ещё вчера выгладила до всем шовчикам до идеала мама, он поспешил спуститься на кухню. Приятный аромат еды окутал кухню, что даже слюнки потекли. Это оказались блины, внутри которых был либо творог, либо шоколад. Райское наслаждение! –Доброе утро, Антон,— по обыденному протянула Карина, слегка улыбнувшись.—Как вы? Переживаете?—Блины и чай уже красовались на столе перед ребятами.—Вы у меня уже такие взрослые, а, казалось, что только недавно малышами носились по дому. —Мам, мне уже не 5 лет! А Тоше вообще 18 скоро!—Недовольно воскликнула Оля, попутно доедая свой блин. В какой-то степени она была права: матери пора бы уже смириться с тем, что дети растут и это не предотвратить, но всё же в материнская любовь не знает возраста—она видит в нас детей даже тогда, когда мы сами становимся родителями. Женщина рассмеялась, заканчивая мыть посуду после завтрака. Было очень приятно видеть её в таком расслабленном состоянии. Антон ещё не до конца привык к тому, что один переломный момент заставил её так измениться по отношению к детям. Раньше она была строга, не давала никаких поблажек, словно они находились не дома, а в колонии строгого режима. Парню было стыдно, что именно он способствовал этому, больше такого не повторится. Не такой ценой это должно было произойти. Тишину в раздумьях прервал голос Оли: —Тоша, а когда ты уже найдёшь себе какую-нибудь девочку?—с лукавым прищуром произнесла она. Тот опешил от неожиданности,—Я бы хотела себе подружку постарше! Делать прически, красить ногти, было бы так весело! Душевный покой сменился мучительным беспокойством. Он явно не был готов к такому вопросу. Пальцы слегка задрожали—Антону никогда не нравились девушки. Как бы он не старался, не разглядывал их внешность, не читал журналы с красивыми моделями, ничего его не привлекало. А вот парни… Их красота казалась ему воплощением искусства. Особенно красота таинственного парня из сна заставляла только при одном взгляде кровь в его жилах вскипать. Он ощущал себя так, словно испачкался в чём-то невидимом и не смываемом. «Никогда»— единственный ответ, который он мог сказать, но не стал. Он не знал и даже знать не хочет, как отреагирует его семья на его несмываемый позор. —Ольга, ну что за вопросы?—Встряла мама в разговор, тем самым сумев помочь Антону немного расслабиться.—Ты же его смущаешь! Придержи коней, юная леди.—Карина невзначай тыкнула мокрым от воды пальцем в нос Оли, на что та артистично надув губы. –Ну мам!–не успела она продолжить, как её прервали: –Не мамкай. Лучше поторопитесь в школу, идти минут 15 точно.—Устало вздохнула мама.—Отец сегодня уехал снова раньше, чем обычно. Странно, раньше такого не было. Не нравится мне всё это… *** Антон закинул рюкзак на плечо, последний раз мазнув взглядом по зеркалу, рассматривая себя от и до, после чего вышел за порог, держа в руках букет розово-жёлтых цветов. Сегодня день знаний, как никак, нужно показать себя перед учителями в хорошем свете. Оля уже ждала у калитки. По дороге утро окутывало брата с сестрой прохладой, а сонный посёлок только начинал дышать. Они шли рядом плечом к плечу и младшая Петрова постоянно что-то бубнила, не давая старшему погрузиться в свои раздумья. Обычная дорога до школы благодаря ей переставала казаться скучной, чему парень был очень рад. Вот и настал момент истины—перед ними красовался вход на территорию школы. Выглядела она потрепано, что было свойственно всем школам, но все же именно у этой была какая-то особая аура, которая тянула с неимоверной силой. Мысль о первой встрече с одноклассниками холодным комом застряла в груди: Антон боялся неверным жестом разрушить свой будущий образ. Посмотрев вбок, он заметил, что его сестра прижалась к нему, сжав ткань его рубашки в своей руке. Так, нужно успокоиться, Оля переживает не меньше, чем ты сам. Присев перед ней, чтобы отчетливо видеть лицо, парень приобнял её: —Оля, не переживай, все будет хорошо. Давай вместе найдем твой класс? Твой класс же 7А?— он потрепал её по голове, стараясь внушить спокойствие.—Пошли скорее, а то уже всё начинается. Взяв сестру под руку, они наконец отыскали необходимый класс, где одноклассницы радушно встретили Олю, восхищаясь её необыкновенной внешностью. Действительно редко встретишь человека с белоснежными кожей и волосами, а теперь в этой школе их будет на двое больше: Антон и Оля были точной копией друг друга, просто разных полов. Забавно. Некоторые девочки из её класса уже успели засмотреться и на блондина, на что тот просто начал пятиться назад и махать рукой в прощание младшей. Секундная невнимательность стоила ему равновесия: столкновение спинами было настолько внезапным, что он не успел даже обернуться, так и не узнав с кем столкнулся. Тело безжалостно упало вниз, пропечатавшись к серому холодному асфальту. Из-за спины послышался хриплый голос.. Антону показалось, что он уже где-то точно его слышал. Блондин поправил очки и обернувшись увидел чей-то затылок: —Блять,— прошипел незнакомец, поворачивая голову,—Какой еблан в глаза долби…—не успел договорить тот, как их взгляды встретились. Мир вокруг внезапно потерял резкость, превратившись в размытый фон, когда их взгляды зацепили друг друга, как на крючок. Это не было встречей двух незнакомцев— это был электрический разряд узнавания. Антон застыл, не в силах отвести глаз. Лицо, которое он считал лишь игрой своего воображения и плодом сонных фантазий, обрело плоть и кровь. Парень напротив смотрел также пристально, будто они оба только что совершили побег из одного и того же сна, словно он тоже узнал его. Сердце пропустило удар, застряв где-то в горле, несколько секунд, казалось, тянулись вечность. —Ты совсем как во сне..—прошептал Петров, нервно сглатывая. Но его надежды вмиг оборвались, услышав до боли узнаваемый говор. Было видно, что парень напротив сильно удивился: —Че ты там бубнишь?—грубо выкинул тот, отряхнувшись от пыли —Смотри куда прешь, педик. — он нахмурился, сложив руки в карманы спортивной олимпийки, зазывая за собой своего, видимо, друга, стоявшего рядом. —Ромыч, ты че-на? — с удивлением прошепелявил его товарищ, на что получил подзатыльник. —Да завали. И без тебя проблем хватает, Бяш. Тот, кто казался идеалом, примером для подражания, в свете дня обернулся лишь блеклым наброском его сна, лишенным всех положительных черт. Реальность оказалась слишком тесной для того чуткого парня, который смог помочь выйти из ужасного состояния. Осадок был таким, будто вся жизнь перед глазами рухнула и больше не оставалось ничего, кроме бесполезных картинок в голове. Мир жесток.