Πⲉⲣⲉⲡⲟⲗⲟⲭ ⲃ ⲇⲉⲏь ⲥⲃяⲧⲟⲅⲟ ⲃⲁⲗⲉⲏⲧυⲏⲁ

Линч вжимался в кожаную обивку стула, чувствуя, как прохладная гладкая поверхность не спасает от жара, разливающегося по спине. Он переводил взгляд слева направо, словно зритель на трибуне. Джон сидел, откинувшись на спинку, но в этой расслабленности чувствовалась пружина. Пальцы его левой руки впились в сгиб локтя, правая сжимала край стола так, что костяшки побелели. Лэмбтон напоминал статую. Идеально выверенная осанка, легкая полуулыбка на губах. Только холодный взгляд выдавал, что внутри закипает то же самое бешенство. Воздух между ними вибрирует. Линч чувствует это каждой клеткой. Он шумно сглатывает. — Может, хватит? — голос срывается на неуверенный шепот. — Это не поможет. Два взгляда синхронно — словно по команде — перемещаются на него. Линч физически ощущает их тяжесть: один обжигающий, второй ледяной. Джон первым отводит руку от стола, складывает пальцы в замок на груди. — Вот он свалит — тогда и успокоюсь. Лэмбтон даже не смотрит в его сторону. Он поправляет манжету рубашки и только после этого поднимает глаза на Линча. — Чтобы вы ни говорили, я никуда не уйду. Я планировал это свидание с начала месяца. — Вот значит как... Джон подается вперед. Скрипит ножка стула по паркету — резко, предупреждающе. Линч сжимает край стола. Еще минута — и они перевернут эту чертову скатерть вместе с бокалами. Как они вообще до этого дошли? ... Все началось утром четырнадцатого февраля. Солнце пробивалось сквозь щель в шторах, рисовало на полу длинную золотую полосу. Линч перевернулся на другой бок, натянул одеяло до подбородка. День всех влюбленных. Ну и черт с ним. Пицца, плед, сериал — вполне достойный план для человека, у которого нет ни второй половинки, ни желания эту половинку искать. Но тут, звонок в дверь разорвал тишину. Линч сполз с кровати и поплелся открывать. Спросонья он даже не взглянул в глазок — просто повернул замок. На пороге стоял курьер с букетом. Таким, что лицо доставщика почти скрывалось за шапкой бордовых роз. Линч моргнул пару раз. — Это от кого? Курьер улыбнулся натянуто. Очень натянуто. — Анонимно. — Курьер дернул плечом. — Там мужики в костюмах были, с оружием. Я не стал уточнять. Линч принял букет, расписался в планшете и закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, глядя на цветы. Те пахли так густо и сладко, что кружилась голова. Внутри, среди стеблей, белел конверт. «Жду вас в ресторане "Villa Park" в семь вечера. P.S. Аноним». Линч перечитал три раза. Почерк — каллиграфический, с нажимом. Дорогая ручка, уверенная рука. Он представил мужчину в костюме, который выводит эти буквы, и по спине пробежали мурашки. Шутка? Ловушка? Или… Второй звонок заставил его вздрогнуть так, что конверт выскользнул из пальцев. — Вы что-то забы… — Линч распахнул дверь и осёкся. Джон стоял на пороге, засунув руки в карманы штанов. Волосы чуть растрепаны ветром, на губах — кривоватая улыбка, которая всегда значила: «Я пришел без спроса и ничуть не жалею». — Ого, — он присвистнул, переводя взгляд с растрепанного Линча на букет в вазе. — Вот это встреча. — Я… принял тебя за другого. — За кого? — Джон шагнул внутрь, сразу, по-хозяйски, усаживаясь на диван. Но спина его оставалась напряженной. — Неужели ждал кого-то? Линч пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Курьер приходил. Передал цветы, а там записка. Аноним приглашает на свидание. Джон сел ровнее. Взгляд его метнулся к вазе, к конверту на полу — и стал хмурым. — Ты же не пойдешь? — Я еще не решил. — Да нафиг тебе это надо, — Джон откинулся на спинку, пытаясь вернуть непринужденность. — Давай лучше пиццу закажем. Фильм посмотрим. — А ты свободен сегодня? — Ага. Специально день освободил. Он усмехнулся и подмигнул. Слишком быстро и нервно. Линч прищурился. — Думаю, надо сходить. Хочу разобраться, кто это. Джон выдохнул — резко, словно сдерживал дыхание все это время. — Хорошо. Но я пойду с тобой. — Ты уверен? — А вдруг это ловушка? — Джон с силой провел ладонью по обивке дивана. — А если нет… если правда поклонник… — он запнулся. — Я уйду. Не буду мешать. Линч смотрел на него долго. Джон отвел взгляд. — Хорошо. Но веди себя прилично. — Обижаешь. Джон улыбнулся, но улыбка вышла кривоватой. Линч отвернулся к окну, не замечая, как пальцы друга впиваются в мягкую кожу дивана — так сильно, что остаются следы от ногтей. ... Вечер. 18:50. Ресторан «Villa Park» сиял огнями. Колонны у входа обвивала живая зелень, швейцар в фраке открывал двери перед гостями — все чинно, дорого, парадно. Линч поправил воротник в горле вдруг пересохло. Джон шел рядом. Их плечи соприкасались при каждом шаге. Парень оглядывал фасад с видом человека, готового к засаде. — Выглядит обычно. — Прекращай, — Линч тронул его за локоть. — Если это ловушка, они не будут палиться у входа. — В любом случае, живыми не дадимся. Линч фыркнул, не сдержав улыбки. И взял Джона под руку — просто чтобы успокоить. И чтобы самому стало не так страшно. Джон вздрогнул. Но руку не убрал. Внутри играл джаз. Хрусталь, свечи, запах дорогого парфюма. Пары за столиками перешептывались, звон бокалов вплетался в мелодию. А потом Джон замер. Резко, будто налетел на стену. — А этот ублюдок что здесь забыл?! Пальцы Джона сжались на запястье Линча до боли. Линч проследил за его взглядом — и у него перехватило дыхание. В дальнем конце зала, за столиком у панорамного окна, сидел Лэмбтон. Безупречный костюм, расслабленная поза. На столе — два прибора, бутылка вина в ведерке со льдом. Джон дернул Линча к выходу. — Пошли отсюда, пока этот… — Ну куда же вы так спешите? Голос раздался за спиной — вкрадчивый, с легкой насмешкой. Линч обернулся. И одновременно — два охранника материализовались из ниоткуда, загораживая проход. Лэмбтон подошел бесшумно. Взгляд скользнул по сцепленным рукам и стал чуть холоднее, хотя улыбка осталась прежней. — Это ты его позвал? — голос Джона звенел, как натянутая струна. — Зачем? Какую-то подлость задумал? — Подлость? — Лэмбтон склонил голову к плечу. — Я пригласил его на свидание. Разве сегодня не для этого день? — Свидание?! С чего это вдруг? — Сегодня праздник влюбленных. Разве это не достаточный повод? Они смотрели друг на друга. Линч чувствовал, как воздух между ними плавится. — Эй! — он шагнул вперед, разрывая зримую линию огня. — Прекратите оба. В ту же секунду Лэмбтон шагнул к нему — и мягко притянул за талию. Линч оказался прижат к его груди, слишком близко. Пахло от Лэмбтона дорогим парфюмом, деревом и чем-то горьковатым. — Ты что творишь? — Джон рванул вперед, но охранники перехватили его, заламывая руки. — Пустите, уроды! — он дернулся, пытаясь вырваться. — Линч, скажи ему! — Что тебе нужно? — Линч смотрел в глаза Лэмбтона. В них танцевали отблески свечей. — Я же сказал. Свидание. — Он выдержал паузу. — Я не знал, что вы придете с... этим. Последнее слово он выделил и чуть заметно скривился. — Его зовут Джон. — Линч попытался отстраниться — Лэмбтон не отпустил. — И пусть его отпустят. Или я уйду. — Так и быть. — Лэмбтон кивнул охране. — Но тогда этот вечер вы проведете со мной. — Хорошо. Раз обещал. Джон, освободившись, тут же подошел вплотную, взял Линча за другую руку. — Он тебе не игрушка. Линч перевел дыхание. — Все в порядке. Ты можешь ехать домой. — Никуда я не поеду. Лэмбтон взял Линча за вторую руку. — Не стоит волноваться. Вы здесь будете лишним. Линч оказался зажат между ними. — Если вы не заткнетесь, — выдохнул он, — я правда уйду. И будете тут вдвоем разбираться. Это подействовало и Лэмбтон отпустил первым. — Тогда давайте присядем. Он выдвинул стул. Линч опустился на край, чувствуя, как подрагивают колени. Следом сел Джон — стараясь держаться как можно ближе к парню. Лэмбтон сел напротив них. Вино лилось в бокалы — густое, рубиновое. Первый бокал Линч пил мелкими глотками, чувствуя, как тепло разливается по груди. Второй — уже смелее. К третьему он перестал считать. Джон почти не притрагивался к своему бокалу. Он следил за каждой каплей, которую Лэмбтон подливал Линчу. За каждым движением, каждым взглядом. А Лэмбтон умел смотреть. Долго, не мигая, чуть прищурившись — будто Линч был редкой картиной в галерее, а он — единственным ценителем. Линч смотрел, как янтарная жидкость плещется в его бокале. Алкоголь делал свое дело — напряжение стекало с плеч, мир становился мягче, краски — ярче. Лэмбтон говорил что-то о путешествиях, о Венеции зимой, когда нет туристов, и вода в каналах кажется черным зеркалом. Голос его обволакивал, как густой сироп. — …а еще там есть маленькое кафе, где подают кофе с корицей и пенкой, похожей на облако. Я подумал о вас, когда попробовал. — Обо мне? — Линч моргнул. Щеки горели. — Да. Мне показалось, вам бы понравилось. Линч опустил взгляд. И не заметил, как Лэмбтон придвинулся ближе. Джон отодвинул бокал. — Мне нужно в уборную. Он поднялся — резко, едва не опрокинув стул. Ушел не оглядываясь. Когда он вернулся, Лэмбтон сидел вплотную к Линчу. Его ладонь лежала на колене парня. Он что-то шептал ему на ухо, почти касаясь губами мочки. Линч слушал, кусая губу, и тихо смеялся. Его пальцы теребили край скатерти. — Эй. — Джон сел на место. — Что здесь творится? Линч даже не обернулся. Он наклонился к Лэмбтону, что-то зашептал в ответ — доверчиво, интимно, почти падая на него. — Думаю, тебе хватит пить, — голос Джона прозвучал глухо. — Тебя уже несет. Линч надул губы и обвил руками шею Лэмбтона. — Мне весело. Не хочу уходить. — Мы можем поехать ко мне, — вкрадчиво произнес Лэмбтон, поглаживая большим пальцем внутреннюю сторону бедра Линча. — Выспитесь, отдохнете. — Даже не думай. — Джон вцепился в край стола. — Я вызову такси, мы поедем домой. — Меня ваше мнение не интересует. — Что? Линч, скажи ему! Но Линч уже не слышал. Он уткнулся носом в шею мужчины, вдыхая запах. Губы скользнули по коже — легко, почти невесомо. Лэмбтон замер и его пальцы на мгновение сжались сильнее. — Думаю, ему нужен отдых, — голос Лэмбтона чуть сел. Он поднялся, легко подхватив Линча на руки. Тот только вздохнул во сне и уткнулся лицом в изгиб его плеча. — Эй, стой! — Джон вскочил, но на выходе наткнулся на спину Лэмбтона, уже усаживающего Линча в машину. — Я не позволю тебе его забрать! Он обошел авто, рванул дверцу с другой стороны. Сел, тяжело дыша, и тут же притянул Линча к себе. — Не трогай его. Лэмбтон даже не взглянул на него. Машина плавно тронулась. Всю дорогу Линч спал, положив голову на плечо Джона. Тот сидел, не шевелясь, боясь разбудить. И вел с Лэмбтоном молчаливую дуэль в зеркале заднего вида. ... Уже дома он уложил Линча на кровать в главной спальне, поправив подушку. И только собрался отойти — Линч распахнул глаза. — А может, еще повеселимся? Он сел, оглядываясь. Комната плыла перед глазами. — Ой. А мы не в ресторане? — Вы у меня дома. Можете спать дальше. — Мх… ну и ладно. Линч рухнул обратно на подушку, мгновенно проваливаясь в сон. Лэмбтон снял пиджак, аккуратно повесил на спинку стула и лег рядом. Джон застыл в дверях. — Эй. Вали к себе. — Это и есть моя комната. Вы можете выбрать любую из гостевых. Джон помедлил. Шагнул к кровати и лег с другой стороны. — Ну уж нет. Я вас не оставлю. — Как знаете. В темноте Линч заворочался. Задышал часто, рвано, вцепился в одеяло. Лэмбтон мгновенно притянул его к себе: — Тсс. Это просто сон. Я здесь. Джон коснулся лба Линча тыльной стороной ладони. — Горячий. Черт, зачем он столько пил… Линч всхлипнул во сне, дернулся — и затих, прижимаясь к груди Лэмбтона. Тот медленно, успокаивающе гладил его по волосам. Ночь накрыла дом тишиной. ... Утро пришло белым, морозным светом. Линч открыл глаза и застонал. Голова раскалывалась. Он сел — и замер. Справа, подперев щеку кулаком, сидел Джон. Слева, опершись на локоть, лежал Лэмбтон. Линч медленно опустил взгляд. Одежда на всех троих была на месте. Пуговицы застегнуты. Это немного успокоило. Совсем немного. Джон шевельнулся первым. — Ты как? — Все хорошо… — голос сел. Линч откашлялся. — А что… вчера было? Мы ничего… — Не волнуйся, — Джон говорил слишком быстро. — Ничего не было. Ты просто выпил лишнего и уснул. — Мгм… Линч вцепился в одеяло. Щеки пылали. Проснулся Лэмбтон. Он медленно потянулся и положил ладонь Линчу на спину. — Неужели уже выспались? Линч дернулся. — Я… э… — А вчера вы были более разговорчивы. Уши Линча вспыхнули. В голове всплыли обрывки — шепот, смех, его собственный голос, шепчущий что-то прямо в ухо Лэмбтону. Что именно — он не помнил. Но по тому, как довольно улыбался Лэмбтон, хорошего там было мало. — Замолчи! — Линч рванул одеяло и нырнул под него с головой. — Эй, — Джон дернул край одеяла. — Что он тебе вчера говорил? — Это секрет, — промурлыкал Лэмбтон, поглаживая одеяло там, где угадывалось плечо. — Да скажи уже! — Пожалуйста, — прозвучало глухо, из-под одеяла, — замолчите оба. Он свернулся калачиком, натянув ткань до макушки. Там, в темноте, пахло чужим домом — и немного самим Линчем. Он зажмурился. Сердце колотилось где-то в горле. Сквозь одеяло доносились приглушенные голоса: — Ты ему нравишься, — говорил Джон. — Это же очевидно. — Очевидно? — в голосе Лэмбтона звучала усмешка. — А вы, значит, просто друг? Наступила пауза. — Я не это имел в виду. — Именно это. Вы просто не решаетесь. — А ты, значит, решился? Притащил его в ресторан, напоил, привез домой… — Я пригласил его на свидание. И он пришел. — Потому что не знал, что это ты! — А если бы знал — не пришел бы? Наступило молчание. Длинное, тяжелое. Линч зарылся лицом в подушку. — Я ненавижу вас обоих, — прошептал он в одеяло. Но это было неправдой. И они оба это знали. За окном медленно таял морозный узор на стекле. День всех влюбленных заканчивался. А может, только начинался.