Девушка из династии охотников Арджент

Она впервые увидела его днём. Не в лесу, не на закрытой территории стаи. В городе. Он стоял у автомастерской на окраине Бейкон Хиллс, разговаривая с мужчиной постарше. У того был слишком живой, сканирующий взгляд и чересчур цепкие, пружинящие движения. Дядя, решила Кейт почти сразу. Не отец. Слишком свободная, панибратская дистанция для волчьей субординации. Сам Дерек держался совершенно иначе. Плечи уже широкие, мужские, но всё ещё немного сутулые, будто он до конца не привык к собственному телу после недавнего скачка роста. Руки глубоко запрятаны в карманы потертых джинсов. Взгляд — напряжённый. Не открыто агрессивный, а затравленный, настороженный. Он был красивым. Не безупречной, глянцевой журнальной красотой, а какой-то сырой, неловкой. Черты лица ещё не до конца сформировались, углы челюсти казались слишком резкими, а движения — чуть более размашистыми, чем требовалось. И в нём было то, что Кейт умела замечать быстрее остального. Вина. Она не знала деталей его биографии. Пока не знала. Но это отчетливо читалось в том, как он первым отводил взгляд в сторону. Как инстинктивно задерживал дыхание на полувыдохе, когда мимо по тротуару проходили обычные люди. Как не позволял себе расслабить спину ни на секунду. Маркус стоял через дорогу, привалившись к капоту их арендованной машины и делая вид, что увлеченно проверяет что-то в телефоне. — Это он, — негромко сказал он в микрофон скрытой гарнитуры. — Я вижу. — Он младший в стае? — Не самый младший. Но до бразд правления альфы ему как до луны. — Идеально. Она ничего не ответила. Потому что вблизи, под прямыми лучами солнца, парень выглядел ещё моложе, чем на той фотографии из подвального архива. Семнадцать. Обычный школьник с замашками волчонка. На одну микроскопическую секунду внутри Кейт что-то сдвинулось. Старый, давно забытый детский предохранитель попытался встать на место. Она жестко, ментальным усилием оттолкнула это ощущение. Это не человек. Это переменная в её личном тактическом уравнении. Кейт не стала подходить к нему в первый день. Она методично наблюдала. Второй день — снова мастерская, он крутит гайки под капотом старого пикапа. Третий день — захудалый бар у шоссе, куда он зашёл ненадолго забрать заказ в коробке и вышел слишком быстро. Дерек не пил алкоголь. Он явно избегал шумной толпы. Он двигался по улицам так, будто абсолютно не доверял самому себе среди обычных людей. Словно боялся сорваться от любого толчка в плечо. На четвертый день слежки Кейт наконец услышала нужное имя. Пейдж. Это был случайный разговор в местном школьном кафе, где пара девчонок за соседним столиком шёпотом обсуждала «ту странную лесную историю». — Говорят, он её убил, — тихо сказала одна, ковыряя вилкой салат. — Но только потому, что она уже умирала. Ей было очень плохо. — Всё равно это жутко, — передёрнула плечами вторая. Кейт слушала их сплетни, не поднимая головы от чашки с остывающим кофе. Убил, чтобы избавить от мучений. Своими руками задушил или перегрыз горло девчонке, которую любил, потому что её обращение пошло не так. Вот она. Та самая идеальная трещина в его броне. Чувство вины — самый лучший, самый безотказный рычаг для манипуляции.

***

Первый контакт она сделала безупречно случайным. Тяжелая книга в руках. Лёгкое, мимолетное столкновение плечами прямо у входа в автомастерскую. Книга со стуком падает на бетон. — Извини, ради бога, — сказала она, приседая за вещью и одновременно поднимая на него взгляд. Дерек замер. Его глаза вблизи оказались светлее, чем на фото — с уходящим в зелень янтарным отливом. И в них мгновенно, яркой вспышкой отразилось что-то растерянное, чисто мальчишеское. — Всё нормально, — ответил он быстро, перехватывая книгу и передавая ей. Голос уже низкий, густой, но в нём ещё отчетливо слышалась подростковая неуверенность перед взрослой женщиной. Она задержала свой взгляд на его лице чуть дольше, чем позволяли правила приличия. — Ты работаешь здесь? — Иногда. Помогаю. Он не решался смотреть ей прямо в глаза. Его взгляд испуганно метался: смотрел на её губы, потом на ключицу, открытую вырезом куртки, потом на плечо, потом снова вниз, на носки своих ботинок. Он был совершенно не привык к такому пристальному женскому вниманию. Кейт улыбнулась — не широко, без фальшивого оскала. Тело. Так, как улыбаются старым знакомым. — Тогда, возможно, ты сможешь мне помочь. У меня какой-то странный, дребезжащий звук в двигателе прямо под капотом. Не посмотришь? Лёгкий, кокетливый наклон головы в сторону. От неё пахло хорошими духов — ненавязчивым, глубоким и очень тёплым ароматом, который мгновенно перебил для волка въевшийся запах машинного масла. Дерек колебался всего одну секунду, судорожно сглотнув. — Конечно. Давайте посмотрю. Внутри неё в этот момент царило ледяное, стерильное спокойствие хирурга перед первым надрезом. Снаружи была только обволакивающая, мягкая женская беззащитность.

***

Когда он наклонился под открытый капот её машины, она внимательно наблюдала за каждым движением. Движения были уверенными, профессиональными. Руки — сильные, с проступающими венами. Но его дыхание неизменно сбивалось, становилось прерывистым каждый раз, когда она подходила на полшага ближе. Дерек демонстративно не касался её — даже случайно, даже когда она передавала ему ключи. Он был слишком аккуратным, пугающе контролирующим каждый сантиметр своего тела. Слишком зажатый для зверя. — Ты давно здесь живёшь? — спросила она, будто просто поддерживая легкий светский разговор. — Всю жизнь. — Любишь этот лес? Он замер на долю секунды, держа ключ на двенадцать над клеммой аккумулятора. — Да. В этом коротком «да» крылось гораздо больше, чем просто любовь к местному пейзажу. Он глубоко принадлежал этой земле и этой стае. Но Кейт видела главное: он не чувствовал себя внутри этой системы цельным. В нем не было монолитности Талии Хейл. Он был отщепенцем из-за своей вины.

***

Маркус встретил её позже на тихой подземной парковке торгового центра. — Ну? Каковы вводные? — Он надломлен, — спокойно сказала она, прислонившись к рулю. — Идеальная мишень. — Из-за той погибшей девочки? Пейдж? — Да. Она — его персональный ад. — Тогда ты должна стать для него полной противоположностью угрозы, — Маркус затянулся сигаретой. — Никакого давления. — Я и не собиралась давить. Маркус посмотрел на неё слишком внимательно, сквозь сизый дым. — Не дави на его авторитеты. Дай ему почувствовать, что рядом с тобой его наконец-то никто не осуждает за то, что он сделал в лесу. Она холодно усмехнулась. — Я его не осуждаю. Мне плевать. — Нет, Кейт, — мягко, почти шепотом поправил он. — Ты путаешь понятия. Ты его не просто не осуждаешь. Ты вообще ничего не чувствуешь по этому поводу. Это была абсолютная, хирургическая правда. И именно эта тотальная эмоциональная глухота делала её самой опасной женщиной в этом округе.

***

Вторая их встреча произошла уже намеренно, через два дня. Она приехала к мастерской под самый конец его смены и принесла два бумажных стакана с горячим кофе. — В качестве официальной благодарности за ремонт моего двигателя, — улыбнулась она, протягивая ему стакан. Дерек густо смутился, поспешно вытирая испачканные мазутом ладони о старую ветошь. — Не нужно было… Я просто посмотрел контакты. — Мне искренне хотелось это сделать. И вот тут произошло то, чего тактический расчет Кейт никак не ожидал. Дерек улыбнулся. Немного. Очень неловко, пряча глаза под темной челкой. И в этой мимолетной мальчишеской улыбке было столько чистой, оглушительной искренности, что на одну секунду Кейт увидела перед собой не тактический рычаг и не волчью переменную. Она увидела простого мальчика. Мальчика, который убил свою первую любовь только для того, чтобы избавить её от страшных мучений обращения. Который еще никогда не прикасался к женщине так, как это делают взрослые, циничные мужчины. Который всё ещё отчаянно искал, куда деть свои длинные руки, когда она стояла в полушаге от него. Кейт внезапно поняла, что эта операция будет чертовски сложной. Не потому, что этот оборотень силён или опасен. А потому, что он внутри — абсолютно чистый. На нем не было налета лжи, к которой она привыкла в доме Арджентов.

***

Позже вечером в его квартире Маркус спросил её перед картой: — Ты внутренне готова к следующей фазе? К внедрению? Она ответила далеко не сразу, разглядывая список Хейлов. — Он фанатично верит в семью. Для него это высшая ценность. — Отлично. Тогда аккуратно покажи ему, что ты для него — тоже семья. Его личная, безопасная гавань. Это тактическое предложение Маркуса было почти изящным. Настоящее искусство ведения войны. Кейт медленно кивнула. Её план зачистки Бейкон Хиллс становился глубже, тоньше и изощреннее. Она училась бить без промаха.