Его самый громкий секрет

             Палец Минхо замирает над экраном, в груди необъяснимо теплеет. Он фыркает, а потом начинает что-то перелистывать, тарабаня по телефону. Губы растягиваются в односторонней ухмылке, и шумный выдох через нос разрезает тишину. Откидываясь на спинку своего кресла, он не удерживает мысль на языке, произнося ее вслух.              – Он же себе все отморозит.              Фраза вырывается из Минхо с легким укором, но больше с беспокойством. Пальцы другой руки потирают подлокотник, грозясь протереть в нем дырку своими манипуляциями.              Чан рядом никак не реагирует на все звуки, издаваемые боссом, все также спокойно перелистывая документы в папке, потом что-то отмечает в планере на планшете. Только на очередной вздох закатывает глаза, но от работы не отвлекается.              Минхо открывает диалог с контактом «Жучок» и начинает строчить, понимая, что ответа в ближайшее время скорее всего не получит. Лететь из Сеула в Париж четырнадцать часов, но написать все, что он думает, очень хочется именно сейчас.              «По моим данным, в Сеуле -11. У тебя там ничего не отпало, пока ты от машины до аэропорта в своих драных джинсах дошел?»              Сообщение отправляется быстро, и Минхо на мгновение засматривается на иконку контакта, уже собираясь отложить телефон, но под сообщением загораются две галочки о прочтении, сигнализирующие, что, похоже, сообщения от него ждали.              Специально дразнит? Знает, что его фото в таком виде увидят и обязательно напишут?              На том конце усердно набирают ответ, только слишком долго. Минхо усмехается мыслям о том, что Джисон опять набирает и стирает все написанное, пока не зная, как ответить.              Какой из своих личностей.              «Хеееен, ты не понимаешь»       «Это модно»       «Постоял я там всего несколько минут, меня быстро отщелкали.»       «Я же красивый там был?»              И смайлик с очаровательными глазками. Джисон сам как такой смайлик. Но это только для Минхо.              Для всех остальных он – крутой рэпер с колкими словами в треках и фанбазой девушек и парней от двенадцати и до непонятно пока какой цифры. Который не стесняется в своей музыке ни матов, ни грубых слов, ни прямого посылания хейтеров, ни критики спорных ситуаций. Кажется, на все у него найдется свое мнение, которое Хан может передать через текст так, что ты будешь краснеть-бледнеть, но тебе будет определенно нравиться.              Минхо вздыхает и улыбается сам себе, перекидывает ногу на ногу, удобнее устраиваясь в кресле. Значит, его жучок выбрал для ответа личность, которая, кажется, открывается только перед ним.              Это приятно греет душу. Хотя он и любит его любого.              Иногда даже ту дерзкую сторону, которая бесшабашно прыгает по сцене, может показать фак прилипчивому журналисту и сказать все, что думает о сасенах, даже больше нравится укрощать. Но и эту, которая тает рядом с ним и напрашивается на комплименты, хочется нежить и оберегать.              И конечно, хвалить.              «Самый красивый»       «Правда, я думал, вы уже взлетели. Твои фанбазы очень резвые, фото появляются в моменте»              Сообщения отправляются быстро, и Минхо чуть расслабляется между встречами. Еще полтора часа разговоров на английском языке его голова не переживает. Но выбирать не приходится. Хорошо, что перерыв выпал так, что успел написать Джисону.              «Я уже в самолете, через несколько минут взлетаем, и я отключусь»       «Надеялся, что ты увидишь мой образ»        «Скучаю по тебе»              И в этот раз даже не смайлик, а селфи, сделанное наспех. Эти круглые темные глаза смотрят прямо в камеру, вызывая в Минхо непередаваемые нежные чувства. Губы привычно надуты, когда Джисону что-то не нравится, но прямо он не говорит.              Типа угадай сам.              Тут и гадать нечего. Они виделись пару недель назад, не совпадая в графиках. Даже времени на нормальные звонки не было, приходится довольствоваться переписками. Минхо часто-часто моргает, сразу прикидывая кое-что в голове. Селфи сохраняется и отправляется в запароленную папку к остальным таким же.              Тянущее ощущение под ребрами напрягло, и он в мгновение, оторвавшись от экрана, переводит взгляд на притихшего Бан Чана. Шестеренки крутятся, выискивая самые удобные варианты, но после встречи с Джисоном он сам понимает, что становится немного бесшабашным. Поэтому идея приходит на ум, сразу же заседая в голове и теперь требуя немедленной реализации.              – Нам примерно лететь из Лондона в Париж около полутора часов?              Чан тяжело вздыхает, быстро в своем планшете открывая вкладки и отслеживая рейсы, даже не перечит и не пытается вразумить, понимая, что это уже не поможет. Надо только минимизировать потери и стараться не засветиться папарацци.              – Есть вылеты в полчетвертого и в пять.              – А из Сеула примерно тринадцать-четырнадцать… Плюс разница во времени.              Минхо кивает сам себе, чуть покручиваясь в кресле. Кончик большого пальца зажимается между зубами, и он бросает взгляд через панорамное окно, открывающее вид на Лондон.              – У нас же всего одна встреча осталась?              – Да. Я так понимаю, бронирую бизнес на полчетвертого.              – Пускай Ноен соберет все вещи в номере, я тогда возвращаться не буду в него. И устрой в Париже так, чтобы сразу с самолета он сел ко мне в машину и нас никто не видел.              – Что любовь делает с людьми. Ты никогда раньше не был таким хаотичным. Редкостным говнюком – да. Но зато шло все предсказуемо.              Помощник закатывает глаза и вздыхает, но уже набирает номер ассистентки, чтобы она собрала вещи босса, другой рукой самостоятельно покупая билеты. Еще надо с транспортом решить. Одно сообщение добавило ему только головной боли.              – Ты просто не любил, Чани.              Минхо улыбается чеширским котом, поддевая своего друга и помощника. В уме уже представляя удивленные глаза своего жучка. Внутри даже все встрепенулось от предстоящей встречи. Еще один сюрприз был тоже уже готов, но до его раскрытия пришлось бы ждать еще пары дней, а с терпением сейчас проблемы.              – Глядя на тебя, я думаю, надо ли оно мне.              – Не ври, что я стал хуже. Я же знаю, что стал мягче.              Чан притворно задумывается, прислоняя ручку к губам.              – Ты просто трахаешься чаще, от этого стал чуть добрее. Почему только английский половым путем не передается. Джисон же отлично разговаривает, ты бы тоже уже стал гуру.              – И тогда бы толку от тебя для меня не было, так что хорошо, что это так не происходит. И ты просто завидуешь мне. Запомни, Чани, – зависть плохое чувство.              Минхо скалится на цоканье друга, пока тот опять что-то печатает в планшете, похоже, переправляя запланированное. Осталось только перетерпеть полуторачасовую встречу, перелет и дождаться приземления Джисона.              ***              Время встречи и перелета проходит быстро и незаметно. В самолете удается немного расслабиться под бурчание Чана рядом. Тот возмущается, что французы нерасторопные и почему-то с первого раза не понимают. Что да, им нужна машина к трапу. Да, человек на борту не знает, что так будет. Нет, это не похищение, это такой сюрприз. Знать от кого вам необязательно – берите деньги и держите рот на замке.              Хорошо, что Минхо может заплатить, чтобы вся эта головная боль не была его.              А вот ожидание в бизнес-зале заставляет его нервничать. Он заглядывает в твиттер и ему тут же попадаются опять фотки Джисона в этих драных джинсах и тонкой толстовке. Как губы не посинели только. Минхо ведет плечами, откидываясь на спинку мягкого кресла.              – Давай организуем Хану контракт с каким-нибудь модным домом… одевать его потеплее будут. Все-таки обязательства, он не будет сильно сопротивляться.              Он говорит это словно в пустоту, но рядом Чану только и остается на секунду оторваться от своего планшета и заглянуть в чужой телефон со вздохом. Когда Минхо долго не видится с Джисоном, у него сразу появляется такая куча доставляющих неприятности идей.              А Чан только в календаре все так удачно расставил, все тютелька в тютельку с запасами там, где надо, на форс-мажоры. Но, похоже, один форс-мажор, числящийся в контактах Минхо как «Жучок», никогда не даст ему расслабиться.              Он так поседеет или полысеет раньше времени.              – Ты же сам знаешь, он от всего отказывается.              Чан за это очень благодарен в эту секунду Джисону, потому что ему кажется, что мимо него сейчас проносится поезд с головной болью, даже не зацепив.              – Он как-то упоминал Вивьен Вествуд. Очень уж они ему нравятся. Ты же знаешь, я не разбираюсь, но если он хочет, надо организовать.              Чан поджимает губы и шумно выдыхает. Наверное, это и хорошо, что Минхо не разбирается в моде, – знал бы, во что одевают в Вествуде, точно не завел бы этот разговор.              – Они… не сотрудничают с амбассадорами. И…              – Так пускай начнут.              Минхо не отрывается от телефона, скроля ленту, где, как замечает Чан, одни фотки Хана. Друг ему как-то сказал, что он так расслабляет мозг после встреч и работы, наблюдая за прекрасным.              Чан покивал – каждый из нас с причудами, не ему судить. Особенно, когда ему платят хорошие бабки за его работу.              – Минхо, боюсь, там надо будет сильно постараться и скорее всего даже поужинать с кем-то и вложиться.              – Поужинать…              Минхо ерзает в кресле, задумчиво, проводя пальцем по губам и вспоминая, как Джисон однажды восторженно отзывался о новой коллекции этого бренда. Показать так и не успел. Потому что когда он так заряжен энергией, Минхо не может удержаться и не повалить его для дальнейшего приятного времяпрепровождения.              Ради радости Хани можно и поулыбаться на каком-нибудь показе и ужине. Денег вложить – не проблема. Может, даже отобьется что-то.              Чан затаил дыхание, надеясь, что все это возымело эффект на босса, но последний вагон головной боли кренится и обрушивается на его голову вместе со словами.              – Все равно организуй. И ты понимаешь, чтобы он не знал, что это от меня.              Минхо выразительно смотрит на друга и коротко улыбается. Глаза его превращаются в полумесяцы, и хоть улыбка и кажется милой, Чан ее знает.              Она означает, что никакие пререкания больше не принимаются.              – Чани, я знаю, ты все сможешь.              Помощник только вздыхает и возвращается к своему планшету, уже ища номер, через кого можно зайти.              – Почему ты не хочешь попросить Хенджина?              – Он друг Джисона. На очередной пьянке выпьет лишнего и все сольет.              Минхо пожимает плечами. Время начинает тянуться по капле в час. Чем ближе время к долгожданной встрече, тем труднее себя чем-то занять, поэтому он выбирает букет, прикидывая, какой может понравиться его жучку.              Такими вещами он всегда занимается самостоятельно – слишком много удовольствия доставляют потом горящие глаза парня, который будет зарываться в букет носом и ярко улыбаться.              Такие приятности хочется доставлять самому.              Он интересуется у Чана, в каком отеле остановился Джисон, тот всегда все знает, и договаривается о доставке туда, чтобы к приезду парня букет уже был в номере.              Когда на табло высвечивается, что самолет, на котором летит Хан, приземлился, они с помощником выходят из бизнес-зала, и их провожают к машине. Вторая машина едет следом. Потому что Сынмина – менеджера Джисона – тоже надо будет куда-то определить. Тот, конечно, будет возмущаться такой самовольности.              Но Минхо плевать. Джисона слишком хочется радовать.              Он через тонированное окно наблюдает, как подкатывается трап, как люк открывается и выходят пассажиры бизнес-класса. Они все не очень торопятся, и внутри Минхо нарастает легкое раздражение от чужой нерасторопности.              Он тут ждет, между прочим.              Джисон появляется в компании Сынмина все в том же виде. Хорошо, что в Париже намного теплее.              Тот что-то увлеченно рассказывает менеджеру до момента, пока не видит, как передняя дверь машины открывается и из нее выходит Чан. Минхо очень жаль, что с такого расстояния не удается рассмотреть выражение лица парня. Но то, как он прерывается и, огибая пассажиров и оставляя позади Сынмина, быстрее спускается по трапу – говорит о многом.              Минхо сам усмехается. Похоже, нетерпение в отличие от английского передается половым путем.              Но даже отсюда он видит, как менеджер поводит плечами, похоже, не очень рад развернувшейся ситуации. Но идет вслед за Джисоном не очень торопясь – смысла нагонять этого шустрого, перескакивающего через две ступеньки, нет. Минхо только надеется, что неуклюжесть, периодически включающаяся у Хана, не сработает в этот момент.              Но тому везет, и он, обгоняя мужчину, который вальяжно идет, уже разговаривая по телефону, только недовольно фыркает и, похоже, сдерживается от нелицеприятных эпитетов. Это Минхо уже видит, и губы растягиваются в улыбке еще больше. Чан открывает заднюю дверь, и Джисон буквально влетает в салон. Дверь за ним тут же захлопывается, отрезая от внешнего шума, чтобы никто не увидел, к кому с такой прытью бежал молодой человек.              Тот немного запыхавшийся, его грудь отрывисто вздымается, волосы растрепаны после перелета и брошенной на сиденье кепки.              Но на губах уже широкая улыбка.              – Да ты блять издеваешься!              Джисон кусает губу и, видя, что перегородка между ними и водителем предусмотрительно поднята, сразу тянется за поцелуем. Нагло опирается руками о бедра Минхо, наваливаясь на него, напористо целует.              Минхо не хватало этой стороны его жучка эти дни. Он отзывчиво открывает рот, давая чужому языку хозяйничать там несколько мгновений. Но потом его рука зарывается в растрепанные волосы на затылке парня, оттягивая их у корней, и перехватывает инициативу, чувствуя, как Джисон тут же расслабляется.              В бедра уже не впиваются пальцы, а выводят аккуратные круги. Минхо притягивает чужую голову ближе, и внутри просыпается это затихающее иногда на мгновения чувство, которое твердит ему сожрать Джисона, не оставляя от него ни капли.              Его губы с жесткостью сминают чужие, ловя заглушенные в поцелуе стоны. Он очерчивает ребристое небо, играясь и ощущая, как чужие руки уже оказываются на его плечах и длинные настойчивые пальцы сминают пиджак. Хан непроизвольно трется о него, стараясь вплавиться всеми частичками себя. Минхо прикусывает напоследок его губу прежде, чем отстраниться, и получает тихий всхлип в ответ. Улыбка не держится внутри, растягиваясь на губах.              – Тебе что-то не нравится?              Бровь поднимается вверх, а язык пробегается по опухшим губам. Он видит, как глаза Джисона не отрываются от этого действия, но тот набирает воздух в легкие и быстро выдает:              – Меня все устраивает.              – То-то же.              На губах Хана появляется ответная хитрая ухмылка, и он не теряя времени, перемещается на бедра Минхо, седлая его. Руки Минхо находят дырки на джинсах, проникая в них, оглаживая холодную карамельную кожу. Как только он увидел его в них, это нестерпимо захотелось сделать. Джисон потирается о него, усаживаясь удобнее.              – Мини будет возмущаться. У меня завтра концерт, а тут ты.              Минхо бросает взгляд в окно, где Чан жмет руку менеджеру Хана и увлекает его к другой машине. Тот только тяжело вздыхает, качая головой.              – Тебя это беспокоит?              – Нет. Я слишком хотел тебя увидеть.              – Меня тогда тем более. Они с Чаном нам как раз сейчас косточки перемоют и выговорятся.              Минхо стучит по перегородке, и машина мягко трогается, отчего Джисон подается вперед и упирается в плечи Минхо, проводит ладонями вверх и вниз, словно все еще не верит, что тот тут перед ним.              – Специально прилетел в Париж? Ты же был в Лондоне.              Брови Хана поднимаются, как только вопрос слетает с губ, и Минхо вглядывается в него, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Чуть щипает открытую кожу коленок, пытаясь того отвлечь, и получает недовольное шипение.              – Приехал напороть тебя за такой вид.              Хан закатывает глаза и намеренно трется о чужой пах, шкодливо улыбаясь. Этот чертенок сведет Минхо когда-нибудь с ума своими выходками.              – Все, что ты так любишь, не отморожено. Так что старческие возмущения не принимаются.              Минхо щурит глаза, шумно выдыхая через нос. Того явно веселит его реакция, и он закусывает губу, чтобы не засмеяться в голос. Рука Минхо выныривает из дырки на джинсах, где уже пригрелась, и со шлепком приземляется на обтянутую тканью ягодицу. Парень мычит, и пальцы его сильнее сжимаются на чужих плечах, он уже собирается что-то сказать, когда Минхо его прерывает.              – Удовлетворительный шлепок, значит действительно все самое мое любимое не отморожено.              Он ухмыляется, стискивая половинку в ладони, и наклоняется к чужому порозовевшему уху. Его распирает от того, какое впечатление он производит на Джисона.              – Но по голой коже звук точно будет лучше.              Шепот тихо льется в еще больше краснеющее ухо, и он позволяет себе прижаться губами к местечку под ухом, сначала целуя, а потом чуть прикусывая, но так, чтобы следов не оставлять. Хан шумно выдыхает и жмется ближе, чуть приоткрывая шею в приглашении, а потом разочарованно стонет, когда Минхо отстраняется, не продолжая ласки.              – Но проверим это не сегодня. У тебя завтра концерт, тебе лучше выспаться.              – Боже, какой ты обломщик.              Джисон дует губы, зная, какой это эффект имеет на его парня, но, похоже, в этот раз Минхо может держать себя в руках, поэтому он фыркает и перемещает руки на чужую грудь. Ладони залезают под лацканы пиджака, чуть сжимая грудные мышцы.              – Что, даже поспать мне на них не дашь сегодня?              – Боюсь, если ты будешь так делать, поспать мы точно не сможем.              – Я встречаюсь со стариком.              Джисон показательно закатывает глаза, но потом сразу переключается на другой вопрос, закусывая губу перед тем, как его задать.              – Может, придешь тогда на мой концерт завтра?              – Прости, прилетел сюда ради очень важной встречи, она завтра. И ты же знаешь…              – Знаю.              Джисон фыркает, но не отстраняется. Значит, не сильно обижен и верит в слова Минхо. Это отлично.              Он ни разу не был на его концертах за все пять лет, что они вместе. Они оба понимали, что это может привлечь слишком много ненужного внимания. А для себя они когда-то решили, что все, что происходит между ними – не для общественности. Но Джисон последнее время звал его все чаще, получая закономерный отказ.              Не обижался, но губы дул.              Минхо легко чмокает его, и руки перемещаются на чужую спину, поглаживая.              – Встретимся завтра сразу после концерта. Я забронировал нам столик в том ресторане, который ты так хотел посетить в тот раз. А потом случайно полетим вместе в Сеул. Наши места в первом классе также случайно оказались рядом.              Он оставляет еще один легкий поцелуй сначала на одной щеке, а потом на другой, завершая свое действо еще одним поцелуем в губы.              – Ну ладно, ты прощен. Нас не увидят в ресторане?              – Ресторан будет закрыт для всех остальных посетителей.              – Конспирация на максимум.              Джисон ухмыляется, а потом наваливается на Минхо, утопая в его объятиях. Руки Минхо окольцовывают тонкую талию, скрытую за безразмерной футболкой, прижимая к себе ближе. Он недавно начал замечать, что Хану их такая скрытость словно надоела, но вслух ничего не говорит, продолжая во все это играть.              Только сильнее хмурит брови, когда Сынмин ему в очередной раз по телефону говорит, что он иногда слишком очевидный. Особенно когда на одном новостном портале появляется статья о том, кому рэпер может посвящать свои лирические тексты о любви. Там были непонятные темные фото, где угадывались силуэты, и куча предположений – от певицы, которую продюсировал, до его друга Хенджина.              Менеджер составляет ему целую речь для поста в инсте, что это просто лирический герой, не связанный с ним, что он просто вдохновляется фильмами и так далее. Джисон тогда наплевал на его слова, написав, что «нехуй копаться в моей личной жизни». Цитата. Сынмин возмущенно дышал у него над ухом, а потом думал, зачем он согласился быть его менеджером, тут же было все и так понятно.              Минхо никак не прокомментировал весь этот инцидент, хотя весь твиттер тогда взорвался от предположений, кто же все-таки пассия Хан Джисона. Собственническое чувство тогда настолько сильно взыграло в нем, что он оставил засос на шее, чего не делал никогда. Но этот поступок слишком сильно грел ему душу, и то, как парень даже не пытался его скрыть, удовлетворило его внутреннего собственника.              Джисон был пойман папарацци, вызвав еще больший вой в соцсетях, но через недельку затух, переключившись на другие выходки рэпера. Он тогда много нелестного сказал об одной своей сасенке. Так что о его личной жизни в моменте перестали говорить.              Переговариваясь, обнимаясь и периодически целуясь, они доезжают до отеля, в котором остановился Хан. Джисон не хочет отлипать от Минхо, и тот сам бы с удовольствием не выпускал его из своих рук, но у них обоих есть обязанности. Поэтому тот напоследок еще раз напористо целует и с разочарованным стоном отлипает. Его телефон разрывается от звонка, а на экране высвечивается смешная фотография Сынмина.              – Я уже выхожууууу.              Он отвечает на звонок, продолжая играть с галстуком Минхо и смотря на него с закушенной, покрасневшей и опухшей от поцелуев губой. В трубке слышится бурчание.              – Он передает тебе привет.              На том конце, похоже, возмущаются, судя по всему, ни о каком привете там речи и не было. Но Минхо не упускает возможности позлить менеджера.              – Мини, и тебе привет. Доставил Джисона туда, куда нужно.              Ухмылка цветет на губах, когда тот его слышит и разражается еще большими возмущениями. Оно и понятно – этот планировщик с ума сошел, когда все пошло не так, как он предполагал. Минхо его понимает, но потакать своим желаниям и хотениям Джисона ему нравится больше. Поэтому Сынмину придется просто смириться.              – Уже бегу.              Джисон кладет трубку и сползает с колен Минхо на сиденье, чуть поправляет футболку и зачесывает волосы назад, надевая кепку обратно. На лицо цепляется маска, спрятанная в кармане.              Минхо еще раз переплетает их пальцы, сжимая ладонь, целует тыльную сторону в нежном жесте и отпускает.              – До завтра, жучок.              – До завтра.              По глазам видно, как Хан улыбается под маской на это обращение и, выдохнув, выскальзывает из машины, быстро захлопывая дверь. Минхо провожает его долгим взглядом. У входа его уже ждет менеджер, нервно теребя лямку рюкзака. Но как парень заходит в отель, Минхо уже не видит – обзор загораживает Чан, который садится рядом с ним и стучит по перегородке, отдавая сигнал ехать дальше.              – Развлекся?              – Не завидуй. Тебе не понравилась компания Мини? Все кости нам перемыли?              – Да, мы с ним отлично, как и всегда, поделились, какие вы несносные в отношении друг друга.              – Надеюсь, про завтра ты ему ничего не сказал?              Минхо сверкает глазами в темноте салона и опять мягко улыбается. Знали бы все, как и Чан, что за этой нарочито мягкой улыбочкой скрываются акульи зубы, которые, если в тебя вцепятся, не отпустят, вряд ли бы вели с ними бизнес.              Но смельчаков, ведущихся на харизму Минхо, слишком много.              – Я все еще твой друг и помощник. Но мне его жалко, вдруг у него инфаркт случится.              – Ты так говоришь, словно я транспарант с нашей целующейся фотографией собираюсь развернуть.              – Одного твоего появления хватит, и без фотографии.              – Я подстраховался, чтобы было не все так очевидно.              Он отворачивается к окну, давая понять, что разговор окончен, и ослабляет и так уже повисший галстук еще больше. Ему уже хочется, чтобы завтра быстрее наступило.              ***              Минхо не успевает зайти в свой номер, как ему уже прилетает селфи с горящими глазами, где Джисон обнимает цветы, потом еще фото букета со всех сторон. В груди теплеет от осознания, что Хану понравился маленький сюрприз. Тот слишком любит цветы, хотя и не говорит об этом напрямую, но его реакция каждый раз на них такая, что его хочется закидать ими.              Его чемодан уже в номере, и вещи разложены по полкам, поэтому галстук летит на кресло, и верхние пуговицы рубашки расстегиваются. Минхо делает фото и отправляет его Джисону с пожеланиями хорошего сна, а сам уходит в душ, смыть с себя все напряжение дня.              «После такого фото ты не имеешь права желать мне хорошего сна»              Прилетает ему ответ, когда он выходит из ванной и полотенцем усиленно трет волосы. Ухмылка сразу появляется на губах – не одному Джисону можно дразниться.              «Все завтра, жучок»              Он его еще чуть провоцирует и отправляет фото, переодевшись в серые спортивки и футболку, получая в ответ кучу стикеров с кипящей головой. Где он только их находит.              Минхо знает, как Хану нравятся такие его крайности, потому что если он не в костюме для встречи, значит, он одет совершенно расслабленно и удобно. Весь этот выбор одежды обычно скатывается к тому, надеть черную футболку или белую. Он усмехается, но ничего в ответ не отправляет, иначе они так проболтают всю ночь, а у Джисона завтра важный день.               И у Минхо тоже.              В контактах быстро находится знакомый номер, и после пары гудков в трубке раздается шебуршение и вместо приветствия сразу вопрос:              – Я так понимаю, ты уже в Париже?              На заднем фоне слышатся приглушенные голоса и тихая музыка.              – А ты когда заделался ясновидящим?              Удивления в голосе нет, только маленький интерес.              – Тогда же, когда твой парень сразу отправил моему, какой ты ему букет отправил, потому что выложить в соцсети не может.              Чанбин, судя по стуку приборов, в ресторане, значит, рядом обязательно должен быть и его парень.              – Передай привет Хенджину.              – Тебе привет от Минхо.              – Хен, букет – космос. Я иногда в шоке, как ты с твоим отвратительным вкусом в одежде можешь выбирать такую красоту.              В трубке вместо Чанбина раздается голос Джини, который его вроде и похвалил, а вроде и обосрал. Он слышит, как начинает ржать Чанбин, хваля своего «дорогого». Глаза сами по себе закатываются, но он только фыркает на это замечание. Таким его не обидеть.              Минхо падает на кровать, и спина дает о себе знать, приятно расслабляясь в мягкости матраса. Рядом только слишком пусто. Надо было все же пойти на поводу у Джисона и своих желаний и сегодня тоже остаться вместе.              – Не всем быть дизайнерами одежды. А богатым бизнесменам прощается комфорт и удобство, и ты меня не переубедишь.              В трубке раздается смешок Чанбина и протяжный недовольный стон Хенджина. Минхо уверен, что тот еще и состроил недовольное лицо.              – Бини, я надеюсь, вы тоже уже в Париже и Хенджин не спалил все, что можно и нельзя?              Тот, похоже, подслушивает разговор дальше, поэтому раздаются недовольные бурчания, как Минхо мог о нем такое подумать. Но зная Хенджина, у которого язык за зубами не держится, Минхо молился всем богам, чтобы тот не выдал его Хану.              Даже просто по случайности.              – Твоя команда поддержки ест устрицы в том ресторане, который ты посоветовал. Они великолепны. И если вкус в одежде у тебя действительно так себе, то в еде нет равных.              Что им всем так не нравится его одежда – главное же, что удобно. Ему для этого не обязательно разбираться во всех модных домах. Намного лучше у него получается заниматься бизнесом и при своей нелюбви ко всяким встречам уметь убеждать партнеров, что в это надо вложиться и зарабатывать на этом деньги.              А одежда – это уже третье.              – Если бы тебя не одевал Хенджин, ты бы ходил не лучше меня.              Не удерживается от ответной шпильки Минхо и слышит, как в этом Джини с ним солидарен, потому что друг бурчит своему парню: «Ты должен был поддерживать меня в борьбе со злом, а не примкнуть к нему».              – Все равно не понимаю, зачем мы тебе там. Твой аргумент, что так меньше будет внимания, – не аргумент.              Чанбин возвращается к прерванному разговору.              – Почему это?              – Потому что мы втроем привлечем еще больше внимания, чем ты один.              – Ну, во-первых, мне нужен был именно Хенджин, он часто на концерты Джисона ходит. Так что тот не удивлен, что ему понадобились места. Плюс все знают, что они дружат, а там мало ли кого Джини привел с собой на концерт, кроме тебя.              – Да мало ли кто там, два миллионера, которые не светятся на публичных мероприятиях, и известный дизайнер.              – Что скажут СМИ – это уже неважно, хочу просто удивить Хани. Он опять звал на концерт и, похоже, расстроился, когда я отказался. И ты мне должен за тот выход на показ Хенджина, чтобы ты там не болтался один неприкаянным.              Минхо укоризненно припомнил другу тот выход. Да, иногда можно действовать грязно и манипулировать на чувстве обязанности тебе.              – Это когда мы там болтались вдвоем неприкаянными? И вообще, скажи спасибо за тот первый показ. Я считаю, тогда на много лет вперед все долги отдал, когда вы сели рядом с Джисоном и познакомились.              Чанбин тоже никогда не был промахом, не зря они крутятся в одной сфере и в некоторых аспектах так похожи. Наверное, из-за этого уже десяток лет и дружат.              Но тут надо было додавить.              – Только на последнем ко мне липла дочка моего партнера, и мне пришлось аккуратно ее отшивать. Так что ты мне все равно должен.              – Какой ты дотошный иногда.              – А ты очень хороший друг, встречаемся завтра.              И отключился.              Память у друга хороша, так что ему еще что-нибудь припомнят, поэтому иногда нужно просто уходить от продолжения разговора, если дополнительные аргументы кончаются.              Минхо откидывается на подушку и гипнотизирует потолок, на мгновение проваливаясь в свои воспоминания пятилетней давности.              Чанбин очень просил его сходить вместе, потому что хотел подбить клинья к молодому дизайнеру, а ходить на такие мероприятия одному очень не нравилось. Там было что-то про многолетнюю дружбу и что он позовет на совместный ужин владельца одной компании, к которому никак не мог найти выход Минхо.              От такого нельзя отказываться.              Его тогда усадили на показе рядом с Джисоном. Сначала внутри Минхо закатил глаза, на публике оставаясь полностью невозмутимым.              Что за недоделанный рэпер рядом?              Как выяснилось тогда, новоявленная звездочка оказался слишком разговорчивым от нервов и малость неуклюжим, но это Минхо уже заметил на афтепати, куда Чанбину удалось его затащить.              Хотя Джисон и пытался это скрыть за непонятной бравадой, Минхо чувствовал его взгляд на себе весь вечер и сам в ответ тоже бросал неоднозначные. Слишком запоминающиеся круглые глаза и фигура привлекли. Он подходит под любимый типаж Минхо. Джисон был классным вариантом на одну ночь, можно было бы потом помочь ему продвинуться в индустрии. Если бы тот не подошел первым, и не пытаясь подкатить, выглядя крутым. Хан тогда так теребил свой бокал с шампанским, что успешно пролил его на Минхо.              Глаза его превратились в блюдца, и он так и застыл с открытым ртом под ржание Чанбина рядом. Шампанское впитывалось в рубашку и пиджак, которые начинали неприятно липнуть, а Минхо молчал, рассматривая эти умоляющие глаза.              Таким ему тогда и запомнился нынешняя гроза прессы и хейтеров – с растерянным выражением лица и розовеющими щеками. Ночи тогда не случилось, зато разговор за оттиранием пятна с рубашки состоялся приятный. Оказалось тогда, что Джисон в музыкальной индустрии давно, и протеже ему явно не нужно. Он был продюсером, а теперь решил и сам выйти на сцену.              В Хане прекрасно уживались две личности – одна из которых бэд бой, а другая – самый комфортный человек, который будет сворачиваться под боком и плакать над грустными мультиками.              Минхо часто-часто проморгался, выныривая из мыслей, и залезая в твиттер. Да, он подписан на фанбазы Джисона, те такие резвые и все выкладывают даже быстрее обычной прессы. Вроде нигде не засветились, только небольшое возмущение, что не предупредили, что Хан не будет выходить из зоны прилета.              Ничего, успеют его еще нафоткать с самых разных ракурсов.              День вымотал настолько, что телефон в какой-то момент во время скроллинга просто упал ему на лицо.              Это стало сигналом, что и ему пора спать.              ***              К своим местам они пробираются быстро, вокруг шум и гам, но организация хороша, и даже не создается какой-то давки и излишней толпы.              Минхо поправляет свои солнцезащитные очки в тот момент, пока Хенджин впереди идет словно по подиуму, а не на концерт. Минхо же с Чанбином оделись как обычно просто, получив только закатанные глаза дизайнера.              Усаживаясь на свои места, Минхо замечает, как девушки рядами ниже начинают переговариваться между собой и пытаются не спалиться тем, что они пялятся. Сто процентов, все из-за Хенджина – он почему-то решил одеться как цыганский барон. Ему, конечно, это очень идет, но и внимания привлекает столько же. Минхо уже думает переодеть кепку козырьком вперед, чтобы скрыться лучше, но его отвлекает сообщение.              «Я что-то так волнуюсь, странное ощущение какое-то»              И селфи с надутыми губами.              Минхо оглядывается в надежде, что никто не пялится в его телефон. Но вокруг вроде всем все равно, поэтому он еще раз открывает фотографию, привычно сохраняя в запароленную папку.              «А!»       «Ты, наверное, уже на встрече…»       «Жду нашего ужина»              Прилетает следом.              Да, Минхо практически уже встретился с тем, с кем хотел сегодня. Осталось буквально двадцать минут до начала, судя по времени, которое ему показывает его телефон.              Интересно, в какой момент Хан заметит, что Хенджин не один тут. Тот сказал, что Джисон всегда смотрит на трибуну, где должны быть друзья. Жаль, что близко запечатлеть выражение лица его жучка не получится.              Поэтому Минхо очень надеется на его фанбазы.              Он не отвечает на сообщение, потому что утром уже сказал, что в это время как раз будет занят. Надо немного поддержать легенду, потому что до раскрытия считанные минуты.              Когда раздаются первые звуки музыки, внутри Минхо все поджимается. Сегмент сцены поднимается вверх вместе со стоящей на нем Ханом, и начинается его партия.              Он ведет себя на сцене развязно, чувствуя звук и взрывающуюся толпу, которая визжит так, что уши закладывает. Весь этот адреналин концерта перекидывается и на Минхо. Слушать треки в записи или даже когда Джисон исполняет их вживую только между ними – совершенно другое по сравнению с тем, как он делает это на сцене. Его харизма и энергетика бьют через край, заставляя сердце колотиться еще быстрее. Он облизывает взглядом фигуру парня, а потом переключается на экран, где Джисона показывают крупным планом. Он хищно улыбается, жестко зачитывая свою партию, играясь интонациями.              За первой песней идет сразу вторая и третья, и на середине третьей это случается. Джисон бросает взгляд в сторону их трибун, на мгновение замирая, но сразу же беря себя в руки.              Не зря он артист.              Минхо видит это мгновение на большом экране, словно специально для него именно сейчас Хана взяли крупным планом. Глаза чуть больше расширились, а губы растянула улыбка не такая дерзкая, как была, а чуть мягче. Но тот слишком быстро взял себя в руки, так что Минхо даже не успел ей насладиться.              Но внутри все ликует – сюрприз явно удался. Минхо следит за каждым словом, пока Джисон после еще двух треков приветствует зал и начинает общаться с ним. Его глаза так и скатываются к их трибуне, поэтому Чанбин тычет его локтем под ребра.              – Произвел нужное впечатление?              – Определенно.              Джисон убегает за кулисы переодеваться для следующего выступления, пока по экрану пускают ролик. Телефон Минхо взрывается в кармане, не переставая вибрировать.              «Ты!»       «Ты!»       «Хен!»       «Как ты мог! Я чуть слова не забыл собственного трека!»       «Сюрприз»       «И это твоя важная встреча?»       «С самым важным человеком»              Сообщение остается непрочитанным. Оно и понятно – времени в перерыве не так много на все манипуляции, поэтому телефон отправляется с довольной улыбкой в карман.              Концерт продолжается настолько драйвово, что в какой-то момент Минхо ловит себя на том, что сам готов вскочить и прыгать под треки. Вся атмосфера прошибает его зарядом, так что он понимает, почему Джисон каждый раз такой – и уставший, и заряженный одновременно – после каждого выступления. Это тебе не графики и прогнозы прибыли обсуждать, закованным в костюм.              Все выступление пролетает в один миг, и поэтому когда Хан уже начинает прощальную речь, Минхо на низком старте. Они скоро должны встретиться.              Но у его жучка свои планы.              – И я хочу еще кое-что исполнить. Этой песни вообще не было в сет-листе, и ее еще никто не слышал даже. Обещаете, если я ошибусь, мы представим, что так и должно быть?              Зал одобрительно и подбадривающе гудит. Джисон усмехается и трет шею, что не укрывается от Минхо – так он делает только когда очень нервничает, и на сцене он обычно этого не показывает. Минхо подбирается и даже подается вперед, ловя слова Хана. Внутри все сжимается как перед прыжком.              – Но она найдет своего главного слушателя. Встречайте «Volcano».              Музыка проникает в Минхо, и он не может оторвать глаз от парня на сцене, который с такой отдачей зачитывает каждый куплет, проживая строчки. Ему кажется, что все из них попадают точно в него, потому что Джисон перемещается по сцене, но взгляд его каждый раз возвращается к их трибуне. Понятно, что с такого расстояния не поймать точного «глаза в глаза», но ему кажется, что каждый раз происходит именно это.              Даже Чанбин с Хенджином затихают на всю песню, а потом из Джини только и вырывается восторженное «Вау» с прижатыми к губам пальцами.              С последним проигрышем Джисон исчезает под сценой так же, как и появился. Казалось, что Минхо задержал дыхание на эти мгновения, и из транса его вывел только вибрирующий в кармане телефон.              «Давай без ужина»       «Жду тебя в своем номере через час»              Минхо под понимающие взгляды друзей быстро прощается и старается быстрее выскользнуть с трибун до того, как ринется вся толпа на выход.              Он успевает заскочить к себе, принять душ и переодеться в свежее. И радуется что Чан выбрал отель близко к местоположению Хана.              До отеля Джисона он доезжает быстро, получая сообщение от Чана, что с модным домом все получилось, но ему придется пострадать на паре ужинов. Но все это ничто по сравнению с тем, как будет рад его жучок. Минхо почему-то в этом уверен. Надо будет вообще посмотреть, что там шьют в этом бренде.              В холле его встречает недовольный Сынмин, который коротко с ним здоровается. Он похоже, очень старается не закатить глаза при виде него за все то, что он периодически портит его выверенный график. Минхо про себя думает, что они с Чаном друг другу хорошо бы подошли.              Никто не обращает внимание на то, с кем идет Ким, и то, что он оставляет Минхо в коридоре перед определенным номером. После стука дверь пиликает открыванием, и Минхо буквально затаскивают за кофту в помещение.              Хан тут же прижимается к нему и впивается в губы, не давая даже перевести дыхание и что-то сказать. Их дыхания смешиваются, и парень шумно дышит, но отстраняться не спешит, все еще вылизывая языком чужой рот. Минхо ему это позволяет, устроив на его талии ладони, сильно сжимая и притирая к себе.              Волосы Джисона мокрые после душа и начинают завиваться, на нем оказывается только отельный халат, очень выгодно оттеняющий его кожу. Минхо мычит в поцелуй и меняет их местами, со стуком прижимая лопатки парня к двери.              Он отрывается от его губ и шумно дышит, отходя на полшага назад, чтобы не сорваться, потому что Джисон уже слишком разнеженный в его руках, а его такого слишком хочется.              – Как тебе мой сюрприз?              Пальцы убирают влажные пряди за ухо, и Хан притирается к ладони лицом, прикрывая глаза. Того гляди заурчит этот грозный рэпер.              – Очень понравился. А тебе мой?              Джисон шкодливо лыбится, опять притягивая к себе Минхо так резко, что тот чуть не запинается. Его руки проскальзывают под накинутую куртку и устраиваются на талии, нос утыкается в место между шеей и плечом, и он глубоко вдыхает, плечи его опускаются. Минхо зарывается пальцами в чужие волосы и выдерживает вес привалившегося и расслабившегося тела. Чужое дыхание щекочет кожу, но отстранять Джисона ему точно не хочется. Пальцы массируют кожу головы, вызывая чужой довольный стон.              Минхо собирается с мыслями.              – Я пока не могу выразить словами, что почувствовал от песни.              Ему в ответ одобрительно мычат, не пытаясь вытянуть еще что-то. За эти годы Джисону словно стало ясно, что Минхо это точно не про слова, а про действия.              – Устал?              – Пока не понимаю. Знаю только, что соскучился.              Вот и включилась другая сторона Хана, которую, кажется, видит только Минхо, когда он становится таким мягким, разнеженным и желающим зарыться в чужие объятия.              – Мы вчера виделись.              – Этого мало.              Чужие зубы чуть прикусывают кожу после бурчания. Джисон немного отстраняется, оглядывается, похоже только сейчас понимая, что они так и остались стоять на входе в номер. Он тянет Минхо в комнату, даже не давая ему нормально раздеться, поэтому куртка просто летит на стул, прежде чем они укладываются на постель.              Джисон жмется ближе, оплетая его руками и ногами, устраивает голову на груди и довольно мычит, когда Минхо обхватывает его голое под халатом бедро и прижимает к себе. Кожа под пальцами упругая, и чувствуются мышцы при каждом движении. Поэтому он не лишает себя удовольствия промять ее с нажимом, проходясь по коже большим пальцем сначала ниже к колену, а потом выше по бедру, понимая, что под халатом нет нижнего белья.              – Мой Джисони так соскучился.              Минхо чуть дразнится и выводит пальцами круги, а потом соскальзывает под ткань халата, устраиваясь на обнаженной ягодице, сжимая упругость под пальцами.              Джисон не остается в долгу и мычит, а потом через футболку прикусывает грудную мышцу, не сильно проходясь зубами по хлопку. Оттягивает шершавую ткань и недовольно строит брови домиком, поднимая взгляд на Минхо.              – Что за очевидные вопросы?              – Хочу услышать это еще раз.              Глаза закатываются, а Хан жмется еще ближе. Хотя, кажется, куда еще теснее можно. Чуть приподнимается и, оставляя горячее дыхание на губах Минхо, которое тот ловит своими приоткрытыми, шепчет в тишину между ними:              – Очень.              Его согнутая нога в обхвате чужих пальцев чуть сдвигается вниз, намеренно и с оттяжкой проводя по набухшему в спортивках Минхо члену, вырывая у того резкий выдох сквозь зубы.              Что за двуликий чертенок попался ему.              Минхо не церемонится, переворачивая парня на спину и устраиваясь между его ног, губы впечатываются в чужие, целуя с напором. Так что из Джисона вырывается тонкий всхлип, когда Минхо дает им мгновение перевести дыхание и отстраняется, а потом снова прижимается, проникая языком в чужой рот и не встречая никакого сопротивления.              Он очерчивает чужие зубы, играется с другим языком и напоследок прикусывает нижнюю губу, спускаясь к чужой шее, оставляя на ней поцелуи. Халат уже весь разметался, и его совсем немного сдерживает пояс, стыдливо стараясь прикрыть открывшуюся наготу.              Но Минхо это только мешает, поэтому пальцы быстро расправляются со слабым узлом и раскрывают халат полностью.              Хан дышит шумно, и Минхо заглядывает в его затуманенные глаза. Кончик языка очерчивает опухшие губы, и хищная ухмылка сама рвется из него.              – Что за прелесть.              Указательный палец легко проводит по вставшему члену парня, он ведет медленно снизу вверх, раздразнивая и ловя каждую реакцию Джисона. Внутри все тянет, чтобы впитать тихий стон, сорвавшийся с чужих губ, хватку пальцев на распахнутом халате и отчетливое движение бедер, которые тянутся вслед за рукой, желая продолжить прикосновение.              Но прикосновение не продолжается.              Минхо чуть сдвигается вниз и ныряет к бедрам. Если нельзя оставлять метки на видных местах, значит, на скрытых они будут цвести еще более буйным цветом. Губы присасываются с внутренней стороны, оставляя четкий отпечаток и собирая пробежавшие по чужой коже мурашки. Хан пытается непроизвольно свести ноги, но Минхо укладывает ладони на бедра и давит, раскрывая его еще сильнее.              Сверху раздается довольный всхлип, когда на другой стороне остается такой же след от укуса. Пальцы Джисона отрываются от ткани и теперь зарываются в волосы Минхо, приводя их в полнейший беспорядок.              Хан пытается подтянуть его выше и ближе к своему возбуждению, но тот лишь усмехается ему в кожу и оставляет еще один след, продвигаясь выше самостоятельно. Нос зарывается в паховую складку и втягивает аромат чужого тела, смешанный с легким ароматом геля для душа. Минхо довольно мычит, а потом скользит руками вверх по бедрам, минуя тазовые косточки, и сжимается на талии.              Он чувствует около своей щеки чужое возбуждение, но намеренно его игнорирует. Ему надо, чтобы Джисон его просил, поэтому Минхо поднимает взгляд вверх, тут же встречаясь с чужим. Зрачки расширены и завлекают своими темными провалами. Минхо двигается губами чуть выше, возвращаясь к манящей тазовой косточке, и прикусывает ее. Он видит, как парень дует губы и недовольно хнычет, пытаясь направить его голову к своему члену, но тот упорно игнорирует.              – Ты что-то хочешь?              Он делает нарочито удивленный тон и недовольно мычит, когда Хан дергает его за волосы. Руки Минхо не перестают оглаживать тело перед собой, собирая растекающиеся мурашки.              – Словами, Джисони, иначе мне придется привязать твои руки. Я знаю, как ты это любишь, но не сегодня.              Тон его дразнящий и подталкивающий к нужному ответу. На губах опять расцветает эта маленькая улыбочка, которая не терпит препирательств. Он оставляет еще один поцелуй на поджавшемся животе, потом ныряет языком во впадинку пупка и удерживает дернувшегося Джисона, который начинает подрагивать от приятных прикосновений. Минхо слишком любит доводить его до такого состояния, когда тот уже не соображает и его язык еле ворочается в мольбах.              До этой стадии им осталось совсем немного.              – Минхо, пожалуйста.              Голос Хана непривычно высокий в такие моменты, он умоляюще смотрит из-под ресниц и зачесывает челку Минхо назад, начиная массировать кожу головы, словно подбадривая к тому, что он хочет.              – Что пожалуйста?              Руки скатываются ниже, разводя бедра, которые так и норовят зажать его в тисках. Хан хнычет, когда его член немного трется о футболку, оставляя на ней мокрые следы. Минхо специально чуть сильнее прижимается, но не дает должной стимуляции. Бедра Джисона подрагивают и стараются толкнуться вверх, но широкие ладони удерживают их на месте, пригвождая к мягкой кровати.              – Такой нуждающийся.              Минхо следит за чужими зажмуренными глазами и закушенной до побеления губой. Зубы впиваются так, что того гляди прокусят тонкую кожицу. Он жмется ближе и потирается нарочито медленно. Губа освобождается и блестит от слюны, из горла Джисона вырывается очередной хнык.              – Минхо, возьми уже в рот.              – Что за неуважительный тон. Так не пойдет.              – Хен, пожалуйста, дай себя почувствовать.              – Уже другое дело. Когда мой жучок так просит, как я могу ему отказать.              Минхо сам уже возбужден так, что при каждом потирании о постель воздух с шумом покидает его легкие. Он скатывается ниже и без предупреждения втягивает член наполовину и расслабляет горло, опускаясь ниже. Сверху раздается отчаянный слезливый стон, и бедра дергаются, стараясь погрузиться еще глубже. Джисон хнычет, когда ему это не удается, руки сжимаются на плечах Минхо, оттягивая футболку.              Минхо чувствует, как на его коже потом будут синеть следы чужих пальцев. Он выпускает член изо рта, оставляя только чувствительную головку и обводя ее языком, играется, пуская еще больше слюны. Она стекает по промежности, оставляя мокрые следы на постельном белье. Под чужое хриплое дыхание Минхо снова погружает возбуждение в рот, обводя его языком, и сам стонет от того, как его член трется об уже мокрое белье. Это отзывается в Хане высоким стоном и подрагивающим животом.              Тяжесть чужого члена приятно ощущается на языке, а подбадривающе его эго звуки сверху, распаляют Минхо еще больше. Он изводит Джисона то насаживаясь до расслабленного горла, то выпуская изо рта возбуждения и дразня кончиком языка уретру.              Минхо спускается ниже, очерчивая языком основание члена, и перехватывает его рукой, начиная медленно водить по нему. Палец другой руки вслед за мокрой дорожкой слюны проскальзывает между ягодицами, встречая влажность подготовленного входа.              – Джисони так скучал.              Минхо усмехается, оставляя поцелуй на ягодице и чуть прикусывая кожу. Один палец легко проскальзывает внутрь под скулеж парня. Судя по всему, тот не знает, куда хочет толкнуться больше – в руку, ласкающую его, или насадиться на палец, проникающий в него еще глубже. Бедра его дрожат и покрываются мурашками, Минхо довольно проходится языком по оставленному на бедре засосу.              – Что Джисони хочет? Хен сделает все, что хочешь.              Глаза Джисона разлепляются, и Минхо со всей внимательностью за этим следит, а с губ срывается заполошное дыхание. Он замедлил свои движения, чтобы привести Хана в чувство. Язык коротко проходится по пересохшим губам и пропадает во рту под темным взглядом глаз Минхо. Грудь вздымается, как перед прыжком в воду, набирая больше воздуха.              – Хочу тебя внутри. Очень.              Минхо трется щекой о бедро и довольно щурится. Джисон говорит медленно и размазано – любимое состояние. Палец оглаживает мягкие стеночки внутри. Они достаточно расслаблены подготовкой Хана, но лучше перестраховаться.              – Такой хороший для меня, такой готовый.              Минхо нащупывает простату и вскользь проходится по ней, пресекая вздернувшийся таз ладонью к кровати. Хан стонет, и пальцы его комкают простынь, а с члена уже вовсю капает на живот.              – Где смазка, Джисони?              Глаза ловят чужие расфокусированные, и парень моргает, словно не понимает вопрос. Еще одно поглаживание по простате не способствует его приходу в себя, и Минхо видит, как тот теряется в ощущениях, поэтому вытаскивает палец под чужое недовольное хныканье.              – Нет-нет-нет.              Бедра опять смыкаются вокруг Минхо в попытке удержать, и он, понимая его состояние, оставляет поцелуй на внутренней стороне, а потом повторяет еще раз, чуть пришедшему в себя парню:              – Смазка, жучок.              В этот раз он его слышит и, перебирая пальцами по постельному белью, проскальзывает под подушку у изголовья. Движения его медленные, словно он не чувствует своего тела. Бутылек практически выскальзывает из его пальцев, когда он передает его Минхо, но тот вовремя его ловит и довольно улыбается.              – Какой молодец.              Минхо переводит дыхание и смазывает пальцы, которые без сопротивления опять проникают в Хана. Смазки так много, что она пошло чавкает и стекает на простынь, разводя беспорядок.              Минхо понимает, что сам уже на пределе, когда в Джисона спокойно проникают три пальца. Ждать уже нет сил. Он тянется вверх, хватая одну из подушек, и Хан в этот же момент тянется к нему за поцелуем, призывно открывая рот.              Как тут от такого отказаться.              Испачканные пальцы обтираются о простынь, и Минхо перехватывает лицо парня под челюстью, поворачивая так, чтобы было удобно проникнуть в его мягкую и теплую полость языком. Джисон довольно мычит в поцелуй, обхватывая его руками и притягивая еще ближе, словно хочет слиться полностью. Минхо сам непроизвольно потирается возбуждением о чужой член и с шипением отрывается от чужих губ, когда движение становится уже слишком чувствительным.              Подушка оказывается под бедрами Джисона, приподнимая их так, как надо. Одежда сбрасывается в такой спешке, что нога так и норовит застрять в штанине спортивок, но вещи летят комом на пол, и Минхо возвращается к открытому для него парню.              Тот разметался на постели: голова запрокинута, губы призывно открыты, бедра приглашающе разведены – и у Минхо нет шансов не поддаться на это.              Кто из них еще самый большой грех.              Он смазывает себя и толкается сначала на половину, следя за реакцией Джисона и давая себе секунды, чтобы перевести дыхание. Потому что чужая узость готова подвести его к краю. Минхо толкается дальше до основания и закидывает одно колено себе на плечо, а другое отводит в сторону.              Следит за тем, как Хан жмурится и старается глубоко дышать, покусывая губы, а потом сам толкается и притирается еще ближе. Минхо усмехается.              – Такой жаждущий.              В ответ на еще один медленный, но глубокий толчок ему раздается стон. Темп нарастает медленно. Минхо опускает взгляд и следит, как его член пропадает внутри Джисона, буквально засасывая своей мягкостью и податливостью.              Это сносит крышу.              Но когда Джисон, еле ворочая языком, вцепляется в него глазами и произносит на выдохе:              – Хен, хватит дразнить. Пожалуйста.              Минхо срывается. Глаза парня влажно блестят, и это срывает все ограничения. Темп нарастает в погоне за своим и чужим удовольствием. Джисон высоко стонет каждый раз, когда Минхо попадает по простате, и в один момент сжимает его так сильно, изливаясь себе на живот, что Минхо только в последний момент успевает выскользнуть и кончить также на его живот, смешивая их сперму.              Джисон обмякает и заполошно дышит через рот, глаза его прикрыты, а пальцы все никак не могут отпустить сжатую простынь. Минхо укладывается рядом на бок. Бедра и поясница гудят и приятно расслабляются, когда он откидывается на спину, стараясь принудительно расслабить мышцы. Дыхание тяжело срывается с его губ, и он разворачивает голову вбок, тут же встречаясь с полуприкрытыми чужими.              Джисон дует губы уточкой.              – Хочу поцелуй.              Минхо улыбается, но перекатывается на бок и заправляет разметавшиеся волосы за ухо Хана, прижимается к губам в совершенно целомудренном поцелуе.              – Теперь не скучаешь?              – Пока ты так близко – нет.              Джисон понемногу приходит в себя, и Минхо отправляет его первым сполоснуться, пока сам придумывает, что сделать с постелью. Он просто накрывает это все безобразие одним одеялом, а из шкафа достает другое, которым они будут укрываться.              Когда он сам выходит после душа, Джисон уже видит десятый сон, совершенно вымотавшийся за день, поэтому ему только остается уложиться рядом, притянув его к себе.              ***              Минхо чувствует сквозь сон, как над ухом разрывается телефон. Он вибрирует на тумбочке и не хочет затыкаться. Со стоном приходится продирать глаза, пока Хан рядом, свернувшись под одеялом, даже не шелохнулся.              Хотя это его телефон звонит.              На экране дурацкая фотка Сынмина, и Минхо колеблется – брать или не брать трубку, все же склоняясь к тому, что мирно сопящего жучка надо будить.              Телефон затыкается на некоторое время, и Минхо, нависая над Джисоном, дует ему в ухо, наблюдая за тем, как морщится чужой нос и с губ срывается недовольный стон. Хан машет рукой, пытаясь отмахнуться как от назойливой мухи, но Минхо перехватывает его запястье и целует в щеку, а потом наклоняется опять к уху и в этот раз шепчет:              – Если трубку не возьмешь ты, это придется сделать мне, а там Сынмини.              Джисон стонет и перекатывается на спину, наконец разлепляя глаза и сонно смотря на Минхо. Дует губы и получает быстрый поцелуй, потому что телефон опять дребезжит на тумбе, уже готовый свалиться с нее.              Пальцы Хана лениво нажимают на принятие вызова, и он перед этим еще пару секунд пялится в экран, словно пытается понять, кто ему звонит.              – Да, я тебя слушаю.              Минхо лежит рядом и шкодливо водит по голому бицепсу парня, вызывая мурашки. Потом ныряет под одеяло, кончиками пальцев обводя чужой сосок, и ухмыляется, получая недовольный взгляд.              – Подожди. Скажи еще раз.              Похоже, он под прикосновениями пропустил все, что ему вещал менеджер, и в трубке слышится возмущение.              – Нет, Минхо меня не отвлекает.              Минхо, укладывая ладонь на чужую грудь, довольно сжимает теплую после сна кожу и только губами шепчет «какой хороший мальчик». Но в этот момент глаза Джисона округляются, и, кажется, из них пропадает вся сонливость.              – Повтори еще раз. Нет, ты не попугай, но скажи еще раз.              Джисон поднимается и усаживается, открывая теперь для Минхо свою спину, и тот, даже не думая себя сдерживать, проводит пальцами по позвоночнику, получая сведенные лопатки от ласки.              – Они же не сотрудничают с амбассадорами.              Теперь Минхо понимает, о чем речь, и довольно ухмыляется, пока Джисон его не видит. Сынмин что-то еще там талдычит в трубку и потом отключается. Хан еще несколько мгновений смотрит на свой телефон в руках, пока экран не гаснет, а потом с прищуром разворачивается к Минхо.              – Это ты?              – Что я?              Минхо – бизнесмен уже не первый год, поэтому лицо держать умеет даже под таким пристальным взглядом. Джисон задумчиво жует губу.              – Мне сотрудничество предложили с Вивьен Вествуд.              Брови Минхо вздергиваются, и он выражает своим лицом полнейшее удивление, и это, похоже, действует на Джисона.              – Нет, это не мог быть ты. Если бы ты видел их коллекции…              Джисон словно говорит сам с собой, и последняя фраза уже начинает напрягать Минхо. Может, стоило все же посмотреть, что там выпускает этот модный дом, но его отвлекает быстро изменившееся настроение парня.              Джисон начинает пружинить на мягкой кровати и довольно лыбится, вздергивая руки вверх, а потом разворачивается и падает на Минхо, прижимаясь нос к носу и чуть скашивая глаза.              – Я буду сотрудничать с Вествуд. Не верю.              – Ты же всегда отказывался.              Надо держать линию до конца.              – Потому что мне это не интересно. А они, мне кажется, лучше всего отражают то, что мне хочется. Быть просто ради шмоток и торговли лицом меня не привлекает.              Минхо согласно кивает, а потом осторожно спрашивает:              – Покажешь, что они выпускают?              И когда перед ним на телефоне разворачивается то, во что теперь будут одевать Джисона, Минхо улыбается только радости на лице своего жучка.              Он листает одну фотку за другой. Цепи. Улыбка еще держится на лице. Корсеты. Тяжелый вздох срывается, но остается незамеченным Джисоном, тот увлеченно показывает фото. Оголенные животы.              – И зимой так?              – Ну да. У них своя айдентика и концепт.              – Понятно.              Оказывается, рваные джинсы Джисона были только цветочками. Дальше шли килты.